Немцы подбрасывают пополнение. В этот самый трудный для меня момент вдруг на передовых позициях появляется коман­дир дивизии и спрашивает: "Как дела?". Я доложил обстановку и услышал от него, что бой проигран, он решил отвести дивизию за железную дорогу и там занять оборону. Мне дает указание: "Собери группу солдат и оседлай дорогу за селом в сторону к железной дороге. Задача: не пропустить немцев по этой дороге".

  Я доложил об отсут­ствии патронов и снарядов. Он пообещал немедленно организовать доставку нам пат­ронов и снарядов и повторил, что отходить мы можем только после того, как займет дивизия оборону за железной дорогой, о чем мы будем извещены красной ракетой. Набрал я группу из 12 человек с одним пулеметом и одним минометом. Из боеприпасов одна пулеметная лента и один ящик мин. Пулемет был станковый "Максим", миномет 82мм батальонный. Выбрали мы огневую позицию во ржи на высотке, примяли пе­ред позицией рожь, чтобы не мешала стрельбе, выкопали маленькие окопчики и залегли. Предварительно я дал указание через связных на отход батальона.

  На поле боя не убранных осталось много трупов наших людей, а еще больше немецких. Поставил наблюдателей, но и сам пристально всматриваюсь в конец села, где были немцы. Только никакого движения не замечаем. Да в последние минуты боя у немцев уменьшилась активность.

  Через некоторое время наблюдатель докладывает: "Вижу человека на лошади". Поднялся я, вижу, действительно, кто-то на лошади приближается к нашей позиции и уже можно узнать, что это человек в военной форме. Только вот покрыт он белыми полосами. Когда до всадника осталось расстояние метров 30-40, я узнал его. Это был старший адъютант артдивизиона лейтенант Григорьев.

НЕ нашли? Не то? Что вы ищете?

  Этот дивизион на всех учениях поддерживал нас, т. е. наш батальон, или бывал придан нам. Поэтому я знал его хорошо. Пестрота его одеяния объяснялась просто, он поверх гимнастерки был опутан бинтами. Подъехал он к нам и спрашивает, что мы здесь делаем. Я отвечаю, что прикрываем отход дивизии, а сами будем отходить, когда дивизия займет оборону по ту сторон железной дороги. В свою очередь спросил его, почему он здесь и в таком наряде? Он ответил, что много лошадей в дивизионе перебило и орудия в полной исправности были брошены на позициях, вот он и ездил, чтобы вынуть из них замки и утопить в озере. А маскарад тоже объясняется просто: получил несколько касательных пулевых ранений и наскоро был перевязан поверх гимнастерки санитаром.

  А теперь, говорит он мне: "Подойди ко мне и поднимись на стремя." Я подошел, он освободил одно стремя, я ступил в стремя, и моя голова стала на уровне его головы. Он мне шёпотом на ухо говорит: "Смотри, дивизия бежит и никакой обороны не займет, так как её берут в клещи танки немцев." Я посмотрел и ужаснулся: действительно, хоть и далеко бы­ло, но видно, как в беспорядке группами быстро двигаются войска нашей дивизии, а на горизонте видны немецкие танки. На мой вопрос, что нам делать, он ответил: "Я надеюсь на лошади добраться до своего полка, а там видно будет. А вот вам не знаю, что и посоветовать. Во всяком случае, нужно оставлять эту позицию."

  Так мы и сделали. Разобрали и раскидали замок у пулемета, прострелили в нескольких ме­стах кожух, сняли разобрали прицельное устройство миномета, а части самого мино­мета разбросали в разные стороны. После этого вынули патроны из пулеметной ленты, разделили их между солдатами и двинулись за дивизией.

  Солдатам я ничего не ска­зал о создавшейся обстановке, да они не спрашивали, а сами видели, что дела на­ши плохие. Когда подошли к железной дороге, то все увидели, что танки окружают наши части, а вдалеке по дороге мчатся немецкие мотоциклисты. Положение у меня опять создалось критическое, это третий раз в сутки, но опять выручил счастливый случай.

  Мы заметили в кювете около железной дороги автомашину полуторку и подошли ли к ней. На наш вопрос, исправна ли машина, шофер ответил, что исправна. Спра­шиваем, почему не едешь, шофер ответил, не знает куда ехать, оказывается его послали отвезти нам боеприпасы, а он видит, что все бегут с той стороны. Я пока­зал шоферу свое удостоверение и объявил, что ан поступает в мое распоряжение. Шофер обрадовался и готов был выполнять любое приказание. Я приказал солдатам садиться в кузов машины, а сам сел в кабину, и мы двинулись по дороге вслед за отходящими подразделениями дивизии. Машина быстро мчалась вперед, настроение на­ше повысилось, и мы стали уверены, что наша эпопея благополучно закончится.

  Мы перегоняли войска, но в каком состоянии они были: все двигались толпой, что было сил, многие уже не были в силе бежать и ковыляли кое-как. Вещевые мешки, проти­вогазы, скатки шинелей, а некоторые и винтовки побросали. По дороге много валя­лось войскового имущества. Лица людей были страшны: покрытые потом и грязью, гла­за у многих, как безумные.

  Тут мы подъехали к какому-то селу, уже недалеко от Жлобина, и увидели несколько санитарных машин, а на дороге стоял начальник санча­сти нашего полка военврач Гогия.

  Я приказал остановить машину и спросил, что они здесь делают. Он ответил, мы не знаем, что делать, раненых всех эвакуировали, а сами не получили приказ на отход. Я ему посоветовал уезжать без приказа, так как все бегут без приказа, иначе они достанутся со всем своим имуществом немцам. Он сказал: "В случае чего я сошлюсь на Вас." Я ответил:"Ссылайтесь!" и приказал сво­ему шоферу ехать. 

  Пока мы стояли и разговаривали с врачом, на нашу машину набра­лось столько людей, что из них образовались целые гирлянды. Все же я приказал ехать. Мы поехали, но не так быстро, боялись, что могут сорваться люди и погиб­нуть под колесами, да и перегрузка машины сказывалась.

  Санитарные машины обогна­ли нас и быстро понеслись к Жлобину. На них тоже было много людей. Оставалось уже недалеко до Жлобина, как наша машина начала чихать и стала. Шофер объяснил, что кончился бензин. Обругал я его, что он раньше не сказал об этом, ведь я мог попросить бензин у начальника санчасти, и он не осмелился бы нам отказать.

  Делать нечего. На раздумье времени нет. Принимаю решение: взорвать боеприпасы, сжечь машину, а самим пешим порядком двигаться к Жлобину. Благодаря автомашине, мы оказались в передовых порядках отступающих и здесь как-то больше было видно порядка. Все солдаты имеют винтовки, а у некоторых сохранились противогазы, вещмешки и скатки. На лицах тоже не было видно такого ужаса, как у солдат в задних порядках.  Хорошо принять решение, но как его выполнить, ведь на машине очень много солдат и никто не хочет сходить, считая, что их обманывают, чтобы уехать без них. Мои солдаты оказаись внизу и не могли выбраться из-под сидевших на них.

  Принимаю крайнюю меру. Беру винтовку у водителя, на глазах у всех заряжаю её бронебойно-зажигательными патронами и объявляю, чтобы не достались наши боеприпасы и авто­машина немцам вынужден её расстрелять вместе с людьми. Это подействовало, быстро сошли с машины и побежали по дороге к Жлобину.

  Наконец, вылезла и моя полузадохшаяся команда. Быстро открыли огонь по кузову машины и мотору. Машина загорелась, боеприпасы стали рваться, и мы скорым шагом направились к Жлобину.

  Танки немецкие находились правее и чуть сзади нас, по дороге следом за нами мчатся мотоциклисты. И не быть бы большой массе людей в живых, если бы опять не счастливый случай.

  Из - под горки от Жлобина показался бронепоезд, развернул орудия и ударил по тан­кам, а из пулеметов по мотоциклистам. Через несколько минут несколько танков за­горелось, остальные повернули вправо и стали отходить на расстояния, не доступные для орудий бронепоезда, вернее скрылись за складками местности. Мотоциклисты остановились и стали поворачивать назад. Мы наблюдали смешные вещи. Некоторые мотоциклисты бросают мотоциклы с пулеметами, бегом бегут от бронепоезда, в пани­ке считают, что собственными ногами быстрее спасутся.

  Увидали мы и насколько высоко было отработано у немцев взаимодействие частей, родов оружия и связь. Бук­вально через считанные минуты над бронепоездом появились самолеты и стали его бомбить. В бронепоезд не попали, но разрушили железнодорожное полотно сзади бро­непоезда. Бригада бронепоезда быстро восстановила полотно, а бронепоезд, не пере­ставая, вел огонь по противнику.

  Тут мы вошли в г. Жлобин и почувствовали себя вне опасности. Недалеко от Жлобина, когда еще не появился бронепоезд, произошел курьезный случай, который считаю нужным вкратце описать, так как он показывает, насколько бывают стойкие и мужественные люди. Нашу группу догнал один солдат, обратился ко мне и спросил, сколько километров от села, в котором шли бои до Жлобина. Я ответил, где-то километров 20-25. Тогда он вполне серьезно говорит: "Я прошу Вас записать, что боец такой-то из первой стрелковой роты норму на значок ГТО 2-й ступени по бегу выполнил. Я пробежал это расстояние в полном походном снаряжении за 2 часа.". Оказывается, этот солдат несколько раз пытался сдать нор­му на значок ГТО 2 ступени по бегу и в мирной обстановке ему не удавалось. На всех соревнованиях я был всегда в комиссии и старшим на дистанции. Вот, увидев меня здесь, он и решил доложить о своих успехах. Удивила меня выдержка, юмор и хладнокровие этого солдата.



Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 6 7 8