Взаимосвязь процессов расширения и углубления Европейской интеграции (стр. 6 )

В целом же, напрашивается вывод, что в отличие от 90-х годов, когда быстрый рост торговли со странами ЕС был одним из важных факторов экономического роста в странах ЦВЕ, в нынешнем десятилетии весьма вероятна обратная зависимость – теперь уже темпы экономического роста будут определять динамику этой торговли. Главными факторами роста ВВП будут, по всей видимости, последовательность и взвешенность экономической и, в частности, структурной политики национальных властей, с одной стороны, и мировая экономическая конъюнктура – с другой. Темпы роста экспорта западноевропейских членов ЕС во вновь вступившие государства, скорее всего, будут заметно ниже, чем в 90-е годы.

Быстрый рост иностранных прямых инвестиций (ПИИ) в экономику стран-кандидатов также приходится на 90-е годы. Данные по восьми странам ЦВЕ (без Болгарии и Румынии), вступившими в ЕС в 2004 г., таковы: 1992 г. – 3 019 млн. долл., 1995 г. – 8 833 млн., 2000 г. – 21 412 млн. евро (или 19 776 млн. долл. в пересчете по среднегодовому курсу)[xx]. Эти суммарные показатели не разверстаны по странам происхождения, однако роль ЕС как инвестора нашла отражение в данных о ПИИ, вложенных в ценные бумаги. В 1997 г. объем накопленных инвестиций такого рода, размещенных странами ЕС в семи странах ЦВЕ (те же, что в первом случае, но без Венгрии), был равен 18,4 млрд. евро, что составляло 66% всей суммы таких инвестиций, в 2000 г. – 59, 0 млрд., или 80% их общей суммы[xxi]. В 1995-1997 гг. ПИИ, пришедшие из стран-членов ЕС, составляли 2,5% по отношению к суммарному ВВП стран ЦВЕ; в 2000-2001 гг. – 4,6%. По отдельным странам этот показатель колебался в пределах от 2,3% ВВП в Словении и 3,6% в Литве до 8,5-9,1% в Чехии, Словакии и Эстонии.

В целом, стимулирующее воздействие расширения ЕС на приток иностранного капитала в страны-кандидаты проявилось уже в подготовительный период. Возросший приток инвестиций из стран ЕС, несомненно, способствовал структурной перестройке и росту экономики. Вместе с тем, не следует его переоценивать, поскольку в те же 90-е годы страны-кандидаты имели огромное отрицательное сальдо в торговле с ЕС. В 1997-2002 гг. оно было эквивалентно 6-7% их совокупного ВВП. Из 10 новых государств-членов у восьми (исключая Венгрию и Чехию) торговый дефицит, т. е. отток капитала, превышал приток ПИИ из стран ЕС. Тем не менее, экономический эффект расширения для стран ЦВЕ представляется намного более существенным, чем для стран «интеграционного ядра». Это относится и к внешней торговле и к инвестициям. Удельный вес вступающей «десятки» во внешней торговле 15 государств-членов Евросоюза вырос за период 1992-2002 гг. с 6% до 11%, а в их зарубежных ПИИ – с 0,7-0,8% в 1992 г. до 2,0% в 2000 г.[xxii]. С точки зрения потенциала экономического сотрудничества, его выгод, а также требований экономической безопасности, регион вступающих государств имеет для Западной Европы третьестепенное значение.

В кулуарах органов ЕС и правительств его государств-членов, а также среди экспертов и в общественном мнении этих стран широко распространено мнение о том, что экономическая цена расширения оказалась намного выше, чем предполагалось в начале 90-х годов. В подтверждение, как правило, приводятся цифры расходов из бюджета ЕС на цели технического содействия экономическим и политическим реформам в странах-кандидатах, гуманитарной помощи и т. п. Всего за период 1990-2002 гг. в рамках программ ФАРЕ было израсходовано 14,1 млрд. экю/евро; в течение 1990-1999 гг. Европейский инвестиционный банк предоставил странам-кандидатам кредиты на сумму 11,1 млрд. экю/евро[xxiii]. В рамках бюджета ЕС на период 2004-2006 гг. дотация 10 вступившим странам (разница между их выплатами в бюджет и поступлениями из него), составит 8,8 млрд. евро.[xxiv]

Много это или мало? Если измерять затраты в расчете на душу населения в «десятке», то выходит по 40 евро в год. Их удельный вес в годовом бюджете ЕС составляет 2,9%, в совокупном ВВП 15 государств-членов Евросоюза это и вовсе мизерная величина – 0,03%. Есть еще кредиты ЕИБ, но они подлежат возврату, и к нетто-расходам отнести их нельзя. Поэтому разговоры о чрезмерно тяжелом финансовом бремени, которое легло на плечи ЕС в связи с его расширением, говорить не приходится.

Однако цена расширения ЕС не исчерпывается этими финансовыми расходами. Она измеряется также влиянием расширения на выполнение долгосрочных программ углубления европейской интеграции, предусмотренных Маастрихтским и Амстердамским договорами о Европейском Союзе и другими стратегическими решениями ЕС. Эта цена неизмеримо выше.

Как известно, официальная точка зрения капитанов и штурманов ЕС состоит в том, что расширение будет содействовать дальнейшему углублению интеграции в ее центральной зоне, Западной Европе, что, в свою очередь, позволит увеличить экономическую и иную помощь государствам, расположенным на периферии, как до, так и после их вступления в Союз. Однако эта модель взаимодействия процессов углубления и расширения может быть реализована при двух условиях – близости социально-экономических уровней старых и новых участников интеграционного блока, а также однотипности их экономических и политических систем. Идеальный пример такого рода – вступление в ЕС Австрии, Швеции и Финляндии. Эта модель «работает» и в условиях интеграции стран с резко различным уровнем развития, но лишь в том случае, если удельный вес отстающих стран незначителен. Такая ситуация сложилась в 80-е годы, когда в ЕС вошли Греция и, через шесть лет, Испания и Португалия. Численность населения трех среднеразвитых стран была невелика по сравнению с ЕС-девяткой, да и стоявшая задача создания единого внутреннего рынка была все-таки проще, чем те задачи, к решению которых ЕС приступил теперь.

Как уже отмечалось в начале данного раздела, нынешнее расширение радикально отличается от всех предыдущих. По-иному выглядит и взаимодействие между углублением и расширением.

В Договоре о Европейском Союзе и в решениях саммитов ЕС, состоявшихся в 1998-2002 гг., зафиксированы несколько направлений углубления европейской интеграции. К ним относятся:

-  создание Экономического и валютного союза, ключевым элементом которого является единая валюта (евро);

-  формирование пространства свободы, безопасности и правопорядка, составной частью которого является Шенгенская визовая зона;

-  переход к общей внешней политике и общей политике безопасности и обороны;

-  реформа институциональной системы ЕС и повышение ее эффективности в условиях нового этапа углубления и расширения европейской интеграции;

-  осуществление принятой в Лиссабоне программы создания в ЕС «самой динамичной и

конкурентоспособной экономики в мире, основанной на знаниях».

В каких пространственных рамках будут решаться эти задачи – при участии лишь 15 «старых» государств-членов ЕС или вместе с 12-13 новичками? Очевидно, что их предстоит решать в масштабе расширенного Евросоюза. По мнению российских экономистов О. Буториной и автора данной главы, высказанному несколько лет назад, «переход к Экономическому и валютному союзу сопряжен с такими трудностями, требует таких усилий и расходов, что как раз на этом переходном этапе расширение становится, если не препятствием, то, по меньшей мере, тормозом»[xxv]. Теперь, после расширения ЕС, эта точка зрения выглядит еще более правомерной. Еврозона становится структурой, объединяющей меньшинство участников ЕС, причем итоги референдума в Швеции, надолго закрывшего ей путь в ЭВС, почти наверняка отодвинут сроки введения евро в двух других странах-«отказниках» – Великобритании и Дании.

С учетом условий, зафиксированных в Договорах о вступлении, а также всех экономических и социальных факторов, влияющих на процессы экономической интеграции в расширенном ЕС, ее динамику в ближайшие 15-20 лет можно представить следующим образом:

- 2010 г. – страны «десятки» завершат переходный период и полностью интегрируются в единый внутренний рынок ЕС с его четырьмя свободами движения товаров, услуг, капиталов и физических лиц; несколько государств вступят в ЭВС; вероятно, к этому времени или несколько раньше к ЭВС присоединятся также Великобритания и Дания.

- 2010-2015 гг. – в ЭВС вступят остальные страны «десятки»; к концу этого периода завершат переходный период и полностью интегрируются в единый внутренний рынок ЕС Болгария и Румыния; в ЕС вступят Хорватия и, вероятно, Турция.

- 2015-2020 гг. – Болгария и Румыния вступят в ЭВС, Турция завершит переходный период и, возможно, также вступит в ЭВС; в ЕС вступят Сербия и Черногория, Албания, Македония, Босния и Герцеговина.

Все это время институтам ЕС придется решать головоломную задачу координации макроэкономической политики трех групп государств: членов ЭВС, участников единого внутреннего рынка и новичков, находящихся в периоде адаптации. И все это время одним из основных направлений политики ЕС будет содействие процессу реальной конвергенции трех десятков стран, который, по сути, начинается заново и займет, видимо, не меньше трех десятилетий. Цена этой политики будет измеряться сотнями миллиардов евро.

Фактически, уже сейчас можно поставить крест на сроке выполнения программы создания самой динамичной и конкурентоспособной экономики в мире. Она была принята на лиссабонском саммите ЕС в 2000 г. и должна быть завершена в 2010 г. Магистральный путь к достижению этой цели ее инициаторы видели в стимулировании инновационного процесса, интеграции науки и производства, ускоренном развитии отраслей новейших технологий, масштабной подготовке кадров, владеющих современными знаниями и умеющих применять их на практике. Независимые эксперты с самого начала выражали сомнения в том, что столь масштабная и амбициозная цель может быть достигнута за столь краткий срок даже в пределах ЕС-15 или еврозоны. На весенних сессиях Европейского совета в Барселоне (2002 г.) и в Брюсселе (2003 г.), в большой степени посвященных реализации лиссабонской программы, было признано, что, несмотря на ряд достижений, на многих важных направлениях ЕС продвигается к цели слишком медленно. Признаков перелома в динамике экономического роста пока не заметно: в 2001-2003 гг. среднегодовые темпы роста ВВП в целом по ЕС-15 равны 1,2%, а за период 2001-2005 гг. (с учетом прогнозов на ближайшие два года) составят 1,6%. В 10 вступающих государствах они заметно выше: в первом пятилетии нового века они будут равны 3,2%[xxvi]. Не исключено, что к 2010 г. в расширенном ЕС сложится своеобразное разделение ролей: новые государства-члены будут лидировать в ЕС (но не в мире) по темпам экономического роста, а старые сохранят бесспорное преимущество перед новичками в конкурентоспособности на внутреннем рынке ЕС, но так и не станут самыми конкурентоспособными в мировой экономике.