Материалы к пересмотру вопросов лесоустроительной техники (стр. 10 )

Следовательно, дело здесь не в лесоустройстве, а в чем-то другом. Итак, эти страшные гиперболы о могущественном зловредном влиянии лесоустройства не по его рецепту настолько очевидно безосновательны, что могут быть отмечены только как яркий показатель приподнятости тона всех рассматриваемых рассуждений проф. Богословского. Хотя он на стр. 18 и пишет: «прошли безвозвратно времена романтики, когда пугали маленьких детей сказками», но несколькими строками дальше он забывает об этом и сам начинает пугать публику, указывая на гибельные последствия, которые наступят в том случае, если не будут его слушаться.

Пять лет тому назад, когда проф. Богословский предложил свое новое лесоэксплоатационное лесоустройство, или вуалированную лесоэксплоатацию, и противопоставлял его старому, или хозяйственному лесоустройству, то обстоятельства дела были таковы, что лес рубило одно ведомство, а за хозяйство в нем отвечало другое; и тогда мог быть односторонний интерес к вуалированному лесоустройству. Теперь же, когда леса переданы промышленности, на которую возложена обязанность вести в лесах правильное хозяйство, односторонняя эксплоатация не должна иметь места, и задача дня заключается в сочетании постоянства производства древесины в лесу с рациональным использованием ее.

Нужен не один только план эксплоатации леса, а план правильного лесного хозяйства, построенный на базе надлежащего и полного использования производительности наших лесов, реализуемой планом эксплоатации. Нужно не эксплоатационное лесоустройство, а хозяйственное лесоустройство. Лесоустройство должно быть независимым организующим и контрольным действием; оно обязано всесторонне охватывать все хозяйство и своевременно регистрировать состояние наших лесов.

Если же лесоустройство стремятся сделать чем-то вроде фигового листа, прикрывающего и оправдывающего независимую эксплоатацию, то лучше отказаться от такого лесоустройства и не говорить о лесном хозяйстве, занимаясь только лесоэксплоатацией.

Уклоны и перегибы в учении о спелости леса. (1930 г.)

В витрине Сельхозгиза появилась книжка проф. под заглавием «Учение о спелости леса», к которому на внутренней обложке прибавлено — «в связи с оборотом рубки и оборотом хозяйства». 1930 г. Такое заглавие, обещающее научить основе организации лесного хозяйства, может привлечь многих интересующихся лесным делом и слабо осведомленных в теории лесоустройства. Поэтому, представляет общественный интерес вопрос — что же дает в указанном отношении названная книжка?

Первый отдел книжки, состоящей из трех глав, занимающий 46 стр.(немного более трети книжки, в которой 135 стран.), разбирает различные виды спелости леса, вывод и значение почвенной и лесной ренты для оборота рубки и установление его в зависимости от различных видов спелости. Читатель, знакомый с учебниками лесоустройства, сейчас же заметит, что изложение этого отдела представляется не более, как конспектом соответствующих глав учебника.

За внешний признак новизны, при беглом осмотре, можно принять изложение взглядов Гемпеля и Джонсона, причем автор полагает, что Гемпель идет совершенно в разрез с установившимися школьными традициями (стр. 29) и пробивает большую брешь в твердынях старого лесоустройства (стр. 30), а Джонсон, давая иное освещение предмета, является новатором в отношении невозможности согласования частно и народнохозяйственных точек зрения в лесном хозяйстве (стр. 37) и предлагает учитывать лесное хозяйство по рентабельности, измеряемой; отношением чистого дохода (S—N) к основному капиталу (В — капитал древесный и F — капитал почвенный) (стр. 30).

Из изложения вопроса (стр. 28—29) читатель убеждается, что Гемпель проводит принцип постоянства пользования, удовлетворения лесом народных потребностей, отказа от финансового оборота и регулирование хозяйства постоянной наивысшей лесной рентой. Узнавши это, читатель недоумевает, так как в указанных взглядах нет никакого разрыва с традициями и никакой бреши в твердынях лесоустройства, а в изложении есть только новая мотивировка.

Относительно Джонсона сам автор отмечает, что его формула рентабельности заимствована из германской литературы (стр. 36), но его новаторство он видит в отрицании более сложных формул и в том, что он «порывает с бесплодными попытками согласовать частно-хозяйственную и народо-хозяйственную точки зрения на лесное хозяйство» (стр. 37).

Надо вспомнить, что проф. Джонсон — шведский лесовод и, как таковой, имеет в виду прежде всего леса Швеции, в которой государственное лесовладение представлено всего только 16%. Можно себе представить, как поражен был бы проф. Джонсон, если бы узнал, что ему приписывают тезис о невозможности согласования частно и народо-хозяйственных принципов не более и не менее как для 84% лесов его страны!

Очевидно, у автора разбираемой книжки получилось недоразумение, вследствие несогласованности одних его положений с другими и по причине его пышной, но неопределенной и расплывчатой фразеологии.

В теории рентабельности Джонсон отнюдь не оригинален и стоит на плечах Шиффеля, Гуттенберга и Эбербаха; более ранняя формула последнего тождественна с формулой Джонсона (см. стр. 380 «Лесоустройства» Орлова т. I). Автор ставит в заслугу Джонсону то, что он довольствуется своей простой формулой и громит тех, в которых он подозревает «слепую веру в таинственную силу алгебраических формул» (стр.41).

Автор не называет прямо этих слепых поклонников алгебраических формул, но косвенно он отмечает, что наше лесоустройство «со времени Рудзкого снова зашло в дебри финансовых вычислений» (стр. 40).

Приведенные положения могут служить характерным примером особенностей содержания и изложения рассматриваемой книжки. Книжка поучает, что наше лесоустройство снова зашло в дебри финансовых вычислений. Действительность же прямо противоположна: ни до Рудзкого, ни после Рудзкого в нашей практике лесоустройства не было и нет даже следа финансовых вычислений, а в наших курсах лесоустройства для высших школ неуклонно проводится критика финансового оборота и доказывается его неприложимость в нашем лесном хозяйстве. Вот насколько правильно передает рассматриваемая книжка действительные факты!

Что касается изложения, то сопоставление слепой веры, таинственной силы и алгебраических формул можно признать перлом внешней пышности и внутренней пустоты, в чем не трудно убедиться, сопоставив указанные определения, напр., с такой простой алгебраической формулой, как К = k.1,0рп и спросив, кто не имеет слепой веры в эту формулу? и в чем таинственная сила этой формулы? Ответом может быть только смех.

В заключение первого отдела автор указывает на определение оборота рубки по технической спелости (стр. 43), и по двойному среднему возрасту насаждений (стр. 44), отмечая зависимость оборота от класса бонитета, с повышением его для лучших и с понижением для худших насаждений (стр. 46), и необходимость сообразоваться с природными и экономическими условиями (стр. 45 и 47). Все это — конспект материала из учебника.

Второй отдел рассматриваемой книжки, занимающий 34 стр. (около 25% от целого), излагает эволюцию лесного рынка в связи с запросами лесной промышленности. Вывод из этого отдела тот, что промышленность, а следовательно и рынок, увеличивают спрос на мелкие сортименты древесины, соответственно чему расценка мелкой древесины растет, а крупной — падает.

Не подлежит сомнению быстро растущий спрос на маломерный деловой лес и прогресс в технике, стремящейся заменять дорогое дерево более дешевыми материалами и комбинациями; но, с другой стороны, надо иметь в виду столь же быстрое истощение крупной древесины и сильно возрастающую опенку древесины по ее качеству.

В лесах Финляндии господствующий размер стволов 15 см (42% всего запаса), в лесах Швеции также господствуют маломерные стволы, так что наши главные конкуренты на лесном рынке не могут увеличивать вывоза крупного леса, даже если бы они того и хотели; мы же в размерах и качестве наших сортиментов имеем перед ними преимущество, от которого невыгодно отказываться.

Что касается понижения расценок крупного леса по сравнению с более мелким, то это не всегда может быть доказано. Так, например, сравнение средних цен куб. м деловой древесины сосны, ели и дуба в государственных лесах Пруссии до войны (1912 г.) и после войны (в среднем за четыре года 1924—28), показывает (Holzmarkt, 1930, № 000) следующее:

	Сосна диам	Ель диам.	Дуб диам.
32 см	22 см	32 см	22 см	44 см	34 см
Марки	Марки	Марки
1624—28 гг.	28,15	20,94	27,00	24,34	48,33	32,75
1912 г.	21,57	16,96	21,81	17,97	34,23	23,62
Увеличение цены
В мк на	6,58	3,98	5,19	6,37	14,10	9,13
В процентах	30%	20%	24%	35%	41%	38%

Оказывается, что за последние 15 лет более крупные дубовые сортименты по сравнению с менее крупными подорожали на 3%, сосновые на 10%, а еловые подешевели на 11%.

Современное (за апрель 1930 г.) соотношение цен круглого делового леса в средней Европе, по данным Holzmarkt, может быть характеризовано следующими продажными ценами за куб м в марк. (I м г= 46 к. ном.):

Классы сортим.	Iа	Ib	IIa	IIb	Ша	IIIb	IVа	IVb
Сосна
Саксония	15	18	22	26	31	34	—	—
Тюрингия	16	21	25	29	33	39	43	40
Ганновер	17	20	22	26	33	39	43	46
Ель
Саксония	21	24	28	31	34	36	—	—
Тюрингия	19	23	26	30	34	37	36	38
Брауншвейг	20	23	25	28	30	31	32	33
Дуб	I	II	III	IV	V	VI	—	—
Пруссия д. средн. кач.	16	18	23	31	40	58	—	—
Пруссия д. лучш. кач.	—	—	—	48	74	117	—	—

Если принять цену куб. м. древесины самого мелкого класса за 1, то возрастание цен с увеличением размера по диаметру выразится следующими рядами:

Ель 1 1,1 1,2 1,5 1,6 1,7 1,8 1,8

Сосна 1 1,2 1,5 1,7 2,0 2,3 2,7 3,0

Дуб средн. кач. 1 1,1 1,4 1,9 2,5 3,6 — —

лучш. кач. — — — 3 4,6 7,3 — —

Возрастание цены с увеличением размера сортимента но толщине всего слабее у ели, останавливаясь, примерно, на 30—40 см: у сосны оно более заметно и продолжается до 50 см и, наконец, у дуба оно всего больше, особенно в сортиментах высшего качества. У сосны лучшее качество древесины крупных сортиментов сильно поднимает их цену; так, на майском аукционе в Мерзебурге за куб. м крупной сосны среднего качества было реализовано 35—40 мар., а за лучшую древесину платили 60 мар.

Исследуя вопрос об оценке сосновой древесины, Рёрих пришел к заключению, что эффект соснового хозяйства обусловливается качеством возращаемой сосновой древесины, и он тем больше, чем качество ее выше, так как цена лучшей столярной сосновой древесины относится к цене обычной строевой как 100:50. Поэтому задача рационального хозяйства принять все меры к возращению такой ценной древесины при соответствующих условиях местопроизрастения. (Forstarchiv 1930 № 20).

По последним торговым бюллетеням (Holzmarkt 25/VI № 000) Германия покупает на финском рынке лучший сосновый карельский пильный материал по следующим ценам:

11’’ 10’’ 9’’ 8’’ 7’ 6’ 5’ 4’’

211ф. ст.

Разница в цене между крупными и мелкими сортиментами 65%, т. е. больше той, которая указана в рассматриваемой книжке — 30—50% (стр. 53).

Прекрасным доказательством того, что за последнее 20-летие цены на крупный хороший лес в средней Европе не пали, по сравнению с более мелкими сортиментами, может служить следующее соотношение пен кубометра сосновой древесины в насаждениях III бонитета, реализуемых в государственном лесном хозяйстве Пруссии в 1908 и в 1928 г. (Basse. Deutsche Forst Zeitung 1930 № 29).

Обороты рубкил.

1908 г. 9,8 11,3 13,0 14,8 мар.

или в %

1928 г. 18,4 21,6 24,6 27,0

или в %

Приведенные цифры поучительны и в другом отношении, свидетельствуя о качественном увеличении продукции при поднятии оборота в сосновых насаждениях III бонитета с 80 до 100 л. на 15—17%, до 120 л. на 32—34% и до 140 л. на 47—57%. Это обстоятельство весьма важно при установлении оборота рубки для сосны и нами выше указывалось, но оспаривалось проф. Кондратьевым (см. стр. 94).