Интенсиональность, интенсиональные алфавиты, интенсиональные слова и словари (стр. 1 )

Опубл.. В сб. Актуальные проблемы современной когнитивной науки. Иваново. 20013 С.239-266.

Интенсиональность, интенсиональные алфавиты,

интенсиональные слова и словари

,

0. Введение

Появление когнитивистики в 1970-80-ые гг. как самостоятельной области знания и инженерной практики позволило радикально пересмотреть вопрос о выделении классов объектов. Если ранее этот вопрос рассматривался исключительно в сфере логики, а позже и математики, то становление когнитивистики ввело его в сферу психологии и культурологии. Классическими работами в этой области стали работы Дж. Лакоффа [20, 21] и У. Лабова [19] по выявлению маркированных прототипов в совокупности однородных объектов (носа среди других частей лица, яблока среди плодов, курицы среди птиц и т. д.). Однако, этим влияние когнитивистики на представление о способах упорядочивания не ограничивается. Дело в том, что введение представления об идеализированных когнитивных моделях (ярче всего продемонстрированное в работах– на примере различения чашки, стакана и бутылки [19], не говоря уже о знаменитом объединении в один класс «опасных предметов» огня, женщин и волосатого червя [21]) позволило по-новому рассматривать весь спектр способов упорядочивания в контексте когнитивистики.

С другой стороны, привычные алфавиты являются в традиционных культурах универсальной моделью, используемой для упорядочивания всех объектов универсума – как реальных, так и вымышленных[10], причем, как это было показано в уже упомянутых работах Дж. Лакоффа мифологические основания такого упорядочивания имеют значительно больший авторитет, чем позитивная верификация мифологизированных свойств (например, у австралийцев дьирбал кенгуру, опоссумы, летучие мыши обоего пола наделяются мужской природой, а собаки, утконосы и волосатые черви – женской). С этой точки зрения всякие формы алфавитного упорядочивания представляют для когнитивистики несомненный интерес.

Вообще говоря, существует множество разных способов упорядочивания данных (сведений, знаний) в повседневной жизни и профессиональной деятельности, позволяющих решать те или иные задачи. Одним из приемов такого упорядочения является упорядочение имен тех или иных реалий. В свою очередь, широко распространенным способом упорядочения имен является упорядочение алфавитное. Привлекательными свойствами алфавитного упорядочивания являются его абсолютная всеприменимость, предметно-тематическая универсальность для данного языка, однозначность (при строгом следовании правилам) и линейность (без разветвлений)1. Такое упорядочивание позволяет однозначно 1) находить место имени интересующего объекта среди имен других, 2) находить объект по имени и 3) в некоторых случаях находить сходные объекты. Любые алфавиты дают универсальное решение первых двух задач.

При этом любое алфавитное упорядочивание задает иерархию имен – скажем, класс имен, начинающихся на А, будет включать подклассы имен начинающиеся на АА, АБ, АВ и т. д., класс имен, начинающихся с АА будет включать подклассы ААА, ААБ, ААВ и т. д. с числом уровней иерархии теоретически равным числу букв в алфавите. Если же в качестве алфавита использовать морфемы (например, приставки для прямого словаря и окончания для обратного), то алфавитное упорядочивание будет в определенной степени и содержательным (ибо морфема – значащий компонент слова). В таком случае порождаемая интенсиональным алфавитом иерархия  имен будет и иерархией смыслов (т. е., как это будет показано далее, речь пойдет об и-алфавите, и-словах и и-принципе их упорядочивания).

С последним обстоятельством связана и третья сформулированная задача – нахождение сходных объектов на основании алфавитного упорядочивания их имен. Эта задача не только вызывает определенные затруднения, но даже её постановка вызывает напряженные дискуссии, поскольку сходство названий почти ничего не говорит о сходстве названных объектов,  в виду того, что малосодержательность алфавитного порядка (фактически э-алфавитного – см. далее) не приводит при его использовании к выделению групп объектов с высокой степенью сходства.

Начиная с 1990-х, с развитием компьютерной техники, снимаются ограничения на процедуру перебора с целью выявления сходного,  и к 2000-м годам перебор обеспечивает уже практически неисчислимые его возможности. Поэтому вопрос о содержательности/бессодержательности алфавитного упорядочивания с точки зрения практической операциональной информатики на какое-то время стал неактуальным [49]. Это, однако, не исключает полезности осознания того, какими фундаментальными свойствами обладает алфавитное упорядочивание, а за этим и его нетривиального использования.

Суть последних заключается в следующем.

Во-первых, возникает вопрос о характере отношений объектов и их названий. По этому поводу существует две позиции. Первая из них заключается в представлении о том, что название должно отражать свойства того или иного объекта, говорить нечто содержательное об этом объекте. В этом случае название не только операционально адекватно и мнемонически удобно, да к тому же, и помехоустойчиво, а, сверх того, и содержательно. Совокупность этих характеристик (в особенности последней) делает такие названия – как по отдельности, так и в массиве, т. е. всей номенклатуры – привлекательными для многих специалистов, ориентированных на достижение порядка, а часто и выявление номотетики (законоподчиненности) данных. Однако, с течением времени представления о природе объекта, фундаментальности тех или иных его свойств изменяются. Приходится переименовать большие группы объектов, или все объекты и возникают синонимические ряды старых и новых названий (при этом такие преобразования, в принципе,  происходят неоднократно, и ряды синонимических названий множатся [24, 25, 26, 48, 51].

Если речь идет о десятках или первых сотнях объектов, то такие преобразования можно отследить и удерживать в памяти (как, скажем, в случае химических элементов). Если же речь идет о многих сотнях, а тем более тысячах, десятках и сотнях тысяч, миллионах и десятках миллионов номенклатурных единиц (как это имеет место в биологии2 и органической химии3), то встает вопрос о значимости стабильности номенклатуры. С этой точки зрения мотивированные (а тем более, мотивированные фундаментальными характеристиками) названия нехороши тем, что при смене концепции объекта неизбежно поменяются и их имена (названия). Это может, по крайней мере, в некоторых областях, привести к необходимости смены миллионов и десятков миллионов номенов, что неизбежностью приведет к номенклатурному коллапсу, как например, при попытке заменить нумерической таксономией [64] традиционную биологическую классификацию, или формулами сложившуюся классификацию лишайников [9]. Оба проекта после десятилетия-другого попыток реализации были оставлены, в химии же систематические, «рациональные» номенклатуры более чем за столетие не вытеснили полностью тривиальные названия не только органических соединений, которые отличаются громоздкостью, но и относительно простые названия неорганики.

В такой ситуации становятся актуальны аргументы сторонников второй позиции. Она заключается в том, что указанный потенциальный, а иногда и актуальный, коллапс может быть преодолен путем жестких мер стабилизации номенклатуры, что требует отказа от принципа мотивированности названий и замены его принципом приоритета или принципом соответствия некоторым формальным правилам (МКБН [23]). В таких вариантах мотивированности названий у них не будет смысловой нагрузки, однако, если сохранятся словесные наименования (а, скажем, их не заменят цифровые коды), то сохранятся мнемоническое удобство и помехоустойчивость.

Таково положение с мотивированностью названий.  Иным является вопрос об отношении близости названий и близости обозначаемых ними объектов. Поэтому, во-вторых, о близости объектов можно судить по близости названий только в случае мотивированности последних, причем, подчеркнем, мотивированности фундаментально важными – не второстепенными – признаками. Очевидно, что это возможно только в случае не только принятия принципа мотивированности названий, но и готовности мириться с теми проблемами, которые порождает реализация этого принципа, умением находить операциональные решения, которые в каждом конкретном случае придется принимать ad hoc (опять же для тысяч и миллионов ситуаций).

В силу указанных обстоятельств, чем больше объем данных и чем они разнороднее, чем многоаспектнее описываемые объекты, тем чаще приходится мириться с немотивированными, но стабильными названиями. При этом часто такие названия удобно упорядочивать по универсальному и операционально удобному алфавитному принципу, что может рождать уныние в сердцах исследователей, стремящихся к ясной простоте. Однако, ситуации не является столь безнадежной… Речь идет об использовании интенсиональных и-алфавитов.

1. Литерная письменность и алфавиты

Элементарной единицей любых литерных письменностей, которые сложились  исторически, является знак – буква (литера), как-то соотносимая со звуком. С лингво-грамматологической точки зрения практически отсутствует связь между начертанием буквы, тем звуком (звуками) или его качеством, который ею обозначается, и каким-либо объектом или процессом окружающего мира, с которым можно было бы ее соотнести [2].Начертание букв и их сочетания в словах определяются при этом перечнем элементов, из которых строится буква, или перечнем букв, из которых строится буквосочетание (в том числе слово), но не свойствами того, что  с их помощью описывается. То обстоятельство, что  такое письмо определяется только указанными перечнями, позволяет квалифицировать его как несодержательное, экстенсиональное. Однако, прослеживая его историю, можно обнаружить некоторые связи между указанными реалиями. Относительно систематические связи такого рода прослеживаются в фоносемантике [4, 13], которая оказывается, в некоторой мере, завязанной и на графический образ буквы, означающий тот или иной звук.  Это вносит в письмо на естественных языках элементы интенсиональности, смыслопередачи, связи между начертанием букв и буквосочетаний (слов) с их смысловой нагрузкой. Примером этого является передача звука «О» с помощью формы буквы, напоминающей положение губ при произнесении этого звука, написание имени собственного с большой буквы  для выражения почтения к человеку и т. д.