Гетеромагнитная микроэлектроника (стр. 28 )

Термин «гносеология» (буквально «учение о познании») был введен в науку только в середине XIX века, однако гносеологическая проблематика с давних пор занимала в философии важное место. Как человек познает окружающий мир? Насколько адекватным является наше знание? Что такое истина? Существуют ли границы познания? Что такое научное знание и чем оно отличается от обыденного знания? – вот далеко не полный перечень гносеологических проблем.

Уже со времен Античности пути и проблемы познания разрабатывались в философии Сократа, Платона, Аристотеля и других философов. В Средние века гносеологические проблемы ставились и рассматривались в рамках теологических учений. Согласно этим учениям Бог и божественная тайна считались недостижимыми рациональным путем – как, впрочем, и другими способами познания. Философская мысль средневековья обсуждала такие гносеологические вопросы, как соотношение разума и веры, реальность общих понятий («спор об универсалиях»), проблемы «двух истин». Но в целом в эпоху Средневековья гносеологическая проблематика не получила существенного развития. Новые тенденции в развитии гносеологии связаны с философией Нового времени. Формируется методология основных направлений познания: эмпиризм, рационализм, иррационализм.

Один из основателей эмпиризма – Френсис Бэкон – впервые сформулировал идею универсальной реформы человеческого знания на базе опытного метода исследований и открытий. В противоположность дедуктивной логической теории аристотелевского «Органона» Бэкон обосновал индуктивную концепцию научного познания, в основе которой лежит опыт и эксперимент, а также определенная методика их анализа и обобщения. Научное знание, по мнению Бэкона, проистекает не из непосредственных чувственных данных, а из целенаправленно организованного эксперимента, в котором природа вещей лучше выражается в состоянии искусственной стесненности, чем в собственной свободе. 

Ряд философов XVII в. (Р. Декарт, Б. Спиноза, Г. Лейбниц), считая главным препятствием для создания подлинно научной философии церковную схоластику и догматы христианского вероучения, видели проявление «естественного света» человеческого разума в истинах математики. Наиболее влиятельным и глубоким критиком схоластики с этих позиций был Рене Декарт. Он стал родоначальником того направления в гносеологии, которое получило название рационализм. Именно Декарт впервые сформулировал концепцию Вселенной, управляемой законами, а не волей потусторонних сил. Поэтому он стремился построить механистическую модель мира, в которой все было бы объяснено с помощью математики. Рационалистический метод Декарта, концентрируя внимание на деятельности человеческого ума в процессе постижения истины, получил название рационалистической дедукции. Этот метод представляется прямой противоположностью методу эмпиризма Бэкона, основанному на чисто опытном выведении законов природы.

Дедуктивный принцип построения естествознания отстаивал также Галилео Галилей. Он полагал, что любая область науки должна быть построена «по образу и подобию математики», т. е. начинаться с аксиом (основополагающих положений) и строиться на логической основе (дедуктивно). В отличие от Декарта, который считал врожденной способность разума к непосредственному постижению ясных и четких истин, Галилей провозгласил, что в физике источником первых принципов должен быть эксперимент в сочетании с анализом полученных результатов. Таким образом, именно Галилеем были заложены основные методологические принципы современного экспериментального естествознания.

Если рационализм исходит из веры в неограниченные возможности разума, то возникший в середине XVII века иррационализм, основываясь на бесконечном качественном многообразии реального мира, ставит объективный предел для познавательных возможностей «количественно-математического» (т. е. естественнонаучного) разума. Идея о необходимости ограничить монополию разума в сфере теоретического знания была впервые сформулирована Блезом Паскалем на основании осознания им непригодности естественнонаучных методов для изучения человека. По существу, Паскаль обратил внимание на проблему специфики наук о человеке и на антиномию сциентизма и гуманизма, став родоначальником иррационализма.

В философии иррационализма приоритет перед логическим рациональным знанием отдается интуиции. Интуиция есть способность человеческого сознания к непосредственному усмотрению истины. Как правило, интуитивное суждение возникает в мозге ученого внезапно («божественное озарение»), зачастую происходя в свободной нерабочей обстановке и как бы само собой. Современные исследователи интуиции указывают на то, что в ее основе лежат предшествующая научно-историческая практика и опыт исследователя, а также его напряженная умственная работа в период, предшествующий интуитивному озарению.

Перефокусировка взора, или оптический эксперимент с реальностью

Призрак идеи мирового эфира бродит по науке, кочуя от эпохи к эпохе и продолжая пускать ростки в разнообразных онтологических концепциях. Приведем подборку аналогов идеи эфира в различных областях и жанрах современной онтологической мысли.

Жанр научной фантастики. В одном из рассказов Стругацких «Забытый эксперимент» [1] есть удивительная идея о «первоматерии. Эта «первоматерия» является неквантованной основой всех частиц и полей, а потому всепроникающей и проходящей через любую преграду.

Жанр натурфилософских спекуляций. Сходные идеи высказывает , который создает концепцию универсального информационного поля, связанного с существованием некоей «тончайшей полевой субстанции», для которой проницаемы все виды материи [2].

Естественно-научные концепции. констатирует, что одной из тенденций современной науки является «возрождение субстанционалистских воззрений», что размывает «реляционную парадигму», до сих пор господствовавшую в естествознании. В частности, время в данной парадигме понимается не как отношение между предметами, а как особая тонкая, вездесущая и всепроникающая субстанция, которая не взаимодействует обычным образом с материей и потому свободно пронизывает наш мир, не регистрируясь обычными приборами. Заметим, что трактуемое таким образом время вполне может претендовать на роль «мирового эфира».

Речь идет о возможности радикального смещения угла зрения на реальность (наподобие оптического эксперимента со знаменитой картинкой «Профили или ваза?»). На ней объекты и фон могут меняться местами: можно видеть то белую вазу на темном фоне, то два обращенных друг к другу темных профиля. Импликации возможной «перефокусировки взора» заключены в концепции , в которой любые наблюдаемые объекты обретают статус не «материи», а «формы». Как элементарные частицы, так и объекты всех остальных иерархических уровней реальности здесь предлагается понимать лишь как «каналы», сквозь которые движутся потоки некоей невоспринимаемой субстанции. Иными словами, любые объекты в данном случае – это не то, что составляет субстанцию мироздания, а то, сквозь что проходит поток ненаблюдаемой субстанции. Мы не берем на себя смелость оценивать научную обоснованность подобных концепций. У нас другая задача: проэкспериментировать со схемами мышления, чтобы выяснить, как и до каких пределов возможно мыслить иначе (в этом усматривал главную задачу философии М. Фуко).

Сделаем философское обобщение относительно возможной «перефокусировки взора» на реальность наблюдаемых объектов. Основная схема понимания реальности как в европейской философии, так и в европейском естествознании задается традицией, идущей от Платона и Аристотеля. «Первая сущность вещи» по Аристотелю – ее форма. В этой картине мира реальность понимается как совокупность оформленных тел (предметов). Даже с оговоркой, что как понятию «предмет», так и понятию «форма» следует придать расширительное значение («предмет» – все то, о чем мы мыслим, а «форма» – любая определенность вообще), это допускает аналогию с «оптическим экспериментом» по замене местами «объектов» и «фона».

       На картинке «Профили или ваза?» аристотелевской концепции формы соответствует «реальность» светлого силуэта вазы, который глаз выхватывает на темном фоне. Но возможна иная, по сравнению с аристотелевской, модель соотношения материи и формы. Любая определенность может пониматься не как «свойство» или «сущность» предмета, а лишь как граница соприкосновения неких невидимых сущностей (на картинке – два темных профиля). Сформулируем возможную схему понимания реальности, которая составит альтернативу господствующему схематизму мышления. Можно допустить, что «подлинная» реальность – это не реальность наблюдаемых «объектов», а реальность потоков неких ненаблюдаемых субстанций. «Свободное» прохождение данных потоков абсолютно не наблюдаемо. Доступной для наблюдения эта реальность становится лишь частично и лишь там, где поток сталкивается с неким препятствием, подобно тому, как течение реки мы можем заметить только благодаря препятствиям, возникающим на пути потока. Роль такого «препятствия» может играть, например, другой поток. Любая определенность – лишь видимая граница, которую один невидимый поток «вырезает» в другом невидимом потоке. И такого рода границы мы принимаем за самодавлеющую «реальность». Тогда все доступные наблюдению «объекты», не только «частицы», но и «поля», да и вся Вселенная в целом, обретают статус лишь граничного существования, являя собой различные границы соприкосновения неких ненаблюдаемых субстанций.

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК

, Забытый эксперимент. URL : http://lib. rin. ru›doc/i/134844p. html (дата обращения : 10.04.2016). Гипотеза биополевой формации как субстрата жизни и психики человека // Русский космизм. М. : Педагогика-Пресс, 1993. С. 347–351.

Континуальность и дискретность света: философский аспект

       Когда мы делаем попытку вести разговор о реальности, то удивительным образом теряем само ее существо, скорее полагаясь на самоочевидность, нежели на явные знаки присутствия. Первым таким знаком является наличие сопротивления. Препятствием, которому обращено сопротивление, может быть лишь уже расположенное внутримирное, сущее. «Опыт сопротивления, т. е. соразмерное стремлению открытие сопротивляющегося, онтологически возможен только на основе разомкнутости мира» [1]. Сложность аналитики реального связана не только с осмыслением ее онтологического горизонта, но и с формой выражения, в которой она дана. Форма эта – свет.