Роль генетики (стр. 3 )

В выпуске бюллетеня NSA Letting GO c январе/феврале 1997 Перкинс эту свою мысль развивает:

Низводя развитие теории заикания до уровня спекуляции, исследователи оказываются в сомнительном положении. Они сидят с хорошим мощным оборудованием. Но у них нет какой-то завершенной научной теории, чтобы воспользоваться ей  и показать причинно-следственные связи. Вместо этого, исследования заикания сродни ловле рыбы неводом, который тянут, а потом смотрят, что там вытянули. При этом руководствуются мыслью, что если можно будет собрать достаточно материала, то причина заикания станет очевидной…

На самом деле, большинство исследований фокусируются даже не на заикании как таковом, а на условиях, сопутствующих заиканию. Особенно это относится к области неврологии, где исследования редко базируются на теории. Они служат лишь для подтверждения каких-либо идей.

Одна из основ науки – то, что теория должна согласовываться со всеми полученными данными, и именно это, пожалуй, более всего отвечает за увековечение убежденности, что проблема заикания неразрешима. И вот почему.

Практически все исследования, направленные на лучшее понимание заикания, ведутся с группами субъектов:  фактически, чем больше группа, тем лучше. На первый взгляд, это кажется разумным. Один субъект или малая группа не дадут результата, который бы с уверенностью можно было отнести ко всем заикающимся в целом.

Но при работе с группой данные каждого отдельного индивидуума игнорируются в пользу средних по группе значений величины пауз, количества запинок и прочего. Это означает, что результаты по группе, вероятно, не описывают каждого отдельного индивидуума, принимавшего участие в исследовании. Не было бы проблемы, если бы все заикались одинаково. Но группа же не заикается. Заикается индивидуум. И причина заикания меняется от одного человека к другому.

Только после выяснения индивидуальных причин возникает понимание, что групповые исследования могут помочь узнать, насколько широко распространены эти причины в среде заикающихся.

Но начать сразу с группы?

Это гарантия того, что суть заикания никогда не будет выявлена при таком подходе.

Единственное, что исследователи, по-видимому, в состоянии уяснить, это то, что при заикании у человека что-то происходит в определенных частях мозга. Но что это такое, и как это может или не может повлиять на возникновение заикания, полностью относится к области спекуляций. И, тем не менее, только наличие факта, что что-то происходит, не препятствует исследователям с уверенностью заявлять о существовании генетических факторов возникновения заикания. Иначе, утверждают они, эти ответы не давали бы такую  высокую статистическую достоверность в семьях, в которых наблюдается заикание. Но являются ли причиной заикания эти факторы или это побочный продукт других событий, они определить не в состоянии.

И наконец, если заикание не прослеживается в 75% семей людей, которые заикаются, то можно ли утверждать, что заикание наследуемо? Могут ли другие болезни, доказанно имеющие генетическую предопределенность, давать такую низкую статистику в семьях, в которых существует наследование?

ГДЕ  ЖЕ  ПРЯЧЕТСЯ  ЭТА  ГЕНЕТИКА?

Исходя из моего собственного опыта излечения от заикания, а также исходя из более чем 33-летнего опыта активного участия в движении самопомощи заикающихся, я вынес наблюдение, что заикание являет собой комплекс, в котором наличествует взаимодействие шести ключевых компонентов: эмоций, восприятия, убеждений, намерений, физиологических реакций и поведения. Эти компоненты формируют самоподдерживающуюся поведенческую систему.

Какие-то элементы этой системы могут в реальной жизни передаваться от родителя к ребенку, а именно: представления и взгляды на жизнь, правильное поведение и то, что следует ожидать от других. Это элементы, которые могут достаточно свободно мигрировать во времени, несомненно, способствуют высокой вероятности возникновения заикания в некоторых семьях.

Есть, однако, и генетическая компонента, которая, я уверен, играет роль в заикании. Она не касается речи напрямую, но влияет на то, как человек реагирует на стресс. Это что-то, что может существовать в фамильных генах. Что-то, связанное с той частью мозга, которая наиболее связана с хранением эмоциональной памяти.

ОТКРЫТИЕ

Как-то летом, тогда я еще учился в колледже, я работал в комнате почты в почтовом агентстве моего отца. В этой комнате почты был черный телефон, который был напрямую соединен с домом, где делались фотокопии, в нескольких кварталах отсюда. Дважды, а может и трижды в день, один из арт-директоров с верхнего этажа звонил вниз и просил меня дозвониться до копировщиков и попросить пикап.

Я жил в постоянном страхе этого телефона, поскольку меня всегда ступорил на «п». Обычно первый запрос на пикап был примерно в полдень, после того, как я уже добрую половину дня просидел в страхе этого звонка, поэтому, когда я делал звонок, мои нервы были уже на пределе. Тем не менее, мое врожденное упрямство наполняло меня решимостью. В тот момент я себе клялся, что скажу «пикап» без всякого «стартового» звука типа «хм» или «а-а», или слов для разгона типа «Так! Можете вы подогнать пикап?» И каждый раз я шел на попятный, когда мне отвечал грубый голос на том конце провода.

Однажды утром все эти офисные эмоции проявились особенно ярко. Примерно около 10 утра был первый звонок относительно пикапа. Поскольку это произошло очень рано, то у меня не было много времени на накручивание страхов. Я решил по-настоящему идти ва-банк и сказать «пикап» без всякого «читтерства». Я поднял трубку.

Голос сказал: «Привет».

Бросаясь в омут головой, я глубоко вздохнул и сказал: «Пикап». Я не использовал слова для разгона. Я не ступорил. Горло и губы были расслаблены. В тот момент я был поражен наплывом чувств, восторгом, которых я не испытывал ранее.

«Ничего себе!» - думал я, возвращая на место трубку. - «Откуда это взялось?» Я чувствовал, что открыл то, что стояло за речевым ступором, и что было бы, если бы я не ступорил и не избегал слова. Я открыл, что оберегаю себя от наплыва неодолимого чувства восторга.

Я и знать не знал до этого момента, какие же там эмоции у меня запрятаны. Для меня это обернулось чрезвычайно полезным открытием. Страх быть переполненным внезапным приливом чувств прошел долгий путь, успев мне рассказать о ступорах всё, а мои убеждения были подтверждены годами работы в программах личностного роста. Чем более удобно мне становилось выражать свои эмоции, тем менее обнаруживалась склонность к речевым ступорам.

Это не означает, что хроническое заикание обусловлено подавлением нежелательных эмоций. Но я скажу, что сдерживание эмоций, по-видимому, является важной компонентой общей системы заикания.

Для лучшего понимания этого полезно кое-что знать о работе части мозга, которая называется миндалины.

РОЛЬ  МИНДАЛИН

Миндалины – кластеры взаимосвязанных структур миндалевидной формы, расположенные над стволом головного мозга в нижней части лимбического кольца, которые работают как хранилища эмоциональной памяти. Это один из самых примитивных отделов мозга, развившихся за сотни тысяч лет до того, как стала развиваться кора головного мозга, отвечающая за рациональное мышление.

Первоначальная роль миндалин была в обеспечении животных особенно яркими воспоминаниями того, что им угрожало или было особенно полезно. Как своеобразные нейронные растяжки, всякий раз, когда животное было под угрозой, миндалины пересылали срочные сообщения во все главные отделы мозга, чтобы вызвать выработку гормонов, отвечающих реакции тела «бей-или-беги», активизирующих сердечно-сосудистую систему, приводящих мышцы в состояние готовности к действию. Таким образом, если первобытный человек слышал рычание и шелест травы, чуткая реакция его миндалин позволяла ему предпринять действия до того, как хищник-людоед мог застать его врасплох.

Хотя современный человек и обладает высокоразвитой корой головного мозга, дающей ему способность к абстрактному мышлению, миндалины по-прежнему занимают привилегированное положение, и в случае чрезвычайных событий как эмоционального, так и физического и социального плана, миндалины берут на себя управление мозгом, включая отделы, отвечающие за рассудок. Таким образом, если вы имели несчастье столкнуться с гоночным автомобилем, когда решили осмотреться на Трансамериканской магистрали (как это было с моей женой несколько лет назад), то скрип тормозов на городской улице будет достаточным, чтобы мгновенно включилась реакция «бей-или-беги». В действительности, миндалины могут включить эмоциональную реакцию задолго до того, как корковые центры полностью поняли, что же вообще происходит, будто наши эмоции имеют свой собственный разум, который действует независимо от нашего сознания.

В бестселлере «Эмоциональный интеллект» Даниэла Гоулмана (Emotional Intelligence, Daniel Goleman), который рекомендую прочитать всем заикающимся, автор отмечает, что некоторые люди рождаются с нейрохимией, которая делает эту схему особенно легко включаемой. Например, говорит Гоулман, высокочувствительные люди «могут унаследовать хронически высокий уровень норадреналина или других нейромедиаторов, которые активируют миндалины и таким образом понижают порог возбудимости, заставляя миндалины срабатывать еще быстрее».

В своей книге «Высокочувствительный человек» Элейн Арон (The Highly Sensitive Person, Elaine Aron) говорит, что 20 процентов населения можно рассматривать как высокочувствительные и, таким образом, как более подверженные влиянию людей, событий и факторов окружающей среды. А что с сообществом заикающихся? Существуют здесь генетические различия? Если следовать выводам доктора Либби Ойлер (Ph. D. Libby Oyler), сделанным в ее диссертации по патологии речи, то ответ будет утвердительным. В статье ежемесячного бюллетеня Letting Go Национальной ассоциации заикающихся, вышедшей в апреле 1998 года, Ойлер сообщила, что 84 процента из числа обследованных заикающихся показали более высокий уровень чувствительности относительно незаикающихся. Это заставляет предположить, что некоторые дети более подвержены влиянию тонких изменений в тоне голоса, жестикуляции, мимолетных эмоций или  других невербальных форм коммуникации. Так что, хотя ребенок может и не иметь «гена заикания» как такового, он или она могут иметь высокую реактивность, что способствует развитию Гексагона Заикания.