Представления о демократии в античной философии (стр. 1 )

Представления о демократии в античной философии

Представления о демократии в античной философии

, профессор АГТУ, доктор философских наук

, профессор КазНУ им. аль-Фараби, доктор философских наук

Античное бытие, как любая молодая система, бесконечно меняющееся в ускоренном ритме, не позволило укорениться традициям в древней Греции. Здесь все подвергалось сомнению - мифология, история, многочисленные философские, космологические, политические учения. По-видимому, и Платон, и Аристотель были правы в своем неприятии ползучей изменчивости социума: в тех условиях и при том ритме общественных изменений они, в конечном счете, действительно привели к гибели и демократической формы правления, и полисного бытия, завершившись потерей независимости самой Греции.

Могучий дух соревнования и борьбы классов, политических честолюбий, отдельных городов-полисов и регионов, философских школ и властителей дум, пронизывавший всю античную культуру, обусловил стремительное зарождение и развитие на земле Греции тех социально-исторических форм, которые, не успев достигнуть «самодостаточности», - полного цикла становления, -  быстро истощались, свертывались, превращаясь в прототипы будущих феноменов европейской культуры. У древней Греции (вне ее) было будущее, но у нее почти не было настоящего. Вся античная социальная система была подвержена энтропии, она функционировала на уровне неопределенности. В ней присутствовали элементы родоплеменного, рабовладельческого, зачатки капиталистического способа производств *, сосуществовали разные формы власти: тирания, олигархия, монархия, аристократия... Не потому ли Эллада так и не явила миру законченной политической формы развития союза греческих демократических полисов? В замкнутой системе прогресс оборачивается регрессом.

Для того чтобы разобраться, какие явления сотрясали греческое общество, недостаточно сослаться на общеизвестный тезис «внутренние противоречия - источник развития ». Если объект (в данном случае - древняя Греция) рассматривается не в контексте закона о всеобщей связи и взаимообусловленности явлений, от нашего внимания ускользает истинное положение вещей.

Именно на стадии закрытого общества подвижность, текучесть были ха­рактерны для всех форм общественной жизни в античности: ничто не уста­новлено твердо, «все течет, все изменяется», ничто не завершается. И любая точка зрения допусти ма, любая мировоззренческая установка имеет место быть. Тем не менее, разнообразие возникших в древней Греции типов и форм правления сделало рабовладельческую демократию первой школой управления государством для всех последующих времен. Конечно, с позиции нашего времени легче оценить достоинства, плодотворность и хаотичность той эпохи, вобравшей в себя зачатки всех последующих, чем понять - что и почему тревожило и пугало античных мыслителей в той ничем не ограниченной их свободе, потенциально опасной, прежде всего отсутствием каких-либо преград.

В настоящее время нас манит и смущает тот же призрак ничем не огра­ниченной свободы человечески-культурного движения, развивающегося на основе изначальных социальных феноменов бытия. И нам приходится, как и гражданам античной Греции, раз за разом начинать все заново, выстраивая собственную систему ценностей и определяя точки роста. Думается, принцип правового самоограничения власти, о необходимости которого первыми заговорили Платон и Аристотель, неплохое начало на этом долгом пути.

Что способствовало установлению демократии в Афинах помимо законотворческих реформ? Конечно же, целый ряд конкретно-исторических условий и экономических факторов. Отстроен порт Пирей, - он стал крупнейшим в Средиземноморье. Благодаря Афинскому морскому союзу установлен контроль в сфере торговли во всей ойкумене. По этому поводу Перикл, по свидетельству Фукидида, заметил, что «мы пользуемся иноземными благами не менее свободно, чем произведенными нашей страной». Это способствовало экономическому взлету «афинского государства», но «притормаживало» развитие собственного производства – и промышленной, и сельскохозяйственной его отраслей.

Экономическое развитие Афин повлияло на структуру населения. Возрос политический вес купцов и ремесленников. Они получили возможность опре­делять на народных собраниях судьбу полиса. Значение деревни падало: при скудной земле урожаи были мизерные, и продукты сельского хозяйства - зерно, овощи, вино, мясо - поставляли островные и греческие колонии. А купцы, ремесленники, так называемый «средний слой» горожан, управляли расцветающим полисом.

Итак, демократические устои приходят на смену аристократической вла­сти. Правда, афинская демократия была предназначена лишь для меньшинст­ва населения - свободнорожденных мужчин, но не женщин и не свободных переселенцев и рабов. Рабовладельческая демократия имела узкую социальную базу. Она предназначалась только для рабовладельцев, только для свободных. Архонтом (предводителем народного собрания) мог стать любой избиратель. Избрание проводилось по жребию. Народное собрание лишь исполняло волю народа, выраженную на агоре (место общего сбора), руководствуясь немногочисленными законами. Руководство вооруженными силами принадлежало 10 стратегам, они избирались не по жребию, а открыто и, чтобы избежать злоупотреблений властью, лишь на один срок (по закону).

Демократической чертой была и коллегиальность управления. Исполни­тельная власть находилась не столько в руках должностных лиц, сколько чле­нов «Совета 500», который готовил проекты постановлений и с помощью должностных лиц (чиновников) исполнял решения собрания. «На собраниях... строго соблюдался принцип... «свободы слова», который вместе с... равенст вом в занятии должностей и... равенством перед законом составлял фундамент политических прав граждан» [1, с. 95]. Итак, правовое обеспечение было ограничено двумя-тремя основными законами. При таком положении дел общественное мнение легко становилось игрушкой в руках расчетливых честолюбцев и демагогов (ораторов-профессионалов, подготовленных софистами).

Путем остракизма (голосования глиняными черепками с именем неугод­ного) хрупкая афинская демократия избавлялась от лиц, опасных для государственной религии нечестивцев и вольнодумцев и от слишком влиятельных граждан, которые способны были использовать свой авторитет для установления единовластия или смены режима правления. Однако нередко острие этого «орудия демократии» направлялось против властителей дум, рискнувших указать на издержки такого типа правления. Нередко и сама рабовладельческая демократия становилась игрушкой в руках ее политических оппонентов. Яркий пример тому – расправа политических противников афинской демократии ее же оружием над Анаксагором (другом и сподвижником вождя афинского демоса Перикла) и Сократом.

Важным элементом первой формы демократии было то, что должностные лица в Афинах не располагали большой властью и авторитетом, а на перед­ний план зачастую выступали те, кто умел убеждать народ - демагоги (Перикл, Клеон, Демосфен ...). И они могли отвергнуть тот или иной закон властью своего авторитета и искусством убеждать. Это обстоятельство не ук­репляло законодательную власть, не способствовало внутреннему раскрепо­щению граждан и распространению духа свободы, не скрепленной ответственностью власти перед избирателями. Во втором и третьем поколении демократия была далека от совершенства и едва ли отвечала в полной мере определению «народной формы правления». Но в ней были заложены основания, при благоприятном развитии которых возможно избежать многих проблем, характерных для современных форм демократического правления.

В целом это была гибкая, динамичная, способная к эволюционным изме­нениям форма правления, лишенная догматизма и отвечавшая требованиям своего времени. Неслучайно Аристотель, крайне отрицательно относившийся к демократической форме правления, вынужден был неоднократно отмечать ее стойкость и способность противостоять социальным катаклизмам и внешней угрозе.

С развитием афинского государства, расширением внешних связей с миром за пределами ойкумены, (особенно в эпоху эллинизма), раздвигаются умственные горизонты античного человека, и становится очевидной относительность религиозных и политических установок. Внесли свою лепту и философы (софисты). Наука «отпочковывается» от «первой философии», становится элитарной. Набирает силу критицизм.

В том, что законы и государственное устройство освящены волей богов, никто в поколении Перикла - основателя демократической формы правления в афинском союзе городов – не сомневался. Но после Пелопонесской войны и дальнейшего развития Афинского государства, раздвинувших горизонты мира для античного человека (V век до н. э.), появляются первые сомнения в незыблемости и божественности государственных устоев.

Свою лепту в формирование нового мышления вносит Протагор из Абде-ры. Ему принадлежит изречение: «Человек есть мера всех вещей: сущест­вующих, что они существуют, и не существующих, что они не существуют». Принцип релятивизма, сформулированный им, стал крупным шагом на пути раскрепощения сознания античного человека, смены традиционного мировоззрения. Становится очевидным, что государство и законы созданы не богами, а есть результат человеческой деятельности, «соглашения». И что с помощью диалектики (искусства спора) можно найти ответ на любой вопрос. Усиливаются искания в античной философии.

Платон и Аристотель высказывают верное и для нашего времени предпо­ложение, что небольшая по территории древняя Греция может в своем ста­новлении компенсировать малочисленность коренного населения и неравно­мерность развития и достичь относительно высокого уровня экономического, социального и организационного качественного состояния, что позволит раз­рядить социальную напряженность. Достигнуть этого можно при «правильной» форме правления.

Совершенно в духе всей античной философии, высоко ценившей не столько экономические, сколько моральные и умственные возможности граждан, они обосновывают предположение, что наиболее важным ресурсом становления стабильного государства и его процветания могут и должны стать высокая мораль членов общества, соответствующее воспитание, экономический аскетизм, а также такие добродетели, как смелость, твердость, самоотверженность, преданность высшему идеалу - счастью и процветанию Греции. Подобные установки, реализованные в жизни, дали прекрасные результаты, но спустя много веков и совсем в ином обществе - в наше время.