Особенности лингвистической репрезентации логико-философской категории условия (стр. 2 )

Во введении обосновывается выбор темы и актуальность диссертационного исследования; формулируются цели, задачи, материал и методология исследования; обозначены научная новизна, теоретическая и практическая ценность, сформулированы положения, выносимые на защиту.

В первой главе «Условные отношения как объект научного исследования» анализируются различные подходы к описанию категории условия. В первом параграфе проводится логико-философский анализ условных высказываний, в том числе с точки зрения теории материальной импликации и семантики возможных миров. Во втором параграфе анализируются основные лингвистические подходы к изучению и классификации условных конструкций, толкованию лингвистического концепта «условия».

Во второй главе «Эксплицитные маркеры условия в английском и русском языках» рассматриваются ядерные и периферийные средства эксплицитного выражения условной семантики в русском и английском языках. Выделяется 12 групп ядерных маркеров эксплицитного выражения условия на основании наличия семы условия в качестве доминирующей семы в их словарных дефинициях, а также ряд периферийных эксплицитных маркеров, в которых условная семантика обнаруживается лишь при рассмотрении их функционирования в рамках микротекста. Проводится сопоставительный анализ языковых средств на основании частотности употребления, формы реализации и стилистических особенностей.

В третьей главе «Имплицитные маркеры условия в английском и русском языках» рассматриваются языковые средства русского и английского языков, способные актуализировать условную семантику на глубинном уровне. Трансформационный метод позволяет выявить условную семантику в осложненных конструкциях, бессоюзных сложных, биноминативных и простых предложениях. Во втором параграфе анализируется окказиональная условная семантика, возникающая в эллиптических конструкциях русского и английского языков.

В заключении подводятся основные итоги сопоставительного анализа, рассматриваются возможные перспективы дальнейшего изучения условных конструкций.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Первая глава диссертации «Условные отношения как объект научного исследования» состоит из двух разделов: 1.1. Возможные миры как основа логико-философского подхода к описанию условных конструкций; 1.2. Особенности лингвистических подходов к описанию условных конструкций.

В первом разделе рассматриваются логико-философские предпосылки к изучению мыслительной категории условия, которая характеризуется обоснованием одного высказывания ссылкой на другое и может быть заключена в формулу If P, then Q, где P – антецедент (основание условной конструкции), а Q – консеквент (следствие). Данная формула была заимствована лингвистами из языка формальной логики, в котором она именуется материальной импликацией и используется для установления истинности условных суждений. С точки зрения материальной импликации условное высказывание может быть истинно в трех случаях: 1) антецедент и консеквент истинны; 2) антецедент ложен, а консеквент истинен; 3) антецедент и консеквент ложны. Являясь формальным аналогом условного высказывания в классической логике, материальная импликация не подразумевает ни смысловой, ни содержательной связи между соединяемыми ею высказываниями. Руководствуясь принципом, что истинность сложного высказывания зависит от истинности более простых высказываний, из которых оно состоит, высказывание певица, то 2 х 2 = 4 истинно, поскольку каждая из входящих в него пропозиций истинна, однако с точки зрения естественного языка высказывание не может считаться истинным, поскольку пропозиции не имеют ничего общего. В дальнейшем парадоксы материальной импликации были изучены , который постарался решить проблему при помощи модальных операторов «необходимости» (necessity) и «возможности» (possibility) [Lewis, 1929] , , предложившим исключать все парадоксы путем применения прагматических принципов разговорной импликатуры [Grice, 1989]. Логические свойства условных высказываний естественного языка были достаточно подробно описаны в работах Р. Столнейкера [Stalnaker, 1968], Дж. Хэймана [Haiman, 1978], Дж. Мэки [Mackie, 1985], Н. Гудмена [2001], А. Никифорова [2009] и ряда других ученых.

А. Веретенников называет рассмотрение явлений логики при помощи анализа живого естественного языка настоящим «лингвистическим прорывом», сущность которого заключалась в обращении к природе логических законов с точки зрения человеческого мышления, познаваемого через язык» [Веретенников, 2008]. Рассматривая характер условных отношений, ряд ученых отмечает необходимость логико-семантического анализа условной связи, так как синтаксический, семантический и логический анализ взятые в отдельности, не способны справиться с этой задачей [Anjum, Schapansky, 2009]. Одной из основополагающих теорий, способных интерпретировать условные высказывания сквозь призму естественного языка стала семантика возможных миров. В ее основе лежит способность человека размышлять над ходом жизни, представлять развитие различных событий и ситуаций, конструировать возможное положение дел в будущем и, оглядываясь назад, моделировать иной исход уже свершившихся событий.

Мышление «возможными мирами» находит отображение в языке языковой модальности, которую называют модальностью возможных миров. Возможные миры получают вербальную репрезентацию через языковой знак, сигнализирующий границы миров. Возможные миры фиксируют в языке активность наблюдателя, не ограничивающегося фиксацией явлений, а старающегося увидеть теневую сторону событий, обозреваемую из реального мира.

Понятие «возможные миры» восходит Г. Лейбницу, который ассоциировал возможные миры с божьим сознанием, полагая, что созданный Богом реальный мир, является «лучшим из всех возможных миров». Однако истинный научный интерес к концепту «возможные миры» возник лишь в ХХ веке, когда С. Крипке и Я. Хинтикка разработали систематическую теорию модальной логики, которая стала использовать теорию возможных миров для создания оценочной семантики утверждений о «возможности» и «необходимости» [Kripke, 1980; Хинтикка, 1980]. В контексте этой семантической теории в качестве значений пропозиций рассматривались их истинность или ложность во всех возможных мирах, модальных контекстах, постижимых сознанием. Модальная логика предполагает, что утверждение считается возможным (possible), если оно истинно хотя бы в одном из возможных миров; утверждение считается необходимым (necessary), если оно истинно во всех возможных мирах; утверждение считается случайным (contingent), если оно истинно в некоторых (но не во всех) мирах. Показательным примером мышления возможными мирами являются повседневно используемые нами контексты времени, такие как: «Он полагает, что» «Он думает, что ...», «Он верит, что ...». Я. Хинтикка определяет миры как «вероятностное развитие событий» [Хинтикка, 1980, с. 45].

Д. Льюис отождествляет возможное положение вещей (модификации нашей вселенной) с конкретными вселенными, существующими наряду с нашей вселенной, т. е. возможные миры представляют собой реально существующие вселенные (формы бытия) [Lewis, 1973].

На сегодняшний день наибольшее распространение в области взглядов на модальное мышление получили два подхода: номинализм и актуализм. Актуализм исключает существование нереальных форм бытия, сущностей, не наличествующих в реальном мире, поэтому дает оценку истинности модальных утверждений с точки зрения реального мира, а все возможные миры представляют собой набор непротиворечивых, исчерпывающих положений дел, возможных событий [Lewis, 1973; Plantinga, 1974; McMichael, 1983]. Номиналистический подход рассматривает возможные миры в качестве конкретных частиц, недоступных нам из нашего мира, но схожих по своей форме и сути с тем миром, который мы населяем. [Adams, 1974].

Модальный фикционализм – теоретический подход, отождествляющий модальные утверждения о возможных мирах с фиктивными (вымышленными) утверждениями, которые нельзя воспринимать буквально [Rosen, 2002, p. 327]. Основное преимущество данного подхода заключается в том, что он допускает существование возможных миров в языке, отрицая онтологическую составляющую, провозглашающую реальное существование этих миров. Объекты, не существующие в реальном мире (драконы, синие лебеди, летающие лошади), живут в рамках ментального пространства, а не в других мирах, не менее реальных, чем наш мир.

Д. Армстронг предложил комбинаторную теорию, согласно которой, возможные миры конструируются при помощи элементов реального мира. Возможные миры создаются путем произвольной перестановки компонентов реальности (индивидов и универсалий), составляющих «положение дел». Под возможными мирами Д. Армстронг понимает нереализованные в реальности положения дел. Предметы и универсалии, существующие в реальном мире, формируют заведомо нереализованное положение дел [Armstrong, 1989].

А. Эпштейн ориентирует по отношению к возможным мирам свою собственную позицию, которая получила у него название «поссибилизм». Согласно этой теории, стоит отказаться от обращения к возможным мирам с точки зрения реальности-фиктивности и исходить из модуса «можествования» как уникального онтологического статуса миров. Возможное не принадлежит ни нашей, ни иной реальности, поэтому его следует поместить в отдельную область [Эпштейн, 2001].

Вопросы об онтологическом статусе возможных миров затрагивали сферу интересов отечественных ученых [Целищев, 1977; Степанов, 1994; Бабушкин, 2001; Руднев, 2001; Семенова, 2007]. Ю. Степанов отмечал, что освоение возможных миров происходит при помощи мысленной экстраполяции черт действительного мира на более далекие пространства, Чем больше мы отдаляемся от действительности, тем меньше соответствующий мир схож с нашим [Степанов, 1994]. А. Бабушкин описывает возможные миры в виде сегментов ментального пространства, поддающихся определенной дифференциации. По мнению ученого, ментальные фрагменты существуют в сфере языковой модальности, модальности возможных миров и становятся объектом лингвистического исследования только тогда, когда их сущность схвачена языковым знаком, когда они получают вербальную репрезентацию. «Миропорождающая потенция», вхождение в пространство возможных миров может быть выражено специальными языковыми средствами: модальными словами и выражениями, союзами, частицами, наклонением, а также условными конструкциями индикативного и неиндикативного типа, которые способны открывать так называемые «окна» в иные и возможные миры [Бабушкин, 2001].