Взаимосвязь процессов расширения и углубления Европейской интеграции (стр. 5 )

В целом, анализ предшествующих расширений и сформулированные на его основе выводы позволяют высказать гипотезу, суть которой состоит в том, что пятое расширение европейской интеграции будет гораздо более сложным и неоднозначным по своим последствиям для ее дальнейшего углубления.

Последнее расширение: особенности и перспективы

Начавшееся пятое расширение ЕС отличается от предыдущих прежде всего по его количественным и качественным параметрам (табл.6).

Таблица 6

Пятое расширение ЕС: государства-кандидаты в 2002 г.

Государства	Население (млн.)	ВВП (млрд., ППС)	ВВП н/д-2000 (ППС)	То же в % к ЕС-15
Венгрия	10,2	138,2	13 600	57
Кипр	0,8	12,5	17 400	72
Латвия	2,4	19,8	8 500	35
Литва	3,5	32,6	9 400	39
Мальта	0,4	4,5 1	11 700 1	…
Польша	38,6	365,6	9 500	39
Словакия	5,4	61,1	11 400	47
Словения	2,0	35,4	17 700	74
Чехия	10,3	147,3	14 400	60
Эстония	1,4	13,6	10 000	42
Новые члены ЕС	75,0	836,4	11 100	46
Болгария	8,4	46,7	5 900	25
Румыния	22,4	131,9	5 900	25
Турция	65,6	383,3	5 500	23
Хорватия	4,4	32,0	7 300	34
Страны-кандидаты	101,0	593,9	5 900	25
ЕС-15	378,3	9 162,3	24 000	100

1. Данные за 1999 г.

2. Подсчеты автора

Источники: Bulletin Quotidien Europe. Selected statistics, No 1299, 6.09.2003, p. 2; No 1267,7.12.2002, p. 1; European Economy, No 73, 2002, p. 273.

Впервые Евросоюз пополнили сразу 10 государств и еще два присоединятся через три года. Таким образом, численный состав возрастет почти вдвое, а численность населения увеличится более чем на 100 млн. человек, или на 28%.

Впервые в Евросоюз вступают государства с таким большим отставанием в уровне экономического и социального развития. По данным за 2002 г., лишь в четырех странах из 12 производство ВВП на душу населения превышает 50% от уровня ЕС, а в целом по всей группе (без Турции, которая войдет в ЕС, скорее всего, после 2010 г.) этот показатель составляет ровно 40%. Напомним, что в год вступления Ирландии производство на душу населения в стране составляло 58,5% от уровня Европейских сообществ, в Греции – 64,5%, в Португалии – 51,2%. Население этих трех государств составляло от 3-х до 10 млн. человек.

Впервые членами ЕС становятся страны (исключая Кипр и Мальту), лишь в 1990 г. начавшие переход от обобществленной и директивной экономики к рыночному хозяйству и от авторитарного государства, безраздельно управляемого коммунистическими партиями, к демократии западного образца. И хотя в целом этот переход состоялся, открыв им путь в европейское интеграционное объединение, формирование эффективной рыночной экономики, правового государства и гражданского общества в этих странах далеко не закончено.

Итак, новое расширение беспрецедентно по своим масштабам, но еще больше – по сложности самого процесса интеграции старых и новых членов ЕС, находящихся на разных уровнях экономического и социального развития. Сколько времени понадобится новичкам, чтобы заметно приблизится к уровню Союза? Степень вероятности любого прогноза с впечатляющим эффектом демонстрирует сравнение Португалии и Греции – двух стран с равной численностью населения, примерно одинаковым уровнем экономического развития и сходной структурой экономики. Греция за 22 года приблизилась к подушевому уровню производства ВВП в Евросоюзе на 2,5%, Португалия за 17 лет – на 20,1%, однако обе страны и сейчас еще не преодолели планку 75% от среднего уровня в ЕС-15. Мораль понятна: долгосрочные прогнозы не имеют никакого смысла. Но очевидно, что вступающим государствам потребуется не одно десятилетие, чтобы существенно сократить расстояние, отделяющее их от Западной Европы.

Сейчас западные эксперты иногда сетуют на то, что, принимая решение в пользу расширения зоны интеграции на восток, западноевропейские руководители не просчитали его экономическую цену. Возможно, какая-то доля истины в этом есть. Однако сложность предстоявшей задачи ими была учтена. Впервые расширению предшествовал длительный подготовительный период, начало которому положила сессия Европейского совета в Копенгагене летом 1993 г., утвердившая критерии допуска государств-кандидатов в состав ЕС. Для большинства из них реализация программы подготовки к вступлению заняла около 11 лет, а для Болгарии и Румынии продлится 14-15 лет.

Дискуссии, посвященные новому расширению ЕС, его взаимодействию с курсом на углубление европейской интеграции и его международным последствиям, не утихают до сих пор. Прошли десятки международных конференций. Список опубликованной литературы насчитывает сотни названий. В своем анализе автор использовал лишь некоторые из них. Это материалы международных конференций, в которых он принимал участие[xiii], а также ряд работ концептуального характера, в частности, книги «Брюссельская диета. Меняющееся лицо Европы»[xiv], написанной Леоном Бриттеном, британским политическим деятелем, бывшим вице-председателем Европейской Комиссии, и «Перекраивая карту Европы»[xv], принадлежащей перу Майкла Эмерсона, британского экономиста, первого посла ЕС в России.

Результаты многолетних дискуссий относительно целей и вероятных последствий расширения ЕС на восток можно суммировать в нескольких пунктах.

В Западной Европе сложилось практически единодушное мнение, согласно

которому государства-члены ЕС принимали принципиальное решение в пользу принятия стран ЦВЕ, руководствуясь главным образом политическими, а не экономическими соображениями. Такая точка зрения неоднократно высказывалась и на официальном уровне. Очень четко сформулировал ее один из высокопоставленных чиновников Европейской комиссии Фрезер Камерон: «Расширение – политический императив для Союза, который может содействовать миру, безопасности, стабильности и прогрессу в Европе. Расширения, которые привели в Европейское Сообщество Грецию, Испанию и Португалию, имели основным мотивом укрепление демократии и стабильности в странах, покончивших с тоталитарными режимами. Для стран Центральной и Восточной Европы членство в Союзе имеет такое же значение»[xvi].

По мнению большинства европейских экспертов, позитивный экономический эффект расширения для нынешних государств-членов ЕС будет незначительным, а его стоимость – очень высокой. В подтверждение приводятся различные подсчеты по методике «затраты-выгоды». Так, по расчетам, проведенным Р. Болдуином, Ж. Франсуа и Р. Портесом, для стран ЦВЕ этот эффект выразится в росте уровня реальных доходов на 18% в течение нескольких лет, тогда как для нынешних членов ЕС – в мизерной прибавке такого же показателя на 0,2%[xvii].

Эти цифры не бесспорны. Как свидетельствует многолетний опыт составления количественных прогнозов на основе сложных экономико-статистических расчетов, их достоверность весьма относительна. Различные методики, отнюдь не всегда приводимые авторами, дают разные результаты. При этом все методики основаны на экстраполяции действовавших ранее тенденций, а это очень ненадежная база. Поэтому в данном случае показательны не абсолютные величины, а порядок цифр. Они свидетельствуют о том, что стимулирующее влияние расширения на экономический рост в «старых» государствах-членах ЕС будет незначительным и гораздо более слабым, чем во вступающих странах. Так было на всех предыдущих этапах расширения ЕС, и ничто не указывает на то, что теперь будет иначе.

В документах ЕС и публичных выступлениях высокопоставленных функционеров Европейской комиссии зачастую говорится о том, что вследствие расширения в единый внутренний рынок ЕС вливаются более 100 млн. новых потребителей. Но это не новые потребители. Западноевропейские экспортеры промышленных и потребительских товаров освоили рынок государств-кандидатов еще до того, как последние вступили в ЕС. Удельный вес ЕС в импорте стран ЦВЕ, входивших ранее в СЭВ, вырос с 20,7% в 1980 г. до 38,8% в 1990 г. и до 61% в 2002 г.; доля ЕС в их экспорте составляла в соответствующие годы 22,9%, 35,0% и 70%[xviii]. Таким образом, еще не став членами ЕС, они достигли того количественного соотношения объемов торговли внутри ЕС и вне его, которое установилось в ЕС-15. Из этого следует, что формальное присоединение названных стран к единому внутреннему рынку ЕС не вызовет сколько-нибудь заметного эффекта «создания торговых потоков» (trade creating effect), поскольку фактически это произошло в 90-е годы.

К тому же, быстрому росту торговли между ЕС и странами ЦВЕ сопутствовало еще более быстрое увеличение отрицательного сальдо у всех стран-кандидатов: в 1996-1999 гг. оно колебалось в пределах 25–35 млрд. евро[xix]. Поэтому они уже сейчас начинают искать пути диверсификации своей внешней торговли, в том числе посредством восстановления своих торговых связей с Россией, Украиной и т. д.