КАС РФ как предпосылка смены парадигмы в теории административного права (стр. 2 )

В качестве теоретической модели или исходной схемы понимания правового явления парадигма выступает как «линза», через которую субъект воспринимает это явление и видит связанные с ним проблемы. Подобно линзе она фокусирует видение этого явления определенным образом и ограничивает или отбрасывает альтернативные точки зрения. Она формирует восприятие этого явления и задает то, что принято считать возможным и невозможным. В сфере юстиции, например, парадигмы также устанавливают приоритеты и определяют ключевые вопросы, с которыми имеет дело правосудие.iii

  В свете парадигмального подхода необходимо  различать парадигмы административной юстиции и административную юстицию как частную  парадигму административного права. В современных условиях административная юстиция в качестве определенного механизма  разрешения административных споров, неизбежных в сфере публичного управления, предстает как одно из фундаментальных понятий административного права, предопределяющих особый способ видения его предмета и построения теоретической картины этого предмета. В этом смысле она выступает в качестве частной парадигмы, которая в демократическом  правовом государстве воздействует как  ведущий вектор на построение всей системы административного права в целом. Вполне обоснованным, на наш взгляд, является утверждение о том, что парадигмы законности и административной юстиции образуют фундаментальные основания современного административного права, опирающегося в своем генезисе на принципы Великой французской революции.iv

  В этом контексте не является преувеличением предположение о том, что значение КАС РФ как формального источника выходит далеко за рамки права административной юстиции и распространяется на все отечественное административное право в целом. В КАС РФ отражаются и концептуализируются в новых юридических  конструкциях многие изменения, которые произошли в отечественном административном праве в постсоветский период.

  В свою очередь парадигмы самой административной юстиции  задают исходную теоретическую модель, которая описывает оптимальную процессуальную форму функционирования судебных органов, способную обеспечить эффективное и справедливое разрешение спорных ситуаций в публичном управлении. Эта модель являет собой некий доминирующий в определенных исторических условиях в определенном множестве стран образец (стандарт) способа разрешения административных споров, соответствующий ценностным ориентирам общества и государства.

  Компаративные исследования показывают, что в современной юриспруденции сложились две основные парадигмы административной юстиции, одна из которых является господствующей. Эти парадигмы обозначаются различными терминами, среди которых чаще всего используются: «объективная модель» административной юстиции и «субъективная модель» административной юстицииv либо «объективная административно-спорная юрисдикция» и «субъективная (полная)» административно-спорная юрисдикция.vi В основе разграничения этих парадигм административной юстиции лежит доктринальный подход, который основывается на определении главной цели судебно-административного процесса: является ли этой целью обеспечение правильности (законности) административного акта («объективная модель» или парадигма контроля законности) либо полноценная защита субъективных прав и/или законных интересов, нарушенных таким актом («субъективная модель»или парадигма защиты субъективных прав)

Порядок разрешения административно-правового спора, моделируемый парадигмой контроля законности, характеризуется целым рядом особенностей:

  1. Главная цель процесса – контроль законности оспариваемого административного акта, а не защита нарушенных этим актом прав или законных интересов. Требование о защите нарушенного права – это средство инициирования контроля законности, а не его цель;

  2. Судебно-административный процесс в рамках этой парадигмы постулируется как односторонний, поскольку орган, принявший незаконный акт, не считается стороной процесса и цель его участия в этом процессе видится больше в том, чтобы информировать об административном акте, чем защищаться или защищать этот оспариваемый акт;

  3. Судебный процесс не рассматривается как осуществление правосудия. Он сводится к  процедуре обычной деятельности по контрою за законностью, с той лишь разницей, что эта процедура, по существу своему, судебная. Производство в суде трактуется как своего рода расследование «по акту». Административное дело рассматривается как разногласие без судебного спора, поскольку у заявителя нет оппонента. В фокусе этого процесса проверка «объективной законности» акта, а не выяснение того, кто прав – администрация или истец.

Это - не процесс по поводу прав и обязанностей в административном правоотношении, а «процесс над актом», его «пороками» и судебная деятельность направлена на проверку его формальной законности. Действие суда как «контролера законности» могут завершиться лишь восстановлением законности,  а не прямым восстановлением нарушенных административным актом субъективных прав.

  4. Парадигма контроля законности описывает модель урезанной, ограниченной административной юрисдикции, непосредственно направленной на защиту объективного права от неправомерных актов публичной администрации и опосредованно на защиту субъективных публичных прав и законных интересов. Компетенция судьи в соответствии с этой парадигмой является неполной: его полномочия ограничиваются лишь тем, чтобы объявить оспариваемый акт законным или незаконным.

Парадигма контроля законности с ее ключевой концепцией «процесса над актом» в течении двух веков являлась господствующей в теории административной юстиции не только тех стран, которые избрали путь специализированной административной юрисдикции, организованной по французской модели. Она оказывала решающее воздействие и на доктрину многих стран романо-германской правовой семьи, в которых разрешение административных споров было передано в компетенцию судов общей юрисдикции. В число этих стран входила и Россия.

Основу парадигмы защиты субъективных прав составляет модель, согласно которой обращение в суд, судебный административный процесс и содержание решения суда, призванного высказаться по спорному вопросу, фокусируются на том, чтобы выяснить: нарушены ли права частного лица? Причинен ли этим правам ущерб незаконными актами (действиями или решениями) публичной администрации? Цель искового судебно-административного процесса – защита прав частных лиц, восстановление их status quo ante и возмещения ущерба, причиненного им в результате незаконного вторжения публичной администрации в сферу  их прав и законных интересов.

В число ключевых элементов данной парадигмы входит концепция, описывающая юридическую конструкцию субъективных публичных прав, т. е. прав частных лиц(граждан и организаций) в плоскости их соприкосновения с субъектами, действующими как административная власть. Эти права трактуются как своего рода граница, определяющая не только сферу свободы частных лиц, но и пределы использования полномочий публичной администрации. Считается, что понятием субъективных публичных прав охватываются все индивидуальные интересы, которые правопорядок определяет как достойными защиты, включая те, которые во многих странах обозначаются как законные интересы.vii

  Защита этих субъективных публичных прав понимается как главная миссия административной юстиции и конечная цель судебного контроля. Судебный процесс осуществляется в порядке полной (полноценной) административной юрисдикции в исковом производстве и характеризуется наличием сторон, одна из которых требует защиты права, и спора о праве между ними.

1.3. Смена господствующей парадигмы в теории административной юстиции: мировые тенденции и Россия. Необходимость обеспечения полной и эффективной судебной защиты прав частных лиц обусловила тенденцию к смене парадигмы законности в рамках, прежде всего, французской модели административной юстиции, получившей наибольшее распространение в мире. Причем этот процесс наметился также в доктрине многих других стран, прямо не относящихся к французской системе административной юстиции, но использующих в общих судах созданные в ее лоне теоретические конструкции.

  В конце XX – начале XXI в. в. происходит изменение приоритетов в концептуальных схемах административной юстиции, вызванное широким признанием в европейских странах фундаментального права на эффективную судебную защиту, установленного ст.6 Европейской конвенции о правах человека. Административная юстиция стала все больше приобретать значение полноценного судебного механизма защиты субъективных прав частных лиц.

Теоретическое переосмысление миссии административной юстиции привело к провозглашению смены парадигмы в ее теории в том смысле, какой вкладывал Т. Кун в понятие «научной революции». Административная юстиция, констатировал на рубеже веков известный испанский ученый Э. Гарсия де Энтеррия, будучи традиционно средством публичного порядка по защите административной законности, превращается в конце XX века, в  странах Европейского Сообщества, и даже в самой Франции, в систему защиты прав и законных интересов частных лиц.viii

В рамках этой тенденции на теоретическом уровне в качестве основополагающих элементов новой парадигмы административной юстиции обозначаются два таких фундаментальных принципа как: 1) эффективная судебная защита и 2)полная административная юрисдикция, т. е. полноценный судебно-административный процесс в исковом производстве с участием равноправных сторон. Включение в судебно-административный процесс мер предварительной защиты (обеспечительных мер), которые суд способен применять в отношении публичной администрации, выступающей в качестве административного ответчика, по верному замечанию Э. Гарсии де Энтеррия, порывает с догмами традиционной парадигмы о непреложной исполнимости ее актов как безоговорочного веления публичной власти, перед которой юридическая позиция частного лица всегда должна быть приниженной и второстепенной.

В новой теоретической модели, находящей отражение в новейшем законодательстве европейских стран, в том числе во французском Кодексе административной юстиции 2000г., правовая позиция частного лица, несогласного с действиями и решениями публичной администрации, перестает рассматриваться как простое, допускаемое в управлении отклонение от заданных параметров. Она превращается в достойную человека и гражданина позицию носителя права на эффективное правосудие,  предполагающее его равенство с публичной администрацией в использовании процессуальных средств.