Юрий Богданов. Это было строго секретно для всех нас. Часть первая (стр. 8 )

Исходным пунктом для нашего дальнейшего рассуждения будут служить такие особенности личности вождя, как признанная концептуальность его мышления и масштабность замыслов. Самой главной задумкой учителя и друга трудящихся являлось создание охватывавшей весь Земной шар Всемирной Советской Социалистической Республики, центром которой должен был стать построенный в Москве небывалый по грандиозности Дворец Советов с огромной статуей В. И.Ленина на вершине. Если для этой цели понадобилось взорвать гордость русского народа Храм Христа Спасителя – то не существовало проблем. А если для реализации идеи требовалось положить в землю миллионы людей – тоже оказывалось вполне доступно.

Действия Сталина являлись не кровожадностью ненасытного тирана, а представляли собой целеустремлённость беспощадного полководца, решившего скрытым, прекрасно скоординированным, смелым броском вывести народы всего мира (оставшиеся в живых после очередной войны и сопутствующих ей чисток) в светлый социалистический рай. Главное – это конечная цель, ради которой можно пожертвовать всем. Прологом к преобразованию всего мира в социалистический, а затем в коммунистический в данный исторический период развития должна была стать Вторая мировая война, к которой следовало готовиться планомерно, настойчиво и тайно. С таких исходных позиций Операция прикрытия в определённый момент военно-экономического и политического состояния страны приобретала свой реальный смысл и крайнюю необходимость.

Но начнём по порядку и перечислим известные вехи подготовки Сталиным социалистической экономики и советского народа, а также международных взаимоотношений страны Советов ко Второй мировой войне. Исходным моментом начала этого процесса явился 1927 год, когда Сталин, заняв единолично и прочно место на самой вершине власти, сделал окончательный вывод о неизбежности и желательности Второй мировой войны. Напомним, что к этому времени вождём народов уже была отправлена на Соловки и физически почти полностью истреблена ненавистная буржуазия, подавлены инакомыслящие политические партии, экономическое положение страны несколько поправлено за счет НЭПа.

В 1927 году началась проводившаяся сверхвысокими темпами индустриализация СССР, которая (обратим внимание!) планировалась пятилетками: 1928/29–1932/33 годы, 1933–1937 годы, 1938(!) –1942 годы. Главное внимание в супериндустриализации страны в первые две пятилетки уделялось созданию мощной промышленной базы, правда, предназначенной не для повышения жизненного уровня народа, а для того, чтобы иметь возможность производить оружие в гигантских количествах. Пока что тщательно скрывать всё это не требовалось. В 1929 – 1930 годах для устранения сложных товарно-денежных отношений с крестьянством, исключения самотёка в торговле была проведена коллективизация сельского хозяйства и ликвидация кулачества как класса, что облегчало возможность государственного распоряжения продовольственной и сырьевой продукцией.

Самый главный этап подготовки к освободительной войне наступал в 1938 году с началом третьей пятилетки. А вот это надо было обязательно скрыть, поскольку создававшееся в несметном количестве современное оружие предназначалось не для обороны собственных границ, а могло использоваться только в наступательной войне на территории противника. Через Осоавиахим и спортивные клубы подготавливалась молодёжь для несения службы в ударных частях Красной Армии.

Во всех этих мероприятиях участвовала вся страна, миллионы людей оказались вовлеченными в подготовительную работу, а потому каждый человек был опасен тем, что он мог безо всякого злого умысла, поделившись по доброте душевной с кем бы то ни было известными ему несекретными сведениями (как в той беседке, описанной нами в главе 10), свести на нет глобальные сталинские замыслы, построенные на обязательном условии внезапности нападения. Учитывая широкую общительность (болтливость) доброго в своей душе народа, вождь прекрасно понимал, что без принятия серьёзных мер, в корне пресекавших возможность хоть какого-либо разглашения даже мельчайших деталей великой тайны, все его многолетние титанические усилия внутри страны и на международной арене пойдут прахом.

В связи с этим, повторим ещё раз, Сталин должен, обязан был провести Операцию прикрытия, включавшую драконовские мероприятия по маскировке намечавшихся действий и дезинформации и дезориентации относительно своих намерений как потенциального противника и наших союзников, так и собственного народа. Причем не просто всего нашего народа, а именно каждого советского человека, чтобы потребность молчать стала его существом. Эти придуманные Сталиным, возможно в совершенном одиночестве, мероприятия, информацией о которых он в полной мере вряд ли поделился даже с самыми ближайшими соратниками, вылились в массовые репрессии 1937 – 1938 годов, или великую чистку.

Признаком организованности и целенаправленности, а не стихийности репрессий тех страшных лет явилось то, что они начались по команде в июле-августе 1937 года, проводились в несколько этапов, имевших самостоятельные задачи, и по команде же закончились в ноябре 1938 года. Однако прежде, чем назвать точные даты и документы, напомним, что часто указывают на то, будто поводом для начала массовых репрессий явилось убийство С. М.Кирова, описанное нами в главе 8. Вместе с тем, лично у меня в памяти отложилось из ранее прочитанных книг (или слухов) такое впечатление, что весть о покушении на ленинградского лидера вызвала у Сталина не естественное человеческое негодование и сочувствие, а что-то вроде неудовольствия. Повторю, что хотя причастность (или непричастность) Сталина к этому убийству сейчас доказать, по-видимому, невозможно, но несколько необычная его реакция на поступившую весть может быть истолкована таким образом, что произошло данное событие не в тот момент, который нужен был великому комбинатору. На самом деле, если Операцию прикрытия не имело смысла осуществлять раньше начала третьей пятилетки, то повод для включения её желательно было бы иметь не ранее декабря 1936 года. Посему убийство С. М.Кирова в декабре 1934 года, если полагать, что оно заранее задумано было Сталиным, оказывалось слишком ранним, с опережением на два года, что не могло не вызвать неудовольствие вождя, хотя на стратегию его действий существенного влияния не оказало.

Действительно, после убийства Кирова были приняты (причём очень оперативно, как будто заранее были продуманы и подготовлены) приводившиеся нами в главе 8 чрезвычайные постановления правительства об ужесточении, ускорении и упрощении ведения следственных дел. Причём, и это важно, в постановлениях не оговаривалось, что они касались лишь расследования убийства Кирова. По данным постановлениям немного почистили ряды НКВД, причём по большей части только в Ленинграде (а как же иначе? Надо же было отреагировать на чрезвычайное событие и убрать свидетелей).

Однако в целом руководство страны подбодрило в ту пору органы госбезопасности морально и материально, присвоив в 1935 году сотрудникам специальные звания (см. главу 9) и существенно повысив оклады денежного содержания. Самым серьёзным мероприятием явилась пока что смена 26 сентября 1936 года наркома внутренних дел Г. Г.Ягоды, который, по cловам Сталина, определённо показал себя явно неспособным разоблачить троцкистско-зиновьевский блок [Л.26, т.1, стр.323]. Вместо него в это кресло уселся не имевший воинского звания Н. И.Ежов – профессиональный партийный работник, последние почти десять лет проработавший на различных должностях в аппарате ЦК ВКП(б). Новый глава Наркомата произвёл ряд перестановок на ключевых постах вверенного ему ведомства. Так, например, на должность заместителя наркома был назначен начальник ГУЛАГа комиссар гб III ранга М. Д.Берман. Другим заместителем стал комкор М. П.Фриновский, вскоре повышенный до первого заместителя и начальника Главного управления госбезопасности НКВД СССР. При этом почти всё ягодовское руководство в течение 1937 года было репрессировано [Л.7, стр.16].

Отметим ещё такой, на наш взгляд, интересный момент. При образовании 10 июля 1934 года Наркомата внутренних дел (НКВД) СССР приснопамятное Объединённое Государственное Политическое Управление (ОГПУ) преднамеренно было как бы спрятано внутри нового ведомства. Сотрудники Наркомата носили практически одинаковую военную форму (за исключением знаков различия), и потому по внешнему виду (с точки зрения гражданских лиц) все стали выглядеть чекистами, отвечавшими за государственную безопасность. В связи с этим, хотя в 1937–1938 годах основная нагрузка по проведению репрессий легла на 3 (Контрразведывательный) и 4 (Секретно-политический) отделы ГУГБ, у населения сложилось впечатление, будто все работники НКВД принимали участие в арестах и проведении следствия. За счёт такого приёма удалось скрыть непосредственных исполнителей операции, разложив ответственность в равной мере на весь личный состав Наркомата внутренних дел или, как говорили в народе, энкаведешников.

Первая волна репрессий в начале 1937 года коснулась чекистов и прошлась не только по ветеранам ЧК, но и по выдвиженцам бывшего наркома Г. Г.Ягоды. На смену прежним кадрам (которые и так-то не блистали чистоплотностью) были выдвинуты молодые беззастенчивые карьеристы, начисто лишённые моральных тормозов, или люди прямо с производства, от станка, абсолютно неопытные и политически совершенно неразвитые [Л.18, стр.220,221,223]. Это мы уже видели в главе 9 на примере конкретных лиц Ленинградского УНКВД.

Почему такое было сделано? Сталин прекрасно понимал, что порядочные, добросовестные сотрудники в силу своих моральных устоев не смогут выполнить задуманную лучшим другом, отцом и учителем бесконечно трудную, грязную и непонятную честным людям работу по прекращению праздной болтовни в народе, особенно о своих служебных делах, которые теперь напрямую будут связаны с конкретной программой подготовки страны к великому освободительному походу. Органы госбезопасности в первую очередь, а за ними партийные организации и воинские подразделения Красной Армии должны были создать в своей среде и во всём народе такую общую обстановку страха и неуверенности, которая невольно заставляла бы каждого человека, вне зависимости от его общественного положения, собственным глазам придать необходимую степень слепоты, ушам – требуемую глухоту, а на свой роток самому повелела бы накинуть платок. С началом Операции прикрытия всем настойчиво и незримо вменялось говорить и обсуждать что-либо исключительно в пределах газетных статей. Известно, что материалы печатных изданий находились под строгим и неусыпным контролем вождя народов и включали ту информацию (и дезинформацию), которая была необходима в данное время для крупной политической игры.

Поскольку представлялось очевидным, что невозможно будет провести массовые репрессии, совершая над невиновными людьми хоть какой-то, пусть даже совсем убогий, но всё-таки суд, существенно расширялась сфера внесудебных расправ. Напомним, что 5 ноября 1934 года (ещё до убийства С. М.Кирова) совместным постановлением Центрального Исполнительного Комитета (ЦИК) и Совета Народных Комиссаров (СНК) СССР было образовано Особое Совещание (ОСО) при НКВД СССР, которому предоставлялось право ссылать лиц, признанных общественно опасными, под гласный надзор и заключать их в исправительно-трудовые лагеря (ИТЛ) на срок до 5 лет. 3 апреля 1937 года Политбюро ЦК ВКП(б) приняло своё постановление, утверждавшее новое Положение об ОСО при НКВД СССР. В соответствии с партийным решением Особое совещание наделялось также правом заключать в тюрьму на срок от 5 до 8 лет лиц, подозреваемых в шпионаже, вредительстве, диверсиях и террористической деятельности. Спустя несколько месяцев, 2 октября 1937 года, ВЦИК законодательно увеличил максимальный срок заключения в ИТЛ с 10 до 25 лет. Принятие этих чрезвычайных законов возводило внесудебные репрессии в ранг юридических норм [Л.18, стр.226,227]. Ещё раз заметим для нашего последующего повествования, что сотрудники НКВД, руководствовавшиеся в своей работе приведенными здесь и далее юридическими нормами, не могут быть по прошествии какого-то времени (а тем более двадцати и более лет) после отмены этих норм привлечены к ответственности за нарушение социалистической законности, ибо по правилам юриспруденции закон обратной силы не имеет.

Одной из главных вех начала Операции прикрытия явился июньский пленум ЦК ВКП(б) 1937 года, предоставивший органам НКВД чрезвычайные полномочия. Первым документом, определившим, против кого конкретно следует начать массовые репрессии, было постановление Политбюро от 2 июля 1937 года Об антисоветских элементах. Формальным поводом для принятия этого постановления послужила вполне понятная для партийных руководителей и сотрудников органов госбезопасности установка о том, что значительная часть бывших кулаков и уголовников, заключенных в двадцатые годы в исправительно-трудовые лагеря или высланных в северные и сибирские районы, вернулась домой после отбывания срока и стала зачинщиком всякого рода нарушений общественного порядка и выступлений против Советской власти. Раскручивание репрессий началось по партийной линии. Именно партийным органам поручалось взять весь неблагонадёжный контингент на учёт, причём в отношении наиболее враждебных дать указание немедленно арестовать и расстрелять в порядке административного проведения их дел через тройки, а остальных, менее активных, выслать по указанию НКВД. Для реализации этого задания 9 июля 1937 года Политбюро утвердило состав областных и республиканских Троек и, самое главное, дало разнарядку с конкретными цифрами на аресты указанного выше контингента, который должен быть подвернут во внесудебном порядке расстрелу и высылке [Л.18, стр.10].

Самое интересное, так это реакция руководящих партийных работников на это беззаконное и бесчеловечное решение, которая, по нашему мнению, больше всего волновала Сталина: никто из партийных боссов не возмутился надвигавшимся произволом! Наоборот, шустрый первый секретарь Московского городского и областного комитета партии Н. С.Хрущев быстрее всех, уже 10 июля 1937 года, направил вождю донесение, в котором было сказано, что в подчинённой ему столичной местности учтено всего уголовников и кулацких элементов, отбывших наказание и осевших 41 305 чел. Будущий генсек партии и ярый критик сталинизма на глазок определил, что из них к стенке надо поставить 6500 уголовников и 2000 кулаков. Остальных можно сослать [Л.18, стр.10,11].

Инициатор Операции прикрытия мог радостно потирать руки: брошенная им наживка успешно заглочена, надо развивать успех.

Руководящие указания Политбюро ЦК ВКП(б) конкретизировались в совершенно секретных оперативных приказах народного комиссара внутренних дел Союза ССР генерального комиссара государственной безопасности Н. И.Ежова

К нашему сожалению, в литературе именно эти тайные приказы наркома, а не приведенные нами выше инспирировавшие их постановления Политбюро ЦК ВКП(б), рассматриваются в качестве начала кровавой мясорубки [Л.20]. На наш взгляд, внимание общественности как раз следует постоянно акцентировать на том, что все репрессии проводились именно по указанию руководства коммунистической партии, а совсем не по инициативе государственного ведомства, отвечавшего за порядок в стране. В этом случае Заказчик и Исполнитель будут чётко находиться на своих местах и нести перед Историей свою долю ответственности. Ещё раз подчеркнём: постановления Партии и Правительства являлись первичными документами, формировавшими законодательную базу, а приказы наркома – вторичными, создававшимися во исполнение принятых руководством страны решений и в рамках действовавших тогда законов. Более того, поскольку приказы наркома согласовывались и утверждались на заседаниях Политбюро, то юридически они накладывали на этот высший руководящий орган страны Советов соответствующую ответственность.

На наш взгляд, пространные оперативные приказы наркома внутренних дел заслуживают того, чтобы мы их привели здесь практически полностью, а не в кратких комментариях исследователей, делавшихся за ограниченностью газетной площади [Л.23]. В этом случае читателю самому легче будет представить, какое обоснование давалось предстоявшим репрессиям и какая правовая база предоставлялась в распоряжение исполнителей.

Совершенно секретный оперативный приказ наркома внутренних дел № 00439 от 25 июля 1937 года гласил нижеследующее (здесь и далее в приказах жирным шрифтом выделено мной. – Ю. Б.):

Следственными материалами последнего времени доказано, что германский Генеральный штаб и Гестапо в широких размерах организуют шпионскую и диверсионную работу на важнейших и, в первую очередь, оборонных предприятиях промышленности, используя для этой цели осевшие там кадры германских подданных. Агентура из числа германских подданных, осуществляя уже сейчас вредительские и диверсионные акты, главное внимание уделяет организации диверсионных действий на период войны и в этих целях подготавливает кадры диверсантов.

Для полного пресечения этой деятельности германской разведки ПРИКАЗЫВАЮ:

1. В трёхдневный срок со дня получения настоящего приказа точно установить и мне донести списки германских подданных:

а) работающих на всех военных заводах и на заводах, имеющих оборонные цеха, согласно прилагаемому списку заводов;

б) отдельно список германских подданных, в разное время работавших и уволенных с этих предприятий и цехов, но оставшихся на территории СССР, вне зависимости от того, где они в настоящее время работают;

в) отдельно список германских подданных, работающих на железнодорожном транспорте.

В списках указать: фамилию, имя и отчество германского подданного, занимаемую им должность и наименование предприятия, в котором он работает.

2. Начиная с 29 июля с. г. приступить к арестам всех установленных вами германских подданных, работающих на военных заводах и заводах, имеющих оборонные цеха, железнодорожном транспорте, а также уволенных с этих заводов, в том случае, если они проживают на территории вашей республики, края или области.

Всю операцию по арестам закончить в пятидневный срок.

3. Германских политических эмигрантов, работающих на военных заводах и заводах, имеющих оборонные цеха, арестовывать только в случае, если они сохранили германское подданство.

На каждого из германских политических эмигрантов, принявшего советское гражданство, представить мне не позже 5 августа 1937 года подробный меморандум с изложением компрометирующих материалов для решения вопроса об аресте.

4. Следствие по делам арестованных вести особо тщательно. Добиваться исчерпывающего вскрытия неразоблаченной до сих пор агентуры германской разведки и окончательного разгрома диверсионной низовки, заложенной ею на промышленных предприятиях.

Дела арестованных по окончании следствия направлять в НКВД СССР для последующего рассмотрения их Военной Коллегией или Особым совещанием НКВД.

5. Вновь выявляемых в процессе следствия германских агентов-шпионов, диверсантов и террористов, как из числа советских граждан, так и подданных других государств, немедленно арестовывать независимо от места их работы.

6. Одновременно с проведением операции приступить к проведению тщательного учёта всех германских подданных, работающих на всех других промышленных предприятиях, в сельском хозяйстве и советских учреждениях, а также бывших германских подданных, принявших советское гражданство и работавших ранее на военных заводах и оборонных цехах других промышленных предприятий.

К 1 сентября (ДВК и ВСО к 15 сентября) с. г. представить мне на каждого из указанных лиц подробный меморандум с изложением в нём установочных данных и подробных компрометирующих материалов для решения вопроса об аресте.

7. Ежедневно к 12 часам за истекшие сутки доносить мне телеграфом ход и результаты операции и все добытые следствием материалы.

8. Приказ ввести в действие по телеграфу [Л.19, вып.1, стр.348].

Заметим, что в тексте данного и последующих приказов не было оговорено никаких ограничений, до сведения какого круга лиц необходимо доводить данный документ. Значит, на основании этого приказа каждый работник НКВД должен был сделать вполне очевидный вывод о том, что в соответствии с совершенно достоверными данными органов госбезопасности на предприятиях и в организациях нашей страны засела развёрнутая сеть немецких шпионов и диверсантов из германских и бывших германских подданных, которая уже сейчас осуществляет вредительские акты, а в случае возникновения войны (интересно, с кем и когда?) подобная деятельность будет существенно усилена. (Заметим в скобках, что, действительно, только самому наивному обывателю кажется, будто, пока он мирно живёт, все разведки мира бездействуют.) Посему руководство считало необходимым для полного пресечения возможности вредительства оперативно нанести силами НКВД единовременный мощный удар по всей агентуре, для чего одних подозреваемых арестовать, а других взять под колпак.

На наш взгляд, скрытый смысл этого приказа в задумке Политбюро ЦК ВКП(б) состоял в следующем. С началом третьей пятилетки в 1938 году всю промышленность Советского Союза и, в первую очередь, конечно, оборонных отраслей, пора было переводить на массовое производство военной техники, предназначенной для осуществления освободительного похода в Европу. Для того чтобы такая переориентация работы предприятий не стала бы известной потенциальному противнику, в первую очередь с оборонных заводов, а также с железнодорожного транспорта, как основного связующего различные производства звена, следовало удалить всех лиц, могущих в агентурном или частном порядке передать своим информацию о производившейся перестройке на новую продукцию. Однако представлялось сложным (и подозрительным) под благовидными предлогами единовременно уволить множество специалистов, вложивших свой труд в создание советских предприятий. Тогда решено было провести акцию по массовому аресту якобы агентуры из числа германских подданных. Ставка делалась на то, что поскольку при аресте шпиона совершенно не обязательно знакомить общественность со следственными материалами – достаточно дать официальную информацию (или дезинформацию) – то оспорить предъявленные обвинения (не имея соответствующих данных) будет весьма трудно. С той же целью пресечения возможности утечки секретных сведений за рубеж к шпионам были приписаны и арестованы все германские подданные, ранее уволенные с оборонных заводов и пока что остававшиеся жить и работать в СССР, но не лишенные возможности (вместе с имевшейся у них информацией) уехать на родину. Ясно, что дутые дела на всех арестованных не могли рассматриваться в судебном порядке, а потому материалы указано было направлять на рассмотрение Военной Коллегии и Особого совещания НКВД, которые прекрасно знали, как в данном случае следовало поступать. Одновременно все остальные немцы, работавшие на обычных предприятиях, в сельском хозяйстве или советских учреждениях, брались на тщательный учёт и (в случае выявления их зарубежных связей) должны были немедленно подвергаться аресту. Эту часть Операции прикрытия предписывалось провести молниеносно – аресты за 5 дней, сбор компромата за месяц. Интересно, что в этом приказе речи о физическом уничтожении (расстреле) шпионов не шло – всё-таки эти люди принадлежали в основном другому государству.

После того как по явным врагам, как теперь говорят, процесс пошёл, следовало заняться собственным народом, чтобы в его среде, с одной стороны, пресечь возможные каналы утечки секретной информации за рубеж, а с другой стороны, заставить его не болтать лишнее. С этой целью 30 июля 1937 года нарком внутренних дел подписал другой оперативный приказ № 00447, который на следующий день был официально утверждён Политбюро ЦК ВКП(б) [Л.18, стр.11]. Чтоб никто не догадался о существе сталинской задумки, данную операцию предполагалось провести под маркой вроде бы благого дела по репрессированию бывших кулаков, уголовников и др. антисоветских элементов, мешавших советскому народу спокойно жить и трудиться. Но, как известно, благими намерениями ад вымощен.

В связи с большим объёмом приказа сделаем некоторые сокращения текста, а наши выделения жирным шрифтом и комментарии будем давать по ходу дела.

Материалами следствия по делам антисоветских формирований устанавливается, что в деревне осело значительное количество бывших кулаков, ранее репрессированных, скрывшихся от репрессий, бежавших из лагерей, ссылки и трудпоселков. Осело много в прошлом репрессированных церковников и сектантов, бывших активных участников антисоветских вооруженных выступлений. Остались почти нетронутыми в деревне значительные кадры антисоветских политических партий (эсеров, грузмеков, дашнаков, мусаватистов, иттихадистов и др.), а также кадры бывших активных участников бандитских восстаний, белых, карателей, репатриантов и т. п. Часть перечисленных выше элементов, уйдя из деревни в города, проникла на предприятия промышленности, транспорт и на строительства. Кроме того, в деревне и городе до сих пор еще гнездятся значительные кадры уголовных преступников – скотоконокрадов, воров-рецидивистов, грабителей и др. отбывавших наказание, бежавших из мест заключения и скрывающихся от репрессий. Недостаточность борьбы с этими уголовными контингентами создала для них условия безнаказанности, способствующие их преступной деятельности. Как установлено, все эти антисоветские элементы являются главными зачинщиками всякого рода антисоветских и диверсионных преступлений, как в колхозах, так и на транспорте и в некоторых областях промышленности.

Перед органами государственной безопасности стоит задача самым беспощадным образом разгромить всю эту банду антисоветских элементов, защитить трудящийся советский народ от их контрреволюционных происков и, наконец, раз и навсегда покончить с их подлой подрывной работой против основ советского государства.

В соответствии с этим ПРИКАЗЫВАЮ – С 5 АВГУСТА 1937 ГОДА ВО ВСЕХ РЕСПУБЛИКАХ, КРАЯХ И ОБЛАСТЯХ НАЧАТЬ ОПЕРАЦИЮ ПО РЕПРЕССИРОВАНИЮ БЫВШИХ КУЛАКОВ, АКТИВНЫХ АНТИСОВЕТСКИХ ЭЛЕМЕНТОВ И УГОЛОВНИКОВ”.

Ещё раз повторим, какое благородное дело задумано! Одним махом взять да изничтожить всех забившихся по щелям врагов Советской власти! То-то жизнь потом настанет светлая!

При организации и проведении операции по этому приказу предлагалось руководствоваться следующими положениями:

I. КОНТИНГЕНТЫ, ПОДЛЕЖАЩИЕ РЕПРЕССИИ

1. Бывшие кулаки, вернувшиеся после отбытия наказания и продолжающие вести активную антисоветскую подрывную деятельность.

2. Бывшие кулаки, бежавшие из лагерей или трудпоселков, а также кулаки, скрывшиеся от раскулачивания, которые ведут антисоветскую деятельность.

3. Бывшие кулаки и социально опасные элементы, состоявшие в повстанческих, фашистских, террористических и бандитских формированиях, отбывшие наказание, скрывшиеся от репрессий или бежавшие из мест заключения и возобновившие свою преступную деятельность.

4. Члены антисоветских партий (эсеры, грузмеки, мусаватисты, иттихадисты и дашнаки), бывшие белые, жандармы, чиновники, каратели, бандиты, бандпособники, переправщики, реэмигранты, скрывшиеся от репрессий, бежавшие из мест заключения и продолжающие вести активную антисоветскую деятельность.

5. Изобличенные следственными и проверенные агентурными материалами наиболее враждебные и активные участники ликвидируемых сейчас казачье-белогвардейских повстанческих организаций, фашистских, террористических и шпионско-диверсионных контрреволюционных формирований. Репрессированию подлежат также элементы этой категории, содержащиеся в данное время под стражей, следствие по делам которых закончено, но дела еще судебными органами не рассмотрены.

6. Наиболее активные антисоветские элементы из бывших кулаков, карателей, бандитов, белых, сектантских активистов, церковников и прочих, которые содержатся сейчас в тюрьмах, лагерях, трудовых поселках и колониях и продолжают вести там активную антисоветскую подрывную работу.

7. Уголовники (бандиты, грабители, воры-рецидивисты, контрабандисты-профессионалы, аферисты-рецидивисты, скотоконокрады), ведущие преступную деятельность и связанные с преступной средой. Репрессированию подлежат также элементы этой категории, которые содержатся в данное время под стражей, следствие по делам которых закончено, но дела еще судебными органами не рассмотрены.

8. Уголовные элементы, находящиеся в лагерях и трудпоселках и ведущие в них преступную деятельность.

9. Репрессии подлежат все перечисленные выше контингенты, находящиеся в данный момент в деревне – в колхозах, совхозах, сельскохозяйственных предприятиях и в городе – на промышленных и торговых предприятиях, транспорте, в советских учреждениях и на строительстве [л.19, вып.1, стр.349].

В начале 1938 года в дополнение к этому криминалитету присоединили также инвалидов, которые находились в тюрьмах и не могли работать в лагерях. Их, видимо, хладнокровно списали как обузу общества [Л.18, стр.12].

К перечисленным отбросам общества приказ наркома предписывал применить следующие меры наказания.

1. Все репрессируемые кулаки, уголовники и др. антисоветские элементы разбиваются на две категории (третьего не дано!):

а)к первой категории относятся все наиболее враждебные из перечисленных выше элементов. Они подлежат немедленному аресту и, по рассмотрению их дел на тройках – РАССТРЕЛУ;

б) ко второй категории относятся все остальные менее активные, но все же враждебные элементы.(Вот это критерии оценки: или наиболее или менее! Как говорят, пойди – разберись!). Они подлежат аресту и заключению в лагеря на срок от 8 до 10 лет, а наиболее злостные и социально опасные из них - заключению в тюрьмы по определению тройки. [Л.19, вып.1, стр.350].

Интересно, что приговор всем врагам народа был предопределён ещё даже до того, как они были взяты под стражу, тем более вне зависимости от их действительной вины! Вот это и есть та самая социалистическая законность, о которой у нас ещё будет идти речь в дальнейшем.

2. Согласно представленным учетным данным Наркоматами республиканских НКВД и начальниками краевых и областных управлений НКВД утверждается следующее количество подлежащих репрессии.

Далее в приказе приводились по каждой республике, краю и области конкретные округлённые цифры по антисоветским элементам, отнесённым к упомянутым выше первой и второй категориям наказуемых. (Эти объемные данные перечислять не будем). В литературе часто говорится о том, что указанные цифры заявок с мест являлись произволом. В приказе же говорилось о том, что они были выведены согласно представленным учётным данным. Естественно, что каждый местный руководитель органов госбезопасности обязан был всегда иметь сведения о всех неблагонадёжных гражданах, проживавших в курировавшемся им регионе. Для этого и предназначена система госбезопасности любой страны.

Всего предлагалось арестовать 258 950 человек, из них 72 950 должны быть осуждены по первой категории. В лагерях планировалось расстрелять 10 тыс. человек [Л.18, стр.11].

Далее в приказе говорилось:

3. Утвержденные цифры являются ориентировочными. Однако наркомы республиканских НКВД и начальники краевых и областных управлений НКВД не имеют право самостоятельно их превышать. Какие бы то ни было самостоятельные увеличения цифр не допускаются. В случаях, когда обстановка будет требовать увеличения утвержденных цифр, наркомы республиканских НКВД и начальники краевых и областных управлений НКВД обязаны представлять мне соответствующие мотивированные ходатайства. Уменьшение цифр, а равно и перевод лиц, намеченных к репрессированию по первой категории – во вторую категорию, и наоборот – разрешается.

Теперь о ближайших родственниках репрессируемых лиц.

4. Семьи приговоренных по первой и второй категориям, как правило, не репрессируются. Исключение составляют:

а) Семьи, члены которых способны к активным антисоветским действиям. Члены такой семьи, с особого решения тройки, подлежат водворению в лагеря или трудпоселки.

б) Семьи лиц, репрессированных по первой категории, проживающие в пограничной полосе, подлежат переселению за пределы пограничной полосы внутри республик, краев и областей.

в) Семьи репрессированных по первой категории, проживающие в Москве, Ленинграде, Киеве, Тбилиси, Баку, Ростове-на-Дону, Таганроге и в районах Сочи, Гагры и Сухуми, подлежат выселению из этих пунктов в другие области по их выбору, за исключением пограничных районов.

5. Все семьи лиц, репрессированных по первой и второй категориям, взять на учет и установить за ними систематическое наблюдение. [Л.19, вып.1, стр. 350,351].

На наш взгляд, здесь опять явно просматривался вопрос исключения возможности связи с зарубежьем и прибывавшими в страну иностранцами.

Представляет несомненный интерес, предписывавшийся приказом Порядок проведения операции.

1. Операцию начать 5 августа 1937 года (то есть на следующий день после завершения арестов по предыдущему репрессивному приказу № 00439) и закончить в четырехмесячный срок.

2. В первую очередь подвергаются репрессиям контингенты, отнесенные к первой категории (как мы увидим, тех, кого арестовывали в начале операции, сразу же расстреливали, хотя, может, они и не дотягивали до первой категории). Контингенты, отнесенные ко второй категории, до особого на то распоряжения репрессии не подвергаются.

3. В соответствии с обстановкой и местными условиями территория республики, края и области делится на оперативные сектора. Для организации и проведения операции по каждому сектору формируется оперативная группа, возглавляемая ответственным работником НКВД республики, краевого или областного Управления НКВД, могущим успешно справляться с возлагаемыми на него серьезными оперативными задачами (выделенное мной возьмём на заметку для будущего анализа некоторых вопросов).

4. Оперативные группы укомплектовывать необходимым количеством оперативных работников и придавать им средства транспорта и связи. В соответствии с требованиями оперативной обстановки группам придать войсковые или милицейские подразделения.

5. На начальников оперативных групп возложить руководство учетом и выявлением подлежащих репрессированию, руководство следствием, утверждение обвинительных заключений и приведение приговоров троек в исполнение.