Социология знания (стр. 7 )

Второй уровень легитимизации содержит теоретические положения, хотя в рудиментарной форме. Здесь можно обнаружить объяснительные схемы, соотносящие между собой разрозненные совокупности объективных значений. Однако, эти схемы прагматически ориентированы и привязаны к определенным действиям. Выражены они в поговорках, моральных максимах, иногда в легендах, народных сказках, в поэтических формах и т. д.

На третьем этапе легитимизации появляются явно выраженные теории, дифференцированное знание. Оно начинает отрываться от своего прагматического фундамента, приобретает некоторую автономию по отношению к породившим ее институтам и порождает собственные институциональные процессы.

Четвертый уровень легитимизации Бергер и Лукман связывают с возникновением «символических вселенных», описывающих реальность, стоящих по ту сторону повседневной жизни потому, что отброшена прагматическая ориентация. Вырос объем значимой интеграции. Если на предыдущем уровне можно было говорить об относительно высокой степени интеграции различных областей знания и дискретных процессов институционального поведения, то теперь «все секторы институционального порядка объединены в единой всеохватной системе знания, конституирующей уже вселенную в буквальном смысле слова, ибо считается, что она вмещает в себя всю бесконечную совокупность человеческого опыта»,[15] в которой область suigeneris остается самой значимой из-за наглядности, очевидности диалектики социального и индивидуального, возникающих противоречий в поведении отдельных индивидов или групп, вносящих хаос, чуждые смыслы в установленный порядок. Повседневное знание при этом является важным структурирующим элементом поведения людей.

Вместе с тем неотрефлексированность повседневного знания объясняет наличие в нем архаических, мифологических, мистических элементов, исторических типов знания и форм социальной регуляции, складывавшихся на заре цивилизации и затем трансформировавшихся в более поздние эпохи, вплоть до наших дней.

Проблемы повседневного знания имеют важное значение для специфики социологического анализа знания, наряду с исследовательским интересом идеологии, философии, абстрактных категорий мышления. Как показано Бергером, Лукманом, Шутцем и другими феноменологами, повседневное знание является «фабрикой значений» ибо каждый живет в том или ином мире и так или иначе знает о нем и о своем месте в нем, в том числе в своей дотеоретической жизни в области значимостей.

Повседневное знание, в отличие от обыденного, нагружено научными, нравственными, эстетическими нормами и представлениями, религиозными верованиями, обусловленными различными экономическими, политическими и иными практиками и соответствующей деятельностью. Участвующие при этом знания закрепляются в различных системах норм, стандартов, навыков, в том числе нерефлексивных, невербализованных представлений.

3.  Научное знание.

Любое знание так или иначе отражает реальность и основано на практике. Но научное отличается от прочих форм тем, что не сводится лишь к констатации фактов и их описанию, но предполагает объяснение, осмысление во всей системе понятий. Научное знание отвечает не только на вопросы «как», но и «почему». Сущность научного знания заключается в достоверном обобщении фактов, в том, что за случайным вскрывает необходимое, за единичным – общее, и на этой основе осуществляет предвидение различных явлений, объектов и событий.

Существенным признаком научного знания является его системность, доводимая до теории. У древних народов были накоплены знания о количественных отношениях вещей. На их основе строились довольно сложные сооружения: пирамиды, мосты, дворцы, маяки. Дошедшие до нас знания и сведения носят разрозненный, донаучный характер, они не были объединены в логически связную систему на основе общих принципов, закономерностей. Впервые, например, математические знания стали обретать научную форму лишь в трудах Эвклида (IIIв. до н. э.), который придал им системный и доказательный характер.

То же можно сказать о химии, медицине, астрономии. А механика оформилась как наука, когда были установлены законы инерции и сохранения количества движения и выработаны соответствующие понятия (Галилей, Декарт, Ньютон – XVII-XVIIIв. в.). Знание о развитии общества относится также к глубокой древности, но формирование понятий, законов исторических (Вико, гердер, Гизо, Тьерри, Ж.-Ж. Руссо, Монтескье и др.), экономических (Смит, Рикардо, к. Маркс), социологических (О. Конт, Спенсер) – к. XVIII-XIX в. в.

Каждая отрасль научного знания имеет свой этап формирования. Но критерий при этом общий: определение предмета исследования, выработка соответствующего понятийного аппарата, установление фундаментального закона, структурирующего этот тип знания, открытие принципа, позволяющего объяснить множество фактов в их логичной связи. Таким образом, аргументированный результат научного познания выступает как нечто всеобщее и убедительное. Научное познание – это познание законов мира, достижение истины. Но значит ли это, что мир будет понят адекватно? Дело в том, что можно привести множество суждений, которые будут истинны и ложны одновременно. Например, «солнце взошло»: и «солнце не взошло» что здесь истинно, а что ложно?

Нельзя отождествлять истинное познание с адекватным, а ложное с неадекватным. Адекватность – не просто то, что представлено – данность, но реальность во всей полноте и целостности, в совокупности связей. Поэтому истина о ней, адекватность не может быть просто данностью, одномоментностью, а – процесс, который не охватывается формально-логическим методом («или-или»). Гегель, с целью привести в соответствие формы мышления с формами самой жизни, попытался критерием достоверности сделать противоречивость. Это позволило ему представить некоторый объект в его причастности к всеобщему, к целостности реальности. А знание об этом объекте может быть выражено в противоположных предикатах, но возможны при этом и непредикативные суждения. Широкое их применение Гегель видит, в частности, в содержании художественного опыта.

Познание мира не является прерогативой только научных способов. Человек постигает и осваивает мир и художественно-эстетическим образом.

4.  Художественно-эстетическое постижение мира.

Не случайно многие философы и социологи ХХ века стали все чаще обращаться к художественной форме (неокантианцы, экзистенционалисты, герменевтики). Это было вызвано необходимостью глубже и полифоничнее отобразить динамичную, противоречивую, многообразную реальность и бытие человека в ней. Философия и социология все время как бы подходят к пределу культуры, по словам Борхеса, и «заглядывают за него, оказываясь в области где существует сопряжение уникального звучания и многоголосия» (Борхес). Видимо, это «многоголосие» человеческого бытия дало основание, в частности М. Веберу назвать социологию наукой о культуре.

Художественно-эстетическое познание существенно отличается от научного. В научном диалектическое единство общего, особенного и единичного выступает в форме понятий, категорий и законов, в искусстве – в форме такого образа, который сохраняет непосредственную наглядность единичного жизненного явления. Научное познание стремится к максимальной точности и исключает что-либо личностное, привнесенное учеными от себя. Это всеобщая общественная форма развития знания, а результаты – всеобщее достояние в виде раскрытых закономерностей.

Искусства нет без выражения в нем личности автора. Благодаря этому, в частности, каждое произведение неповторимо. В искусстве допускается художественный вымысел, привнесение творцом того, чего в таком виде не было, но могло быть. Художнику доступно выразить не только то, что имеется в данности, но и потенциальных возможностей в развитии изображаемого явления. Поэтому художнику доступна большая глубина, точность и тонкость постижения реальности во всем ее многообразии, в том числе отношений людей с их мыслями, чувствами, переживаниями, мотивами их поступков. Художественно-эстетическому знанию присущи особые формы интуиции, которым доступно проникновение в первичные образования символов. В результате всего этого достигаемая истина есть не просто истина факта, а ритм целого, «музыка сфер», как говорили древние греки. В любом произведении, чтобы в нем ни изображалось, подлинным предметом является полнота бытия, качественно – бесконечное, так или иначе отразившееся в изображаемом, как «солнце в капле воды». Эта истина полисемична, многозначна, текуча, многосмысленна. В застывших, логически оформленных терминах ее просто невозможно было бы высказать.

Применительно к художественно-эстетическому познанию точнее говорить о правде, которая допускает вымысел, фантазию. Это вовсе не означает искажения или произвола в изображении действительности. Если, например, греческий скульптор хотел скрыть физические недостатки Перикла (шишка на голове), изобразил его в шлеме. Рембрандт, для которого красота – одухотворенность, в изображении не делает акцента на старческое или больное тело, а из тьмы, в которую погружен персонаж, выхватывает причудливо упавшим светом только то, что художнику важно: глаза на лице, руки.

Шиллер, исследуя соотношение субъективного и объективного начал в творчестве, определял искусство как игру, в которой свободно раскрываются и реализуются творческие силы человека, а создание является не повторением реальных объектов, существующих в мире, и, вместе с тем, не есть плод чистой фантазии, лишь субъективного воображения художника. Искусство требует изучать мир, чтобы не отрывать от него воображение и не сделать фантазию беспредметной.

Современное искусство в различных вариантах абстрактного, формального, сюрреалистического и прочего вовсе не игнорирует реальное, напротив, многие из его представителей стремятся проникнуть в более глубокие, быть может, первоначальные пласты реальности, даже в нечто, что можно назвать дореальным, где объект и субъект еще неразличимы. Речь идет об образе реального, созданного искусственно. Это – знак музыкальный, или словесный, или изобразительный, но в любом случае – эквивалент реального.

И даже в случае превосходства знака над значением искусство обладает лучшим способом вхождения в культуру, так как духовный опыт находит в нем наиболее полное выражение, как бы конденсируя его в себе. Искусство развивает не какую-то одну способность, в том числе и познавательную, а универсальную человеческую способность творить «…и по законам красоты» (К. Маркс). Эта способность позволяет творцу находиться в постоянном диалоге с реальностью, причем не с изображаемым только фрагментом, а с той целостностью, от которой как бы представительствует этот фрагмент и свидетельствует от ее имени об ее универсальности. Художественный образ есть познание через иносказание, т. е. через уникальное переживание мира, породившее образ, который является средоточием множества положений, т. е. многосмыслен. Так как в образ включено переживание автора, образ имеет определенный оценочный смысл.

Таким образом, специфика художественно-эстетического познания состоит в том, что в пункте встречи художника с реальностью рождается замысел – идея, которая не проходит стадий абстрагирования, а сохраняется на всем творческом пути как первообраз. Он субъективно-объективно и жизненно-структурно обладает способностью к самопроизвольному развитию. В результате возникает нечто новое, не бывшее в данной реальности. Т. е. трансформирующийся, развивающийся первоначальный образ, замысел – не оформленная данность, а, скорее, путь воображения, «магический кристалл», сквозь который не ясно различалась «даль» будущего творения. Только по завершении творческого процесса неопределенность замысла превращается в многозначную определенность смысла.

Таким образом, художественно-эстетическое познание позволяет выявлять взаимные корреляции всеобщих, особенных и единичных духовных факторов в «целостной динамической духовной тотальности» (Манхейм), воплощающейся в целостном мировоззрении и в конкретных познавательных усилиях индивидов и социальных групп.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Многообразие человеческой культуры выражается через разнообразие форм, связанных между собой единством значений, в единой познавательной перспективе. Она состоит в потребности социума, социальных групп, конкретных людей знать, понимать, ориентироваться в социальном бытии. Этому служат разные формы социального взаимодействия, в том числе и коммуникативные структуры, порой не укладывающиеся в жесткие рамки научной рациональности, допускающие многообразие специфической познавательной рациональности. Это и является предметом социологии знания.

Задания для самостоятельной работы

1.  Выявить общее и отличия между социологией знания и социологией науки.

2.  Рассмотреть проблему знания в контексте деятельности, практики, опыта.

3.  Проанализировать влияние социокультурной ситуации на «экзистенциональный базис знания».

4.  Показать соответствие когнитивных изменений социальным трансформациям с точки зрения каузальной, функциональной, смысловой.

5.  Проанализировать роль до теоретических, коллективных, групповых представлений в формировании знаний.

6.  Обосновать диалектический характер субъект-объектных отношений в формировании знаний.

7.  Понять различные механизмы в формировании разных видов и типов знаний.

8.  Аргументируйте Ваше личное предпочтение тому или иному виду знания.

Литература

Обязательная:

1.  оциальное конструирование реальности. М.-1995

2.  онец знакомого мира. Социология ХХI века. М.-2003

3.  оследствия модернити.//Новая индустриальная волна на Западе. Антология. М. Academia,1999

4.  оциология религии.//Избр. Т.2. М. – 1996

5.  Квасова социального познания. РУДН. – 2008

6.  оциология философий. Новосибирск – 2002

7.  еочевидная социология.//Петер Бергер, Бриджит Бергер и Рэндалл Коллинз. Личностно-ориентированная социология. М. -2004.

8.  емецкая идеология.// оч. т.3.

9.  черки по социологии знания. М., - 1998.

10.  Найдыш мифа. М., - 2005.

11.  ормы знания и общество//Социологический журнал. 1996, №1-2.

12.  труктура повседневного мышления//Американская социологическая мысль. М. 2002.

Дополнительная:

1.  нфомационная эпоха. Экономика, общество культура. М., - 2000.

2.  агия, наука и религия// Магический кристалл. М. 1992.

3.  оциологическое воображение. М., -1998.

4.  Разум и экзистенция. Анализ научных и вненаучных форм мышления. С-П., - 1999.

5.  еловеческое познание. Киев., - 1997.

6.  ретья волна. М., -1999.

[1] обрание сочинений в 6 т. т. М., 1994. Т. 6, с.13.

[2] обрание сочинений в 6 т. т. М., 1994. Т 5, с.311.

[3] Scheler M/ Die Wissenformen und Yesellschaft in Yesammelte Werke. Bd.8.Bern.1960 s.42

[4] збранное. Социология культуры. Москва – С. Петербург. 2000. с. 31.

[5] деология и утопия/Диагноз нашего времени. М. 1994. с.219.

[6] деология и утопия/Диагноз нашего времени. М. 1994. с. 9.

[7] Там же.

[8] иагноз нашего времени. М. 1994. с.235.

[9] иагноз нашего времени. М. 1994. с.237.

[10] оциальное конструирование реальности. – М. «Академия-Центр»., «Медиум», 1995.

[11] оциальное конструирование реальности. – М.1995. с.57.

[12] Там же.

[13] иагноз нашего времени. М. 1995. с.31.

[14] еочевидная социология/Бергер Петер, Бергер Бриджит. Рэндалл Коллинз. Личностно ориентированная социология. М.2004 с.412

[15] оциальноеконструирование реальности. М. 1995. с.89.