Сережа Дащук прибыл к нам в конце 1939 или в начале 1940г. и был назначен заместителем командира 3-го батальона. Я и сам длительное время числился командиром взвода, хотя исполнял обязанности ПНШ-1. Дащук был грамотным командиром, исполнительным, дисциплинированным, всегда подтянутым и организованным. По его словам, он закончил высшую школу генерального штаба и некоторое время служил за границей в наших посольствах. Там же служила и его жена, хотя тогда они еще не были женаты. У них в период службы в нашем полку был сын 4-х или 5-и лет.
Мы с женой с ними дружили. Жили мы в Тоцких лагерях, выходных дней почти не было, ежедневно заняты от восхода до захода солнца. Но вот выдался один выходной день, и мы решили порадовать наших жен проявлением семейной заботы. Подседлали лошадей и поехали на ст. Тоцкая с целью приобрести что-нибудь из продуктов. Я взял с собой чемоданчик, полученный мной еще при выпуске из училища. Не помню, что мы там накупили, помню только, что набрали мы сотню яиц и сложили в мой чемодан. На обратном пути мы часто пускали лошадей рысью, а иногда и галопом. Приехали домой, жены нас встречают с радостью. Мы открываем чемодан и видим, что вместо яиц у нас в чемодане яичница. Пришлось срочно доставать большую сковородку и жарить коллективную яичницу.
В боях 240 сп Дащук не участвовал. Как только началась война, всех заместителей: командира полка по строевой части, командира батальона, командира роты, отправили в Куйбышев для подготовки пополнения, взамен выбывших в бою.
Все предвоенное время велась напряженная работа. Мы спешили, а события опережали наши усилия. Тяжелый был период формирования полка. Все начиналось на чистом месте. Не было ни солдат, ни младших, ни средних, ни старших командиров. Командный состав собирали "с бора по сосенке". Многих призвали из запаса, не прошедших учебы в училищах, вышедших из младших командиров. Нужно было в самое кратчайшее время организовать стройное воинское подразделение, часть, соединение, как единое целое. Нам была поставлена задача за 2-3 месяца не только организовать воинскую часть, но и подготовить её к боям.
Немного легче стало после окончания воины с белофиннами, появилась возможность заняться личными вопросами, посещать кино и театры, а я даже выбрал время жениться и организовать свое собственное хозяйство, которое умещалось в двух чемоданах и в постельном свертке, но это было уже наше с женой хозяйство, и мы мечтали о наследниках. Такой период длился всего месяца 2-3.
Потом опять лагерная жизнь, работа с темна до темна, без выходных дней. Особенно напряженный период мы испытали перед самой войной, когда весной 1941-го года мы вышли в лагеря. Раньше времени был собран приписной состав. Мы уже почти официально узнали, что близится большая беспощадная война. В период формирования полка я мало принимал участия в главных работах. Основная обязанность ПНШ-1 - составление хорошего плана боевой и политической подготовки и контроль за его выполнением.
Основными организаторами были майор Сливченко, батальоннный комиссар Козырь, майор Садовский и другие более старшие и опытные товарищи. Батальонный комиссар Козырь был от нас переведен в другую часть. Это было связано с неудовлетворительной подготовкой полка к боевым действиям на Финском фронте. Я его встретил в 1948 или в 1947 году в Германии. Я тогда служил начальником хозяйственного отдела штаба оккупационных войск в Германии. Ко мне в кабинет зашел майор, личность знакомая. Он меня не узнал и подал мне свои документы. Прочитав документы, я удостоверился, что это действительно Козырь, представился ему, и мы стали вспоминать жизнь и службу в Куйбышеве. Он мне рассказал, что в первые дни войны их часть попала в окружение. Стали группами пробираться к своим, он переоделся в солдатское обмундирование, партийный билет зарыл в лесу под деревом, дерево хорошо заметил. Когда вышли к своим, он рассказал все честно. Ему сказали, когда найдешь свой партийный билет), тогда и будем считать тебя комиссаром, а сейчас ты рядовой солдат. Вскоре место, где был зарыт партбилет, было освобождено, он долго искал билет, но не нашел. Вот и пришлось тов. Козырю начинать военную службу с начала. К концу войны он дослужился до майора.
Мл. л-т Палатов был командиром пулеметной роты 3-го батальона, лейтенант Проскуряков - командиром взвода минометной роты.
Когда мы занимали оборону под Рогачевом в сосновом лесу, содаты заметили на деревьях ульи, спилили дерево, одели противоипритные костюмы и вырезали пчелиные соты из улья. Угостили медом и нас командиров. Помню на командный пункт принесли целый ящик этих сотов. Было затишье в боевых действиях, мы вышли из блиндажа и стали пить чай со свежим медом. Мы сидели рядом с лейтенантом Проскуряковым, и он сказал: "Вот наши жены теперь беспокоятся о нас, думают, что мы постоянно воюем, а мы вот медом лакомимся."
Моя жена хорошо знала лейтенанта Проскурякова и его жену Любу. И вот после того, как напились чаю с медом, я стал писать письмо жене и описал этот случай. Эпизод этот был незначительный в боевой жизни тех дней, но хотелось утешить наших жен, что мы живы и живем не плохо.
Тухватуллин Касым Зейнухович уроженец Похвистневского района Куйбышевской обл. Был призван из запаса осенью 1939г. по званию мл. лейтенант. Временно командовал 9-й ротой. Я был ПНШ-1 с момента формирования полка до февраля 1940г. Когда полк при проверке генштабом показал неудовлетворительные результаты, произошла смена руководства полка. Меня перевели на должность командира 9-й роты, а мл. л-т Тухватуллин стал моим заместителем. Когда меня перевели начальником штаба батальона, Тухватуллин вновь принял 9-ю роту и командовал ей до ранения. Во время войны он был несколько раз ранен, награжден орденами и медалями, и после войны благополучно вернулся в свое родное село Мансуркино. Был избран председателем колхоза и бессменно проработал на этой должности до пенсии. Я работал в соседнем Подбельском районе директором совхоза, и мы с ним часто встречались и ездили друг к другу в гости.
Колхоз его всегда занимал одно из первых мест в районе. После выхода на пенсию он жил в г. Похвистнево, занимался охотой, овдовел, женился и умер от кровоизлияния.
С начала формирования 240 сп начальником штаба был капитан Алиев. Он выпускник Казанского пехотного училища и большой патриот этого училища, поэтому к выпускникам этого училища всегда относился очень хорошо, может и меня он взял к себе в помощники по этому принципу. Первый бой был организован гораздо хуже, чем наши полевые учения в мирное время. Не только мы, средние командиры мало знали о противнике, но даже высшее командование почти ничего не знало о нём. Наши действия 5-го июля только потом назвали разведкой боем, когда нужно было оправдаться о неудачно проведенной операции, мы ведь получили приказ двигаться в направление г. Бобруйска. Письменного приказа я не видел, и был ли он послан в батальон не знаю. Я встретился с начальником штаба артдивизиона 707 гап лейтенантом Григорьевым в экстремальных условиях 6 июля, следовательно 707 гап был
переправлен через Днепр и участвовал в боях. Нас отвели в Буда-Кошелево. Там мы получили пополнение из Куйбышевской обл. Люди прибыли не обмундированные и без оружия. Обмундирование мы получили, но почему-то одни части получили только брюки, а другие только гимнастерки. Мы получили гимнастерки.
Оружие не поступило, пришлось вести в бой не вооруженных людей и разъяснять, что оружие они должны добыть в бою. Вскоре мы двинулись в район Рогачева и заняли оборону на широком фронте на восточном берегу Днепра. Там раньше оборонялись какие-то части,
и мы заняли готовые блиндажи и окопы. Сильных боев не было, стреляли через Днепр друг в друга, иногда нас бомбили. Нашей авиации почти не было. Подошла АРГК, орудия установили в лесу, они так и стояли, поддерживая нас из-за Днепра.
Артиллеристы установили связь с нами, на нашем пункте находился лейтенант артиллерист с рацией. Мы давали ему задание на подавление и уничтожение целей, он по радио вызывал огонь, и все шло хорошо. Особенно хорошо пошло дело в наступлении.
Мы не принимали участия в освобождении Рогачева, вошли в город, когда он был свободен. Прошли через него в походной колонне. В Рогачеве был консервный завод и во дворе его было много сгущенного молока и сахара. Командир нашего хозяйственного взвода загрузил свободные подводы сгущенным молоком и сахаром. Солдаты тоже запаслись этими продуктами.
Кроме молока и сахара было много яичницы, расфасованной в металлические коробки и запаянные. Эти коробки по размерам напоминали цинки с патронами. Командиром хозвзвода был мл. л-т Неретин, вскоре он был ранен в руку. Мы вышли за город, получили приказ о наступлении в направлении населенного пункта, развернулись в боевые порядки.
Впереди на небольшой площади лес, в лесу немецкая оборона: пехота, пулеметы, минометы. Немцы открыли сильный огонь по нашим подразделениям. Мы вызвали артиллерию. После небольшой пристрелки артиллерия обрушила шквальный огонь. Выстрелы и разрывы снарядов слились в единый беспрерывный гром, пришлось уши затыкать. От сплошных разрывов ничего не видать. Через некоторое время огонь артиллерии прекратился. Продолжаем наступление, сопротивления со стороны противника нет. Наши подразделения продвигаются вперед. Когда вошли в лес, увидели много немецких трупов и исковерканного оружия.
При малейшем сопротивлении противника вызываем огонь артиллерии, противник откатывается или уничтожается. Было приятно наступать, зная, что наша артиллерия сильнее немецкой и способна уничтожить огневые точки противника и дать пехоте возможность без потерь продвигаться вперед. Прошли за Рогачев несколько километров. Со штабом полка поддерживаем телефонную связь. Я оказался на командном пункте один с артиллеристом и отделением управления. Назвать это место командным пунктом можно только условно.
Мы двигаемся в боевых порядках пехоты и организовать по настоящему командный пункт нет времени. Просто наши солдаты отрывают примитивные окопчики, где можно укрыться от автоматного огня.
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 6 7 8 |
