Роль генетики (стр. 6 )

По моему мнению, авторами упущена прекрасная возможность обсудить то, какие факторы, помимо генетики или аномалий мозга, могут препятствовать или отсрочить естественный переход к прямой форме контроля.

Используя компьютеризованную модель образования речи, авторы показали, что большие отклонения, зафиксированные механизмом обратной связи, могут заставить систему перезагрузиться и повторить звук.

Продемонстрировано также, что контроль посредством обратной связи может быть подавлен введением белого шума. Белый шум делает аудиальную обратную связь невозможной и заставляет обратиться к прямому контролю. Это явление было давно известно и используется в некоторых устройствах, призванных способствовать плавности речи. Громкий шум мешает заикающемуся слышать свой собственный голос. В большинстве случаев маскировка собственной речи волшебным образом убирает заикание.

Авторы полагают, что их теория объясняет также, отчего заикание чаще встречается в начале речи или слова. Обратная связь бесполезна, когда речь еще не началась, и попытки контролировать то, чего нет, могут в результате привести к появлению ступора.

(Я представляю это как сомнения, которые появляются, когда кому-то, находящемуся в сомнительных физических кондициях, нужно перепрыгнуть через широкую траншею. Если вы перед этим перепрыгнули много таких траншей, вы просто перепрыгнете и всё. Но если вы начинаете думать о том, как там встанут при толчке ваши ноги, и знаете, что когда будете прыгать, то это уже никак не проверишь, вы будете чувствовать себя довольно скованно).

Эта догадка подтверждала мои собственные наблюдения, что свободная речь ощущается отличной от речи с заиканием. Также это согласуется и со статьей Джона Харрисона «Дзен в исскустве свободной речи», где он сравнивает свободную речь с не предпринимающими никаких усилий, но точными в своих действиях Дзен-лучниками, которые поражают цель без сознательного прицеливания.

Также согласуется это и с тем, чему я научилась в моей актерской группе, а именно, с тем, что исполнитель должен быть способен отказаться от самоосознания и полностью погрузиться в поток момента, иначе у него будет скованность на сцене.

Короче говоря, когда мы начинаем смотреть за ошибками, у нас, скорее всего, все уже «поехало».

Но мне не удалось понять, почему авторы полагают, что такое чрезмерное увлечение обратной связью может быть единственно результатом какой-то аномалии мозга. Например, известно, что прямой контроль имеет решающее значение в спорте, поскольку спортсмены часто должны действовать автоматически. Такой автоматизм требует многих часов практики. Когда будет выстроен достаточный уровень доверия к своей способности выполнить действие, спортсмен отпускает это из-под контроля и переходит в автоматический режим.

Однако, при травме или при серьезной неудаче до того момента, когда такой переход произошел, переключения может и не произойти вообще.

Таким образом, представляется весьма вероятным, что в тот момент, когда родители или учителя привлекают внимание ребенка к его или ее «заиканию» (запинки естественным порядком встречаются у большого процента детей), они придают любым малейшим сбоям или повторениям в речи новый пугающий смысл. Этот дефицит доверия своим способностям может привести к отказу перейти к прямой форме речевого контроля.

ОТПУСТИТЬ  КОНТРОЛЬ

В получившем премии фильме «Речь короля» (The King’s Speech) есть сцена, в которой Лайонел (логопед) раздражает своего пациента, короля Англии Георга VI, до того состояния, что король взрывается. На этой вспышке злости король вдруг говорит свободно. Эта сцена напомнила мне о моем собственном опыте, в котором начало появления сильных эмоций сопровождалось увеличением ступоров, но после достижения некоей критической отметки (как говорится, взорвался и «сорвало крышу»), моя речь становилась совершенно свободной.

Почему?

Потому что в тот момент я перестала заботиться о последствиях.

Многие заикающиеся говорят, что сильные эмоции доставляют им дискомфорт и они стараются подавить эти эмоции, вместо того, чтобы их выразить. Поскольку голос это выразитель эмоций, осознанная необходимость контролировать эти эмоции может, как правило, привести к чрезмерной зависимости от контроля речи по типу «обратной связи».

ВОПРОС  ДОВЕРИЯ

Другая возможная причина недоверия себе – страх негативной реакции. Например, если муж возвращается домой поздно, и жена спрашивает у него «Где был?» - вопрос, на который у него хорошего ответа нет – он будет отвечать очень сдержанно, тщательно подбирая слова. Точно так же, ребенок, который часто не уверен, не шарахнут ли ему бумерангом его или ее слова или поступки, может также проявлять повышенную степень контроля в речи. На самом деле, может быть много факторов, которые препятствуют ребенку в своевременном переходе на прямой или «прогнозный» контроль речи.

Благодаря надежности адаптационных механизмов ребенка в раннем возрасте, тем не менее, переход на прямой контроль еще может случиться спонтанно. Высокая степень излечения (80%) детей от заикания в детстве указывает на широкий диапазон возможностей,  когда естественное переключение на прямой контроль еще возможно. Но если необходимость оставаться в режиме обратной связи углубляется и пускает корни, то этот переход становится осуществить все труднее.

Я не исключаю возможности, что могут быть и физиологические причины того, что некоторым людям сложно развить у себя прямой контроль, и что обратная связь начинает доминировать во время стресса, но мне это представляется не обязательным. Особенно для людей, которые могут говорить свободно в некоторых обстоятельствах, для них можно найти и множество других объяснений.

Например, если вас часто ругали и осуждали в детстве, вы можете носить с собой этого «судью» все время и чувствовать при этом необходимость контролировать свои действия. Это может объяснить, почему чтение хором и обращение к животным часто дает свободную речь. Это действия, которые оставляют «судью» за скобками. Трудно представить, что ваша собака станет оценивать вашу речь. А в хоре голосов, вы просто голос среди многих других. Многие люди не заикаются наедине с собой. С другой стороны, некоторые люди заикаются, даже если они одни, поскольку даже в этом случае они не могут не быть своим собственным судьей.

Страх определенных «трудных» звуков также вызывает к жизни контроль по типу «обратной связи», и вы никогда от него не освободитесь, имея красные флажки по всему алфавиту.

ЧТО  СКАЗАТЬ  ОБО  МНЕ?

Поскольку я свободно говорила после сеансов НЛП, я знала, что у меня нет ничего, что может мне физически препятствовать в использовании прямого контроля над речью, дело только в моем нежелании отпустить ее и в недостатке практики использования такого контроля в повседневной жизни.  Я полагаю, что именно после того памятного сеанса Боба Боденхеймера, когда я начала говорить свободно, я поняла, что мне не нужно контролировать свою речь и я могу довериться своей способности говорить.

Выкорчевывание детских болячек позволило мне пересмотреть свой жизненный опыт, который привел к неверию в свою способность просто отпустить себя и говорить. Точно так же отпала и необходимость в постоянном контроле над речью на наличие ошибок.

Я внезапно поняла, что мое убеждение в том, что я никогда не заговорю нормально, не основано ни на чем, кроме пустых слов, услышанных в детстве. Я поняла, что мой страх заикания не имеет отношения к моей взрослой жизни, и тот негатив, который у меня с детства связан с речью, мог быть вызван проблемами в моей речи по причинам, не связанным с заиканием.

Не слишком ли быстро я говорю? Не глотаю ли окончания слов? Может, у меня мысли гуляют так, что никто не может их понять? Я не знаю и не собираюсь искать ответы. Но у меня было стойкое ощущение, что как бы то ни было, я, как взрослый человек, не должна бояться того, что преследовало меня в детстве.

Такой позитивный пересмотр взглядов снял тот невидимый барьер, который мешал проявить себя механизму прогнозного контроля (системы автоматического контроля речи). И когда это все случилось, возникла свободная речь.

Я обнаружила, однако, что прогресс редко идет только по нарастающей. Однажды у меня возник неожиданный ступор, открылись ворота старому недоверию. Еще большее недоверие вызвал сон, в котором я очень ярко увидела себя с прежними тяжелыми ступорами. Результатом стало возвращение каких-то задержек, обусловленных вернувшимся контролем по типу «обратной связи». Но поскольку у меня уже нет той же самой реакции на ступоры, которая у меня была до сеансов НЛП, и поскольку я сама намеренно замедляю свою речь, понижая таким образом вероятность ошибок, у меня появляются только небольшие нарушения и ничего похожего на старые тяжелые ступоры.

ВИДЕНИЕ  БУДУЩЕГО

Когда я смотрю в будущее, я вижу всеобщую теорию заикания, разработанную при сотрудничестве нейрофизиологов, бихевиористов, психологов и людей, которые заикаются. Эта теория будет включать влияние событий личной жизни, последствия взросления с заиканием, личные эмоциональные проявления, а также нейрофизиологию и генетику. Эта теория в значительной степени будет напоминать Гексагон Джона Харрисона и будет представлять заикание системой множества взаимодействующих и взаимозависимых компонентов. Но так как этого пока еще не произошло, мне бы хотелось сделать свой небольшой вклад и добавить в центр Гексагона два дополнительных компонента:

Способность включать и поддерживать прямой прогнозирующий контроль речи Уровень индивидуальной реакции на недостатки (реальные или предполагаемые) в своей речи.

Заикание в виде повторений или небольших заминок часто встречается, когда человек говорит с высоким уровнем самоконтроля, непрерывно проверяя свою речь на ошибки. Такое «заикание» часто появляется в речи свободно говорящих в минуты неуверенности в себе или тревоги.

Тем не менее, заикающиеся также имеют высокую степень нетерпимости к любым нарушениям в своей речи. Они научились противодействовать этому сдерживанием дыхания и напряжением голосовых связок и мускулов, вовлеченных в артикуляцию. Такое поведение приводит к еще более заметным и сильным ступорам. Обширный«архив» трудных слов и ситуаций, хранящийся в памяти большинства взрослых заикающихся, делает задачу отключения контроля еще более сложной.