Вестник (стр. 9 )

Поиск эффективных организационных форм объединения компаний привел к формированию разнообразных типов интеграции, различающиеся в зависимости от целей сотрудничества, характера хозяйственных отношений между их участниками, степени самостоятельности входящих в объединение предприятий. Это - стратегические альянсы, консорциумы, картели, синдикаты, ассоциации, конгломераты, концерны, холдинги, финансово-промышленные группы и т. п.

Организационные формы интеграции компаний, значительно различающиеся по степени развития их участников, развиваются исторически от концернов и семейных групп в начале века до стратегических альянсов в конце ХХ столетия. Примечательно, что вновь возникающие организационные формы не вытесняют предшествующие типы интеграции компаний, а дополняют их, происходит расширение многообразия форм. Характер взаимосвязей между компаниями становится все более сложным, учитывая и возможность кооперации интегрированных структур между собой.

Функционирование ИКС позволяет без прямого слияния различных, с точки зрения сфер приложения капиталов, предприятий осуществлять их функционирование под руководством единого центра, чаще всего обозначаемого как «материнская компания» или «холдинг-компания», производного от английского слова «holding» - «владеющий» или «удерживающий».

Представляется возможным утверждать, что интегрированные корпоративные структуры относятся к органическому типу управления, который, в отличие от механистических структур, характеризующихся жестким типом связей, является более гибким и адаптивным к условиям объединяемых предприятий и внешней среды. Это позволяет входящим в группу предприятиям функционировать на сочетании двух противоположных принципов: конкуренции и кооперации. Кроме того, при организации ИКС задействуются принципы специализации, функциональной структуры и автономности управления.

Участники корпоративной структуры в процессе функционирования выполняют определенные действия, специфика которых позволяет включать их в корпоративную группу. Таким образом, на институциональном уровне принятый образ действия, распространяясь среди хозяйствующих субъектов, превращается в «традиционную норму хозяйственного поведения субъектов, определяющую цели и мотивы их деятельности, взаимного общения, служит основой объединения близких по хозяйственным представлениям индивидов в производственно-социальные группы» (2).

Представляется, что необходимость создания корпоративных структур определяется стремлением юридических лиц к оптимизации управления и финансирования, важностью сохранения существующей технологической базы, опираясь при этом не на жесткие административные меры, а на единую финансовую базу сложных производственных комплексов.

Финансовое единство, присущее таким структурам, дает возможность осуществления единой научно-технической и инвестиционной политики, а также координации производственно-хозяйственной деятельности. Взаимоотношения участников корпоративных групп отличают устойчивый характер обменов, выражающий предпочтительность определенных торговых партнеров, периодически осуществляемые совместные действия и проекты.

Одним из основных условий стратегической устойчивости крупных хозяйственных объединений является их интегративная целостность, функциональное единство во взаимодействии основных подразделений и стадий производства. По мнению ряда исследователей, важным условием стратегической устойчивости фирмы в современных условиях является синхронизация производственных процессов на всех уровнях, процессов разработки, производства и реализации готовой продукции (3). А обеспечить подобную синхронизацию возможно именно в рамках интегрированной структуры.

Не случайно в настоящее время наибольшее распространение получила «симметричная» вертикальная интеграция, обеспечивающая наибольшую стратегическую устойчивость образующих ее предприятий и объединяющая сферы производственных поставок, основного производства и сбыта готовой продукции.

Таким образом, основу интеграции формирования корпоративных структур составляют процессы концентрации и централизации производства и капитала. Однако, в отличие от монополий, возникающих на основе слияний и поглощений, ИКС имеют ряд отличий: во-первых, предприятия и фирмы входящие в них, являются юридически самостоятельными субъектами, могут осуществлять деятельность, отличную от уставной деятельности холдинговой компании; во-вторых, наличие зависимых предприятий, фирм позволяет оптимизировать налогообложение.

Соответственно, управленческая и финансовая интеграция обеспечивает приобретение существенных потенциальных преимуществ интегрированных корпоративных структур:

автономия и децентрализация управления в дочерних компаниях;

создание условий для вертикальной и горизонтальной интеграции предприятий;

объединение рисков дочерних компаний в рамках холдинга, имеющего диверсифицированную структуру, в результате чего снижается цена капитала;

возможность достижения экономии от масштаба при осуществлении определенных видов деятельности, экономия на торговых, маркетинговых и прочих услугах;

формирование централизованной финансовой ресурсной базы для реализации приоритетных направлений развития производства и расширения масштабов коммерческих операций;

эффективное развитие производственных и инвестиционных программ корпорации как за счет внутрифирменного финансирования, так и за счет привлечения заемных средств, в том числе путем открытой эмиссии акций или выпуска облигационных займов.

Одной из главных потенциальных возможностей объединения предприятий в ИКС является снижение издержек, включая и трансакционные. Трансакционный подход для отечественной экономики весьма важен, поскольку неразвитая институциональная среда вызывает высокие издержки трансакций, особенно для крупных хозяйственных объединений. Организация же интегрированных структур позволяет заменять внешние трансакции внутренними.

По мнению Д. Гэлбрейта с точки зрения фирмы отказ от рынка означает «превращение сделок с внешними организациями, а следовательно, частично или даже целиком неконтролируемого процесса в чисто внутреннее дело» (4). Это происходит, когда издержки внутренних трансакций меньше издержек внешних трансакций. В соответствии с этим О. Уильямсон отмечает, что вертикальная интеграция является реакцией на несовершенство рыночного механизма с точки зрения трансакционных издержек, и поэтому выступает важным компонентом экономической действительности. В этом случае вертикальная интеграция выступает альтернативой механизму рыночной контрактации (5).

Юридическая и имущественная самостоятельность фирм-членов интегрированной структуры позволяет резко снижать издержки контроля, при этом ответственность руководителей отдельных предприятий существенно возрастает. ИКС позволяет комбинировать преимущества концентрации материальных и нематериальных ресурсов с преимуществами децентрализации управления и ответственности, которые лежат в основе их гибкости.

Поэтому корпоративная интеграция позволяет, с одной стороны, сокращать издержки взаимодействия, а с другой, - осуществлять прямое стимулирование производителей к нововведениям в своих технологиях. Как только процесс вертикального интегрирования в определенной производственной цепочке начался, для неинтегрированной ее части трансакционные издержки могут еще более возрасти, поскольку эта часть рынка сужается и затраты на поиск продукта возрастают.

Интеграцию можно рассматривать и как неявную схему страхования, в которой предприятия, стремясь к долговременной надежности своего существования, выступают одновременно и страхователями, и страхующимися, что также характеризует одну из сторон потенциала интегрированных корпораций компаний. На данную особенность обращал внимание К. Дж. Эрроу, отмечая, что «неспособность рынка обеспечить адекватное перераспределение риска приводит к компенсаторным изменениям в общественных институтах - лицензированию, банкротствам и... к возникновению крупных корпораций» (6).

Таким образом, стремление обеспечить баланс между преимуществами централизации и децентрализации управления при объединении компаний приводит к выбору таких организационных форм интеграции, которые занимали бы промежуточное место между полностью централизованной корпоративной структурой и сотрудничеством в чисто рыночной среде.

_____________

1. Экономика организаций: Пер. с франц. / Под ред. . - М.: ИНФРА-М, 1996, С.57.

2. Лебедева механизм экономики: сущность, структура, развитие. Волгоград: Изд-во ВолГУ, 2002. С. 40.

3. См., например: Стратегия и структура японских предприятий. - М.: Прогресс, 1987.

4. Гэлбрейт индустриальное общество. - М.: Прогресс, 1969. С.117.

5. Вертикальная интеграция производства: соображения по поводу неудач рынка /Теория фирмы/ Под ред. . - СПб.: Экономическая школа, 1995.

6. Дж. Возможности и пределы рынка как механизма распределения ресурсов // THESIS: теория и история экономических и социальных институтов и систем. - М.: Начала-Пресс, 1993. - Том 1. - Вып.2. С.64.

Наше наследие

Концепт «судьба» в калмыцкой повести о депортации

Особое место в калмыцкой литературе последних двух десятилетий занимает проза о депортации. Она становится не просто темой, а целым литературным течением, предстает звеном в общей непрерывной цепи народной истории, в жизненной судьбе героев. Здесь, на специфическом материале, находят свое решение едва ли не все главные концептуальные и эстетические проблемы современной калмыцкой литературы. К одной из центральных проблем литературного исследования относится концепция человека, в прозе о депортации создан новый образ героя, который требует своего осмысления. Движение калмыцкой литературы оказалось неотделимо от процесса этико-философского и художественно-эстетического осознания человека. Художественное произведение может быть осознано как воплотившаяся концепция мира и человека в их единстве. Понятие «художественная концепция человека» довольно часто употребляется в литературоведении и критике, кроме того, распространены понятия «авторская, писательская концепция» (15;20;35). В современных литературных исследованиях принято употребление понятия «концепт». Он используется там, где литературоведческое исследование смещается в область культуры и языка (1;25;31;32). В. Зусман, задумываясь о значении данного понятия в литературоведении: «зачем вводить концепт как дополнительный термин в ряд других, и без того не всегда четко отграниченных, литературоведческих определений?», - считает, что концепт оказывается инструментом, позволяющим рассмотреть в единстве художественный мир произведения и национальный мир (32). определяет, что «концепт – это как бы сгусток культуры в сознании человека; то, в виде чего культура входит в ментальный мир человека» (33). С. Дмитренко справедливо считает: «Человек (персонаж), действующий в литературном пространственно-временном континууме, также должен быть описан на основании его социальной определенности», человека в русской литературе предстоит рассмотреть, поставив его в естественные культурно-исторические, а не умозрительные социологизированные координаты (20). Эта же задача стоит и перед калмыцкой наукой о литературе.

Новое время ввело в общественную жизнь понятие «ментальность», которое, как считают некоторые специалисты, связано с представлением человека о «картине мира». Ментальность – уровень индивидуального и общественного сознания. М. Рожанский отмечает, что mentalite обозначает нечто общее, лежащее в основе сознательного и бессознательного, логического и эмоционального, т. е. глубинный и поэтому трудно фиксируемый источник мышления, идеологии и веры, чувства и эмоций. Политизированное европейское общество Нового времени понятием mentalite выразило в начале ХХ века необходимость и факт существования дополитических основ мышления (27). До этого мы оперировали понятиями «сознание», «сознательность», которые были связаны с идеологическими представлениями. Когда мы говорим «сознательность», не думаем, что за этим понятием отсутствует самостоятельность индивидуального взгляда на мир. В недавней нашей истории подобное явление означало сталинизацию мышления. Исследовать сознание становилось необязательным, так как пройденный исторический путь понимался как единственно верный и возможный («исторически необходимый»). Носителем сознания выступал интеллигент, и его просто уничтожали, в любом случае он рассматривался как проводник уже высказанной истины, а каждый человек – как объект пропаганды. Вся живая, изменчивая и при всем том обнаруживающая поразительно устойчивые константы магма жизненных установок и моделей поведения, эмоций и настроений, которая опирается на глубинные зоны, присущие данному обществу и культурной традиции, по сути дела, игнорировалась и камуфлировалась догмами, словесными клише и иными псевдодуховными образованиями. Ныне признано существование номенклатурно-бюрократической, религиозной, национальной, сервилистской, тоталитарной, сциентистской и другого рода ментальности, отнюдь не детерминируемых – или, во всяком случае, далеко не всецело, – социальным строем и производственными отношениями (27).

В сравнении с литературой и литературной наукой, критикой 60-80-х годов в современной калмыцкой прозе о депортации происходит обновление понимания мира и человека. Известно, что гуманистическая устремленность художественной концепции произведений советских писателей была отмечена классовым подходом, которая искажала представление о человеке. В современной прозе мир и человек предстают разобщенными друг с другом. Более того, они противоречат между собой. В художественном постижении этой трагической концепции мира и человека концепт «судьба» («заян) занимает одно из основополагающих мест. Заян (рок, судьба) равнодушен, страшен и беспощаден, а человек, несмотря ни на что, продолжает надеяться на будущее и стремится сохранить в себе человеческое. отмечает: «Судьба в сознании монгольских народов, в их мифологии, фольклоре, религии (шаманство и буддизм в форме ламаизма), традиционной культуре в целом, воспринимается фаталистически как категория, отражающая представление о сверхестественных, божественных силах, предопределяющих все события в жизни людей (28). в своем исследовании: «Буддизм в Калмыкия" href="/text/category/kalmikiya/" rel="bookmark">Калмыкии: нравственные основы» (1994), анализируя буддийскую концепцию жизни и человека, отмечает, «с одной стороны, гуманистическую, а с другой – эгоцентрическую идею высшей нравственности, в которой нет места личному счастью... Человек должен быть не прихотлив, пребывать в удовлетворении, быть свободным от мирских хлопот и суеты, избегать недоброжелательных физических и словесных действий (С.52)… Одна из основных религиозных практик, по словам Далай-ламы 14, является практика высшего медатативного сосредоточения. Главной ее сущностью является безмятежность (С.52)… Сознание человека должно быть незамутненным, а сам человек чист и безгрешен. Самоотречение, смирение, достижение состояния Будды, любовь и сострадание – главное в современной буддийской концепции (С.54)… Высочайшие принципы буддизма – невозмутимость, беспечность (санамр), спокойное состояние души, доходящее до апатии, как к злу, так и к порочности, созерцательность – должны направлять жизнь людей» (С.59).

Балакаева «Три рисунка» написана в период «оттепели». Ощущением предстоящей трагедии повесть дышит буквально с первых строк. Маленький Боря ежедневно появляется на железнодорожной станции, встречает каждый проходящий состав с воинами, которые направлялись на Дальний Восток добивать японских самураев. Мальчик надеется встретить среди них своего отца. Он пропал на войне, возможно, погиб, но Боря не в состоянии поверить в это и с необычайной настойчивостью и последовательностью продолжает приходить на перрон, к воинским эшелонам. А могло случиться так, что отец не мог установить адрес выселенной из родных мест семьи, находился в Широклаге. Боря живет с больной матерью в тяжелых условиях; испытаний, выпавших на его долю, хватило бы иному на всю жизнь. Бадма жалеет мальчика, который под неумолимым напором стихии времени не по годам повзрослел (цагин аюл гидг – тиим юмн чигн) (8,20).

Несмотря на жизненные трудности, герой – мальчик со всей спецификой детской психологии. И в то же время за конкретностью происходящего автор показал общефилософский смысл своего героя. Концепция человека связана с мыслями о детстве как основном незамутненном источнике творческой фантазии и органическом стремлении к прекрасному. Эту особенность автор особо представит при знакомстве с рисунками Бори.

Стремление старшего товарища в меру своих сил смягчить горе мальчика и принять участие в его судьбе поддерживают окружающие. Не ради внешнего приличия добры к Боре и возвращающиеся домой воины, - во время остановки поезда они, выйдя на перрон, отдают мальчишке, поющему для них песни, свой паек (5). Однако в оригинале есть строки, мимо которых прошли критики. Как-то раз, услышав музыку, громкие солдатские возгласы, вышел к ним генерал. Он пристыдил солдат, сказав, что мальчик веселит их из-за своей нужды. Генерал был прав, недалеко от них стояла такая же маленькая девочка, испытывавшая чувство голода. Солдаты ее не замечали. Боря дает ей хлеб, сахар. Она тоже приходит встречать отца, так дети подружились. Зарабатывая свой кусок хлеба, мальчик распрямляется духовно и физически, обретает чувство собственного достоинства. Из солдатских подарков мать сшила ему военную рубашку и штаны. Мальчик делится с другими детьми продуктами (10).

Истоки гуманизма этих людей автор видит не только в особенностях их характеров, но и в общественных условиях, в которых формируются судьбы. Встретив уже в начале жизненного пути бесчисленные страдания, мальчик при ином стечении обстоятельств мог бы замкнуться в себе, ожесточиться, возненавидеть все и вся. Но этого, к счастью, не произошло, в самый трудный, критический момент рядом с Борей оказались добрые люди. Отзывчивым на доброту и ласку, благодарным оказалось непорочное сердце ребенка. Нравственно богатая личность, герой повести, совершает прекрасный подвиг – ценою жизни он спасает такую же осиротевшую, как он, подругу. Но трагедия эта поистине оптимистическая: светло скорбит автор о безвременно ушедшем из жизни человеке. С укрепившейся верой в светлые начала бытия, в конечное торжество добра и справедливости закрывает эту книгу читаГибель героя выступает как сущность одного из типических явлений – огромной живительной силы – гуманизма, который питает нравственные силы народа.

Назвавшийся при первой встрече Бадме «Некян идяном» (это игра слов в калмыцком языке, обозначает «никто» - М. Н), мальчик обрел свое бессмертное имя. Не случайно, его зовут как одного из православных святых Борис. Этимология слова восходит к древнерусскому имени Борислав, произошедшему из слов бороться и слава. В калмыцкий язык имя Бадма пришло из буддийского именослова, означает лотос, священный цветок веры, вечный символ жизни. Это слово встречается в буддийской молитве: «Ом мани падма хум». Падма – санскритское слово – на калмыцком языке звучит, как Бадма (лотос). Имя не простой набор звуков, это некий код, заложенный в нас при рождении и влияющий на характер, здоровье и даже на судьбу.

Особенность повести в том, что здесь нет столкновения полярных концепций в их крайне резких проявлениях. Это повествование о детях военного времени, отмеченное точной мальчишеской психологией восприятия войны и смерти. Смерть маленького героя, на первый взгляд, представляется неожиданной, но, по сути дела, глубоко обусловлена внутренней логикой произведения. Писатель рисует психологический портрет героя, чьи потенциальные возможности очень велики. Образы детей можно рассматривать как стадии развития национального характера, которые воплощают судьбу народа. Смерть маленького героя – это отражение народного представления о жизни. Бадма признается, что не по годам развитый ум мальчика не только обрадовал его, но и вселил тревогу. Он вспомнил, что его бабушка говорила: «Мудрый человек долго не живет» (10,32), такая истина могла родиться только в самых неблагоприятных условиях бытия. Так воплощается в повести заян (судьба) человека.

Новое прочтение рассказа позволяет прийти к выводу, что своеобразие концепции произведения определило то, что автор подходит к трагедии героя не как личной драме, а как типичной судьбе спецпереселенца. В целом смерть мальчика получает обобщающее значение. Казалось бы, гибель героя олицетворяет кризис гуманизма в деспотическом государстве. Но эта драма жизни и судьбы человека в концепции писателя приобретает гуманистический оптимизм, веру в человека, в «очеловечивание» обстоятельств. Вот почему была такой искренней реакция читателей и критиков на эту повесть А. Балакаева. Вот почему эту повесть перевели на многие языки мира. Обосновывая успехи писателей, Н. Утехин подчеркивал: «Часто говорят, что чем выше художественные достижения писателя или национальной литературы, тем большее влияние она оказывает на другие литературы. Это верно только в том случае, если под художественными достижениями понимать не только открытия в области формы, но и открытия новых сфер сознания или деятельности людей, новых идей, так или иначе затрагивающих все человечество. Другим не менее важным условием общезначимости литературы является ее самобытность. Чем своеобразнее видение писателя, тем больше международное значение его творчества» (35, 74-75). Не так часто писателю удается создать присущий только ему, отмеченный уникальной художественной печатью человеческий тип, через который он выражает какую-то интимную для него важную сторону истины. В калмыцкой литературе таким типом, воплотившим судьбу калмыков, является образ маленького Бориса из рассказа А. Балакаева «Три рисунка».

Балакаева «Заргим эврян кетн» («Судите меня сами») должна была завершить третий этап большого замысла писателя о депортации народа. Повесть вышла в свет в 1969 году (9), на русском языке она впервые была издана в 1972 году (7). Книга на русском языке предварялась словом Д. Кугультинова, который писал, что «Алексей Балакаев сумел передать национальный характер своих героев не с помощью внешних примет, а подчеркивая какие-то невидимые, трудно постигаемые донные истоки, добираясь до корней» (7). Повесть, как и всякое настоящее произведение искусства, многомерна и многозначна, она полнее, шире и глубже изложенной в ней истории. В самочувствии героя, его бесприютности, одиночестве, ощущении бессилия перед жестокостью, равнодушием мира и людей, и в то же время, в неутолимой жажде тепла и гармонии отсвечивает отражение трагедии депортации, драмы человеческого существования, тех проблем, которые встают перед личностью и сегодня.

Повесть начинается со сцены суда, разводятся муж с женой. Но Бальджирма выносит свою жизнь на суд человеческой памяти. Это жестокий самоанализ, стремление понять себя до конца, узнать себе истинную цену, он необходим автору как условие преодоления разорванности сознания, восстановления нравственной цельности, поиска пути в сложности жизни. Для писателя характерна открытость конфликтных ситуаций. Своеобразен художественный принцип, с помощью которого автор добивается эмоциональной напряженности повествования. Драматизм многих происходящих событий основывается на контрасте между воображением героини и реальным миром, когда обнаруживается несоответствие ее представлений и действий, и надежды не сбываются.

Действие повести связано с воспоминаниями главной героини Бальджирмы с голодным детством, непосильной работе, у нее нет сменной одежды, теплых вещей. Судьба девочки подана как судьба детей военного времени. В пять лет она осталась без матери. Сцена прощания с матерью - это вторжение в младенческое сознание, рисующее опыт первой, вынужденной, разлуки как прообраза какого-то страшного окончательного расставания, еще непонятно какого, который входит в полубессознательное переживание девочки предчувствием некой, может быть, определяющей черты жизни. Не разумом, а инстинктивно постигает она происходящее вокруг нее. Не доступная сознанию ребенка жизнь ощущений, тревог и бед, создает в повести второй, скрытый план. Смерть матери, долгое ожидание отца, сиротство, жизнь в семье Ютты с ее заботами и в детском доме – вот те обстоятельства, которые оказали влияние на ее судьбу.

Старая бабушка взяла на воспитание старшую сестру, а Бальджирму отдали дяде по отцу. Тяжело пришлось ей в чужом доме. Дело дошло до того, что девочка едва не замерзла, когда Тоста отправила ее на речку за водой. Судьба смилостивилась над девочкой, ее забирает к себе Ютта, выросшая сама сиротой. Она стала сестрой двум ее мальчикам. Но отец Бальджирмы нашел дочь и написал письмо в сельсовет, чтобы ее отдали в детский дом. Бальджирма училась в седьмом классе, когда приехал отец, она уже отчаялась ждать его, думала, что он погиб на войне. Встреча получилась сдержанной. Через некоторое время отец женился, но отношения Бальджирмы и мачехи не сложились. Не выдержав навета мачехи, Бальджирма бросается в прорубь. Гнавшийся за ней отец вытащил ее, после излечения она вновь уходит жить к Ютте.

Своеобразно, с привлечением народных поверий, решается тема судьбы в повести, заян обусловливает характер девочки. На каком-то витке жизни человека подстерегает его судьба. Какая она, эта судьба? Ее бабушка утверждала, что человек никогда не родится один. Вместе с ним на свет появляется его враг, который затем будет преследовать всю жизнь. У одного – он в облике человека. У другого – в виде огня. У третьего – это тяжелая работа. Девочка думает, что если это так, то ее враг принял образ воды. Однажды она едва не замерзла, опрокинув на себя ведро воды, потом она кинулась в прорубь. Попав в аварию с Ордашем, Бальджирма теряет сознание, ей кажется, что она попала в бездонный омут. Но во время работы в летнем пионерском лагере, она спасает Саранга, бросившись без раздумий в реку. Бальджирма самоотверженный человек, она всегда готова бросить вызов своей судьбе. Общение с бабушкой оказало огромное влияние на сознание Бальджирмы, думы об отце, которого она ожидала с нетерпением, не дают покоя, ей снятся страшные сны, и она неожиданно для себя читает молитву.

Первая встреча девочки с отцом представила нам также человека нелегкой судьбы: «Мне думалось, что я сразу узнаю отца, самого сильного и красивого на свете. Но наяву мой отец оказался простым, совсем неприметным человеком… Я посмотрела на человека, которого так долго ждала. Смотрела на его седину, на его тяжелый лоб, широкий нос, шрам, идущий по его щеке, в черные и совсем чужие глаза и не верила, что именно этого человека я и ждала. Он был тоже смущен, он делал какие-то нелепые жесты, желая что-то объяснить и мне, и директору. Но губы его не слушались». Мужчина поднялся со стула и сказал хриплым голосом: «Здравствуй, Бальжирма! И протянул руки, будто призывая к себе». Такая неприметность Сумъяна, основная черта его характера. Бальжирма ждала отца долго. Он ушел на войну, шрам на лице свидетельствует о полученном ранении, попал в плен и, по всей видимости, провел эти годы в лагере. Весь его облик передает тяготы, которые он испытал. Так, оставив за пределами повествования историю жизни героя, автор скупыми приемами с помощью портретной характеристики, социальных и психологических примет времени создал образ человека драматической судьбы. Его драма усилена тем, что дочь не поняла его, не смогла в силу своего возраста постичь его чаяния, стремление найти свое мужское счастье.

Дальнейшее становление характера Бальджирмы происходит на родине, но судьба Бальджирмы не сложилась и на родной земле. Ранний брак не принес счастья Бальджирме. Жизнь с мужем становится невыносимой, время показало, что Бальджирма не любила мужа, вышла за него, пожалев Ордаша. Десятиклассница, которой через сорок дней исполнялось восемнадцать лет, сама решила свою судьбу. Хозяйка дома, бабушка Делгир, сама вышла замуж в пятнадцать лет, поэтому она не осуждает девушку. «Где твои родители? – Нет у меня родителей… Я в детдоме жил». «Так вот оно что, - подумала я с волнением. – У нас почти одна судьба. Я ведь тоже жила в детском доме. Вот почему меня так невольно тянуло к нему. И я увидела в этом совпадении знак судьбы. Кто из нас не верил в юности в такую штуку, как перст судьбы? Тогда нам каждая случайность кажется значительной. Я решила: это сама судьба дарит мне счастье. А когда счастье само идет к тебе, глупо отказываться от него, этому учила меня бабушка». Так своеобразно проявляется понимание судьбы, заложенное традицией. Бальджирма не замечает слабости, нерешительности Ордаша, которые были основными качествами его характера. Она привыкла все решать сама и брать ответственность на себя. «И мне стало жаль этого парня. И по сравнению с ним я показалась себе сильной и умудренной житейским опытом, хотя он был старше меня». «Я взглянула на человека, с которым мне теперь предстояло прожить жизнь. Он безмятежно посапывал, подложив под голову ладонь. Этот покой в его жизнь внесла я. Значит, я и в самом деле очень нужна ему». Сказалось ли здесь чувство солидарности, проявленное однажды Юттой и усвоенное Бальджирмой? Автор как мастер-психолог не дает однозначного ответа на поступок девушки. Но -Аболина приводит исследование западного психотерапевта Э. Эриксона о том, что в раннем возрасте формируются структуры либо «базисного доверия», либо «базисного недоверия». По Эриксону, люди с базисным доверием, несмотря на столкновение в старших возрастах с коварством, ложью и обманом, сохраняют позитивное мировосприятие (23,312). Доверие или недоверие закладываются в сознание ребенка матерью. Бальджирма помнит, как хвалила мать отца детям. Но оказалось, что и Сумьян в молодости был гулякой и выпивохой. Возможно, Бальджирма усвоила не только то, как нужно относиться жене к мужу, но и надежду на исправление Ордаша. Так сюжетное развитие повести вовлекает контрастное изображение двух судеб. Судьбы человека, убежденного в своей правоте, для которого выбор есть выполнение осознанного долга, защита жизненных ценностей, и судьбы человека, не доросшего до такого понимания, неосознанно выбирающего путь, ведущий к падению, деградации. Крайней формой такого выбора и пути становится двоюродный брат героини Аркадий. Виноваты ли они сами, что так сложилась их судьба, или обстоятельства, в которых они пребывали? Но как бы не развивались обстоятельства, как они не довлела их власть над человеком, «мерзости жизни» не снимают ответственности человека за свой выбор.

У Бальджирмы сильно развито чувство собственного достоинства, оно обострено ее молодостью. Она горда, выросшая самостоятельно, привыкла брать решение вопросов на себя. Одного она не учла – ей не хватает жизненного опыта, но это дело наживное. Бальджирма не страшится людской молвы. У нее сильная воля, она не отвечает взаимностью Нарану, любящему ее. Бальджирма не может предать Нюдлю, мать двоих детей, ставшую не только подругой, но и молочной матерью ее дочери. Она не желает строить свое счастье на несчастье других. Самоотверженно борется она не только за моральную сторону жизни мужа, но и отдает для его спасения свою кровь и кожу для пересадки. Ордаш потерял ногу, это обстоятельство заставляет ее изменить решение, когда она хотела оставить его, поняв, что он не любит ее, что не ревность его мучит, а боязнь лишиться вольготной жизни. Однако ее семейная жизнь заканчивается драмой, и вот суд. Так распалась семья Бальджирмы. Автор словно проводит мысль, что порой приходится всю жизнь отстаивать, казалось бы, самый правильный, самый точный выбор. Нужна целая биография, чтобы личность осуществилась максимально и целостно, однако, случается, достаточно одного рокового решения, чтобы от нее, личности, не осталось и следа. В семейно-бытовой истории автор показал драматическую судьбу девушки, истоки которой были заложены в социально-психологической атмосфере сталинского периода. Концепция человека советского общества утверждала, что не каждый может быть счастлив в личной жизни, но счастье человека – в его нелегкой борьбе и труде во имя Родины и общего блага, что не каждый находит любовь, но каждый человек должен найти любимую работу (23).

Однако не только Бальджирма наделена своеобразной судьбой. У каждого героя есть отличительные особенности. Со своей чудинкой предстает и чабан Бада, казалось бы, персонаж второго ряда. Бада трижды теряет сберкнижку, на которой было сорок девять тысяч рублей. Каждое возращение книжки он встречает спокойно. Бальджирме порой казалось, что чабан терял ее намеренно: он то ли проверял честность людей, то ли хотел, чтобы все знали, как высоко ценят люди его честный труд, проявляют уважение к судьбе человека-труженика.

Д. Кугультинов писал, что автор повести выявил изменения в национальном характере (7,3), мы же можем отметить изменения, произошедшие в ментальности народа. Кроется она в языке произведения, женские персонажи обозначены понятием «эгч» («сестра»), обращением, бытовавшем вплоть до второй половины прошлого века. Это создавало своеобразную стилевую стихию, придавало национальный колорит. К сожалению, такое обращение ушло из жизни, что сказалось на психологическом уровне взаимоотношений людей.

В авторизованном переводе повести, которую осуществил Г. Садовников изменена позиция автора в отношении Монты. Если в издании на калмыцком языке она была изображена средоточием зла, то здесь причина страданий Бальджирмы заключена в проснувшемся чувстве любви Сумьяна ко второй жене. У Монты тоже нелегкая судьба. Тяжелой была женская доля на спецпоселении, не все могли устроить свою судьбу, выйти замуж. В повести звучит лейтмотив – жизнь сложнее и человек сложнее, чем это представляется первоначально. Главный нравственный урок повести «Судите меня сами» выражен в судьбах Бальджирмы, Ютты, Нарана, Монты, Сумъяна совершенно определенно: счастье в умении отдавать себя людям, не жалея ничего, жить с душой, открытой для добра и участия. Является ли этот урок устаревшим для новых поколений? - покажет время.

Кукаева «За Обью-рекой» вышла в свет в 1974 году на калмыцком языке (24). На русский язык повесть не была переведена. О трудной судьбе книги свидетельствуют рецензии на книгу и редакторское заключение, присланное из издательства «Современник» на ее подстрочник (хранится в личном архиве писателя). Рецензенты и редактор центрального издательства оценили произведение по канонам соцреализма.

Первая часть повести могла бы вписаться в современную прозу о депортации, в ней рассказывается о тяжкой доле спецпереселенцев. В тематическом плане повесть представляет один из этапов истории спецпоселения, хотя в то время было невозможно сказать открыто всю правду: почему люди живут в глухом лесу в холодных бараках, почему умирают дети, почему они голодают. Ясность пришла в эпоху гласности, когда наконец-то в стране было разрешено говорить правду о сталинских репрессиях, о депортации народов. О событиях, нашедших отражение в повести А. Кукаева, мы узнали из воспоминаний ссыльных калмыков в девяностые годы, которые хранили в памяти и сердце годы ссылки. А Кукаев поступил граждански смело, написав правду о тех горестных днях. В своей книге он правдиво, достоверно и беспощадно показал участь женщин и детей, подвергшихся испытаниям на выживаемость и человечность. Первая часть повести «Амтн дунд» («Среди людей») изображает трагические картины жизни калмыков на поселении. Наполнена эта часть повести холодом смерти, а в советской литературе проблема трагического решалась в героико-оптимистическом ключе, через связь героя с трудом, с коллективом. Калмыки, а это были женщины и дети, попали на поселение в леспромхоз «Каркатеево», который открылся с их прибытием. Из женщин создали бригады лесорубов. По меткому замечанию Э.-Б. Гучиновой (16,25), в русском языке даже не нашлось слова для обозначения женщины, выполнявшей работу лесоруба.