Представления о демократии в античной философии (стр. 6 )

Тирании на той стадии развития греческого общества, где государства в современном его виде еще не существовало, а проблема объединения разно­племенных элементов будущей государственной конструкции была одной из самых актуальных, заключали в себе и конструктивное, объединяющее нача­ло.

Тиран, добившись власти, не был в полной мере свободен в своих дейст­виях, так как, чтобы удержать бразды правления, он вынужден выступать вы­разителем интересов наиболее могущественной группировки - иногда воен­ной, но большей частью народных масс. И потому был «обречен» воплощать в жизнь потребности того широкого слоя населения, ставленником которого он являлся. Итак, тиран времен античности - это прежде всего организатор политической и культурной жизни, сильная и пользовавшаяся уважением народа личность, возносившаяся народными массами на вершину государства (в полисном его варианте), который добивался единовластия в борьбе с аристократической олигархией, опираясь на бедноту. Так, Питтаку в Митиленах, как и знаменитому Солону в Афинах (594 г. до н. э.) народ доверил провести реформу законов и всего полисного устройства. Правда, ни Питтак, ни Солон не были в полном смысле тиранами, а, скорее пользовавшимися народным доверием законодателями. Однако эти правители - то исключение, которое подтверждает общее правило. Общая же тенденция заключалась в том, что тира­ны, чтобы получить поддержку народа, от имени которого они пришли к вла­сти, провозглашали так называемую «программу общественных работ»: строительство каналов, дорог (в том числе знаменитой Аппиевой дороги), водопроводов. Они поддерживали развитие торговли, ремесла, мореходства, сельского хозяйства, покровительствовали искусству.

Не менее известен и тот факт, что именно в эпоху греческих тираний, по­лучивших распространение в VII-VI вв. до н. э., были заложены основы могущества Афин - при Писистрате, Сиракуз - при Гелоне, Коринфа - при Периан-дре, Самоса - при Поликрате, Лесбоса - при Питтаке. Хотя, получив неограниченную власть, редкий тиран выдерживал испыта­ние «медными трубами» и не поддавался соблазну рано или поздно злоупот­ребить властью. Но такова уж человеческая природа.

Парадокс же этой формы правления заключается в том, что именно из ти­раний в Древней Греции вырастали демократии. Обусловлено это было, по-видимому, тем, что во времена правления тиранов закладывались (в силу пе­речисленных причин) основы для развития торговли, мореходства, ремесла. Н а этой волне экономических преобразований в Афинах, к примеру, родине античной демократии, как ее именовали сами греки, вырос и политически окреп демократический элемент.

Таким образом, попперовская ссылка на «тоталитарную теорию морали», (а из контекста следует, что в данном случае К. Поппер не видит большой разницы между тоталитаризмом и тиранией, они выступают как синонимы), имевшую место в античности, на наш взгляд, несостоятельна. Хотя и Платон, и Аристотель, конечно же, выстраивали свои политические конструкции в рамках традиционалистской культуры, для которой характерно признание примата общего над частным, государства над индивидом. Но, будучи гума­нистами, они не помышляли о господстве тоталитарной теории морали. Тем более, что для ее формирования в античном обществе еще не было социаль­но-исторических предпосылок. И в понятие «общего блага» вкладывали об­щечеловеческий, широкий смысл.

Платон, будучи выдающимся философом, одним из первых сумел понять и раскрыть причины социальной напряженности - она коренится прежде всего в сфере экономики, в противоположности классовых интересов. Но как избежать этого? Ставка может быть только на главный гарант стабильности, имевшей место в прежние времена - не свобода личности, которую отстаива­ли демократы Нового времени, а стабильность и неизменность государства как единого целого и, соответственно, нерасчлененность, единство правящего класса. Предотвратить классовую борьбу можно, по Платону, лишь в том случае, если правящий класс получает непререкаемое превосходство над другими, то есть упрочивает свою власть. И пока правящий класс один, его политической вла сти никто не сможет противостоять. Изменения чреваты социальными бурями. Избежать этого можно, задержав политические перемены .

Мечта Платона о том, чтобы государством правили мудрецы, философы не столь наивна, как может показаться на первый взгляд. Дело в том, что, по Платону, высшую, диалектическую, философскую степень образования имели право получать лишь люди, миновавшие пору расцвета и активности, а, следовательно, управляемые и предсказуемые достаточно легко: «Когда же их сила иссякнет и не по плечу будут им гражданские и военные обязанности, тогда, наконец, наступит для них приволье ». А если при этом мы примем во внимание то обстоятельство, что Платон в своем проекте идеального государства оговаривает полную ответственность государства за получение гражданами образования, то есть под контролем должен находиться самый ценный вид свободы - интеллектуальный, - тогда станет понятно, что не романтизмом или гуманизмом руководствовался он, а делал ставк у на консерватизм, выбирая в правители общества философов, с младых ногтей воспитывавшихся под присмотром государства в духе преклонения перед этим государством. Платон стремится к тому, чтобы лидеры не были самобытными и инициативными, вольными духом, интеллектуально независимыми, а, наоборот, избегали перемен. Именно с этой точки зрения он критикует демократические Афины за иной принцип обучения молодежи - принцип невмешательства государства: «Образование, которое должно быть главной обязанностью государства, было предоставлено личному капризу... Будущее любого государства зависит от молодого поколения, и поэтому было бы безумием предоставлять формирование детского сознания индивидуальному вкусу и силе обстоятельств. Не меньшим бедствием была бы государственная политика невмешательства по отношению к наставникам, школьным учителям и софистам » [3, с.171]. Государство, следящее за моралью и образованием своих граждан в той мере, в какой это мыслилось Платону, это путь не к самостоятельности и критичности индивидуума, а к догматизму без стремления к самосовершенствованию. Последующая мировая история показала, что это слишком дорогая цена за боязнь перемен ради застойной стабильности.

Платон рассматривает свое идеальное государство не в религиозном, как скажем, Августин, а в этическом плане. Что вообще характерно для античной философии, ставившей во главу угла нравственные проблемы. Совершенное государство предназначено, по Платону, для достижения гармонии души и тела. Его цель – «насаждать» (воспитывать, если угодно) нравственность, справедливость и добро [4].

Исследуя платоновскую государственную конструкцию, О. С. Фрайден-берг констатирует, что, по Платону, государственные перевороты наступают тогда, когда «в среде самих правителей поднимается несогласие и бунт друг против друга, ведущий к восстанию города» [5, с.149]. Какова же причина этих несогласий? По ее мнению, у Платона все в конечном итоге зависит от того, когда, под какой звездой, в какой период кругового движения природы появляются на свет правители.

Спору нет, мы отыщем и не раз у Платона подобные рассуждения. Более того, мы найдем у него и космологические, густо замешанные на мифах рассуждения. Но его эсхатология - лишь половина его правды. На наш взгляд, сквозь платоновский эсхатологизм, за эллинистическим, скульптурно-красочным восприятием мира проступает наивная диалектика, берущая начало от Гесиода и Гераклита. И мы вправе довериться оценке его младшего современника Диогена Лаэрция, утверждавшего, что Платон в своем учении о чувственном мире следует Гераклиту, в учении об умопостигаемом - Пифагору, а в общественных теориях - Сократу. Хотя, в дополнение к диогеновскому мнению следует отметить, что Гераклита и Платона (а следовательно, и Аристотеля) роднит многое в их общественных теориях. Гераклит, в частности, дает уничижительную оценку демократическим правителям своего города: «Ибо каков у них ум или рассудок? Они верят народным певцам и учитель их - толпа. Ибо не знают они, что много дурных, мало хороших » [6 , с.163]. Он уверен, что власть должна принадлежать лучшим. И его политический аристократизм разделяют Платон и Аристотель.

Нельзя не отдать должное бережному прочтению платоновского «Государства» и «Политии» О. С. Фрайденберг. Верны, в частности, ее мысли о том, что «Платон дает аллегорическое описание того, как в человеке оли­гархия переходит в демократию, а олигархический нрав - в демократический » [7, с. 150]. Все это присутствует в рассуждениях Платона. Тем не менее, над и внутри космологического отношения к государственному бытию и формам правления явственно проступает его убеждение о важной роли экономических предпосылок при изменчивости политического строя и вообще общественной жизни. Следует ли столь односторонне воспринимать приведенные рассуждения Платона, как это делает , если за ними во весь рост встает упрятанная за мифологической образностью мышления вполне определенная диалектическая концепция, пусть и ограниченная гесиодово-гераклитовскими круговыми циклами, идея общего пути (или тенденции) исторического развития.

Мы вправе задать вопрос - что важнее - обрамление или скрытая суть? Содержание намного глубже формы, в которую оно «упаковано» у Платона. Сквозная идея, на наш взгляд, в его учении о государстве заключается в при­знании истинным двигателем общественных изменений противоречия между бедностью и богатством и обусловленного этим нестабильного положения правящего класса. Хотя, конечно, не менее важна, согласно Платону, и роль этических, нравственных факторов. Именно этот комплексный подход при поиске причин социальных противоречий и является ценным уроком, кото­рый преподал нам античный философ.

Итак, у Платона сквозь эсхатологический подход при разработке учения о государстве и о формах правления повсеместно проступает более зрелый - философско-политологический анализ, для которого характерна внутренняя увязка социальных, политических событий с экономическими, эсхатологиче­скими образами, традиционными для мироощущения античного человека. В «Политии» мифологический мир почти вытесняется постановкой проблемы справедливости и правды и анализом различных форм правления.