О. Матюшина. Жизнь побеждает (стр. 10 )

Надя повернулась. Комната была пуста... Подошла к столу. Там лежала раскрытая тетрадь. Надя пробежала глазами написанное Славой решение. Ей захотелось понять задачу. Она углубилась в тетрадь, и постепенно все яснее становился ход действия. Не ограничилась этой задачей, решила еще несколько и, уже смеясь, назвала себя «тупицей». И такой нелепой, ненужной показалась ей ссора! Она старалась забыть о ней. Снова взялась за учебники, но не могла сосредоточиться.

«Может пойти к нему? Сказать прямо, что я была неправа?..»

Надя уже хотела бежать в общежитие. Кто-то постучал в дверь...

— Славушка! Как хорошо, что ты вернулся!

— Мне стало так тоскливо без тебя. Я побродил по улице... Даже к твоему дому подошел, но сначала не решился войти. Потом одним духом взбежал по лестнице... Кажется, ты не сердишься? Извини меня, Надя, я совсем не хотел называть тебя... — Слава остановился.

— Нет, нет! Ведь я же к тебе собиралась! Я действительно была тупицей, а сейчас решила все задачи. Ты так хорошо объясняешь!

— Значит, ты свободна? Собирайся, поедем. Погода сегодня такая чудесная!

— У меня же завтра экзамен!..

— Ну, давай вместе позанимаемся, а потом пойдем.

— Нет, мне осталось повторить несколько билетов. Это надо делать одной.

Но Славе так хотелось погулять с ней.

— Тебе необходимо немного отдохнуть. Хоть полчасика. Мы только проедемся на пароходе, и ты сейчас же вернешься.

Устоять было невозможно. После прогулки они простились у ворот. Слава горячо пожелал сдать экзамен. Сказал, что будет волноваться за нее. В его голосе Надя подметила особенные нотки... Для них нельзя найти слова, но они так радуют...

Дома девушка села на окно и задумчиво смотрела на ночной город. Она видела светлую цепочку уличных фонарей. Освещенные окна многоэтажных домов. Мелькающие разноцветные огоньки трамваев. Радостные и светлые мысли возникли в ее голове.

Варя всегда приходила в школу в дни Надиных экзаменов. Она терпеливо ждала, иногда по несколько часов. Надя показывалась в дверях, красная, взволнованная. По ее виду подруга определяла: хорошо сдала или нет.

Алгебру Надя знала хуже других предметов. Варя волновалась сегодня не меньше ее. Она сидела с книжкой в руках, но не читала. Поминутно хлопали двери экзаменационной. Входили, уходили люди, а Нади все не было.

«Провалилась!..» — думает Варя. И в уме уже подыскивает, чем бы отвлечь, успокоить подругу.

— Варя, я четыре получила! Попалась и та задача, из-за которой мы со Славкой вчера поссорились! Ее-то я отлично знала.

Заметив непонимающий взгляд Вари, Надя начала рассказывать, что было вчера. Не окончив, опять возвратилась к экзамену.

— Я ответила на все вопросы по билету! Ты только пойми, Варя: у меня остался один экзамен, и не трудный. Неужели я буду учиться в десятом, как ты и Люся?!..

Через два дня в списке сдавших экзамены Надя увидела свое имя. Она подпрыгнула от радости и смутилась: на нее смотрел один из поступавших в десятый класс, слесарь Осокин, и улыбался. Надя его знала. Они сдавали экзамены вместе. Радость Нади ему была понятна. Он тоже принят.

— Значит, вместе станем учиться! Это хорошо.

— Конечно, хорошо! — согласилась Надя. Так приятно было сознавать, что добилась, не отступила от намеченной цели.

— Идемте в канцелярию! Оформимся и отметки узнаем, — предложил Осокин.

Большой, крепкий, он шел не торопясь, и все же Надя едва успевала за ним. Ей приходилось делать два шага вместо его одного.

В канцелярии они получили все нужные бумаги. Надя осталась довольна своими отметками.

— Я за пятерками не гналась, — сказала она Осокину. Тот посмотрел на нее и очень серьезно ответил:

— Дело не в отметках, а в знании. У вас две тройки, значит знания неглубокие. Вы довольны этим? Наверно, нет. Я вот работаю на заводе. Наши новые станки требуют больших знаний. А у меня их пока не хватает.

Осокин взглянул на часы и заторопился.

— Соревноваться будем? — уходя, спросил он.

— Может и будем! — засмеялась Надя и задумалась: «Он и не знает, что я — воспитатель. Мне ведь тоже нужно очень, очень много знать... Но откуда взять время? Десятый класс — самый трудный...»

— Платонова... Надя!.. Куда ты спешишь?

— Татьяна Васильевна, здравствуйте! Я к вам шла, прямо из школы. Думала первой вам рассказать...

— По глазам вижу — довольна!

— Еще как! Через год кончу школу. Надо теперь работать, заниматься много-много! Пугает одно: смогу ли я детям отдавать столько же времени?

— Ты же хочешь, — следовательно, добьешься. Организуй свой день... Сегодня в райкоме я встретилась с начальником пионерского лагеря, который был вблизи вашей дачи. Говорит, вы очень подружились и славно провели лето. Мне было приятно слышать хорошие отзывы о твоей работе. Тот, кто умеет работать, сумеет и учиться. Что ты кончишь школу, я совершенно уверена. Поздравляю тебя от всего сердца с первой победой!

Глава вторая

Коля и Юра во дворе учат Джека. Им-таки удалось притащить в город лохматого пса, так бесследно пропавшего ночью из спальни. Не зря повара дивились аппетиту мальчиков: они спрятали своего Джека в сарае и кормили его. Пес привык к ребятам. Они боялись, что собаку обнаружат при переезде в город и велят выгнать. Как же удивились воспитатели, когда из автобуса вместе с ребятами вылез лохматый пес. Дубкова и Жилеткина повели к директору. Тамара Сергеевна едва сдерживала улыбку. Хмурые лица мальчиков были полны решимости защищать своего четвероногого друга.

— Оставьте нам собаку! Она послушная. Даже автобусе ни разу голоса не подала! А мы будем вести себя хорошо!

— Даете слово?

— Честное пионерское! Вот увидите!

Коля и Юра души не чают в своем Джеке, да и другим ребятам он очень нравится. Джек сделался общим любимцем. Он не походит на прежнего дворнягу. Как только ребятам разрешили оставить пса, они вымыли его и подстригли. Джек выглядит красавцем. Коля уверяет всех, что он породистый.

Приятели, занятые Джеком, не заметили вошедшую в калитку Надю. Зато малыши и Екатерина Каземировна встретили ее.

— Вы уже вернулись? — удивленно спросила Надя. — А собирались завтра приехать!

— Да, — ответила Екатерина Каземировна, — но сейчас все возвращаются в город, автобусы достать трудно. А нам представилась возможность, вот и пришлось отправиться раньше.

Подошли старшие воспитанники. Наде кажется, что все даже выросли за это время.

— Всего две недели прошло, а как я соскучилась, ребята! Собиралась к вам на дачу приехать, но времени было очень мало. Каждая минутка на учете.

— А экзамены кончились?

Ребятам хочется спросить, сдала ли она? Надя понимает их деликатность.

— Сдала! — весело говорит она. — И принята в десятый класс!

Ее наперебой поздравляют.

— И мы тоже, и мы тоже поздравляем! — раздались радостные голоса подбежавших пионеров.

— Это из лагеря!.. Наши!.. — кричал Коля, здороваясь с Сережей.

— Мы к вам с предложением, — сказала Наташа.

— Тише, ребята! — И когда шум затих, Надя обратилась к пришедшим: — Ну, ребята, какое у вас предложение?

— У нас на территории завода расчистили пустырь, — начал Леонид. — На днях будут сажать фруктовые деревья. Мы без вас приходили сюда. Осмотрели двор. Думаем, хорошо бы расчистить этот угол. Здесь лежит всякий хлам. Нужно убрать его и тоже посадить фруктовые деревья. Мы попросили у наших садоводов двадцать пять саженцев. Если согласны, — давайте устроим день древонасаждения.

Ребята, понятно, обрадовались. Екатерина Каземировна посоветовала им сейчас же пройти к Тамаре Сергеевне и договориться с ней.

Выбрали представителей от ребят, и вместе с пришедшими пионерами делегация двинулась к Тамаре Сергеевне.

Вскоре все вернулись во двор. С директором вышли Тихон Александрович и Иван Иванович. Осмотрев указанное пионерами место, Тамара Сергеевна сказала:

— Справятся ли наши ребята? Работы здесь много!

Тихон Александрович в стороне о чем-то разговаривал с Иваном Ивановичем. Они еще раз обошли угол, что-то промерили, прикинули и вернулись с готовым решением.

— Место хорошее, солнечное, — сказал Тихон Александрович. — Свалку эту давно надо было убрать. Тамара Сергеевна, здесь можно штук тридцать, тридцать пять яблонь посадить. Прекрасный сад разобьем! Клумбы сделаем, многолетние цветы посадим, — оживленно говорил завуч.

Ребята заметили, как он сильно изменился.

— На юге был, — тихо сообщил товарищам Гошка. — Верно, поправился? И загорел как!..

Вопрос об устройстве сада был решен.

— Через десять дней площадка будет готова! — сказал завуч. — Неправда ли, Иван Иванович?

— Я еще в прошлом году думал об этом. Все руки как-то не доходили, и времени мало было. А если все возьмемся, да еще новые друзья нам помогут... — Иван Иванович указал на школьников.

— Мы для этого и пришли! — отозвался Сережа. — Мы хотели сами вам все сделать!

Тут запротестовали детдомовцы:

— Что же, вы нас нетрудоспособными считаете?

Тамара Сергеевна примирительно сказала:

— Всем дело найдется! А кого же мы выберем начальником всех работ? — спросила она детей.

Посыпались предложения:

— Надежду Павловну!..

— Тихона Александровича!..

— Ивана Ивановича!.. — кричали со всех сторон.

Надя отказалась первая. Объявила, что она ничего не понимает в садоводстве. Кандидатуру завуча отвела Тамара Сергеевна ввиду его исключительной занятости. Единогласно выбрали Ивана Ивановича.

Он любил работать в огороде. Жил на окраине города, расчистил небольшой клочок земли и на трех грядках каких только овощей не разводил! Даже сою пробовал сажать, и она у него цвела.

За организацию сада детдома Иван Иванович взялся горячо. Первые дни расчищали замусоренный угол двора. Работа тяжелая. Младшим и слабопередвигающимся ее не поручали. Воспитателям помогли школьники. Они пришли во главе с Леней и в несколько вечеров убрали весь мусор. Тогда включились остальные. Все просились в помощники, и «начальник зеленых насаждений» никому не отказывал. Он знал своих воспитанников хорошо и каждому находил работу по силе. Шуткой, ласковым словом Иван Иванович умел воодушевить ребят. Землю вскопали, вырыли ямы. С завода привезли саженцы. В воскресенье устроили праздник древонасаждения.

День солнечный, теплый, можно работать без пальто. Друзья по лагерю — школьники пришли рано утром. Вместе с Иваном Ивановичем проверили еще раз — все ли готово. По просьбе Нади шефы прислали музыкантов. Когда грянул торжественный марш и юные садоводы двинулись получать саженцы, взрослые радовались не меньше детей. Посадку каждого дерева контролировал Иван Иванович. Накануне он рассказал детям о жизни растений, об уходе за деревьями и сейчас проверял их знания.

Тщательно работают ребята. Каждое дерево будет носить имя того, кто его посадил и кто будет за ним ухаживать. Стройными рядами встали маленькие деревца на месте пустыря. Каждое привязано к хорошо выструганной палке. На каждом — дощечка с именем посадившего. Ближе к дорожке высажены ягодные кусты. В клумбах перед окнами видна зелень многолетних цветов. Даже пионы достал Иван Иванович. Рудбекии и мальвы посадили вдоль забора: они высокие, сильные, могут заглушить другие цветы.

Посадка окончена. Дорожки посыпаны песком. Дети столпились около педагогов. Они смотрят на свою работу с удивлением и радостью.

— Мои дорогие друзья! — сказала Тамара Сергеевна. — Вы недавно видели фильм «Жизнь в цвету». Помните, как Мичурин мечтал всю нашу страну сделать цветущим садом? Сегодня заброшенный угол двора превратился в сад. Это сделали вы, воспитанники нашего дома. Вы стараетесь помочь любимому городу сделаться еще краше, еще лучше. Прошло немного времени после окончания войны, а наш город узнать нельзя. Посмотрите на свой дом! Каким он был ободранным еще весною. А сейчас — словно новый стоит он, голубой, с белыми наличниками. Вместо окон, заложенных кирпичами, — новые рамы. Стекла везде целые, а не из кусочков, как прежде, и крыша покрашена. А вы сами? Что вынесли вы в годы войны? Большинство из вас уйдет отсюда полноценными работниками, горячими патриотами своей Родины. И когда вы вырастете большими и заглянете сюда, посаженный вами сад будет расти, цвести и приносить плоды. Берегите его, дети!..

Надя подошла к музыкантам, переговорила с ними. Едва раздались первые звуки, дети подхватили знакомый мотив:

Широка страна моя родная!

К ним присоединились воспитатели и гости. Любимая песня росла и крепла.

Музыканты грянули «русскую». Коля Дубков первый пустился в пляс. Джек не отставал от него. Громким лаем носился он за мальчиком.

Галчонок Шурка с утра принимал живейшее участие празднике. Его привезли с дачи в специально сделанной клетке и поместили на чердаке. Он вырос, тал почти взрослой галкой, но забавлял ребят по-прежнему. Сторожихе приходилось особенно тщательно прятать ключи от входной калитки: Юра научил Щурку таскать их. Сторожиха сердится, бежит за ним, а Шурка сядет на землю и ключи рядом положит. Едва приблизится сторожиха, он опять поднимается в воздух. Ребята смеются, помогают отнимать ключи.

Сегодня Шурка особенно озорничает. Он пытается сесть на медные трубы музыкантов. Его отгоняют. Обиженный, он улетает к юным садоводам и садится на тонкие веточки вновь посаженных деревьев.

— Сломаешь! — кричат ему, — пошел вон! — Рассерженный Шурка сорвал берет с Машиной головы и улетел с ним на крышу сарая.

Маша просит помощи у Коли: Чемпион свистнул. Шурка уже около него, но без берета.

— Принеси! — приказывает Коля. Галчонок неохотно возвращает украденное. После танцев организовали игры, но помешал дождик. Сначала на него внимания не обратили. Думали — пройдет. А земля и трава становились все мокрее. Небо затянуло тучами.

— Надо по домам расходиться, товарищи! Дождик осенний, его не переждешь, — сзывал Леня своих пионеров.

— Пойдем к нам! — уговаривала Лиза Наташу. — Посидим в пионерской комнате. Ребята просили тебя остаться. Хочется поговорить.

Когда девушки вошли в пионерскую, там было много народу.

— Вот и Наташа! — обрадовалась Галя. — Мы сговорились собраться. Сережа и Женя уже здесь. Леня отведет пионеров и вернется сюда.

— А что вы здесь задумали? — спросила Наташа у Дубкова.

— Комсомольское собрание!

— Что ты говоришь, Коля! — возмутилась Лиза. — Мы еще не комсомольцы.

— Я не знал, Вета, как выразиться. Галя предложила собраться сегодня тем, кто готовится в комсомол. Нам хотелось, чтобы Леня с товарищами были тоже здесь...

— Нам важно поговорить с комсомольцами в такой момент, — докончил Юра мысль приятеля.

— Мы с удовольствием пришли сюда, — сказал Сережа. — Пока нет Леонида, — займемся техникой.

Мальчики принялись что-то чертить, доказывая Сереже свою правоту. Он не соглашался и сам чертил.

Наташу окружили девочки. Расспрашивали ее о школе, о лагерных товарищах.

— В городе мы все живем по домам, но часто встречаемся, читаем вместе, — рассказывала Наташа. — На днях кончили книгу Ольги Чечеткиной «Индия без чудес». Автор сама была в Индии делегатом на конгрессе. Индия — бывшая английская колония. Да и сейчас там хозяйничают англичане. Как ужасно народ живет там! Это не жизнь, а мука! У детей совсем нет детства... И какие же мы счастливые, молодежь Советского Союза! — горячо говорила Наташа.

Мальчики оставили свои чертежи и подошли к ней.

— Достань нам эту книгу, Наташа! — попросили они.

— Подождите, товарищи, кажется она у меня в портфеле.

Наташа сходила в раздевалку и вернулась с книгой в руках.

— Вот она! Я оставлю ее вам. А может почитать несколько отрывков, пока нет Леонида?

— Очень просим!

Перелистывая книгу, Наташа говорила:

— Здесь есть немного об Англии, Франции... А я возьму вот эти странички:

«— Поезд остановился... Шум, гомон, сутолока. И над всем этим, все заглушая и подавляя, стоит тонкий, жалобный детский стон: «Подайте...» Десятки детей, калек и просто голодных, тянутся к окнам с этим протяжным стоном.

Мы исколесили всю страну, проехали десятки железнодорожных станций и повсюду слышали этот стон повсюду видали людей, живущих на станциях, под открытым небом не день и не два, а месяцы и годы».

Наташа перелистнула несколько страниц.

— Слушайте дальше! — сказала она.

«Мадрас — один из промышленных центров Индии. В рабочем районе города, на узкой и шумной улице, рядом со скотным двором, стоит небольшое одноэтажное здание. Это — сигарная фабрика. Мы прошли через маленький, заставленный ящиками, тупичок. Низкая дверь ведет в цехи фабрики. Слегка наклоняя головы, мы перешагнули через порог, и вот что мы увидели: в маленькой проходной комнате размером в 3 — 4 метра на полу сидел взрослый рабочий и вокруг него — человек пять детей в возрасте от 5 до 9 лет. Когда мы вошли в комнату, ребята испуганно вскинули на нас глаза, но продолжали работать. Маленькому худенькому Кандесами едва исполнилось пять лет. Мы смотрели, как он брал своими маленькими руками лист табака, как закладывал его черенок между пальцами маленьких черных ног, как расправлял лист руками и потом отдавал его взрослому рабочему, — мы смотрели на все это и видели: здесь нет ребенка, здесь есть рабочий. Маленький Кандесами никогда не будет знать, что такое детство...

Рабочий день на фабрике начинается в 8 часов утра и кончается в 6 вечера. За эту работу Кандесами получает в день два анна. Что на это можно купить? Один номер газеты стоит два анна, т. е дневной заработок Кандесами. Из 250 рабочих фабрики — 150 детей.

На этой же улице мы посетили папиросную фабрику. Там, в маленькой клетушке, на полу, сидел мальчуган с круглым лицом, лукавыми глазами и... мокрым носом: ему всего четыре года.

— Как тебя зовут? — обратились мы к нему.

— Джани Баша, — ответил он тоненьким голоском, на минуту переставая чистить тупым и коротким ножом листья табака.

И этот ребенок работает 14 часов в день за три анна!

Чудовищная эксплуатация детей — страшнейшее из преступлений английского империализма в Индии. Начиная работать с четырех-пяти лет, дети обычно к 14 годам достигают такой стадии туберкулеза, что либо умирают, либо оказываются не в состоянии работать.

Только 7 — 8 процентов детей Индии могут ходить в школу, остальные так и остаются неграмотными на всю жизнь. За все время пребывания в Индии мы не видели ни в одной рабочей или крестьянской семье детских игрушек. Империализм отнял у народа Индии самое бесценное сокровище: детство его детей...»

Открыв дверь, Леонид остановился. Его не заметили. Леня не хотел мешать чтению. Он смотрел на собравшихся. Девочки сидели на диване. Они не сводили глаз с Наташи. Ловили каждое слово. Лица их стали печальными. Галя крепко сжала свои худенькие руки.

Гоша подошел к стулу Наташи. Он словно не верил ей, сам старался прочитать. Лицо мальчика было недетски серьезно.

Когда Наташа кончила читать, Гошка молча взял у нее книгу. Он отошел в угол и углубился в нее. Ребята возмутились, хотели вернуть книгу. Леонид остановил их:

— Пусть читает! — сказал он.

Ребята сидели глубоко задумавшись. Они не задавали вопросов. Сережа и Наташа старались оживлять беседу, но все отвечали коротко и вяло. Даже Коля молчал

Подошел Гошка. Он отдал книгу Наташе и молча пошел из комнаты. Внезапно повернулся и быстро, отрывисто заговорил:

— Вот как они там живут! Меня одна тетка назвала «жертвой войны». Мне самому себя жалко было. Я же не виноват, что остался без ног. Хотел, чтобы меня жалели. Сердился, когда наказывали. Думал, что мне должны все прощать. А почему...

Гошка остановился. Вопрос его относился уже ко всем ребятам.

— Почему мы забываем о том, что сделала для нас наша Родина? О нас заботятся больше, чем о здоровых. Как о родных детях... А там? Там, в Индии и других странах, совсем нет детства. Ребята, я часто скверно вел себя. Но я постараюсь... Я стану хорошим комсомольцем!

Лиза молча пожала ему руку. В это время заговорила Нина:

— Вот если б детям Индии рассказать, как мы живем!..

— Они не поверили бы тебе, назвали бы выдумкой и сказкой, — резко оборвал ее Дубков. Удивленная его тоном, Галя посмотрела на мальчика укоризненно. Как бы отвечая на ее немой вопрос, Коля с жаром сказал:

— Разве Нина не слышала, что пишет Чечеткина? Не знает, как живет народ в капиталистических странах, как прячут там правду о Советском Союзе?.. Представил я себе вместо маленького Джани Баша нашу Дунюшку... Вот она сидит в крохотной клетушке и целый день чистит табачные листья...

Сравнение с Дунюшкой поразило всех. Они и себя представили на индусских фабриках. Гоша стоял У двери. Он внимательно слушал, что говорили ребята. И как бы подытоживая общие думы, сказал:

— Мы должны бороться за коммунизм, чтобы все, все люди жили, как в нашей стране!

В разговор вмешался Леня:

— Давайте помечтаем, какими будут наш город, наша страна через десять лет!

Все задумались. Юрка заговорил первым:

— Мы тогда будем ездить не в трамваях, а в метро!

— Ленинград станет еще больше, и дома будут строить выше.

— Мне кажется, наши молоденькие деревца вырастут, и каждый год с них станут снимать много яблок и груш.

— Тогда исполнится мечта Мичурина. Наша Родина превратится в цветущий сад.

— А вдруг война? Она все уничтожит и садов не будет...

Лене показалось, что в комнате потух свет, так потемнели лица ребят.

— Больше не надо войны! — тихо сказала Галя.

— Зачем ты вспомнил о войне? — обратилась к Буренкову Нина. — Мир на земле будет. За него борется товарищ Сталин.

Надя в этот вечер заменяла Екатерину Каземировну. Она любила возиться с младшими. Дети охотно с ней играли.

Уложив малышей, Надя перед уходом домой зашла в пионерскую комнату. Увидела старательно писавших ребят.

— Чем вы так заняты? — спросила она. Пионеры, вместо ответа, протянули ей восемь заявлений с просьбой принять их в члены ВЛКСМ.

Прочитав простые, полные глубокого чувства заявления, Надя молчала. Почему-то вспомнился первый день в детдоме. Купленные билеты на фильм «Это было в Донбассе...» Сколько сомнений у них было тогда, и постоянный вопрос: «Разве инвалиды могут быть пионерами?»

«Прошло меньше года... Как обрадовали они меня сегодня!..»

Пристальные взгляды ребят вывели Надю из задумчивости.

— В комсомольской семье вы будете желанными дорогими товарищами, — сказала она. — Надо иметь большую волю и силу духа, чтобы учиться отлично, ставшись с одной рукой, как Лиза. Галя с Машей — лучшие работницы в нашей швейной мастерской и учатся хорошо. А мальчики? Разве легко им?

Надя говорила знакомые им вещи, но голос ее звучал особенно мягко. Ребята видели, как взволнована и счастлива их пионервожатая.

На следующий день перед работой Надя зашла в райком. Поздоровавшись с Татьяной Васильевной, она сказала:

— Вот что я вам принесла!..

Надя подала пачку аккуратно сложенных листков бумаги. Татьяна Васильевна не спеша читала заявления ребят. Еще раз просмотрела.

— Хорошо, очень хорошо! Сколько чувства и большого желания работать звучит в каждом их слове! И ребят ты отобрала самых лучших.

— Татьяна Васильевна, я думала поговорить с ними о вступлении в комсомол, а они предупредили меня. Это они сами вчера написали...

Надя рассказала, как ребята были взволнованы, отдавая ей заявления.

— Татьяна Васильевна, они достойны быть принятыми в комсомол. Война лишила их близких. Война искалечила их. Но это советские дети, и они хотят быть полезными своей Родине.

— Вижу, Надя, ты неплохо поработала. Молодежи скажи, что их скоро вызовем в райком.

Глава третья

Недолго солнечными днями баловала детей осень. Начались дожди, холодные ветры. Двор уже не манит. И занятий у ребят много: скоро кончается первая четверть. Шурке скучно. Им никто не занимается, окна закрыты. Шмыгнул в открытую форточку. Это спальня старших девочек. Там пусто. Одна Нина сидит, склонившись у окна, Шурка — к ней и прямо на плечо. Девочка вздрогнула, но Шурка уже перелетел на окно, попробовал воды из блюдечка, где Нина мыла кисти. Не понравилось! Перескочил на рисунок. Нина в отчаянии смотрит на свою испорченную работу. Сколько сил она положила на этот набросок, и ей казалось, что у нее неплохо вышел большой тополь и вновь посаженные деревца. Шурка своими грязными лапами смазал середину этюда. Нина отогнала галчонка, стала смывать грязь, но окончательно испортила все. Пришлось бросить работу. А жаль!.. Девушка не может представить себе, как она прежде жила без живописи. Это же такое счастье — передавать на бумаге то, что так тебя захватило, создавать картины, в них воплощать свои мечты!..

Нина делала большие успехи. Работала много. Могла писать целыми днями. Летом уходила с этюдником в лес, на речку, в поле. С дачи привезла интересные работы. Скоро опять устроят выставку. У маленького Вити хорошие рисунки цветными карандашами. Да и у других ребят есть что показать...

Нина разорвала испорченный этюд.

— Новый не успею сделать. Пора идти заниматься. Кажется, уже много времени.

У двери классной комнаты она заметила Галю, но не остановила ее.

Окончив работу в мастерской, Галя решила заглянуть к малышам. Она учила девочек вышивать и была там желанным гостем. Галя много работала сегодня, устала. Медленно, с трудом ползла по лестнице. На верхней площадке ее догнала Лиза.

— Галина! Скоро нас будут принимать в комсомол.

Галя радостно улыбается. Она так ждала этого дня! И вот, он близок. Неужели и она будет комсомолкой?

— Надо разыскать Машу! — говорит она, — мы так много думали, так много говорили об этом дне, — сейчас же останавливает себя: — Сегодня суббота. Машенька у родных. Придется подождать!.. — и Галя двинулась дальше.

Дети, увидев ее, притащили свои вышивки. Галя хвалит их, показывает, а сама смотрит, как Екатерина Каземировна учит ходить на костылях маленькую Дунюшку. Девочку недавно оперировали. Она тоже ползала, а сейчас начинает ходить. Екатерина Каземировна поставила ее на костыли, сама немного отошла. Зовет:

— Не бойся, Дунюшка, шагай смелее! Я поддержу тебя!

Девочка с усилием двигается. Но устоять не может — падает. Воспитательница подхватывает ее и снова ставит на ноги.

«Неужели и я когда-нибудь пойду на костылях, буду сама везде ходить?» — думает Галя. Последнее время доктор часто вызывал Галю к себе в кабинет. Несколько раз осматривал. Сказал, что скоро приедет профессор. Он решит, возможна ли операция.

«А если возможна?.. И меня, так же как Дунюшку, будут учить ходить... Но об этом даже мечтать нельзя!.. А все-таки если... Но нельзя, не буду думать об этом!..» — останавливает она себя.

Дружба Гали и Маши крепла с каждым днем. По субботам Маша уезжала к родным. Галя скучала без нее. Зато, когда подруга возвращалась, они наговориться не могли.

— Машенька, как я ждала тебя сегодня! Завтра нас будут принимать в комсомол. Это Лиза сказала. Я так обрадовалась и испугалась: неужели это возможно?

— Мы так давно мечтали об этом дне. А вдруг нас не примут, Галочка? Может быть мы плохо подготовились? Давай сейчас проверим!..

Но сами они знали, что подготовлены, и проверяли друг друга уже несколько раз. Лиза по просьбе товарищей вела кружок по изучению Устава ВЛКСМ. Она была очень требовательна. Хотела, чтоб все не только знали Устав, но и глубоко почувствовали его содержание. И ребята приготовились хорошо. Когда же, наконец, их вызвали в райком, им показалось, что все забыто. Волновались страшно. Надя — не меньше их. Вместе с ними она пошла в райком. Ждать пришлось недолго, но Наде эти минуты показались длинными. Все подошли к ней с комсомольскими билетами. Они горячо поблагодарили свою старшую пионервожатую, и счастливые, полные сознания торжественности и важности этого дня вернулись домой. Сейчас же пошли к Гале. Девочка сидела в пионерской комнате. Она была необычно сосредоточена и попросила оставить ее одну.

Вскоре приехала Татьяна Васильевна. Когда она задала Гале вопрос:

— Почему ты вступаешь в ВЛКСМ? — Галине хотелось сказать много, сказать, что это мечта всей ее жизни, что она так боялась, примут ли ее, беспомощную... Ей и сейчас не верится, что ее принимают.

Торжественная обстановка, глаза Татьяны Васильевны, всегда ласковые, а сейчас серьезные, требуют собранности и четкости. Галя формулирует свои мысли строго и определенно:

— Я хочу служить Родине, как служили Олег Кошевой и другие краснодонцы. Я хочу быть хоть чуточку похожей на Зою Космодемьянскую, которая с честью отдала жизнь за Родину, за Сталина, за нашу партию.

Татьяна Васильевна вручила Гале билет и прикрепила значок.

— Я волновалась и от радости не могла толком расписаться в билете. Мне трудно было поверить, что я достойна получить его, — говорила Галя подруге. Та была взволнована не меньше ее.

Вновь принятые комсомольцы сидели в пионерской комнате. Они вспоминали пережитое, перечувствованное за день. Им уже сейчас хотелось работать как-то по-новому, по-комсомольски.

Вдруг в комнате сразу стало людно и шумно. с комсомольцами пришла поздравить товарищей. Сегодня особенно задушевно шла беседа. Это был необыкновенный вечер. Молодые комсомольцы чувствовали себя соединенными друг с другом новыми интересами, новыми возможностями.

Хозяева наперебой рассказывали о своих впечатлениях, тревогах перед приемом, о самом приеме.

— Я так же переживала это, — сказала Вера Аркадьевна.

— А мы разве меньше волновались, помнишь, Леня?

И сколько планов! Ребята говорили о своих самых затаенных мечтах. Нади и Веры Аркадьевны они не стеснялись. Они тоже комсомольцы, и в мечтах у них было много общего.

Когда заговорили о будущем, оно встало перед ними, как самое светлое, самое чудесное.

— Неужели, товарищи, мы будем жить при коммунизме? — спросила Нина.

Ей ответили:

— Понятно, будем жить; мы будем его строить!

Глава четвертая

Надя давно не видела Славу. После ссоры он забегал несколько раз в неделю. «Уверял, — вспоминала Надя, — что без меня даже солнечные дни ему кажутся серыми. И вот пропал, — больше месяца не был. Теперь мне кажутся дни серыми. Что с ним? Может, сердится? Не знаю на что. Последний раз мы были вместе в кино. Потом бродили по улицам... Нет, сердиться ему не на что. А может он болен?»

Надя мучилась, сомневалась и несколько раз собиралась поехать к Славе. Ей было трудно вырваться, найти время, чтобы съездить в общежитие. И как же обрадовалась она, получив от Славы письмо. Прочитав первые строки, облегченно вздохнула: «С ним ничего не случилось! И» одновременно Надю что-то смутило, зашевелились сомнения. Как-то горько стало, обидно...

«Я бы нашла несколько минут, чтобы приехать сюда, даже при самой большой загруженности. Должно быть, его не очень тянет ко мне», — подумала девушка.

«Поеду сама и объяснюсь с ним... А чего объясняться?» — задала она себе вопрос и сердито решила:

«Выдумываю я все! Давно могла съездить к нему и не собралась. Почему же я от него требую? Почему мне хочется, чтобы он первый приходил, заботился обо мне?..» — И она снова взялась за письмо.

«... Я постоянно думаю о тебе, Надюша! Пробовал вырваться и не получается. Заболел, даже в больницу попал ненадолго. Ты не тревожься, сейчас я здоров...»

«В больницу! А я, вместо того, чтоб пойти узнать, что с товарищем... Эх, да что говорить! Много мне еще надо изменять в себе», — печально подумала Надя. Она вернулась к письму:

«... Сейчас у меня совсем не остается времени: приходится догонять пропущенное, и по комсомольской работе тоже дел много. Дня не хватает! Хочется не просто получать пятерки, а действительно знать. Ты сама же, Надюша, теперь это понимаешь. Ты — молодец! Я уверен, что ты справилась с учебой и победила. Такой ты должна быть. Иначе я тебя не представляю. А как мне хочется, дорогая, тебя скорее увидеть! И все равно, может рано утром или поздно вечером, но на днях обязательно забегу!»

Надя еще раз перечитала письмо и повторила:

«Такой ты должна быть!»

Она раскрыла учебники. Сначала трудно было сосредоточиться, — мысли где-то далеко. Но ей надо было заниматься. Она научилась экономно распределять свое время, не терять его попусту.

В вечерней школе занятия четыре раза в неделю. Остальные вечера свободны. Прежде она проводила их в детдоме, а готовилась ночью. Утомленный мозг трудно заставить работать, и заснуть после такого напряжения долго не удается. Теперь она занимается по утрам и в свободные дни. Вставать привыкла рано. На свежую голову учиться легко.

Немало пришлось Наде поработать над собой, чтобы после такого длительного перерыва снова повествовать себя школьницей. Надя привязалась школе. Первое время дичилась, не хотела знакомиться. Говорила только с Варей. Но недолго она оставалась в стороне от коллектива. На первом же комсомольском собрании ее втянули в работу.

Одинаковые интересы, волнения и заботы сдружили молодежь. Все, кто не хотел или не мог серьезно заниматься, уже отсеялись. Оставшиеся, а их большинство, работали упорно и настойчиво.

Почти все они живут в общежитиях при фабриках или заводах. Частенько после занятий зазывают Надю к себе чай пить. Иногда все вместе идут на последний вечерний сеанс в кино.

Сегодня Надя пришла в школу раньше обычного. Она смотрела, как класс наполнялся молодежью. Многих она уже знала по имени. Большинство прямо с работы бегут в школу.

— Даже рук вымыть хорошенько не успеваешь!.. А готовиться-то когда? — говорил, сокрушенно качая головой, Осокин.

— Что ты жалуешься? — смеются его товарищи по цеху. — Меньше четверки ты еще не получал. Значит, находишь время заниматься!

— Понятно, уроки успеваю приготовить. А мне хочется больше, основательнее знать, глубже. Вот если б меня сегодня спросили по литературе, я бы обрадовался, — сказал он. — Мне важно проверить, правильно ли я понимаю Маяковского. Я люблю его больше других поэтов и знать должен хорошо.

В класс вошел преподаватель литературы. Просмотрев журнал, он вызвал Осокина.

— Расскажите о Маяковском!

В классе зашептались. Товарищи знали, как Степану хотелось сегодня отвечать.

Осокин ясно, толково рассказал о поэте. И когда Учитель прервал его, сказав: — Довольно! — Степан огорчился. Ему даже не хотелось отходить от доски.

В перемену Надя подошла к Осокину. Его, как всегда, окружали товарищи. Он пользовался большим авторитетом среди одноклассников. Тут были его друзья по заводу. Днем они все у станков. Борются за выполнение плана, соревнуются. А вечером здесь, в школе. Горячие, еще не остывшие от напряженной работы, с той же напористостью склоняются над учебниками, стараются овладеть наукой. И сколько энергии, страсти вкладывают они в эти занятия. Первые дни всем было очень трудно. Казалось — не справиться! Скоро привыкли и — жизни без школы уже не представляют.

Надя, попав в среду рабочей молодежи, становилась требовательнее к себе. Сегодня ответы Осокина, его знание Маяковского поразили ее. Она искренно поздравила товарища. В ответ он недовольно сказал:

— Мне и почитать не удалось! Я только собрался рявкнуть «Стихи о советском паспорте», — слышу — «Довольно!»

Осокин много читал. Он постоянно рассказывал товарищам о новых книгах.

— Откуда ты берешь время так много работать, учиться и читать? — с восхищением спрашивала его Надя.

— Что ты говоришь — «много!» — серьезно сказал он. — Я плохо владею своим временем. Даже самое необходимое не успеваю сделать. Читаю, да. Но еще очень мало. А разве можно в нашей стране не читать, не учиться? Нельзя!

Иногда, прислушиваясь к спору товарищей, Надя со стыдом сознавалась себе:

«Я даже не слышала, что такая книга вышла!» — Она шла в библиотеку или просила Лизу достать ей у подруг новый журнал или книгу. Та охотно выполняла ее просьбу.

Сама Лиза любила читать. Став секретарем комсомольской группы детдома, она часто собирала товарищей в пионерской комнате и предлагала им почитать вслух. Те охотно соглашались. Девочки приходили с работой: шитьем, вязаньем. После чтения Лиза поднимала какой-нибудь вопрос. Разобрав его ребята спрашивали сами. Разгорались споры. У каждого были свои любимые герои. Судьба их волновала. Хотелось в жизни подражать им. Лиза добилась своего: ребята полюбили книги и отдавали им весь свой досуг. Они охотно писали заметки о прочитанном. Сама Лиза составляла рекомендательные списки и помещала их в стенгазету. Она сумела вместе с другими членами редколлегии сделать газету содержательно, острой и пользующейся любовью у ребят С заметками считались все. Желающих писать стало много. Все чаще и чаще редактор не знал, как справиться с обилием материала.