Философия марксизма и принцип единства сознания и деятельности в психологии (стр. 1 )

Философия марксизма

и принцип единства сознания и деятельности в психологии

  Смена философско-мировоззренческих приоритетов, происходившая в 1990-х гг. в отечественной психологической науке (поворот от Маркса к Гуссерлю, Хайдеггеру, Лакатосу, Бахтину), обернулся крушением общего методологического каркаса, на котором вся она строилась. Отказ от марксистской методологии в психологии запустил процесс сколь закономерный (изменение одних методологических принципов с необходимостью влечет за собой пересмотр методологического статуса и исследовательских возможностей других), столь и стихийный, смысл и содержание которого не до конца осознаются самими представителями науки. За короткое время облик науки существенно изменился. Психология перестала быть советской, но так и не стала отечественной. Рынок наводнен недоброкачественной переводной литературой по практической психологии. Теоретическая психология, обуреваемая комплексом неполноценности по отношению к западной психологии, устами ряда ведущих психологов усиленно доказывает свою неортодоксальность, развивая идеи новейших, а также успевших уже подустареть на Западе течений философской и психологической мысли Ї психоанализа, постмодернизма, конструктивизма, нарративного подхода и других, составляющих так называемую постнеклассическую науку. Реанимация идей отечественных ученых, не скомпрометировавших себя приверженностью марксистской идеологии (, ), в целом не меняет ситуации очевидной потери отечественной психологией своего лица. Диалог, за который так ратовали на заре перестройки как политики, так и «прогрессивно мыслящие» ученые, в реальности вылился в скучное повторение чужых мыслей с чужого голоса. Чтобы вести диалог, нужно иметь, что сказать. Перенимая образ мысли другого, мы превращаем диалог в шизофренический разговор с самим собой.

  На фоне этих тенденций достижения советской психологии оказываются тем наследством, с которым нынешняя научная элита плохо представляет, что ей делать. Полностью отказаться от него было бы расточительностью Ї разработки советских психологов питали и до сих пор питают творчество сегодняшних профессоров и академиков. Принять Ї мешает глубинная связь советской психологии с марксизмом, от призрака которого многие из них хотели бы окончательно избавиться. Как пишет , психологи «столько лет делали из К. Маркса священную корову, что начали испытывать по отношению к нему глубинные психоаналитические комплексы» [1, с.89]. Эти комплексы проявились, с одной стороны, в резкой критике отдельных теорий советского периода (в первую очередь деятельностного подхода) и всей сложившейся системы психологического знания, опирающейся на общую психологию в качестве своего ядра; с другой, в попытках «очистить» имена наиболее выдающихся советских психологов от «ненужных» связей с марксизмом путем акцентирования или даже прямого приписывания им иных, немарксистских корней с тем, чтобы сделать возможным использование их идей в новой идеологической ситуации.

  Деструктивные последствия первой тенденции (ярко проявившейся уже в 90-е годы) сегодня очевидны. Это сворачивание многих направлений научных исследований (в 2006 году «развитие деятельностного подхода» было окончательно исключено из списка основных направлений исследования кафедры общей психологии МГУ), это разрушение общей психологии, фактически распавшейся на ряд областей, специализирующихся на изучении какого-то одного аспекта психологической реальности (сознания, личности, познавательных процессов, психологии животных и т. д.) и лишь формально объединенных одним именем, это полный разброд и шатание в сфере методологии науки. Массовый поход «неортодоксально» мыслящих психологов в область истории психологии, которой большинство из них никогда всерьез не занимались Ї сегодняшнее выражение второй тенденции. Отечественная психология нового образца нуждается в своей истории науки. Так, в новейшей интерпретации уже не основоположник деятельностного подхода, открывший новый этап неклассической психологии (), а предтеча конструктивизма и постнеклассической науки (). Общая психология и история психологии составляли костяк прежней (советской) системы психологического знания. Поэтому неудивительно, что при распаде этой системы основной удар пришелся именно на эти дисциплины.

  Идея общей психологии сыграла важную роль в становлении отечественной психологической науки. На базе этой идеи отечественная психология окончательно оформилась в самостоятельную область научного знания, отличную от философских и физиологически ориентированных течений психологической мысли и не повторяющую азов западноевропейского и американского пути. Был найден прорыв из методологического тупика, переживаемого психологией начала ХХ века. Возникла новая школа, не имеющая аналогов в мировой психологии – школа , , и других. Отказ сторонников плюрализма (распространивших свою борьбу из сферы идеологии в область научной теории) от идеи реконструкции общей (монистической) теории психического автоматически означает упразднение и самой общей науки в том виде, в каком она мыслилась и создавалась ее основоположниками.

  В этих условиях важное значение приобретает рефлексия собственного опыта общей психологии в нашей стране: соотнесение ее исходных задач и их практического воплощения, философско-методологических принципов и конкретно-научного содержания теорий, анализ возможностей развития общей психологии на прежних основаниях и рассмотрение альтернативных решений. Подобная рефлексия  невозможна  иначе, как  на  базе исторического  анализа. В данной статье предметом анализа выступает связь главнейших общепсихологических теорий советского периода – культурно-исторической теории , субъектно-деятельностного подхода и теории деятельности с философией марксизма.

  Нельзя сказать, чтобы данная проблема совсем не рассматривалась в психологической литературе. Укажем два основных направления ее анализа.

Идеологизирующий подход: интерпретация марксизма как внешнего идеологического фактора советской действительности, отразившегося на судьбе отечественной науки, сложных перипетиях ее истории, но оказавшего незначительное влияние на развитие ее теории. Методологический подход: понимание марксизма как внутреннего методологического основания новой психологии; выявление возможностей и ограничений марксистской методологии в сфере психологии.

  Этот второй аспект, представляющий непосредственный научный интерес для психологии, исследован, на наш взгляд, далеко не достаточно.

  Мы полагаем, что обращение психологии к марксизму являлось абсолютно закономерным и было обусловлено всем предшествующим развитием психологической мысли.  Психология вплотную подошла к идее общественно-исторической обусловленности человеческого сознания (французская социологическая школа). Однако идеалистическая трактовка природы общественного устройства по-прежнему удерживала ее в границах интроспективной концепции сознания как замкнутой в себе реальности. Психология нуждалась в материалистическом объяснении истории, общества, культуры. Это объяснение она и нашла для себя в философии марксизма.  Кратко напомним основные положения этого учения.

  История человечества является частью истории природы. Смена этих этапов обусловлена переходом человека к общественному образу жизни. Основу общественной жизни составляет производство средств жизни – труд, производственная деятельность. В процессе этой деятельности человек осваивает природу, в результате чего непосредственно природное заменяется сотворенным. «Природа оказывается его произведением и его действительностью» [11, с. 94]. Она предстает перед ним в новой форме – в форме культуры.

  Реальная история человечества не сводится к его духовной истории, истории человеческой мысли. Последняя является продуктом абстракции – обособления мыслей от эмпирических условий их возникновения и вторичного установления связей между ними. В этом смысле сознание всегда есть осознанное бытие – отражение конкретных условий, границы которого обусловлены самими этими условиями.

  Особая привлекательность марксизма для психологии заключалась в открытии им перспективы деспиритуализации человеческого сознания и возможности перехода к объективному научному исследованию – изучению человека как он есть, а не того, что он о себе думает. Этим пафосом были проникнуты все научные изыскания Выготского, Леонтьева, Рубинштейна.

  Главным методологическим принципом отечественной психологии стал принцип единства сознания (психики) и деятельности, представляющий собой, по словам , конкретно-научную разработку марксистского положения об определяемости сознания бытием [5, с.28].  В настоящее время методологические возможности данного принципа оцениваются в научной литературе неоднозначно. Обратимся к формулировке самого принципа и вкладываемого в него содержания.

  В работах Выготского принцип единства сознания и деятельности формально отсутствует. Однако в содержательном плане многие идеи Выготского очень близки ему по духу.

  «Психики без поведения так же не существует, как и поведения без психики, потому хотя бы, что это одно и то же» [3, с. 57].

  Каждая функция в культурном развитии ребенка появляется на сцену дважды: сначала как социальная форма отношений между людьми, затем как индивидуальная психическая функция. Сюда же можно отнести мысль Выготского о том, что структура сознания индивида воспроизводит иерархию социальных деятельностей, в которые он реально вовлечен [4]. Что это как не попытка конкретизировать марксово положение о социальном, бытийном происхождении человеческого сознания? Вместе с тем эта конкретизация носит у Выготского еще весьма неопределенный, расплывчатый характер, не доходя до выделения единого объяснительного принципа развития сознания. В его работах наблюдается определенное смешение понятий (таких, как поведение, деятельность, общение, социальные отношения, деятельность по воздействию на другого), во многих случаях употребляющихся как синонимы. Концепции Выготского очевидным образом не достает более детального анализа структуры социальной действительности.

  Теории Рубинштейна и Леонтьева отличаются в этом отношении большей определенностью. За единицу структуры социальной действительности они принимают предметно-практическую деятельность человека, реализуя тем самым тезис Маркса о материально-производственной основе жизни общества.