О. Матюшина. Жизнь побеждает (стр. 11 )

— Придется два раза в неделю выпускать, — жаловалась Лиза.

Комсомольцы смеялись, говоря:

— Сама виновата! Говорила: пишите, — вот мы и постарались!

И газета с каждым номером становилась все живее.

Однажды Ваня созвал членов редколлегии, предупредив их никому о собрании не говорить, особенно Вете. Ребят заинтересовало приглашение. Явились все и очень быстро. Буренков не стал терять времени:

— Вот что, товарищи, — начал он, — через два дня день рождения Лизы. Ей исполнится семнадцать лет. Надо как-то отметить этот день. Как вы думаете?

— Понятно, надо, и обязательно! — дружно закричали собравшиеся.

— Тише! Не все сразу. Времени у нас нет. Нужно по деловому. Каждую минуту Бета может прийти. Что вы предлагаете?

Все замолчали, готовых предложений не было. Ване хотелось сообщить товарищам свой проект. Коля заметил это и насмешливо сказал:

— Говори, Ванька! Ты, должно быть, все уже обдумал.

— Я не знаю, согласитесь ли вы. Я предлагаю... План Буренкова понравился. Его одобрили. Распределили обязанности и мигом разошлись. Лиза ничего не знала о затеях товарищей, а те уже что-то делали. Надя им помогала.

Лиза проснулась, как обычно, рано. В новом платье она выглядела нарядно и очень хорошенькой. Когда Лиза вошла в столовую, ее окружили:

— Поздравляем тебя, Лиза, с днем рождения! — сказала Нина.

— А это наш подарок тебе!..

На белой, такой привычной стене висел новый номер стенгазеты. Сверху крупными буквами было написано:

«ЭКСТРЕННЫЙ ВЫПУСК»

Посредине был помещен нарисованный акварелью портрет девушки.

Ребята наперебой стали показывать Вете в стихах и прозе написанные поздравления и приветствия.

— Портрет твой нарисовала Нина. По-моему, ты очень похожа, и румянец у тебя бывает такой, когда ты волнуешься. Мы просили сделать тебя полнее, — так лучше, правда? — спросила Маша.

— Мы даже написали под ним: Наш редактор.

Лиза улыбнулась. Она и без подписи узнала себя!

В этот день всем хотелось ее порадовать. Даже Соня преподнесла вышитый платочек.

Ваня старался больше всех. Он не любил девчонок, но Лизу считал не хуже мальчишки.

Вечером пришла Татьяна Васильевна. Она привыкла бывать в детдоме и хорошо знала воспитанников. Лиза танцевала с Колей. Увидев Татьяну Васильевну, подбежала к ней. Татьяна Васильевна залюбовалась девушкой.

— Поздравляю тебя, Лиза! Вижу по сияющим глазам, что день рождения ты хорошо провела.

— Это самый чудесный день в моей жизни! — сказала девушка. — И здесь собрались мои настоящие, верные друзья!

— Хорошо, что тебя так любят. Кстати, райком хлопотал тебе право жить здесь до окончания школы.

Лиза хотела ответить, поблагодарить, и не могла вымолвить слова. Ее давно мучила мысль, что по возрасту она не может оставаться в детдоме. Она молча сжала руку Татьяны Васильевны. Та поняла ее состояние и, желая отвлечь, потащила танцевать.

Заметив одиноко сидящую Галю, доктор подошел к ней.

— Скучно?

— Что вы, Дмитрий Яковлевич! Я так рада за Лизу. Такой веселой я никогда ее не видела. И как к ней идет синее платье! Это мы ей сшили...

Доктор выделял Галю среди воспитанников. Она никогда не жаловалась, терпеливо переносила страдания. Ее не надо было ободрять, она сама всегда приходила на помощь другим.

После летнего отдыха девочка окрепла, и Дмитрий Яковлевич надеется, что она сможет перенести сложную и опасную операцию. Но удастся ли поставить ее на ноги? — вот что мучит доктора.

Он хочет пригласить специалистов. Пусть они решат судьбу Галины.

Маша, узнав, что доктор собирается показать Галю специалистам, не давала ему прохода. Просила скорее их позвать.

— Дмитрий Яковлевич, если они решат, что можно сделать операцию и Галочка станет ходить, вы понимаете, что это для нас значит! Доктор, дорогой, хороший, мы никогда не забудем, что вы сделали для нас!

Просьбы Маши, ее горячая уверенность, что подруга должна, обязательно должна поправиться, смущали доктора. Он сердито говорил Маше.

— Откуда ты взяла, что Галя будет ходить? Ей сделают сейчас небольшую пробную операцию.

Но Маша и слушать не хотела, она была уверена, что Галю поставят на костыли.

— Разубедить тебя я не могу. Об одном прошу: не передавай Гале то, о чем говорила со мной. Ей же будет невыносимо тяжело, если ты уверишь ее в возможности ходить, а операция не удастся.

— Я понимаю, доктор, и говорю так только с вами. Галочка ничего не будет знать. А мне вы скажете всю правду.

Доктор видел, что не пустое любопытство, а глубокая любовь руководила Машей, и обещал ничего не скрывать от нее.

В день консилиума Галина почти не волновалась. Она не допускала мысли, что ее могут вылечить. Ей давно говорили, что это невозможно. Зато Маша не находила себе места. Специалисты совещались слишком долго. Она все время ждала у двери кабинета доктора. Девушка боялась даже на минутку отойти.

Наконец, открылась дверь. Вышли двое в белых халатах и Дмитрий Яковлевич. Они о чем-то говорили очень тихо. Маша хотела идти за ними, но в это время в дверях кабинета появилась Галя. Она была страшно бледна и едва двигалась.

— Галечка, ты устала! Что они тебе сказали?

— Да ничего. Измучили! Так долго осматривали... Оперировать, говорят, нельзя. Надо сначала какие-то процедуры делать месяца два-три. Тогда видно будет. Я же знала! Каждый осмотр так кончается! Не надо об этом думать, Машенька! — Галя тяжело вздохнула.

Уложив измученную девушку в постель, Маша пошла искать Дмитрия Яковлевича. Он был один, в кабинете.

— Как Галя?.. — спросил он Машу.

— Страшно подавлена и измучена.

— Ничего. Лучше ей пока не знать!

— Доктор! Разве операция возможна?

— Кажется... Да, кажется, есть надежда... Только ты молчи!..

Глава пятая

Окончен рабочий день. Тамара Сергеевна задернула занавески, зажгла настольную лампу. В директорском кабинете стало по-домашнему уютно.

Тамара Сергеевна разложила на столе книги, газеты, журналы. Просматривает их, делает выписки. Готовится к докладу. Она охотно выступает по поручению райкома, но времени у нее мало: детдом, забота о маленькой дочке заполняют весь день.

Она любит вечерами заниматься в детдоме. Здесь тихо и легко сосредоточиться.

Кончив занятия, Тамара Сергеевна спустилась в первый этаж. Проходя мимо пионерской комнаты, заметила там свет. Открыв дверь, она увидела Дубкова, стоявшего на табурете с поднятой рукой:

Читайте,

Завидуйте,

Я —

Гражданин

Советского Союза,

— с большим чувством декламировал он.

При появлении директора мальчик спрыгнул на пол и хотел что-то сказать, но остановился, виновато опустив голову.

— Почему ты ночью читаешь, Дубков? — спокойно спросила Тамара Сергеевна.

Коля упрямо сжал губы. В такие моменты от него ничего нельзя добиться. И настаивать, требовать — невозможно. Он сразу же становится грубым и уже не владеет собой.

Тамара Сергеевна хорошо знала своих воспитанников, особенно Дубкова, и ласково сказала:

— Иди спать, а завтра расскажешь, почему надо было ночью читать.

Мальчик поднял голову, упрямая складка разгладилась, и он по-детски доверчиво сказал:

— Я выучил сегодня это стихотворение. Мне так оно понравилось. Лежал и шепотом повторял его. Потом очень захотелось вслух прочитать. Я и прибежал сюда. Я знаю, что нарушил порядок, плохо поступил... Мне теперь стыдно перед вами и товарищами, а тогда... тогда я ни о чем не думал: уж очень хотелось громко прочитать Маяковского! Извините меня...

— Скорее в постель и больше по ночам декламацией не занимайся!

Тамара Сергеевна смотрела вслед убегавшему мальчику.

«Вытянулся как он за этот год! Юношей становится... И какое лицо выразительное! Держит себя, как взрослый, и вдруг меняется — шалит, словно маленький. Иногда задумывается, сидит такой печальный... Тяжело ему...»

Коля Дубков сильно изменился. Он как-то сразу повзрослел, став комсомольцем. Характер выровнялся. Реже срывы. Он стал мягче. Из девочек дружит с Галей.

Иногда невозможность сделать что-нибудь самому доводит Дубкова до отчаяния. Он становится грубым и резким. В такие минуты детдомовцы говорят:

— Колька разбушевался!

И Галя идет на помощь товарищу. Ее недетское мужество и ласковая, ясная улыбка успокаивают его. Сдвинутые брови разглаживаются, сердитые глаза светлеют, и он уже смеется.

— Мне досадно было, что не выходит!

— А ты не злись. Лучше подумай! Я всегда так поступаю.

— И помогает?

— Еще как! — улыбается Галя...

Через несколько дней после консилиума Галя, разговаривая с Колей о чем-то, вдруг остановилась. Видимо какая-то скрытая мысль волновала ее, хотя внешне она по-прежнему была совершенно спокойна.

— Я хочу тебе что-то сказать... Ты никому не скажешь? Пока об этом говорить нельзя.

— Что ты, девчонкой меня считаешь?

Галя только посмотрела на мальчика.

— Ну-ну, не сердись! Ты же знаешь, что никому никогда не скажу, — поторопился он ее успокоить.

Доктор спросил меня сегодня, соглашусь ли я на операцию... — медленно проговорила Галя.

— Ты согласилась, понятно? Вот здорово! Ты станешь ходить, увидишь город. Мы пойдем в музей, в кино, в ТЮЗ! Я недавно видел там пьесу «Сын полка». Эх, если бы ты посмотрела ее! Знаешь, мне иногда так хочется самому сыграть... Ну, как актер, понимаешь? Если бы ты была там, тебя бы также захватило. Но ты скоро сама все увидишь. Как я рад за тебя!

— Я должна быть сейчас самым счастливым человеком, Коля, — печально говорит девочка, — и не могу... Мне кажется, доктора опять ошибаются и ничего не выйдет. Столько раз мне обещали операцию! Привезут в больницу, а месяца через два говорят: «оперировать невозможно». Нет, мне не верится, что это возможно...

Коля старался разубедить Галю, сердился на нее, даже кричал, что так говорят только из трусости, пугаясь боли.

И когда девочка замолчала, он с отчаянием подумал: «А вдруг она права и ничего не получится?..»

Опечаленный, раздосадованный после разговора с Галей, Дубков поехал в город.

У Коли раненый глаз давно был удален и заменен искусственным. Последнее время мальчик жаловался на боль, и доктор, осмотрев его, направил в институт поменять искусственный глаз.

В институте было много народу. Пришлось ждать. Коля предполагал скоро вернуться, а время шло. Он устал, проголодался, да и расспросы надоели: «Почему такой молодой и без рук?» Коля отвечал правду. Кто-то из ожидавших приема стал читать наставление. Раздражение накапливалось, но мальчик сдерживался.

Около трамвайной остановки стояли ремесленники. Кто-то из них крикнул:

— Братишка! В каком сражении ты руки потерял?

Другие засмеялись. Коля толкнул мальчишку. Тот дал сдачу, и пошло!.. Прохожие разняли, устыдив ремесленника:

— Позор бить инвалида! — сказал проходивший военный.

— Да он здорово дерется!

Коля вернулся с синяком под глазом и пошел прямо в класс. Увидев его, Анатолий Георгиевич строго спросил:

— Дубков, почему ты являешься в середине урока, и еще в таком виде?

Коля огрызнулся.

— Ты совершил самовольную отлучку, да еще грубишь. После уроков зайдешь к директору. А сейчас выйди из класса!

Коле показались несправедливыми слова учителя.

— Самовольная отлучка, самовольная отлучка!.. — повторял он. — Меня же отпустили!..

Больше он не мог сдерживаться: вспыхнул, нагрубил Анатолию Георгиевичу и выбежал из класса.

Окончились уроки. Анатолий Георгиевич прошел в кабинет директора. Он рассказал Тамаре Сергеевне о поведении Дубкова.

— Коля ушел не самовольно. Я его отпустила, — сказала Тамара Сергеевна. — Не могу понять, почему он так нагрубил вам? Последнее время мальчик держал себя образцово.

— Значит, он ушел с вашего разрешения? — спросил Анатолий Георгиевич. — А я и не знал! Давайте, вызовем его.

Тамара Сергеевна позвонила, попросила прислать к ней Дубкова.

Всюду искали мальчика, — нигде его не было. Пальто висит на вешалке, следовательно он — в доме. В одном костюме на мороз не пойдешь. В поисках товарища приняли участие все старшие воспитанники. Лиза допрашивала Юру:

— У вас все вместе, неужели ты не знаешь, где он?

Юра был простужен, и доктор оставил его в постели. Он не видел Колю, но догадывался, где он. У них было одно заветное место. Кроме них, его никто не знал, и мальчики дали друг другу слово никому о нем не говорить.

«Колька наверно там, — думал Юра. — Он замерзнет! Как его выручить оттуда?.. Доктор не позволяет вставать... Как же вытащить товарища? Послать никого нельзя. Коля еще больше озлится, если кто-нибудь узнает наш тайник. Да в таком состоянии он и меня выгонит!..»

Кто-то постучал в дверь. Жилеткин увидел Галю.

— Юра, где Коля? Он сейчас может наделать много глупостей! Скажи, где он? Я пойду туда, поговорю с ним.

И Юре показалось, что, пожалуй, одна Галина может выручить товарища. Он так бережно относится к ней и даже в озлоблении не обидит девочку.

Он рассказал Гале о существовании тайника. Девочка отправилась на чердак. С большим трудом она ползет по винтовой лестнице, крепко держится руками за холодные прутья перил. На чердаке уже темно. Обо что-то ударилась головой, но не обращает внимания...

«Кажется здесь?.. Надо отодвинуть доску в перегородке... Доска не двигается. Она пробует другую. Как холодно!..»

— Коля, — едва слышно зовет она. Ответа нет.

«А может быть он не здесь?.. «Опять старается двигать доску. Теперь подалась. Точно кто-то изнутри толкнул ее. — Коля, ты здесь?

— Чего тебе надо? Зачем явилась?

Галя не замечает грубого тона, шепчет:

— Почему ты так пугаешь нас? Я знаю, тебе очень, очень тяжело... Но одному сидеть здесь еще хуже. Мы же поймем...

И Галя рассказывает, как иногда ей тяжело чувствовать свою инвалидность и, кажется, невозможно победить ее...

— Неужели и у тебя, Галя, так бывает?

— Бывает!.. Но я не хочу смиряться и всегда ищу выход. Особенно теперь, когда стала комсомолкой. Мы должны, должны быть сильными!..

Вдруг голос девочки оборвался.

— Галочка, что с тобой?

— Ничего... Голова немного закружилась. Я ее ушибла, когда поднималась сюда...

— Да ты же замерзла! Иди скорее домой!..

— Без тебя с места не сдвинусь!

Да, пожалуй, Коля и не пустил бы ее одну: Она свалится с крутой лестницы!

И, не думая больше о себе, мальчик помогает Гале спуститься с чердака. Вот они уже у двери, и Коля не бежит обратно, а тихо говорит:

— Галя, я зайду с парадной.

— Хорошо. Тогда никто не узнает, где ты скрывался.

Когда Дубков вошел в пионерскую комнату, там уже были Галя и Лиза.

— Николай! — радостно крикнула Лиза и замолчала. Она не знала, как держать себя, но усталое, измученное лицо товарища говорило о передуманном, перенесенном...

Лиза сама инвалид и не всегда умеет сдерживать себя. Она все понимает. Но Коля непозволительно вел себя. Он же комсомолец!..

— Коля, как же нам быть с тобой? — спросила Лиза просто.

Юноша молча перелистывает какую-то книгу. Он не приготовился к такому вопросу. Ждал упреков, — их не было. Его тронула чуткость Лизы. И так же просто, как она, мальчик ответил:

— Пойду к Тамаре Сергеевне, расскажу ей всю правду.

Узнав, что Чемпион нашелся, ребята заполнили пионерскую комнату. Начались расспросы. Лиза опросила всех разойтись. Сказала, что Дубков раскаивается в своей грубости и что не надо ему надоедать. Пусть побудет один.

Коля долго не возвращался. Лизу и Галю беспокоило его отсутствие. Они не представляли себе, что происходит в кабинете директора. Не надо ли идти на выручку?

Когда Коля влетел в комнату, Галя подумала: «Наверно, опять нагрубил!»

Не дожидаясь вопросов, Коля сказал:

— Понимающий у нас директор. Ей объяснять не надо!

— Простила тебя?

— Она — хорошая! А все-таки слово взяла, что извинюсь перед учителем, да еще в классе, чтобы все слышали. Говорит: «Комсомолец должен уметь владеть собою».

— А ты что?

— Придется извиниться. И мальчик сдержал слово.

На следующий день в классе было особенно тихо. Войдя, Анатолий Георгиевич пробежал глазами по рядам, как бы проверяя, — все ли тут? Коле показалось, что на него педагог посмотрел дольше и пристальнее, но молчал. Класс выжидал.

Николай чувствует, что все смотрят на него. Он хочет встать — и не может. Огромным усилием воли заставил себя приподняться. И уже твердо, но необычно медленно сказал:

— Вчера я вел... себя... бе-зо-бразно. — И, глубоко глотнув воздух, прибавил: — Извините меня, пожалуйста!

Все ждали, как станет реагировать на это учитель. Анатолий Георгиевич знал от Тамары Сергеевны, что произошло с Дубковым. Понимал, как трудно было самолюбивому мальчику извиняться перед всем классом и, желая вознаградить его за сделанное над собой усилие, сказал:

— Я тоже был неправ, Коля. Оказывается, ты не самовольно ушел, а получил разрешение директора.

Юра был счастлив благополучным окончанием истории, грозившей большими неприятностями его другу.

— Я так боялся, что ты не выдержишь! Видел, что ты долго не мог встать. Точно прирос к парте! Откуда у тебя сила воли взялась справиться с собой?

— Не знаю, — задумчиво сказал Коля. — Может, комсомольский билет заставляет отвечать за свои поступки.

Глава шестая

 

Позвякивая коньками, Коля и Лиза быстро идут по заснеженной улице. Счищенный с мостовой и панели снег ровным барьером тянется вдоль дороги. Коле хочется толкнуть Лизу в мягкий снег, но он сдерживается.

«Эх, если б Юрка был здесь! Обязательно выкупал бы его в снегу!» — думает Дубков. Он идет в ногу с Лизой и даже по застывшей лужице не прокатился.

— Как ты думаешь, Коля, почему Надежда Павловна не оставила нас дома? У нее столько работы сегодня!.. — заговорила Лиза.

Она всю дорогу шла молча. Дубков понять не мог — почему? Теперь ему ясна причина ее задумчивости. Он торопится объяснить ей:

— Сегодня нужны руки, Вета, а мы с тобой не совсем подходим. Зато слабопередвигающиеся прекрасно помогут Надежде Павловне. Я разговаривал с ними. Они прямо счастливы!.. Вижу, мне тут делать нечего, попросился на каток и про тебя сказал. Тебе же давно хотелось покататься. А вот и каток. Смотри, какой чудесный лед, и народу мало!..

От мороза щеки Лизы раскраснелись. Она надела коньки и легко заскользила по льду. Коля уже далеко впереди делает какие-то сложные фигуры. К нему подлетел Сережа.

Лизе приятно мчаться по блестящему льду. Она все ускоряет бег.

— Догоню! — кричит Леня. Он ловко берет девушку под руку и они с площадки спустились на беговую дорожку. Быстро промчались вокруг школы снова на широкой площадке.

Каток этот сделали школьники. Детдомовцы были тут желанными гостями.

Леня еще на даче старался ближе познакомиться с Лизой. Ему нравилась целеустремленность девушки, ее ясный и светлый ум. Все попытки юноши подружиться с Лизой до сих пор кончались неудачей. Она была с ним вежлива, но совершенно не обращала внимания на юношу.

Когда Лизу выбрали секретарем комсомольской группы детдома, они стали встречаться на собраниях в райкоме. Леонид в этом году кончал школу. Прекрасно учился и много читал. Его выступления на собраниях были коротки. Он умел схватить самое главное и найти правильное решение. Несколько раз он поддерживал Лизу, и ее предложения проходили.

Но бывали случаи, когда Леня резко выступал против нее. Лиза сначала внутренне сердилась, старалась не разговаривать с ним. Подумав, находила, что он был прав, и прямо говорила об этом.

Как только сделали каток, Леня позвал Лизу на открытие. Девушка охотно согласилась. И когда они первый раз, взявшись за руки, понеслись по льду, — оба заметили непринужденность, согласованность движений друг друга.

Вот и сейчас: ритмично покачиваясь, они скользят, обгоняя других. Обежав круг, пошли тише. Леня расспрашивает спутницу, как у нее прошла четверть и что она будет делать на каникулах.

— Совсем не думала об отдыхе! — признается Вета. — У нас сейчас очень много работы. Вот встречать Новый год приходите к нам. С Наташей и Сергеем, со всеми.

— Непременно придем!

— Встреча — это самый последний номер программы, — смеется Лиза. — У нас столько задумано! Планы грандиозные. Не знаю, справимся ли мы!..

— А о нас вы опять забыли? Вместе мы легко разрешим все трудности. Правда, Лиза? Расскажи какая же у вас программа?

— Днем у нас прием в пионеры. Вечером — елка и выступление самодеятельности. А потом — встреча Нового года.

— Да-а!.. — протянул Леонид.

— Иначе нельзя! — объяснила Лиза. — День приема должен быть праздничным, и стыдно не сделать ребятам елку. Правда, Леня?

— Совершенно верно! Одна елка без выступлений — тоже не годится. Задумано все правильно. Остается включать нас в работу.

Лиза обрадовалась.

— Вот хорошо. Вы нам поможете. А то у Надежды Павловны тоже кончается четверть, и времени очень мало. Она так похудела! Меня все же прогнала на каток, а сама осталась там. Коля уверяет, что Надежде Павловны нужны сейчас только руки. А я убеждена: она под разными предлогами старается дать нам отдохнуть.

— И правильно делает!

— Нет, неправильно, Леня! Мы же все вместе затеяли, вместе должны и выполнять.

— Ты сейчас отдохнула, подышала свежим воздухом, — работать будешь лучше.

— Не шути, Леонид!

— Я говорю серьезно. Пойдем сейчас в детдом. Отправим Надежду Павловну заниматься, а сами заменим ее.

К Леониду присоединились Наташа и Сергей. В пионерской было необычайно тихо. Наташа открыла дверь.

— Пусто! Где же они?

— Слышите голоса? Ребята, должно быть, в столовой.

Лиза провела туда друзей. На полу и за столами сидели дети. Они были погружены в работу. Одни красили, другие клеили. Малыши разрисовывали цветными карандашами.

— Хорошо у меня? — кричал Витя. Тамара Сергеевна рассматривала корабль, умело желанный мальчиком

Надя показывает Игорю, как вырезать пушку, или просматривает работы девочек, а сама думает: «Завтра контрольная по физике. Мне еще много надо просмотреть. И детей оставить нельзя...»

Воспитатели собирались сами приготовить все крашения к елке. :

— Вы хотите лишить ребят удовольствия делать елочные украшения? Это неправильно!

Тамара Сергеевна, да и Надя были согласны с нею. Дети взялись за приготовление своей елки.

Галя сидит на ковре, окруженная детьми. Это — слабопередвигающиеся, ее маленькие друзья. Для каждого есть у Гали работа. Аннушка с гордостью показывает ей картонного кота, выкрашенного голубым карандашом.

Приход Лизы с товарищами внес еще большее оживление. Надя согласилась пойти заниматься. Наташа и Сережа научили ребят делать новые игрушки. Шум и веселье, царившие в комнате, не мешали работе. Подсчитав сделанное, Тамара Сергеевна заявила:

— Довольно, дети! Вы приготовили украшений больше, чем надо!

Все убрано. Столовая приняла свой обычный вид. Уходя, Леня спросил Лизу:

— Елка у вас есть?

— Шефы привезут. Обещали большую, хорошую! И музыка будет, — рассказывала Лиза. — У нас, правда, деда Мороза нет, да мы и без него обойдемся!

Прошла вторая четверть. Сегодня тридцать первое декабря. Начались зимние каникулы. Шумно и весело в детдоме. Слышны песни, звонкие голоса и смех, заразительный детский смех...

Екатерина Каземировна не знает, кому отвечать. Ее маленькие питомцы требуют помощи, внимания.

Малыши выступают несколько раз. Первое отделение целиком заполняют они. Ставят «Репку». Костюмы приготовляют сами. Для танцев тоже нужны костюмы. Екатерина Каземировна просит старших помочь им. Те отказываются: заняты своей программой.

На помощь малышам пришла Надя. Но ее сразу позвали к старшим по очень важному делу. Вместо себя она послала Лизу. Лиза счастлива сегодня: она опять получила в четверти только отличные отметки.

— Сил у меня прибавилось!.. Могу за десятерых поработать!..

И Лиза, подхватив маленькую девочку, закружилась с нею по комнате. Девочка смеется, а около Лизы уже десяток побросавших работу малышей; все хотят потанцевать, просят:

— И я!.. И я!..

— А работать кто станет? Скорее по местам! Дети снова занялись шитьем. Лиза поправляет, примеряет, указывает что нужно переделать. Но ее уже ищут по всему дому, кричат:

— Лиза, на репетицию!

И девушка бежит к товарищам.

Коля возится с Джеком. Иван Иванович и Юра пристраивают занавес. Нина, Витя и еще два мальчика пишут декорации.

День склоняется к вечеру. Работы еще много. С каждым часом возрастает число желающих выступать. Воспитателям жаль отказывать детям. Программа выступлений все растет.

— Надо раньше начинать, — смеется Тамара Сергеевна, подсчитывая номера. — Придется перенести начало с семи на шесть часов вечера.

Прием новых пионеров прошел торжественно. Тамара Сергеевна пригласила гостей вечером на елку. Ужинали в этот день раньше обычного в одном из классов, где была устроена временная столовая. Было тесновато. На это внимания не обращали.

— А там — елка! — шептались ребята.

— Я видела в скважинку, как ее украшали!..

— А при мне дерево тащили!

Чем ближе к шести часам, тем больше волнуются устроители. Оказывается, еще многое не сделано. Публика уже начала собираться, а у актеров еще не все было готово. Шефы-музыканты заняли свои места.

— Где же Леонид? — спрашивает Лиза. Она держит гирлянду электрических лампочек для елки и не знает, как ее укрепить.

— Давайте, Лиза, я повешу! — Тихон Александрович поднялся на стремянку и быстро все сделал.

Кажется — все готово.

Дети ждут у закрытой двери. Они нарядные, оживленные. Грянул марш, и в то же время широко открылась дверь.

Дети под музыку обходят елку. Вблизи нее, на коврике, Екатерина Каземировна и Надя разместили слабопередвигающихся. Галя осталась с ними. Все, кто может ходить, встали в круг. В глубине комнаты поставлены стулья и скамейки для гостей и шефов.

Ребята рассматривают игрушки, узнают сделанные ими. Ярко освещенная, нарядная елка, музыка — все необычно и радостно.

Вдруг потухли огни. Стало совсем темно...

Малыши испугались, Дунюшка готова уже закричать.

— Смотри, кто-то с фонариком идет сюда! Несет большой мешок, — успокаивает ее Галя. — Наверно, это дед Мороз.

— А рядом с ним Снегурочка!..

— Это я, дед Мороз, пришел к вам!

Старик положил мешок на пол. Сам разогнулся, стал высоким.

— А есть ли здесь хорошие ребята?

— Есть!.. Есть!..

— Я со Снегурочкой к вам на елку пришел. Принимаете нас?

— Да, да, принимаем!..

— Спасибо, детки! Я вам подарки принес... Ребята глаз с деда не сводят.

— Пора зажечь елку!

Старик три раза хлопнул руками в больших меховых рукавицах, и елка вспыхнула. Заблестели, заискрились глаза ребят. Какая прекрасная елка!

— Будем подарки раздавать, дочка, — говорит де Мороз Снегурочке. — Начинай с маленьких.

Снегурочка вынимает из мешка игрушки и передает их детям. Каждый получил то, что ему очень хотелось. Дунюшка — куклу в сапожках. Витя — краски. Аннушка — плюшевого кота...

— И откуда дед все знает?

— Как он запрятал в мешок столько игрушек?

Ребята не видели, что Иван Иванович незаметно подставил еще два полных мешка. Все получили подарки от щедрого деда.

Низко кланяясь, старик поздравил ребят с наступающим Новым годом. Все, даже воспитатели, не могли понять, откуда взялся дед с таким большим количеством игрушек.

— Узнали вы деда Мороза? — обратилась Тамара Сергеевна к детям.

Ребята молчали. Дед быстро снял маску.

— Леня! — закричали все.

«Леня?! — обрадовалась Лиза. — Значит, он все-таки пришел!..»

— Давайте же попросим дорогого гостя, — продолжала Тамара Сергеевна, — передать нашу горячу благодарность рабочим завода. Это они порадовал вас такими подарками!

С игрушками в руках ребята окружили деда Мороза. Надя объявила перерыв. Елку сдвинули в угол. Задернули занавес. Все, не занятые в выступления дети, перешли в зрительный зал.

Программу первого отделения вела Екатерина Каземировна. Она волновалась больше артистов. Н малыши исполняли свои номера с таким жаром, публика так аплодировала, что ошибки или замешательство маленьких исполнителей вызывали только сочувственный смех и еще большие овации. Заключительный номер программы первого отделения был для всех сюрпризом. Его приготовил Коля, ничего никому не сказав.

На сцене вдруг появился Джек в длинном пальто капоре. Он медленно шел на задних лапах. В зубах нес корзинку с провизией...

Вид важно шагающей собаки вызвал общий смех. Когда неожиданно появился Шурка, ловко вытащивший из корзинки булку, и разъяренный Джек пустился догонять воришку не на двух, а на всех четырех лапах, и действие со сцены перекинулось в зрительный зал поднялся такой шум, аплодисменты, хохот!

Музыканты заиграли туш. На сцене неистово звонили. Джек, путаясь в полах пальто, с капором, сползшим на один глаз, носился за галкой. Шурка перелетал с места на место, а булку из клюва не выпускал. Коля, виновник происшествия, куда-то исчез. Пришлось Юре наводить порядок и раздевать Джека.

После перерыва началось второе отделение. Воспитанники читали стихи, рассказывали. Показали несколько сцен из пьесы Катаева «Сын полка». Роль Вани Солнцева исполнял Коля. Он держался на сцене просто, и видно было, что глубоко понимает и чувствует роль.

Полковник, сидевший рядом с Тамарой Сергеевной, спросил о мальчике. Тамара Сергеевна рассказала биографию Коли. Увидев, что полковник серьезно заинтересовался Дубковым, сказала:

— Не хотите ли вы сделать его сыном полка?

— О другом я задумался. Я люблю театр и немного понимаю его. Кажется мне, что этот мальчик талантлив. Я поговорю с ним, поближе познакомлюсь и. если он окажется способным, помогу ему устроиться в театральное училище.

«Вероятно, полковник прав, — подумала Тамара Сергеевна. — В театре мальчик сможет сделать много. И возможно, станет настоящим артистом».

Глава седьмая

Сквозь затянутые льдом стекла ничего не видно, Наверно, сильный мороз. И день ясный. Солнце выглянуло и осветило морозные узоры. Какие они тонкие, изящные! Можно рисунок для вышивки снять...

Надя рассматривает переплетающиеся, нежные линии, а думает о другом:

« не хотела сказать какой подарок она мне приготовила? Может она пошутила? Непохоже на нее... Прощаясь, она повторила: Смотри, второго утром приходи в райком! — Еще целый день ждать! Лучше не думать...»

Надя подошла к столу, еще раз посмотрела на табель за вторую четверть.

«По литературе все-таки тройка и лишь одна пятерка!»

Осокин в школе считается отличником. Он спросил Надю:

— Продолжаем соревноваться?

Наде не хотелось отступать. Она сказала:

— Да! — а самой стало стыдно. Никогда ей его не догнать!

«И все же попробую!..» — решила она. Кто-то постучался.

— Вам письмо, — сказали за дверью.

На конверте почерк Люси. Надя давно от нее не получала писем.

Люся поздравляла с Новым годом. Дальше шли пожелания и в конце — слова:

«Я приготовила тебе подарок. Скоро узнаешь!»

Надя рассмеялась: «Год у меня начался с подарков, а каких — узнаю потом!»

Утром следующего дня она была в райкоме. Татьяна Васильевна достала папку, пересмотрела бумаги и, вынув одну, подала ее Наде. Прочитав ее, Надя обняла и поцеловала Татьяну Васильевну. Та засмеялась:

— Не ожидала?

— Я получу комнату! Это же самый лучший поярок! Татьяна Васильевна, я становлюсь настоящей Ленинградкой!

Надя сразу побежала в жилищное управление получать ордер.

До сих пор она не имела площади. Жила временно. Уже три раза пришлось искать себе новое пристанище. «Теперь кончились мои мучения, я буду иметь свою жилплощадь!»

Получив и оформив ордер, Надя пошла смотреть свое новое жилище.

Она быстро поднялась на третий этаж. Ей показали комнату, десятиметровую, заново отремонтированную. Девушка даже остановилась на пороге — так все блестело. Светлые обои, недавно выкрашенный пол, паровое отопление и самое главное — большое венецианское окно. Даже в мороз оно совсем не замерзало.

Надя осторожно прошла по блестящему полу. Из окна увидела Неву, покрытую льдом. Ровная, ослепительно белая река, как раскинутое полотно, лежала перед ней. Девушка глаз не могла оторвать. Вспомнилось детство. Тихие, спокойные воды Шелони. По берегам фруктовые сады. Весной — бело-розовые, как снег, даже листьев не видно за цветами. Осенью — золотисто-красные плоды. Ветки к земле клонятся под тяжестью их...

«Здесь совсем иначе. Город... Но как хороша Нева! И я могу теперь часто любоваться ею».

Надя решила на следующий же день переезжать.

«Сначала буду спать на полу, постепенно заведу мебель...»

Она рассказала в детдоме и школе о полученной комнате. Ее поздравляли, спрашивали:

— Когда будешь новоселье праздновать?

— Да у меня и сесть не на что! — смеялась она.

— Ничего, на полу по-восточному разместимся!

Отказать было невозможно. И в субботу Надя ждала гостей. Первыми явились детдомовцы. Мальчики принесли две табуретки. Они их сделали сами.

Девочки вышили занавески и скатерть на стол. Внимание ребят растрогало их пионервожатую. Заметив, что у нее нет посуды, ребята предложили принести ей кипятку из детдома. Она отказалась.

Посидев немного, детдомовцы заторопились домой. Молодая хозяйка вышла на лестницу провожать их. Коля спустился первый и быстро поднялся назад.

— Надежда Павловна, там целая процессия — это, наверно, к вам!

И не успела Надя ответить, — показалась Варя с чайником в руках. Следом за ней двое юношей несли стол, за ними кто-то тащил кровать, стулья. Поднявшись на площадку, выстроились перед Надей:

— Поздравляем с новосельем! Куда прикажете, хозяюшка, поставить мебель? — спросил Осокин.

Красная от смущения и радости, Надя бросилась к своим школьным товарищам. А те смеются, кричат:

— Шире открывайте двери, иначе стол не пройдет!

И вот вещи уже в комнате. Все ловко стало на места. Даже повешены занавески.

На столе — посуда, принесенное угощение. Варя с чайником убежала в кухню. Соседи по квартире снабдили ее кипятком. Не успела Надя опомниться, как ее уже пригласили к столу, где Варя разливала горячий ароматный чай. Поднялся молодой рабочий с чашкой в руках:

— Жить тебе долгие годы, Наденька! Все подарки, кроме посуды, конечно, мы сделали сами в свободные часы.

Надя облегченно вздохнула, — ей тяжело было сознавать, что товарищи так много истратили на нее денег. Она сразу хотела отказаться от подарков, да побоялась обидеть друзей.

Получив комнату, Надя могла заниматься спокойно, в тишине. Она много и охотно читала. Люсе написала: «Я только сейчас всем существом поняла, какое счастье узнавать все новое и новое!..»

Вячеславу Надя послала открытку с новым адресом. Он еще не видел ее комнаты.

«Тоже занят: сессия!.. Да и у меня времени совсем нет», — думала Надя. Когда Слава явился, он так и ахнул, увидев Надину светелку.

— Как у тебя хорошо, светло, уютно! Где это ты мебель достала?

— А догадайся!

— Не могу, Надюша, скажи скорее!

Надя рассказала о новоселье, подарках товарищей.

— Я рад за тебя, очень рад! И хочу утащить тебя на Острова. Побегаем на лыжах! Сегодня чудесная

погода.

— На лыжах? Я совсем разучилась ходить. На Острова далеко, целый день потеряешь. Нет, я не поеду.

— Не настраивай себя так! Через три часа мы будем уже дома. А где твой новый свитер, связанный бабушкой? Ты писала, что хочешь обновить его.

Надя вынула белый пуховый свитер и такой же берет.

— Ну-ка примерь! — сказал Слава. Девушка не заставила себя просить.

— Ты — как Снегурочка!..

Надя подошла к зеркалу. Она и сама понравилась себе.

Пересаживаясь с трамвая на трамвай, они добрались до Кировских островов. Кругом мягкий белый снег, — он только вчера выпал.

На базе выбрали легкие, по ноге, лыжи. Спустились с берега на лед. Лыжи у Нади разъезжаются, она падает. Слава не может удержать улыбки. Ей досадно, а сдаваться не хочется. Увидела недалеко от себя хорошо укатанную лыжню. Идет скорее. Славик рядом подзадоривает ее: