О. Матюшина. Жизнь побеждает (стр. 7 )

Раздалось сразу несколько голосов:

— Наверно требовал отдать ему нашу комнату?

— Нет. Он сказал, что должен был первый проявить инициативу и хлопотать для вас об этом помещении. — «Вы предупредили меня, это хорошо! Впредь всегда рассчитывайте на мою помощь. Тамара Сергеевна, прошу вас закрепить за пионерами освободившуюся комнату!»

— Так и сказал?

— Его в окопе землей засыпало, — неожиданно с жаром заговорил Гоша. — Сколько часов он там пролежал! Почти мертвого отрыли. Вот он какой! Он контуженный, потому так и ходит! А вам кажется, что он злой.

Ребята не стали расспрашивать Кузина, откуда он это знает. Они и так поняли, что неверно судили о Тихоне Александровиче.

После ужина дети принялись мыть и убирать свою комнату. Окна, пол, стены — все так было начищено, не налюбуешься! Казалось, лучше и быть не может.

Утром заглянула Тамара Сергеевна. Она похвалила пионеров за наведенный порядок и сказала:

— Сейчас я пришлю вам вещи.

Вернувшись с классных занятий, ребята увидели белые занавески, ковер на полу и стол, накрытый вышитой скатертью. Освещенная солнцем комната казалась такой нарядной и привлекательной.

— Как хорошо у нас!

— Смотрите, диван принесли!

— Здесь я повешу стенгазету, — говорила Лиза.

— А я устрою выставку рисунков.

— А где мы макеты будем хранить? Давайте выстругаем сами полки...

Пионеры были счастливы. Они имели теперь возможность собираться и работать. И когда Надя обратилась с предложением хорошо использовать полученную комнату, сделать ее любимым уголком детдомовцев, пионеры в один голос ответили:

— Так и будет!

На сборе решили выпустить внеочередной номер стенгазеты и помочь Нине устроить выставку. Все было выполнено в три дня. На стенах развесили акварели Нины. Они обращали па себя внимание. Педагоги говорили, что они сделаны с большой любовью и несомненным талантом. На столах разложили альбомы с рисунками других ребят и вышивки девочек. Особенно выделялись работы Гали.

Тамара Сергеевна, когда все было готово, привела с собой завуча. Он долго молча рассматривал все, потом, улыбаясь, сказал:

— Молодцы, пионеры!

Глава восьмая

Выходной день. Спать можно, сколько хочется. Торопиться не надо: у Вари срочная работа на фабрике, она сегодня не придет.

— Вот закрою глаза и буду спать до двенадцати часов.

Сквозь плотно сжатые веки Надя чувствует, как солнечный луч пробежал по лицу. Еще и еще... Солнце не уходит, а все сильнее светит. Надя с усилием открыла глаза, — и сон сразу пропал. Уж очень хорош апрельский день!

Надя чистит, моет свою крохотную комнатку. Стоя на табуретке, она едва дотягивается до верхних стекол окна. Хочется открыть его, выставить зимнюю раму, но страшно замерзнуть: на улице еще не весь снег стаял.

«Лучше подождать! Надо будет купить каких-нибудь цветов в горшках. Гораздо уютнее будет в комнате. Совсем я ее запустила!..»

Девушка передвинула кровать. На стол постелила чистую бумагу. Стул переставила иначе. Больше никакой мебели у Нади не было.

Она осмотрела свое по-новому прибранное жилище и нашла, что стало значительно лучше. Полюбовавшись чистотой, вытащила учебники. Она уже привыкла заниматься. Правда, двигалась вперед медленно, но все-таки не стояла на месте.

Часа три работала, не разгибая спины. Усталая, подошла к окну. С пятого этажа далеко виден город. По вечерам Надя любила смотреть в окно на улицы, освещенные фонарями, на трамвай, мелькавший за поворотом. Утром еще дальше видно. Парк пока голый, там еще снег. Но весна заглянула всюду. Даже омытые, чистые крыши дышат теплом. А вершинки деревьев уже распушились, скоро брызнет первая зелень. И дорожки уже растаяли, вода на них блестит...

— Невозможно сидеть дома в такую погоду! Надев пальто, девушка спускается по лестнице.

Она прыгает через две ступеньки, а где и на перилах прокатится.

— Старшая пионервожатая! Хороший вы пример подаете своим воспитанникам!.. — Надя не знает, кто это говорит. Быстро соскочила с перил, но, увидев Славика, засмеялась:

— Не пугай! Лучше сам прокатись!..

Слава попробовал. У него ничего не получилось.

— Ты куда это полетела? — спросил он Надю.

— Погулять захотелось. Весна соблазнила. А ты ко мне?

— Вернее — за тобой. Тянет на воздух. Поедем за город, в лес.

— В лес? Это же далеко!

— Через полчаса будем там. Ты не знаешь здешних окрестностей, Надя!

Все произошло как-то очень быстро. Вот они уже в вагоне. Поезд двинулся. Слава о чем-то рассказывает. Надя не слушает его. Она смотрит в окно. Уже скрылись пригородные постройки. Поля... А вот и лес...

— Пора выходить! — говорит Вячеслав. Перепрыгивая через лужи, они поднимаются на гору. Здесь почти сухо. На иглах молодых сосенок — капельки воды, как драгоценные камни. Листья брусники совсем зеленые. А шишек сколько! Надя, собрав их целую пригоршню, бросает в Славу. Он отвечает. Метится лучше, чем она. Шишки попадают в кудрявые волосы. Надя трясет головою, отбивается сколько есть силы.

А весеннее солнце греет. Уже сняты пальто и брошены под сосну. Надя, отбросив шишки, предлагает пробежаться с горы. Она бежит — как летит. Славик не поспевает за нею. Вот он споткнулся, упал и покатился по крутому склону. Надя давно уже внизу и смеется над ним.

Вячеслав недоволен собой. Сейчас больше чем когда-либо ему хочется быть ловким и красивым. Он чистит надетый в первый раз костюм, не глядя на девушку. Надя все заметила и заботливо спрашивает:

— Не разорвал пиджак?.. Не ушибся, Славушка?..

— Что ты! Я же нарочно катился. Так мягко по мху скользить!

Надя прекрасно понимает, что это было не нарочно, но молчит, чтобы не портить ему настроение.

Надышавшись вволю лесным воздухом, усталые, голодные, они медленно идут к станции. В поезде Слава вдруг вспомнил:

— Я ведь захватил с собой письмо матери. Одно место в нем твоя бабушка диктовала. На, почитай! Вот отсюда к тебе относится.

«Скажи Надежде, внучке моей: стыдно забывать бабушку. Валентина моложе ее, а каждую неделю письма шлет. Зову ее на лето к себе — не хочет. Пишет, что ей в детдоме очень хорошо, и Люся ее не забывает.

Что же ты молчишь, Надя? Может нездорова? Может плохо тебе? Тогда приезжай ко мне. Место найдется и куском хлеба не обойду».

Читая письмо, Надя покраснела. Ей стыдно перед Вячеславом. Он тихо сказал:

— Не печалься... Напиши сегодня же. Сразу легче станет.

— Славушка, вовсе я не забыла о бабушке. Каждый день начинаю писать и все откладываю. Нехорошо это!

— А летом ты не собираешься в родные места, отдохнуть?

— Нет, что ты! Я вместе с детдомом на дачу поеду.

— Ты что же, думаешь стать педагогом?

— А разве я тебе не говорила об этом?

— Нет.

— Я давно решила, что воспитание детей — это мое призвание. Боялась только, справлюсь ли... Приехав сюда, — в детдом поступила. Хотела проверить себя.

— И что же? Получается?

— Кажется — да. И мне нравится эта работа! Я сделаю все, чтобы стать хорошим педагогом.

— Почему-то я не могу представить тебя учительницей. Мне, например, эта специальность кажется не такой уж интересной. Я всегда любил книги о великих путешественниках и замечательных открытиях. Но когда поступал в университет, не думал, что учеба так меня захватит. Теперь все свободное время провожу в библиотеке. Надо много знать, если мечтаешь поехать в экспедицию. А я не только мечтаю, а наверняка поеду на следующий год. Если б ты знала, как много надо работать! Я хочу знать, искать и находить. Увлекает меня исследовательская работа. Еще и на нашу долю осталось много неизведанного. Какое счастье, Надя, добиваться, работать для пашей Родины! Быть гражданином Советского Союза — это не только большая честь, это обязывает каждого из нас сделать как можно больше для своей страны. И мы сделаем! Верно, Надюша?

— Да!

— А я думал, ты в университет собираешься... Поступила бы на геофак. Вместе в экспедицию поедем. Хорошо... — мечтательно сказал он.

Задумавшись, Надя не ответила ему. Она представила себе, как путешествует по далеким, еще не исследованным странам.

«... Искать, увеличивать богатства Родины... Как это увлекательно! Взбираться на высокие горы... Идти дремучими, непроходимыми лесами... Везде подстерегают опасности, но я же буду не одна. Товарищи, Слава всегда выручат... А может и я его спасу когда-нибудь... Надо научиться стрелять... О чем это я размечталась!» — подумала она. Вспомнила о ребятах...

— Нет, Славик! Твоя профессия хороша, но работать над воспитанием человека — это гораздо важнее, — сказала, прощаясь с ним у ворот, Надя.

Весна! Она врывается повсюду. Старшие воспитанники детдома попросили выставить в их комнатах зимние рамы. Стало немного свежо, зато какой воздух! В саду еще лучше. И ребята все свободное время проводят вне дома. Двор уже подсох. Его вымели, прибрали. Среди пробивающейся зелени нелепо торчит пышка ледяной горы. Зимой горка была любимым развлечением. Сейчас она отнимает много места и напоминает о холодных днях.

— Убрать бы ее... Как вы думаете, Иван Иванович? — просят ребята.

— А зимой снова строить? Плохие вы хозяева! Мы скоро на дачу уезжаем. Вернемся к сентябрю, Много ли времени до снега останется?

Дети неохотно соглашаются с доводами Ивана Ивановича. Футбольная площадка перекочевывает в менее удобную часть двора.

В пионерской комнате необычайно тихо. Подходя к двери, Надя подумала, что ребят там нет. Но их сегодня оказалось больше обычного. Сидели молча, внимательно следили они за каждым ходом юных шахматистов. Юра, увлекаясь сам шахматами, привил любовь к ним и товарищам. Не имея возможности принимать участие в шумных, веселых играх, дети с парализованными и ампутированными ногами просиживали за шахматами целые часы. Юра всегда выходил победителем. Он начал читать шахматную литературу узнал о Чигорине и всем рассказывал о нем. Вместо прежней клички «трамвайщик» ребята стали звать его «Чигориным». Новая кличка нравится мальчику. За «трамвайщика» детям от него попадало. Юра не любил, когда его так звали. Протез постоянно напоминал ему о непоправимом. Он как сейчас помнит приезд из деревни в Ленинград, свое нежелание показать городским мальчишкам, что он хуже их...

Врезался в память красный вагон трамвая. Мальчишки на ходу садятся. Кричат: «Юрка, прыгай!» Ему страшно. Боится. Товарищи дразнят его, называют трусом. Разве можно перенести такое обидное слово? Полный отчаяния, Юра бежит за трамваем. Прыгнул... Очнулся уже в больнице...

На расспросы, где потерял ногу, Юра сердито говорил:

— Пусть бы лучше смеялись надо мной... Куда я такой? — и указывал на протез. — Эх, если б я тогда знал, как без ноги плохо! Мне и в голову не приходило, чем это может кончиться...

Надя не стала мешать шахматистам. Она пошла в швейную мастерскую, где девочки шили летние платья. Каждая шила не себе, а своей подруге, и изо всех сил старалась сделать платье нарядным и непохожим на другие.

Надя видела, как Гале трудно делать примерку. Машенька всячески старалась помочь ей. Она встала на колени, чтобы девочка могла дотянуться до ее плеча. Вшить правильно рукава особенно трудно.

Увидев пионервожатую, мастерицы обрадовались ей.

— Когда же на дачу, Надежда Павловна?

— Рано вы собираетесь! Еще занятия не кончились.

— Скорее бы! Мы давно, давно нигде не бывали. Забыли даже, как выглядит лес и поле... — И Галя задумчиво посмотрела в окно.

— В этом году дача у нас наверное будет. Недели через две едем, — сказала Надя. — А до отъезда я хочу сводить вас во Дворец пионеров. Постарайтесь, чтобы переходные отметки у вас были хорошие!

Дождливая весна в этом году. На дворе — сыро, грязь. Иногда совсем ненадолго выглянет солнышко, и все подсыхает. Уже буйно, радостно вылезают крапива и одуванчики. Почки на деревьях набухли. Тополь уже зазеленел. Его клейкие, блестящие листочки издают острый запах. Ребят тянет на воздух. Во дворе — большие лужи. Хочется пошлепать, побрызгаться в них, окатить товарищей водой. Да мало ли весной приятных, но недозволенных развлечений!

И все же дети только короткие часы проводят на улице. У них сейчас самое горячее время. Последние дни последней четверти... Надо, чтобы она была хорошей. Напряженно работают все, а пионеры — особенно. Они уже осознали себя ведущей силой, инициатива во всем хорошем, нужном, всегда принадлежит им. За ними подтягиваются остальные ребята.

— Мы не имеем права получать двойки. Мы же пионеры! — убеждает Лиза своих товарищей.

И даже физически слабые дети стараются не отставать, хотя учиться им становится все труднее: они чувствуют себя хуже к весне.

На педагогическом совете Тамара Сергеевна сообщила результаты учебного года:

— У нас все ученики перешли в следующие классы. Отметки у большинства хорошие. На второй год осталось четыре человека, — им запретил заниматься доктор. Как только установится хорошая погода, перевезем воспитанников на дачу.

После окончания занятий у детей много свободного времени. В мастерских уже приготовлены все летние платья и туфли. Старшим воспитанникам Иван Иванович доверил окраску кроватей. С большим усердием и тоже раньше срока окончили и эту работу. Все готово для переезда на дачу. Дело портит погода. Опять льет дождь, и, кажется, нет ему конца.

— Ехать в такую погоду невозможно. Мы простудим детей, — говорит Тамара Сергеевна.

— Мы оденемся в шубы и калоши. Пожалуйста, доктор, скажите директору, что мы не простудимся! — просят ребята. Но доктор неумолимо твердит одно:

— Лучше здесь переждать ненастье, чем там. Дачи всю зиму стояли нетопленные. Вы заболеете. Вместо дачи попадете в больницу.

Доктор умел все предусмотреть. Никаких эпидемий не было в детдоме. Дмитрий Яковлевич прекрасно знал каждого воспитанника и сразу замечал малейшее недомогание.

Детям скучно. Дождь все идет — мелкий, похожий на осенний. Холодный ветер гонит тяжелые, низкие облака... Несколько воспитанников имеют в Ленинграде родных. За ребятами пришли. Тамара Сергеевна разрешила дня на два увезти их на побывку.

В раздевалке мать и сестра ждут Машу. Она больше двух лет не была дома. Первый раз идет к родным. В блокаду, во время воздушного налета Маша была в булочной. После взрыва бомбы часть стены обрушилась. Девочку придавило. Ее скоро откопали и отправили в больницу. Только теперь, после ряда сложных операций, ее поставили на ноги. Маше еще трудно держаться на костылях, но ходить она будет.

В детдом ее привезли из больницы недавно. Слабая, измученная тяжелой болезнью, она первое время чувствовала себя здесь одинокой. Галя поняла состояние девочки и старалась развлечь ее. Она научила ее вышивать гладью, показала узоры. Девочке понравилась эта работа. Галя не позволяла ей вставать, сердилась, если Маша бралась за костыли.

— Неужели не можешь потерпеть? Дмитрий Яковлевич пока запрещает тебе двигаться.

Маша покорно делала все, что требовала от нее подруга.

В последнее время доктор разрешил ей ходить, но она сделает несколько шагов и уже устает. Сейчас девочке очень хочется побывать дома. И Галю оставить жалко. Они с каждым днем все больше привязывались друг к другу.

— Если б можно было взять ее с собой! Мама наверно позволила бы, но Галя даже до ворот добраться не может...

Подруга заметила опечаленное лицо Маши и, обнимая ее, зашептала:

— Как я счастлива, Машенька! Ты скоро вернешься и столько нового мне расскажешь. За меня не беспокойся: мне надо докончить вышивку, и скучать я не стану.

Маша уехала.

Первую половину дня Галя старалась занять себя работой, и это удавалось ей. Потом все стало валиться из рук. Пусто и скучно было без подруги. Закралось сомнение: «А если Маша станет ходить, ей же веселее будет с другими девочками? Вдруг она уйдет от меня?..»

Подошла Лиза. Она погладила Галю по волосам и задушевно сказала:

— Не тоскуй... Машенька скоро вернется. Она очень любит тебя. Такой друг никогда не забудет!

Гале показалось, что Лиза словно заглянула ей в сердце. Они отправились в мастерскую. Там собралось много девочек. Показывая им новый узор, Галя как-то успокоилась и не заметила, как прошло время.

Воспитанники средней группы нашли в классе ведро глины. Его забыли здесь после урока лепки. Дети попросили у Ивана Ивановича разрешения взять ведро в свою комнату.

— Погода скверная. Мы займемся лепкой.

Иван Иванович охотно согласился. Он рассадил ребят и роздал им глину.

Занятие увлекло мальчиков. Каждый старался возможно лучше вылепить пушку или танк. Скоро готовые самолеты и зенитки уже стояли на окне.

Игорь с детства любил море. Он задумал сделать модель миноносца. Работая, затянул свою любимую песню:

Корабли плывут морями

По широкому пути,

Скоро станем моряками,

Нам бы только подрасти,

Дорогой товарищ Сталин!

Пусть пройдет немного дней,

Мы защитниками станем

Славной Родины своей!

Товарищи вторили ему. Под песню работалось еще веселее.

Мальчики занимались лепкой до вечера. Перед ужином все убрали на место. Ведро с глиной оставили в комнате. Думали — на следующий день опять будет дождик.

После ужина Надя позвала всех на репетицию. Она готовила ребят к выступлению на даче.

Иван Иванович, сдавая вечернее дежурство, сказал медсестре, что он обошел все спальни. Ребята спят спокойно. И только утром узнали, что произошло в комнате мальчиков.

Тамара Сергеевна спросила ребят:

— Кто нарушил дисциплину?

— Это вышло случайно! — объяснили они. — Мы почему-то долго не могли уснуть. Когда вошел Иван Иванович, мы притворились, что крепко спим. Он ушел. Кто-то шепнул: «Теперь он долго не вернется, давайте играть в войну!» Из глины слепили пули и гранаты...

— Кто же все это начал? — допытывалась Надя. — Неужели пионеры?

Ребята стояли, опустив головы. Они не знали сами, как началась «война», и честно ответили:

— Разве мы видели, кто в кого палил? Это же сражение!..

— Посмотрите, что вы натворили своей войной! — Тамара Сергеевна указывала на грязные наволочки, простыни, на стены, залепленные глиной. — А сами на кого похожи: носы распухли, под глазами синяки, в волосах глина, руки грязные!..

Притихшие ребята увидели следы ночного побоища. Подняли занавески, и яркое утреннее солнце залило комнату: оно еще больше подчеркнуло разрушения, причиненные недавней битвой. А на себя вояки без смеха смотреть не могли.

— Мы все уберем сами, — виновато сказали ребята.

На помощь товарищам пришли девочки. Они сменили белье, помогли вымыть и вычистить комнату.

Надя с удовольствием наблюдала за добросовестной работой детей. «Набедокурили, теперь стараются исправить последствия. Мне кажется, они сильно выросли за это время, стали самостоятельными и научились действовать коллективно», — подумала она.

Погода установилась. Заторопились на дачу. Отъезд назначен через два дня.

— А как же с приглашением во Дворец пионеров? — сказала Екатерина Каземировна. — Ведь мы завтра должны идти туда.

— Верно. Да я же совсем забыла об этом! Что же делать? Завтра мы с Иваном Ивановичем везем вещи на дачу. Надо приготовить ночевку для детей...

Ребята, узнав что есть билеты во Дворец пионеров, закричали:

— Пойдемте! Пойдемте!.. Вы же обещали показать нам дворец!..

Екатерина Каземировна поддержала детей.

— Я попрошу Тамару Сергеевну назначить кого-нибудь другого вместо вас.

Утро выдалось замечательное, совсем тепло. Запоздавшая весна наконец вступила в свои права. Деревья зазеленели. Травой порос двор. Стаями носятся воробьи, дерутся, пищат. У открытых окон столпились пионеры. Они не спускают глаз с калитки и ждут, ждут нетерпеливо.

Каждую проезжающую по их тихой улице машину встречают криком:

— За нами приехали!..

Разочарованно говорят:

— Мимо... — и опять ждут.

Но вот по двору пробежала сторожиха. Она еще издалека увидела машину. Поспешила предупредить воспитателей. Пионеры сразу поняли, да и шум подъезжающего автобуса уже слышен. Без приглашений все бросились к выходу и полезли в автобус.

Вот и Дворец пионеров. Екатерина Каземировна помогла детям выстроиться. Надя выровняла колонну ребят. Их было тридцать человек. Безмолвно поднялись они по ступенькам. Дежурные пионеры широко открыли двери. Детдомовцы только в сказках читали о прекрасных дворцах. А сейчас сами увидят... Снимая пальто, ребята нетерпеливо толпились у вешалки. Более здоровые раздевались быстро. Им хочется скорее все посмотреть. Приходится ждать других. Как долго они копаются! Наконец-то все в сборе! Снова построились. Белая мраморная лестница, покрытая ковром. Они поднимаются по ней. И чем дальше они идут, чем больше видят, тем острее вспыхивает, разрастается в них чувство восторга...

— Неужели и нам принадлежит этот дворец?

— Вы же пионеры, юные ленинцы!

В огромных залах, среди собравшихся детей, ребята почувствовали себя членами единой большой пионерской семьи. Они скоро приобрели друзей. Пионеры тащили их в разные стороны. Каждый показывал свое...

— Смотрите, какая огромная зеленая лягушка!

— А здесь — комната сказок!

— Вот кино!..

— Пойдемте наверх, в комнаты Ленина и Сталина! После шумных зал здесь особенно тихо, хотя одна группа пионеров сменяет другую. Говорят шепотом. Подолгу рассматривают выставленные фотографии, картины и скульптуры. Ребятам рассказывают о детстве вождей. Детдомовцы много читали раньше. Здесь они проверяют свои знания и пополняют их. Им все дорого в этих комнатах, все врезывается в память.

В соседних залах их уже поджидают.

Новые друзья показывают все уголки чудесного дворца и все его сокровища. Они бережно, заботливо относятся к больным детям.

Время возвращаться домой. Надя и Екатерина Каземировна едва собрали своих разлетевшихся птенцов. Дети отказывались уходить. Их целиком захватил волшебный дворец.

— Приходите опять, и поскорей! Вы не все еще видели! — кричали пионеры, провожая их.

Поминутно оглядываясь, медленно спускались ребята по белой мраморной лестнице. Они смотрели на большой портрет Сталина, окруженного детьми. Ребята еще сильнее почувствовали любовь к тому, кто вносит радость в их жизнь, кто дал им прекрасный дворец.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Глава первая

Автобусы миновали город. Извилистая линия шоссе. Оно еще влажное, блестит. По краям дороги кустарники, дальше — нежная зелень полей. Озимые хлеба ровным ковром протянулись до самого горизонта. Небо сливается с полями. Необъятными кажутся они детям. Прижавшись к окнам автобуса, они затихли. Их поражают открывшиеся просторы. Ребятам все ново, незнакомо, все притягивает к себе. Первый раз после войны они едут на дачу. Как выглядят поля и леса — большинство из них не помнит или даже не знает. До войны многие были еще совсем малы. Каждый поворот дороги, речки, мост — все занимает.

— А что это?

— Не что, а кто! Не знаешь: коровы!

— Какие они большие!..

— Смотрите, поезд идет!.. — и все бросаются на одну сторону, а с другой уже кричат:

— У нас подбитый немецкий танк!..

— A у нас курочки!..

— Самолет!..

— Дети, осторожнее, вы же упадете! Не высовывайтесь в окна!..

Разве их остановишь! Теперь уже ничего не укроется от любопытных детских глаз. Молчание, которое царило в первые минуты пути, сменилось бурной, озорной радостью, и если кто падал с сиденья и ушибался немного, разве это важно? Незаметно прошли два часа. Уже приехали...

— Выходите!.. Осторожно!.. Не толкайтесь!..

— Да нас качает, стоять не можем!

Каждый торопится вылезти первым, первым все осмотреть. Столпились у дверей. Каждому хочется вперед выскочить. Держатся друг за друга. Только вмешательство старших приводит все в порядок. Надя хотела ребят построить в колонну. Ничего не вышло! Пока она устанавливала первые ряды, задние уже ковыляли к дому. Тихий сад и пустая дача ожили. К голосам ребят прибавилось чириканье воробьев, карканье ворон. Надя старалась собрать малышей. Но они рассыпались по саду. В это время воспитатели распределяли ребят по комнатам. Из открытых окон кухни пахло так вкусно! Обед на свежем воздухе показался необыкновенным.

— Прибавки!.. И мне!.. И мне!.. — кричали со всех сторон дети.

Повара с удовольствием подливали горячий суп в тарелки. Их радовал хороший аппетит воспитанников. В городе приходилось уговаривать, особенно слабых детей.

Утомленные массой впечатлений, дети и спать захотели раньше. А завтра? Завтра опять все новое. И сколько будет таких дней, целое лето! Поставив около кроваток костыли, протезы, с наслаждением растянулись на мягких постелях. Такой счастливой, полной радости показалась им жизнь!

Уложив малышей, Надя пошла отыскивать свое новое жилище. Она не знала еще, где ее комната. Проходя мимо домика, где разместились старшие девочки, на ступеньках крылечка она заметила Лизу. Придерживая рукой раскрытую книгу, девушка не читала. Она сидела, подняв голову. Казалось, Лиза внимательно следит за последними лучами солнца. Когда Надя окликнула ее, девушка не отозвалась.

— О чем ты мечтаешь, Лиза? — подойдя ближе, спросила Надя.

— Я не мечтаю... Я просто думала. Осенью мне исполнится семнадцать. Здесь я дольше оставаться не могу. У меня нет родных... Где я буду жить? В техникуме или педагогическом училище есть общежития, и я могу поступить туда. Техникум меня не привлекает! С детства мечтаю об университете, и только о физмате. Я перешла сейчас в девятый класс. Считаюсь первой ученицей. Сделаю все, чтобы кончить с золотой медалью. Тогда меня наверное примут на физико-математический. Я уверена в этом. Меня так привлекает научная работа! Лучшего пути в жизни быть не может. И отсутствие руки тут не помешает... Надя, голубушка, помогите мне остаться здесь до окончания школы!

— Зачем ты так беспокоишься, Лиза! Тамара Сергеевна давно хлопочет о тебе в райсобесе. Если там откажут — райком комсомола сделает тебя моей помощницей. Отдыхай спокойно и не думай об этом. Ты при всех условиях будешь учиться в школе.

Большие глаза Лизы заблестели. Она крепко сжала руку Нади. Понимая состояние девушки, пионервожатая спросила о книге:

— Что ты читаешь, Лиза?

Та, задумавшись, не сразу поняла, о чем ее спрашивают.

— Читаю?.. Вы спрашиваете, что читаю? Это биография Лобачевского. Мне одноклассница дала... Ее отец профессор. Он советует нам еще в школе познакомиться с великими русскими математиками. «Жизнь замечательных людей» мне нравится читать больше, чем романы.

Надя давно наблюдала за Лизой. Уменье девушки заниматься в самых тяжелых условиях, ее целеустремленность, побеждающая все препятствия, желание знать и добиваться знаний — вот что привлекало в ней Надю.

«Путь таких, как Лиза, Слава — ясен, и они без колебаний идут по нему. Я тоже выбрала свой путь: это — воспитание детей. Сумею ли я работать так, как Слава?.. В детстве меня звали настойчивой. Я должна добиться, сделаться настоящим педагогом! И Люся верит в меня... Какое письмо я от нее получила!.. За последнее время я стала заниматься значительно лучше. Самое главное — привыкла работать и находить время для занятий. Не только сама подтянулась, а и Варе стала помогать. Та сейчас сдает экзамены. Перейдет в десятый класс. G осени поступлю в ту же вечернюю школу. Буду учиться вместе с ней. А за лето надо отдохнуть. Здесь очень хорошо! Я и не подозревала, что под Ленинградом есть места, похожие на наши. Лес от дачи совсем близко. А вот фруктовых садов не видно...» Погруженная в свои мысли, Надя не заметила, как к ней подошла Екатерина Каземировна.

— Надя, я давно вас ищу! Пойдемте устраивать нашу комнату. Мы будем жить вместе.

Они поднялись на второй этаж. И когда Надя увидела, что комната их с балконом, с видом на реку, — она очень обрадовалась: о лучшей нечего и мечтать. Пока она раскладывала вещи, застилала постель, Екатерина Каземировна уснула. Наде хотелось посидеть на балконе. Светлая, теплая ночь была так хороша! Необычайная тишина успокаивала, настраивала мечтательно. Так хотелось сидеть долго, ни о чем не думать и чего-то ждать.- Луна выглянула. Соловьи по-весеннему заливаются. Повеяло запахом сосны и полевых трав. Как легко здесь дышится!..

«Завтра пойдем на речку... Может лучше в лес?.. Может сейчас спуститься?..»

Скрипят ступеньки старого дома. Надя старается идти тихо. Это ей удается с трудом. Она даже туфли сняла. Боится детей разбудить. Осторожно открыла дверь. Вот и сад, а дальше лес. Бегом пустилась по тропинке. Чья-то тень мелькнула.

«Может здесь опасно ходить ночью?..» — подумала Надя. На миг остановилась. И снова — бегом туда, где видела тень. Там что-то белеет. Кто-то шевелится, ползет по земле белая полоска. Надя за ней... Догоняет.

«Ребята!.. Что они здесь делают?»

Брошена простыня. Кто-то шарахнулся в кусты.

— Остановитесь! Все равно догоню. — Она разглядела прижавшуюся к стволу фигурку, узнала. Это — Ваня Буренков из старшей группы.

Раньше он был в компании Окунева и старался подражать ему. Ребята не раз высмеивали Ваню. Он сердито говорил:

— Пионеры везде нос суют!

Детдомовцы не обращали внимания на воркотню мальчика и старались втянуть его в жизнь коллектива. Последнее время и Ваня стал хорошо учиться. В сапожном деле не было мастера лучше его.

— Что ты здесь делаешь, Буренков? — строго спросила Надя.

Он молчал. Вдруг совсем близко из-за куста раздался тоненький детский голос:

— Ваня не виноват... Это я попросил его сделать палатку.

— Какую палатку? — допрашивала пионервожатая, глядя на Витю, лучшего воспитанника младшей группы.

— Надежда Павловна, мой папа был военный. Он рассказывал, что солдаты летом живут в палатках. Очень мне захотелось пожить, как они Когда мы ложились спать, я подошел к окну, и так меня манил лес, так тянуло поспать в палатке! Ваня не хотел идти со мною. Он согласился только палатку сделать. Мы едва начали натягивать простыню, вы и пришли. Простите нас или накажите меня одного. Это я...

Больше Витя не мог говорить. Первым намерением Буренкова было удрать или спрятаться. Слова маленького Вити, бравшего всю вину на себя, смутили Ваню. И совсем несердитым голосом Буренков сказал:

— Не распускай нюни, Витька, я больше тебя виноват. — Немного помолчав, он добавил: — Надежда Павловна, мне и самому хотелось провести ночь в лесу.

Витя стоял на полянке, залитой лунным светом. Какой он худенький, маленький! На голове шапочка с предохранительной пластинкой. В дни войны он выпал из окна идущего поезда, когда его бомбили фашистские самолеты. В госпитале удалили часть черепной кости, поэтому Витя, не снимая, носит свою предохранительную шапочку.

Наде тяжело его наказывать, но вместе с ним был старший, да еще такой озорной мальчишка. Что-то надо сделать.

Наступило молчание. Еще ярче светила луна. Еще лучше было кругом. Еще больше тянул к себе лес, и как странно было Наде чувствовать себя в роли судьи, именно сейчас. Она сама бежала в лес, чтобы полюбоваться этой ночью.

«А это — дети. За что же я их буду наказывать? Но нарушать правила нельзя. Как же поступить с ними?..»

И, глядя на усталое личико Вити, она мягко сказала:

— Даете слово больше не делать так?

— Да! Честное пионерское!

— Ну, иди и ложись скорее в постель!

— А Ваня тоже?..

Надя колебалась. Строго сказала:

— Пусть идет. Да живее в постель!..

Довольные счастливо окончившимся приключением, мальчики побежали к дому. Надя вернулась вместе с ними.

Рано проснулись дети. В незавешенные окна радостно ворвалось солнышко. Оно скользнуло по подушкам, заглянуло в глаза. Спать невозможно, когда так светло и петухи кричат. В городе их будили звонком. Здесь часом раньше все уже были на ногах.

Зарядка в саду. Завтрак среди зелени, под большой березой, прошел весело и быстро. Торопились пойти в лес. Товарищи помогли дежурным убрать посуду. Веники сами сделали, подмели. Всякая работа занимала детей. Это была скорее игра, увлекательная и разнообразная.

В лес отправились все, кто мог ходить. Шли спокойно. Едва поравнялись с опушкой — рассыпались в разные стороны. Надя не знала, что и делать. За кустами и высокой травой детей не видно, слышны лишь голоса.

— Я нашел зеленые ягоды...

— Здесь шишки! Кто их так погрыз?

— Какое это дерево?

— Эх ты, березу не знаешь!

— А мы нашли гнездо. Оно с дерева свалилось!.. — закричал Юра. Коля толкнул его в спину:

— Замолчи, не болтай! Не будь сорокой! — зашипел он на приятеля и быстро прикрыл гнездо травой. Прибежавшим ребятам сказал:

— Это Юрка принял шишки за гнездо!..

Когда дети ушли, Коля стал разглядывать свое сокровище. В гнезде лежали два маленьких галчонка.

Осмотрев внимательно птенчиков, мальчики заметили, что они едва живы.

— Голодные, наверно. Скоро околеют!

— Замолчи, Юрка, если ничего не понимаешь в этом деле!

— А ты воображаешь, что больше меня смыслишь? Оставь их здесь. Все равно не выживут!

Коля только посмотрел на своего товарища. Жилеткин знал этот взгляд и быстро заковылял, стараясь подальше отойти от знакомых культяпок. Коля пытался запрятать гнездо в карман курточки. Юра наблюдал за ним издали, потом подошел. Они вместе уложили гнездо и поспешили догнать своих. Услышали голоса:

— Надежда Павловна, как эти цветы называются?..

Пионервожатая, стараясь собрать детей, металась из стороны в сторону. Она боялась заблудиться в незнакомом лесу. В ответ на бесчисленные вопросы детей она кричала:

— Идите ко мне! Надо домой возвращаться, пора обедать!

— Надежда Павловна, необыкновенная находка! Посмотрите, что здесь!.. Скорее!..

Не одна Надя, а большинство детей бросились на крик.

— Глядите, глядите, какой шалаш мы нашли! Здесь и записочка оставлена. Она пролежала всю зиму и сохранилась.

— Еще бы: она спрятана в консервной банке!

— Слушайте, что здесь написано: «Мы, пионеры детского дома, строили этот шалаш. Не успели кончить его. Просим нашедших нашу записку доделать шалаш и жить в нем. Мы уезжаем в город».

И дальше шли подписи. Их было много.

— Давайте жить здесь!

— Сначала надо достроить!

Надя воспользовалась моментом и предложила сейчас же собрать всех ребят и сообща решать, как поступить с находкой.

Мигом все были найдены и собрались около шалаша. Обсуждали недолго.

— Давайте сейчас кончим постройку! — закричали ребята.

— Я принесу ветки! — и уже несколько человек бросились за ними.

— Не торопитесь. Работать будем организованно. Составим план. Распределим, кто за какую работу отвечает. Сейчас пойдем обедать. После тихого часа вернемся. К ужину успеем кончить.

— Я не хочу обедать!

— Я тоже. Лучше здесь останемся!

Надя, не обращая внимания на их крики, скомандовала:

— Шагом марш! Кто отстанет или не подчинится, не будет допущен к работе.

За обедом говорили только о находке. Ребята рассказывали, читали найденную записку.

— А нас завтра возьмете? — спрашивали те, кто не имел возможности самостоятельно двигаться. Боязнь, что откажут, слышали дети в просьбе товарищей. Торопились уверить их, что находка принадлежит всем. И тут же старались придумывать способы, как переправить неходячих. Разные были предложения. Остановились на носилках.

После тихого часа более сильные и здоровые побежали достраивать шалаш и делать носилки. Коля с Юрой незаметно пробрались на чердак. Они нашли удобный выступ в крыше и пристроили там гнездо. Маленькие птенцы едва пищали, разевая клювы.

Юра притащил червей и мух. Трудно было приучить галчат есть. Мальчики давали им слишком большие куски, и птенцы не могли их проглотить. Юра выбился из сил.

— Не умею я быть нянькой! Кричат, а не глотают. Ничего у нас не выйдет!

— Я позову Галю. Она терпеливее тебя и настойчивее, — сказал Коля и уже хотел спуститься с лестницы. Юрка остановил его:

— Подожди! Мы и без девчонок справимся! Смотри, этот, что побольше, проглотил червяка. А вот малыш — не берет.

— А вот и маленький подражает старшему!.. Пойдем скорее, нас зовут!

Мальчики побежали вниз.

— Куда вы опять пропали? Все ушли в лес, а вы как в воду канули! — сердился Иван Иванович. Коля очень вежливо попросил извинить их за опоздание. Иван Иванович пристально посмотрел на Дубкова. Он хорошо знал друзей, и если они делались изысканно вежливыми, понимал, что они придумали новую шалость.