Представления о демократии в античной философии (стр. 5 )

Литература

1. стория культуры Древней Греции и Рима. - М., 1990.

2. Диоген Лаэрций - историк античной философии. - М., 1981.

3. ткрытое общество и его враги. - М., 1992. - в 2-х т. - Т. 1.

4. Аристотель. Политика. - М., 1984. - Соч. в 4-х т. - Т. З.

5. Платон. ПСС в 15-ти т. – Пг., 1923-1929. - Т. VIII.

6. О поэзии Аристотеля // Статьи по эстетике. - М., 1938.

Представления о справедливости и кризис античной формы демократии

, профессор АГТУ, доктор философских наук

Современники Платона, как и мы в переходный период, страдали от соци­альной напряженности. Во времена Платона она была вызвана социальной революцией, которая началась одновременно с возникновением демократии и зарождением индивидуализма. На смену племенному, рабовладельческому образу жизни приходит иная форма правления, полуфеодальный способ про­изводства, а аристократическая элита оттесняется выборной властью демо­кратов. На фоне этих событий рушится вера в незыблемость раз и навсегда установленных порядков общежития. Совместное обсуждение и решение проблем, личная инициатива дают больше результатов в сферах политики, торговли и производства, чем слепое следование канонам, вера в табу соци­альных установок. Поэтому в период становления античной демократии в обществе появляется настоятельная необходимость в разработке категориального аппарата для уточнения базовых ценностей - таких как свобода, равенство, справедливость.

К рассмотрению категории справедливость Аристотель подходит исторически. Он диалектичен в своих суждениях: «Справедливость... есть равенство... но только не для всех, а лишь для равных; и неравенство также представляется справедливостью... но опять-таки не для всех, а лишь для не­равных» [1, с.10-151].

Не определившись, «для кого », невозможно дать определение справедли­вости и равенства, так как: «Справедливость - понятие относительное и раз­личается столько же от свойств объекта, сколько и от свойств субъекта » [1, с.20-25]. Аристотель прав. Оставаясь верным интересам одного (в его случае - правящего) класса, невозможно дать однозначную оценку справедливости или равенства. Особого внимания заслуживает диалектическое соотношение двух аристотелевских форм (видов) справедливости. Он различает распределительную и уравнительн ую формы справедливости. Справедливость означает достижение объективной меры в равенстве и неравенстве людей как граждан и как частных лиц. Обе ее формы взаимно дополняют и предполагают друг друга.

Понятие справедливости исторично. Оно неразрывно связано с характе­ром общественной активности индивидов и с характером эпохи, формой правления. Аристотелевский принцип разделения справедливости на распределительную и уравнительную остается ведущим и в современных теориях. Разрабатывая концепцию справедливости, Аристотель исходит из того, что индивиды объединяются в общество, так как имеют между собой нечто общее. Это общее и ложится в основу понятия справедливости: «Справедливость по отношению к другому есть, собственно говоря, равенство»,- считает Аристотель [1, с.20].

Справедливость - это такой вид общественного блага, который позволяет индивиду в чем-то реализоваться . В то же время, отмечает Аристотель, люди неравны между собой, так как, с одной стороны, они вносят разный вклад в общее дело, а с другой - они неравны как частные лица, как индивиды. И, если не учитывать первое различие, пострадает общее благо государства, и между героем и трусом не будет разницы. Если же будет сознательно стимулироваться второе различие, равенства никогда не достигнуть, ибо сильный будет всегда господствовать над слабым, а богатый будет всегда прав.

Для того чтобы уравновесить эти имеющиеся в каждом классовом обще­стве две тенденции, Аристотель и обосновывает идею двух видов справедли­вости, которые в наилучшем государственном устройстве должны сосущест­вовать, ибо всякое государство представляет собой своего рода общение лю­дей, преимущественно общение политическое. Так, Аристотель исходит из того, что понятие «справедливости связано с представлением о государстве, так как право, служащее критерием справедливости, является регулирующей нормой политического общения . В то же время в «Никомаховой этике» он подчеркивает, что различные виды справедливости следует классифицировать как виды нравственной деятельности. С этой точки зрения распределительная справедливость распределяет то, что подлежит распределению между гражданами определенного государства с учетом достоинства лиц, то есть с учетом различного вклада их в общее (государственное) благо. В этом случае справедливость заключается в том, чтобы каждый получил по заслугам перед обществом и в соответствии со своим местом в общественной жизни. Иными словами, государство раздает разного рода блага и почести своим гражданам по их вкладу в общее благо.

Уравнительная (или уравнивающая) справедливость касается обмена то­варов в государстве между индивидами, и она не принимает в расчет досто инства лиц. Этические вопросы здесь перерастают в вопросы политико-экономические. Рассматривая справедливость, господствующую в обмене, Аристотель подчеркивает, что без известной равномерности, пропор­циональности, без проявления «уравнивающей справедливости», невозможно общение людей, выраженное в обмене. И здесь на первое место выступает проблема равенства индивидов, как если бы они были бы одинаковы. Спра­ведливость же будет заключаться в том, чтобы предельно ограничить изна­чальные материальные различия между людьми (физические, социальные и т. д.), вступающими в отношения обмена. Говоря современным языком, речь идет о равных стартовых возможностях индивидов.

В условиях рабовладельческого общества, где индивид не отделим от го­сударства, не автономен, и где преобладают родоплеменные устои, а о граж­данском обществе еще не могло быть и речи, Аристотель классифицирует ви­ды справедливости как нравственной деятельности. Это единственно доступ­ный способ решить проблему, касающуюся каждого гражданина, - считает он. Чувство гармонии требует, чтобы все сущее было «космосом», прекрасным и упорядоченным, а для этой цели как ничто иное подходят нравственные нормы.

Нужно отдать должное Аристотелю - будучи реалистом и опираясь в сво­их исследованиях на анализ конкретных форм правления, он справедлив и объективен. Аристотелевским ликеем описана история 158 греческих государств, в «Политике» приведено более 130 примеров из истории политической жизни 54 государств как грече­ских, так и восточных , он не всегда столь категоричен в антидемократических оценках, как Платон [2, с.201]. В частности, в «Политике» он отмечает, что «демократии... пользуются большей по сравнению с олигархиями безопасно­стью; существование их более долговечно благодаря наличию в них средних граждан (то есть со средним достатком - В. П.). Но реальность его времени такова, что не представляется шанса для преобладания «среднего» класса и потому Аристотель вновь повторяет свой вывод, что «когда за отсутствием средних граждан неимущие подавляют своей многочисленностью, государство... быстро идет к гибели » [1, с.15].

Демократия вообще и афинская в частности - вселяет уверенность в соб­ственные силы и значимость граждан, в благотворность личной инициативы, раздвигает границы свободы.

Платон и Аристотель, крайне отрицательно оценивавшие демократиче­скую форму правления, в своих исследованиях делают ставку не на активиза­цию личной инициативы граждан, характерную для последующих видов де­мократии, а на усилении роли единого, целостного государства.

Для Древней Греции, являвшей собой союз городов-полисов со смешан­ными и постоянно менявшимися формами правления, наиболее актуальной была проблема сохранения (воссоздания) единого государства. Сильное цен­трализованное государство было способно, по мнению античных философов, противостоять внутренним междоусобицам и экспансии сопредельных госу­дарств. И с этой точки зрения позиция Платона и Аристотеля, их критичное отношение к «неправильным» формам правления вполне объяснима. По­скольку античная форма демократии - молодая и несовершенная - еще не вы­работала механизма ограничения индивидуальной свободы в интересах обще­го блага, она таила в себе реальную угрозу анархии, губительной для полисного государства. К тому же эта тенденция усугублялась склонностью античной демократии к мимикрии: она довольно часто переходила в свою противоположность - олигархию и даже в тиранию. На что совершенно справедливо указывали и Платон, и Аристотель, отказывая демократии в праве на существование.

Оба философа, занятые поиском восстановления стабильности в стреми­тельно меняющейся вокруг них социально-политической обстановке, полага­ли, что истинное счастье возможно только на пути справедливости , когда каждый в государстве занимает свое собственное место: правитель должен править, воин - воевать.

Для Платона справедливость состоит в том, что в поиске ответов на по­ставленные жизнью вопросы главная цель - это не счастье индивидуумов или отдельного класса, а только всего государства, как единого целого. И тот и другой считали, что государство - это предмет почитания и его задачи выше, чем только защита людей и их прав. У него - моральное задачи. И государст­венные чиновники тоже должны заниматься своим прямым делом - заботить­ся о контроле над моралью граждан. По нашему мнению, подобная позиция - это попытка расширить правовую сферу (то есть норм, навязываемых госу­дарством) за счет сферы морали (то есть норм общечеловеческих). При этом из поля зрения выпадал очень существенный момент - индивиду отводилась роль пассивная, безынициативная, не требующая самостоятельных решений, в том числе снимался вопрос и о моральной ответственности личности. Это ли не ущемление индивидуальных прав и обязанностей? Не противопоставление ли это единого целому?

Платон признает лишь один главный критерий в своей политии - интерес государства, ибо изменение идеи (Единое) лучше и первичнее своих изменчивых копий (Множество). Это утилитаристский подход, коллективистский и политический утилитаризм. Аристотель, вслед за своим учителем, тоже счи­тал, что основная цель государства заключается в том, чтобы сделать граж­дан добродетельными. По этому поводу К. Поппер замечает: «Это - коллективистская, родовая, тоталитарная теория морали: «Благо - то, что в инте­ресах людей группы, или моего рода, или моего государства [3, с.146]. На наш взгляд, К. Поппер в своей оценке излишне тенденциозен. Нельзя ставить знак равенства, полностью идентифицировать тирании времен VII-VI вв. до н. э. в Древней Греции и, скажем . Восточными или Западными тираниями более поздних веков.