Законодательство предусматривает две ситуации, при которых:
— статус арбитражного управляющего и руководителя должника совпадают;
— статус арбитражного управляющего и руководителя должника не совпадают,
и именно это делает возможным (или невозможным) привлечения арбитражного управляющего к уголовной ответственности, то есть делает его субъектом преступления.
Первая ситуация возможна в стадиях процедур внешнего управления (ст. 94 Закона о банкротстве) и конкурсного производства (ст. 126 Закона).
С даты введения внешнего управления или конкурсного производства прекращаются полномочия руководителя должника и управление делами должника возлагается на внешнего или конкурсного управляющего соответственно. Таким образом, последние обладают статусом как руководителя должника, так и арбитражного управляющего. Именно с указанного момента определяется субъект криминального банкротства.
Согласно п. 5 ст. 20 Закона «О несостоятельности (банкротстве)» в случае, если на арбитражного управляющего возлагаются полномочия руководителя должника, на него распространяются все требования и по отношению к нему применяются все меры ответственности, установленные федеральными законами и иными нормативными актами РФ для руководителя такого должника. Кроме того, арбитражный управляющий, причинивший в результате неисполнения или ненадлежащего исполнения требований указанного Закона убытки должнику, кредиторам, иным лицам, не может быть утвержден в данном статусе до полного возмещения таких убытков. Арбитражный управляющий в подобном случае также несет ответственность, предусмотренную п. 3 ст. 65 Закона - как временный управляющий, п. 5 ст. 83 Закона – как административный управляющий, ст. 97 и 98 Закона – как внешний управляющий, ст. 144 и 145 Закона – как конкурсный управляющий.
Вторая ситуация возникает, когда статус руководителя должника и арбитражного управляющего, порядок утверждения которого предусмотрен ст. 45 Закона «О несостоятельности (банкротстве)», распределен между разными лицами. В таких случаях, в зависимости от вида процедуры банкротства, полномочия руководителя должника, позволяющие ему действовать по собственному усмотрению, вне зависимости от конкретных обстоятельств, могут быть опосредованы через полномочия арбитражного управляющего:
1) на стадии наблюдения данные полномочия осуществляются временным управляющим:
— согласно п. 2 ст. 46 Закона после введения наблюдения арбитражный суд кроме мер, предусмотренных АПК РФ, вправе запретить совершать без согласия арбитражного управляющего сделки, не предусмотренные п. 2 ст. 64 данного Закона;
— согласно п. 1 ст. 66 Закона временный управляющий вправе обращаться в арбитражный суд с ходатайством об отстранении руководителя должника от должности;
— арбитражный суд отстраняет руководителя должника от должности по ходатайству временного управляющего в случае нарушения требований п. 1 ст. 69 Закона;
— согласно ч. 2 п. 5 ст. 69 Закона арбитражный суд на основании заявления временного управляющего может запретить и. о.руководителя должника совершать определенные сделки и действия или совершать их без согласия временного управляющего;
2) на стадии финансового оздоровления осуществляется административным управляющим:
— на основании ходатайства собрания кредиторов, административного управляющего или предоставивших обеспечение лиц, содержащего сведения о ненадлежащем исполнении руководителем должника плана финансового оздоровления или о совершении руководителем должника действий, нарушающих права и законные интересы кредиторов и (или) предоставивших обеспечение лиц, арбитражный суд может отстранить руководителя должника от должности в порядке, предусмотренном ст. 69 (82) Закона;
— согласно п. 4 ст. 83 Закона административный управляющий вправе обращаться в арбитражный суд с ходатайством об отстранении руководителя должника в случаях, установленных Законом о банкротстве.
Статья 88 УПК РФ регламентирует правила оценки доказательств с точки зрения относимости, допустимости и достоверности, а все собранные доказательства в совокупности – достаточности для уголовного дела), что также отражено в Постановлении Пленума Верховного суда РФ от 01.01.2001 №64 «О практике применения судами уголовного законодательства об ответственности за налоговые преступления», нормы которого подлежат применению по аналогии в случае рассмотрений дел о криминальном банкротстве.
Указанный Пленум указал, что при рассмотрении уголовных дел о налоговых преступлениях судам необходимо учитывать вступившие в законную силу решения арбитражных судов, судов общей юрисдикции, а также другие решения, постановленные в порядке гражданского судопроизводства, имеющие значение по делу. Такие решения подлежат оценке в совокупности с иными собранными доказательствами по правилам ст. 88 УПК РФ. В случае установления в действиях арбитражного управляющего объективной стороны преступлений, предусмотренных ч. 1 и 2 ст. 195 УК РФ, потребуется решение арбитражного суда об отстранении от исполнения обязанностей временного управляющего, административного управляющего, внешнего управляющего в случаях и в порядке, предусмотренных ч. 3 ст. 65, ч. 5 ст. 82, ч. 3 ст. 98 Федерального закона -ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее — Закон, Закон о банкротстве) соответственно.
Таким образом, решение арбитражного суда становится необходимым для квалификации действий арбитражного управляющего, которому инкриминируется преступление, предусмотренное соответствующими частями статьи 195 УК РФ, и это подменяет функциональное назначение гражданско-правового акта в уголовном судопроизводстве.
Уголовный Кодекс РФ в отличие от Федерального закона от 08.01.98 «О несостоятельности (банкротстве)» не содержит понятий фиктивного и преднамеренного банкротства и, указывая такие в диспозициях статьей 195-197 УК РФ, не определяет их, таким образом, отсылает к последнему. Примером тому может служить норма ч. 2 ст. 20-4 Закона, регламентирующая одну из обязанностей арбитражного управляющего - выявление признаков преднамеренного и фиктивного банкротства, а также обстоятельств, ответственность за которые предусмотрена ст. 10 Закона.
Однако, имеется мнение некоторых ученых, юристов (И. Камынин), что арбитражный управляющий может выступать в качестве субъекта преступлений, предусмотренных ст. ст. 196, 197 УК РФ. И свое мнение И. Камынин обосновывает следующим: «Управляющий, с которым подписан соответствующий договор, вправе осуществлять полномочия единоличного исполнительного органа, не являясь при этом генеральным директором или президентом общества. Одним из направлений деятельности управляющего является совершение им различных сделок от имени общества, для чего не требуется получения доверенности. Следовательно, полномочия управляющего в данной области экономических отношений становятся дискреционными... Совершенные сделки порождают определенные юридические последствия, в том числе связанные с началом возможной процедуры банкротства самого общества. Из чего следует сделать вывод, что управляющий общества также должен признаваться субъектом ответственности по делам о криминальных банкротствах».
основывает свое мнение на закрепленном в законодательстве о банкротстве алгоритме действий, совершаемых арбитражным управляющим, который позволяет прийти к выводу, что любой из управляющих может являться субъектом преступлений, предусмотренных ст. 195–197 УК РФ.
Так, в соответствии со ст. 67 Закона временный управляющий обязан проводить анализ финансового состояния должника, представлять в арбитражный суд соответствующие сведения и предложения о возможности восстановления платежеспособности должника, обоснование целесообразности введения последующих процедур банкротства.
Административный управляющий созывает собрание кредиторов, которое правомочно принять решение о введении внешнего управления или обращении в арбитражный суд с ходатайством о признании должника банкротом и открытия конкурсного производства (ст. 88 Закона о банкротстве).
Внешний управляющий составляет отчет, в котором должно содержаться одно из предложений: о прекращении внешнего управления в связи с восстановлением платежеспособности должника и переходе к расчетам с кредиторами; продлении установленного срока внешнего управления; прекращении производства по делу в связи с удовлетворением всех требований кредиторов в соответствии с реестром требований кредиторов; прекращении внешнего управления, обращении в арбитражный суд с ходатайством о признании должника банкротом и открытии конкурсного производства (ст. 117 Закона).
В случае если в отношении должника не вводились финансовое оздоровление и (или) внешнее управление, а в ходе конкурсного производства появились достаточные основания (в том числе подтвержденные данными финансового анализа) полагать, что платежеспособность должника может быть восстановлена, конкурсный управляющий обязан созвать собрание кредиторов в течение месяца с момента выявления указанных обстоятельств в целях рассмотрения вопроса об обращении в арбитражный суд с ходатайством о прекращении конкурсного производства и переходе к внешнему управлению (ст. 146 Закона).
Имеется мнение, что если арбитражный управляющий (в любой процедуре банкротства) устанавливает наличие признаков преднамеренного и фиктивного банкротства, но не совершает действий, направленных на раскрытие данной информации и пресечение дальнейших действий, или, несмотря на отсутствие признаков банкротства, возбуждает процедуры, направленные на несостоятельность организации, он тем самым выполняет объективную сторону преступления, предусмотренного ст. 196, 197 УК РФ (в зависимости от умысла).
При определении субъекта по преступлениям, предусмотренным вышеуказанными статьями, предполагается, что исполнителем таковых может быть только руководитель организации-должника или лицо, выполняющее его обязанности по специальному полномочию. Прочие лица согласно ч. 3 ст. 34 УК РФ могут выступать организаторами, подстрекателями либо пособниками при наличии умысла на совершение преступления.
То есть, как руководитель должника, так и любой из арбитражных управляющих в зависимости от фактических обстоятельств уголовного дела могут быть привлечены к уголовной ответственности с учетом правил, предусмотренных ч. 3 ст. 34 УК РФ.
На основании вышеизложенного можно сделать вывод, что арбитражный управляющий (временный, административный, внешний, конкурсный) может являться субъектом преступлений, предусмотренных ст. 195–197 УК РФ.
Согласно положениям Закона «О несостоятельности (банкротстве)» удовлетворение имущественных требований кредиторов входит в прямые обязанности данных категорий арбитражных управляющих, вследствие чего к категории специальных субъектов состава ст. 197 УК РФ можно отнести внешнего управляющего организации-должника, поскольку на данной стадии банкротства существует вероятность ее финансового оздоровления; конкурсный управляющий не является субъектом фиктивного банкротства.
Теоретическая возможность признания внешнего управляющего субъектом преднамеренного банкротства существует. Но несовершенство диспозиции ст. 196 УК РФ делает наиболее проблемным для установления субъекта данного преступления. Данная проблема возникла вследствие исключения законодателем из предыдущей редакции УК РФ термина «неплатежеспособность» и приведения понятие банкротства в соответствие с Законом «О несостоятельности (банкротстве)». По мнению проф. арбитражные управляющие, выполняющие полномочия отстраненного руководителя организации-должника, не могут совершить преступление, предусмотренное ст. 196 УК РФ, ибо к моменту наделения их полномочиями руководителя организации признаки банкротства уже имели место быть.
Как показывает практика расследования уголовных дел в сфере преднамеренного банкротства, многие коммерческие организации осуществляют свою деятельность с отрицательной величиной собственного капитала (т. е. при фактическом наличии признаков банкротства), которая не является для них критической и позволяет функционировать без введения формальных процедур банкротства. Прежняя редакция ст. 196 УК РФ, содержавшая признак «увеличение неплатежеспособности», позволяла квалифицировать действия руководителей указанных юридических лиц, как направленные на ухудшение финансового состояния организации и преднамеренное банкротство. Действующая редакция ст. 196 УК РФ при всем ее несовершенстве не должна препятствовать такой квалификации. Даже при наличии признаков банкротства действия руководителей организаций, направленные на ухудшение их финансового положения, объективно приводят к усугублению (увеличению) неспособности юридического лица в полном объеме удовлетворить требования кредиторов по денежным обязательствам.
Арбитражный управляющий, осуществляя свои функции, может увеличить неплатежеспособность организации на стадии внешнего управления (возможно, и на более ранней стадии до момента признания должника банкротом), то есть фактически совершить деяние, предусмотренное ст. 196 УК РФ. Это же относится и к руководителю временной администрации кредитной организации и конкурсному управляющему. В частности, в соответствии со ст. 19 Федерального закона от 01.01.2001г. №40-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве) кредитных организаций» руководитель временной администрации в случае приостановления полномочий исполнительных органов кредитной организации осуществляет деятельность от имени организации без доверенности. Следовательно, понятие руководителя организации должника в полной мере распространяется на указанную категорию лиц.
В то же время, исходя из требований ст. ст. 99 и 101 Закона «О несостоятельности (банкротстве)», предписывающих внешнему управляющему получать согласие собрания кредиторов (комитета кредиторов) на совершение крупных сделок по распоряжению имуществом должника, следует признать, что реальная вероятность совершения арбитражным управляющим преступления, предусмотренного ст. 196 УК РФ, близка к нулю.
Большинство практикующих в исследуемом предмете юристов-ученых, рассматривая фиктивное банкротство, также сходятся во мнении, что арбитражный управляющий не может быть субъектом преступлений, предусмотренных ст. ст. 196, 197 УК РФ. Так как в сфере уголовной юрисдикции рассматриваются признаки не банкротства, а неправомерных действий при банкротстве, преднамеренного и фиктивного банкротства.
В обоснование данного суждения указывается, что арбитражные управляющие не могут быть субъектами фиктивного банкротства, поскольку введение процедуры наблюдения не влечет за собой отстранение руководителя должника и временный управляющий может предъявлять в арбитражный суд иски только от своего имени.
Признанию арбитражных управляющих субъектами «банкротских» преступлений препятствует, как считает – проф. СПб университета МВД России, д. ю.н., прежде всего, то, что данные лица не указаны прямо в уголовном законодательстве в качестве субъекта преступления. Законодательство, регулирующее экономические правоотношения, указывает на особую правовую природу действий арбитражных управляющих, которые заменяют законных руководителей юридических лиц при особых обстоятельствах. Проблема также видится в несовпадении времени совершения преступления и временного периода исполнения арбитражными управляющими своих обязанностей. Однако, аргументом в пользу признания арбитражных управляющих субъектами преступлений, является совершение ими действий, соответствующих признакам объективной стороны преступления и причиняющих ущерб. Иных норм, кроме ст. 195 УК РФ, охватывающих действия арбитражных управляющих, в уголовном законе нет.
Таким образом, ряд специалистов приходит к выводу, что внешние и конкурсные управляющие, совершающие неправомерные действия при банкротстве, несут ответственность только по ст. 195 УК РФ.
Данной позиции в следственной и судейской практике придерживаются и представители указанных структур. ( – нач. отдела по расследованию преступлений против интересов службы и порядка управления Следственного комитета при МВД России) - «Поскольку в качестве объекта преступных посягательств диспозиция ч. 3 ст. 195 УК РФ устанавливает правомерную деятельность арбитражного управляющего либо временной администрации кредитной организации, субъектом данного преступления арбитражный управляющий не может быть по определению».
Статья 2 Федерального закона от 01.01.2001г. «О несостоятельности (банкротстве)», действовавшего в 1999г., давала четкое разграничение понятий «руководитель должника» и «арбитражный (конкурсный) управляющий». В настоящее время возможность отнесения арбитражного управляющего к субъектам рассматриваемых преступлений заложена в самом Законе «О несостоятельности (банкротстве)». Положения ст. 20-2 данного Закона устанавливает, что, если на арбитражного управляющего возлагаются полномочия руководителя должника, то на него распространяются все требования и по отношению к нему применяются все меры ответственности, установленные федеральными законами и иными нормативными актами РФ для руководителя. Данная норма Закона должна являться одним из критериев отнесения арбитражных управляющих к субъектам рассматриваемых составов преступлений.
Частью 1 ст. 195 УК РФ предусмотрена уголовная ответственность за сокрытие сведений об имуществе, его размере, местонахождении либо иной информации об имуществе, имущественных правах и обязанностях, о бухгалтерских и иных учетных документах юридического лица, т. е. о том, что входит в сферу деятельности арбитражного управляющего. Таким образом, субъектом этого преступления могут являться временный, административный, внешний и конкурсный управляющие.
Редакция ст. 195 УК РФ, действующая в настоящее время, в отличие от предыдущей, не называет субъектов преступления, а указывает место совершения преступления и в силу этого в качестве исполнителей данного преступления могут подлежать лица, наделенные управленческими функциями, в том числе арбитражные управляющие.
Согласно ч. 1 ст. 195 УК РФ преступление может быть совершено при наличии признаков банкротства. Это означает, по-видимому, что о признаках банкротства можно говорить вплоть до признания должника банкротом, т. е. до назначения конкурсного управляющего. Следовательно, субъектами преступления могут быть лица, назначенные арбитражными управляющими и выполняющие свои обязанности на стадии наблюдения, финансового оздоровления и внешнего управления.
Субъектом же преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 195 УК РФ, может выступать «руководитель организации-должника, коим можно считать внешнего и конкурсного арбитражных управляющих, назначенных арбитражным судом для проведения соответствующих процедур банкротства (внешнего управления и конкурсного производства) и осуществления иных полномочий» - проф. .
Вышеуказанный проф. предлагает ввести в УК РФ самостоятельную статью, закрепляющую ответственность арбитражных управляющих за действия, предусмотренные ст. ст. 195,196 Кодекса. Редакция данной нормы представляется следующей: «Арбитражный управляющий, умышленно совершивший любое из деяний, предусмотренных ст. ст. 195, 196 УК РФ, наказывается в соответствии с санкцией статьи или частью статьи, предусматривающей содеянное». Или же текст подобного характера мог бы содержаться в примечании к ст. 195 УК РФ.
Наступление же уголовной ответственности для арбитражных управляющих по ч. 3 ст. 195 УК РФ, закрепляющей ответственность за воспрепятствование деятельности арбитражного управляющего либо временной администрации кредитной организации, возможно и основанием для этого служат положения ст. 94 Закона «О несостоятельности (банкротстве)», закрепляющие обязанность органов управления должника, временного управляющего, административного управляющего передать документацию, печати, штампы, материальные ценности внешнему управляющему.
Таким образом, нельзя исключить ответственность лиц, возглавляющих структурные подразделения должника и арбитражных управляющих до введения процедуры внешнего управления. В данном случае важно установить, в каком объеме выполнялись обязанности арбитражным управляющим, а также имело ли место отстранение от должности руководителя должника. Поскольку на стадии наблюдения и финансового оздоровления органы управления должника осуществляют свои функции с установленными законом ограничениями, арбитражный управляющий может выступать по ч. 4 (5) ст. 33, ч.1 (2) ст. 195 УК РФ, то есть в форме соучастия.
Рассмотренные выше виды ответственности, за нарушение которых может быть привлечен арбитражный управляющий, а также ряд положений Закона «О несостоятельности (банкротстве)», регламентирующие права арбитражного управляющего, носят противоречивый характер.
Так, например, п.1 ст. 20-3, ст. 20-7 и ч. 1 ст. 59 Закона о банкротстве предоставляют арбитражному управляющему право привлекать для обеспечения осуществления своих полномочий на договорной основе лиц с оплатой их деятельности из средств должника (если иное не установлено Законом или собранием кредиторов). Или же, арбитражный управляющий в ходе внешнего управления в соответствии со ст. ст. 99 и 101 Закона о банкротстве вправе самостоятельно (без ограничений) распоряжаться имуществом должника, балансовая стоимость которого не превышает 10% балансовой стоимости активов должника на последнюю отчетную дату, предшествующую дате заключения сделки.
Указанные действия арбитражного управляющего могут быть рассмотрены кредиторами или работниками должника, как использование полномочий по управлению должником вопреки законным интересам последнего и его кредиторов, то есть в ненадлежащем управлении должником, повлекшим возникновение убытков (ст. ст. 14.13, 14.21 КоАП РФ или п.1 ст. 201 УК РФ), или же в растрате, то есть хищении чужого вверенного имущества, с использованием служебного положения, а равно в крупном (особо крупном) размере (ч. 3 (4) ст. 160 УК РФ), или как причинение имущественного ущерба собственнику или иному владельцу имущества путем обмана или злоупотребления доверием при отсутствии признаков хищения, совершенное в крупном (особо крупном) размере (ч.1 (п. б) ч.2) ст. 165 УК РФ).
Другой пример, ст. ст. 99, 117 - 119 Закона предусматривает право внешнего управляющего внести собранию кредиторов в ходе отчета по итогам внешнего управления свое предложение о прекращении внешнего управления и об обращении в арбитражный суд с ходатайством о признании должника банкротом и об открытии конкурсного производства. Данные действия управляющего могут быть рассмотрены в т. ч. и как преднамеренное банкротство (п. 3 ст. 14.12 КоАП РФ (ст. 196 УК РФ), и как ненадлежащее управление должником (ст. 14.21 КоАП РФ), и как действия, предусмотренные ст. ст. 165, 201 УК РФ. Подобная ситуация может возникнуть при отклонении кредиторами плана финансового оздоровления и графика погашения задолженности.
В настоящее время в Государственной Думе РФ рассматривается проект о внесении изменений и дополнений в Закон о банкротстве, касающихся введения дополнительных норм ответственности арбитражных управляющих. Это в основном продиктовано не необходимостью ужесточить ответственность арбитражных управляющих, сколько тем, кто их будет применять. Данным образом происходит борьба чиновников за осуществление со стороны последних контроля различных сфер экономики, позволяющих осуществлять распределение собственности и возможность манипулировать хозяйствующими субъектами. Ведь тысячи государственных предприятий за последние годы разорены и продолжают разоряться намеренно, с целью передачи под видом банкротства, практически обесцененного действующего предприятия новым собственникам, действующих в интересах местечковых чиновников, сконцентрировавших в своих руках долги местных ресурсораспределяющих предприятий и бюджетов. Это не приведет к цивилизованной либеральной экономике.
Также рассмотрим возможность наступления арбитражным управляющим ответственности за совершение преступления, предусмотренного ст. 204 УК РФ «коммерческий подкуп». Диспозиция данной нормы предусматривает совершение данного преступления субъектом, выполняющим управленческие функции в коммерческой или иной организации, коим и может быть арбитражный управляющий при определенных стадиях процедуры банкротства.
Статья 204 УК РФ устанавливают ответственность за два различных состава преступления:
- незаконную передачу денег, ценных бумаг, иного имущества указанному лицу, оказание ему услуг имущественного характера, предоставление иных имущественных прав за совершение действий (бездействие) в интересах дающего в связи с занимаемым этим лицом служебным положением;
- незаконное получение лицом, выполняющим управленческие функции в коммерческой или иной организации, денег, ценных бумаг, иного имущества, а равно незаконное пользование услугами имущественного характера или другими имущественными правами за совершение действий (бездействие) в интересах дающего в связи с занимаемым этим лицом служебным положением.
Признак незаконности получения (передачи) вознаграждения имеет место, если такого рода действия:
- прямо запрещены действующими нормативными правовыми актами либо учредительными документами;
- не предполагаются как вознаграждение за законную деятельность в заключенном соглашении;
- не определяются содержанием оказываемой услуги, иного вида правомерной деятельности лица;
- осуществляются тайно либо под прикрытием совершения законных действий.
Действие (бездействие), за совершение которого дается предмет подкупа, должно:
а) совершаться в интересах дающего;
б) быть связано с занимаемым лицом служебным положением. Действие (бездействие) в интересах дающего следует трактовать широко, включая в это понятие не только конкретно обусловленные как законное, так и незаконное действие (бездействие), но и общее покровительство или попустительство по службе. Действие (бездействие) также должно быть связано с кругом прав и обязанностей, которыми наделен подкупаемый субъект; оно должно быть обязательно связано с занимаемым им положением, кругом осуществляемых субъектом прав и выполняемых обязанностей либо фактическими возможностями, основанными на служебном авторитете, осведомленности, доступе к информации. Это могут быть разглашение коммерческой тайны, каких-либо секретов коммерческой или некоммерческой организации, сообщение о готовящейся или заключенной сделке, ходе деловых переговоров, намерении сторон, заключение контракта, выдача льготного кредита и т. д. Ценности и услуги имущественного характера могут предоставляться в качестве стимула к заключению делового соглашения или, наоборот, чтобы сделка не состоялась.
Момент передачи предмета подкупа - до или после совершения действия (бездействия) - не имеет значения, однако при передаче предмета подкупа после совершения действия (бездействия) требуется доказать предварительно состоявшуюся договоренность о передаче (получении) предмета подкупа.
Предметом коммерческого подкупа являются деньги, ценные бумаги и иное имущество, а также незаконные услуги имущественного характера или другие имущественные права.
Под услугами имущественного характера понимаются действия, направленные на избавление лица от затрат; это услуги, которые подлежат оплате, но оказываются безвозмездно (например, предоставление туристических путевок, ремонт квартиры, строительство дачи и т. п.). Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 01.01.2001 N 6 "О судебной практике по делам о взяточничестве и коммерческом подкупе", указало, что под услугами имущественного характера и предоставлением иных имущественных прав следует понимать, в частности, занижение стоимости передаваемого имущества, приватизируемых объектов, уменьшение арендных платежей, процентных ставок за пользование банковскими ссудами. Указанные выгоды и услуги имущественного характера должны иметь денежную оценку.
Другие имущественные права - это права, не связанные с приобретением права собственности, например:
1) право требования должника к третьему лицу, не исполнившему денежное обязательство перед ним как кредитором, в том числе право требования по оплате фактически поставленных должником товаров, выполненных работ или оказанных услуг, по найму, аренде и др.;
2) право на долгосрочную аренду недвижимого имущества;
3) исключительное право на результат интеллектуальной деятельности и средство индивидуализации;
4) право требования по договорам об отчуждении и использовании исключительного права на результат интеллектуальной деятельности и средство индивидуализации;
5) принадлежащее лицензиату право использования результата интеллектуальной деятельности и средства индивидуализации и др.
Подкуп будет иметь место как в том случае, когда его предмет передается соответствующему субъекту, так и тогда, когда предмет подкупа передается не самому лицу, выполняющему управленческие функции, а его родным или близким, но с его согласия, либо если он не возражал против этого и использовал свои служебные полномочия в пользу дающего предмет подкупа.
Данный состав преступления является формальным, то есть преступление считается оконченным с момента передачи лицу (получения им) хотя бы части предмета подкупа.
В случаях, когда обусловленная передача ценностей не состоялась по обстоятельствам, не зависящим от воли лиц, пытавшихся получить или передать предмет подкупа, содеянное следует квалифицировать как покушение на получение незаконного вознаграждения при коммерческом подкупе.
Высказывание намерения лицом дать или получить деньги, ценные бумаги, иное имущество, либо предоставить возможность незаконно пользоваться услугами материального характера, в случаях, когда лицо для реализации высказанного намерения никаких конкретных действий не предпринимало - не может быть квалифицировано как покушение на коммерческий подкуп (Постановления Пленума ВС РФ от 01.01.2001 N 6).
Получение лицом, выполняющим управленческие функции в коммерческой или иной организации, денег, ценных бумаг и других материальных ценностей якобы за совершение действия (бездействие), которое он не может осуществить из-за отсутствия служебных полномочий или невозможности использовать свое служебное положение, следует квалифицировать при наличии умысла на приобретение указанных ценностей надлежит квалифицировать не по ст. 204 УК РФ, а как мошенничество - по ст. 159 УК, а владелец ценностей в таких случаях несет ответственность за покушение на коммерческий подкуп, если передача ценностей преследовала цель совершения желаемого для него действия (бездействия) указанным лицом.
Субъективная сторона незаконного получения (передачи) предмета подкупа характеризуется виной в виде прямого умысла.
Субъект получения предмета подкупа - специальный и его признаки указаны в ст. 201 УК РФ. К ним относятся:
Субъект передачи подкупа общий - вменяемое физическое лицо, достигшее возраста 16 лет.
Часть 2 ст. 204 УК РФ предусматривает ответственность за совершение преступления, предусмотренного частью 1 данной статьи УК РФ, совершенного группой лиц (два и более лиц) по предварительному сговору или организованной группой (признаки которой указаны в ч.3 ст. 35 УК РФ), а также за совершение заведомо (то есть точное знание, осведомленность) незаконных (запрещенных каким-либо действующим нормативно-правовым актом российского законодательства) действий (бездействие).
Лицо может быть освобождено от уголовной ответственности за совершение данного преступления, если оно активно способствовало раскрытию и (или) расследованию преступления, либо в отношении его имело место вымогательство, либо это лицо добровольно сообщило о подкупе органу, имеющему право возбудить уголовное дело.
Активное способствование раскрытию и (или) расследованию преступления означает совершение действий, помогающих установить всех виновных в его совершении, полно и объективно выявить обстоятельства совершения преступления. Это, например, могут быть правдивые показания, указание на участников совершения преступления и другие действия.
Вымогательство означает требование лица, выполняющего управленческие функции в коммерческой или иной организации, передать незаконное вознаграждение в виде денег, ценных бумаг, иного имущества при коммерческом подкупе под угрозой совершения действий, которые могут причинить ущерб законным интересам гражданина либо поставить последнего в такие условия, при которых он вынужден совершить коммерческий подкуп с целью предотвращения вредных последствий для его правоохраняемых интересов.
Добровольное сообщение о подкупе органу, имеющему право возбудить уголовное дело, будет иметь место в тех случаях, если лицо независимо от мотивов, но до момента, когда о преступлении стало известно органам власти, письменно или устно сообщило о подкупе указанному в законе органу. При этом следует обратить внимание на то, что должным органом в данном случае будет лишь орган, имеющий право возбуждать уголовные дела, а не любой орган власти.
При добровольном сообщении о коммерческом подкупе не имеет значения, называлось ли конкретное лицо, выполняющее управленческие функции в коммерческой или иной организации, которому предполагалось передать незаконное вознаграждение.
При этом освобождение от уголовной ответственности на основании примечания к данной статье УК РФ не означает отсутствия в его действиях состава преступления, поэтому лицо, например, передавшее предмет подкупа, не может признаваться потерпевшим и не вправе претендовать на возвращение ему ценностей, переданных в виде предмета коммерческого подкупа. Не могут быть обращены в доход государства деньги и другие ценности в случаях, когда в отношении лица были заявлены требования о незаконной передаче денег, ценных бумаг, иного имущества в виде коммерческого подкупа, если до передачи этих ценностей лицо добровольно заявило об этом органу, имеющему право возбуждать уголовное дело, и передача денег, ценных бумаг, иного имущества проходила под их контролем с целью задержания с поличным лица, заявившего такие требования. В этих случаях деньги и другие ценности, явившиеся предметом коммерческого подкупа, подлежат возвращению их владельцу.
Уголовное преследование за данный вид преступления осуществляется лишь по заявлению от уполномоченных лиц коммерческой или иной организации или с их согласия, если деяние причинило вред последним, не являющейся государственным или муниципальным предприятием.
При получении предмета подкупа совершение самих требуемых действий (бездействия) в интересах дающего рассматриваемым составом преступления не охватывается, поэтому в случае наличия в таких действиях самостоятельного состава преступления требуется дополнительная квалификация данных действий.
Часть 4 ст. 204 УК РФ предусматривает три квалифицирующих признака получения предмета подкупа:
- совершение преступления группой лиц по предварительному сговору или организованной группой;
- совершение преступления, сопряженного с вымогательством;
- получение предмета подкупа за незаконные действия (бездействие).
Из содержания п. 13 Постановления Пленума ВС РФ от 01.01.2001 N 6 следует, что в организованную группу могут входить лица, не выполняющие управленческие функции в коммерческой или иной организации, которые заранее объединились для совершения преступления. При наличии к тому оснований они несут ответственность согласно ч. 4 ст. 34 УК как организаторы, подстрекатели либо пособники преступления. В таких случаях преступление признается оконченным с момента принятия незаконного вознаграждения при коммерческом подкупе хотя бы одним из лиц, выполняющих управленческие функции в коммерческой или иной организации, с которым они в преступном сговоре.
Квалификация действий посредника в коммерческом подкупе определяется тем, чьи интересы он представлял при совершении преступления. Поэтому, если он представлял интересы лица, получающего (передающего) предмет подкупа, его действия квалифицируются как соучастие в незаконном получении (передаче) подкупа; в обоих случаях со ссылкой на соответствующую часть статьи 33 УК.
ЧАСТЬ III
Отстранение арбитражного управляющего от возложенных на него обязанностей – как вид ответственности
Если расширительно рассматривать институт ответственности арбитражных управляющих, то последний также несет такой вид ответственности как отстранение от исполнения возложенных на него обязанностей (ст. ст. 20-4, 20-5 Закона о банкротстве).
Юридическим основанием данного вида ответственности является исполнение закрепленных в законодательстве обязанностей арбитражного управляющего (ст. ст. 20-3, 20-5, 65, 67, 97, 98, 129, 144, 145 Закона о банкротстве), а также Правил профессиональной деятельности арбитражного управляющего.
Фактическим основанием данного вида ответственности является неисполнение (ненадлежащее исполнение) арбитражным управляющим своих обязанностей на той или иной стадии процедуры банкротства или же Правил профессиональной деятельности, установленных Правительством Российской Федерации, и исключение арбитражного управляющего из СРО.
В целом, данный вид не относится ни к гражданско-правовой ответственности (так как не носит имущественного характера), ни к уголовной ответственности (так как исчерпывающий перечень видов уголовного наказания установлен ст. 14 УК РФ), данный вид ответственности нельзя отнести и к дисциплинарной (так как арбитражный управляющий не состоит в трудовых отношениях с должником).
Существует мнение, согласно которому данный вид ответственности по своим признакам более относится к административной ответственности и является разновидностью лишения специального права. Это обусловлено наличием следующих признаков:
1) данное специальное право по участию в процедуре банкротства должника является специальным;
2) данное право предоставляется арбитражному управляющему по решению суда;
3) лишение данного права производится только по судебному решению».
Вместе с тем, полагается, что отстранение арбитражного управляющего от исполнения своих обязанностей, как разновидность лишения его специального права, не позволяет действующее законодательство.
Так, в соответствии с положениями КоАП РФ установлен исчерпывающий перечень видов лишения специального права, к которым относятся: лишение права управления транспортным средством, лишение права управления судном и лишение права охоты. При этом субъектом ответственности является физическое лицо, а не специальный субъект (ст. 3.8 КоАП РФ).
Таким образом, отстранение является самостоятельным видом ответственности арбитражного управляющего.
Практика показывает, что за недобросовестные и неквалифицированные действия арбитражного управляющего чаще всего применяется именно ответственность в виде отстранения от исполнения обязанностей, особенностью которой является то, что арбитражный управляющий может быть отстранен от исполнения обязанностей вне зависимости от причинения убытков. И именно данный вид ответственности является наиболее применяемой, как наиболее действенной мерой, способствующей соотносить действия арбитражного управляющего с правами и законными интересами должника и кредиторов.
Федеральный закон -ФЗ "О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в части противодействия незаконным финансовым операциям" расширил круг лиц, отвечающих по обязательствам банкрота при порче бухгалтерских документов; "крупный размер" преступлений, совершенных в финансовой сфере становится "особо крупным"; ужесточены наказания в сфере финансовых преступлений, вводятся новые виды преступлений и меры наказания за них.
Так статья 5 данного закона предусматривает возможность направления результатов оперативно-розыскной деятельности в налоговые органы для использования их при обеспечении представления интересов государства в делах о банкротстве.
Статья 6 данного закона вносит изменения в Уголовный кодекс РФ, ужесточая санкции за совершение преступлений в сфере экономической деятельности, уточняя диспозиции составов преступлений, совершенных в сфере легализации (отмывания) преступных доходов, введя новые составы преступлений, предусматривающих ответственность за уклонение от исполнения обязанностей по репатриации денежных средств в иностранной валюте или валюте РФ, совершение валютных операций по переводу денежных средств в иностранной валюте или валюте РФ на счета нерезидентов с использованием подложенных документов и контрабанду наличных денежных средств и денежных инструментов. В этой части внесены изменения и в КоАП РФ.
Отдельно необходимо отметить, что новшества коснулись и ч. 3 ст. 32.11 КоАП РФ, регламентирующей порядок учета лиц, в отношении которых имеются вступившие в законную силу постановления о дисквалификации, формирование реестра данных лиц уполномоченным Правительством РФ федеральным органом исполнительной власти. Лицо считается исключенным из данного реестра лишь при наличии у данного исполнительного органа судебного акта об отмене постановления о дисквалификации. Данные реестра открыты, осуществляются за плату, и изменения в него вносятся в течение 3-х дней с момента получения исполнительным органом соответствующего судебного акта.
В Закон о банкротстве статьей 18 указанного закона внесены изменения в ст. 10 «ответственность должника и иных лиц в деле о банкротстве» в т. ч. в части ответственности лиц за непредоставление финансовых документов должника. Так, суд может приостановить производство по делу до вынесения определения по требованиям о привлечении лиц к ответственности, а арбитражному управляющему в данный период не выплачивается вознаграждение за счет средств должника.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
В завершении хотелось бы выразить мнение о том, что в практической плоскости вопросы применения ответственности к арбитражному управляющему ввергнуты в «плавильный котел» судебной практики, что само по себе отрегулирует соблюдение правил и норм в процедурах о банкротстве. Как видно из содержания работы, система применения санкций к арбитражному управляющему достаточно широко раздвинула критерии применения юридических рычагов на линию поведения арбитражного управляющего в рамках процедур и привносят в профессиональную деятельность большую долю ответственности и независимости в принятии решений.
@ т. +7 (926) 515-81-60
Email: *****@***ru
|
