Материалы к пересмотру вопросов лесоустроительной техники (стр. 11 )

Относительно указываемого сильного роста спроса на целлюлозную древесину интересно отметить сообщение Шенка о соотношении потребления этого рода древесины и всей деловой древесины вообще в Северо-Американских Соединенных Штатах. Оказывается, что из 360 мил. куб. м ежегодного потребления деловой древесины на целлюлозную древесину приходится только 16 мил. куб. м,. что составляет 4,3% (Forstwissenschaftliches Centralblatt. 1930. № 7/8, стр. 266).

Приведенные отрывочные замечания о расценке древесины разных размеров могут быть противопоставлены столь же отрывочным данным изложенным в рассматриваемом отделе. Наличность подобного рода материалов свидетельствует, что наряду с теми тенденциями, которые указаны в книжке, надо иметь в виду и противоположные, умолчание о которых угрожает читателю неполнотой и односторонностью освещения вопроса.

Отдел по эволюции лесного рынка заканчивается тезисом, что «сознание необходимости понижения оборотов рубки начинает проникать в среду и американских лесоводов» (стр. 80). Это — перл, подобный тому, который был указан в заключении первого отдела, так как высказанное заключение находится в противоречии с действительностью.

Может показаться, что до сих пор американские лесоводы проводили в американских лесах консервативное хозяйство по высоким оборотам, и только теперь начинают думать о понижении оборотов, что должно сопровождаться усиленной рубкой леса.

В действительности же в лесах Северо-Американских Соединенных Штатов господствует не рациональное лесное хозяйство, а сверхрациональная лесная эксплоатация, результаты которой авторитетный знаток дела Шенк характеризирует так: леса востока были опустошены в период 1830—1860, леса севера — в период 1860—1890, леса юга — с 1890—1920, остаются леса запада, которые будут опустошены предположительно в период 1920—1950 (Forstw. Centralblatt. 1930. № 7—8 стр. 262). Другой наблюдатель, американец Sallet (Harvard) отмечает, что лесное хозяйство есть мрачная глава в истории С. Штатов; что леса тают, а пустыри растут (DeutscheForst Zeitung. 1930. № 7). Очевидно, что в американском лесном хозяйстве в целом ни о какой рационализации оборотов говорить нельзя, и поучать такими примерами наших читателей не приходится.

Третий отдел рассматриваемой книжки, самый обширный (54 стр. или 40%) и по цели — самый важный, содержит три главы: коротенькую — о тенденции понижения оборотов рубки в Германии (8 стр.), самую длинную — о постановке вопроса об оборотах рубки в русском лесоустройстве (37 стр.) и заключительную — об обороте хозяйства (19 стр.).

Относительно Германии факты таковы. В Саксонии за последнее полустолетие фактически оборот рубки 96 лет, а за последний период пользование уменьшается, следовательно, оборот автоматически повышается. В Баварии, как отмечено самим автором, предложение Терринга, рассматриваемое им, как тенденция к понижению оборотов, не осуществилось; да и по существу дела, — это не было тенденцией к понижению оборотов, а указанием на целесообразность извлечения части древесного фонда, теряющей свою ценность при оставлении на корне, т. е. на необходимость назначения пользования лесосекой по состоянию насаждений.

В Пруссии по последней лесоустроительной и инструкции 1929 г. обороты назначаются по хозяйственным классам, в пределах лесничеств, сообразно местным условиям, и изменяются в следующих пределах: для сосны, в среднем, в восточных районах от 100 до 115 лет, для западных районов в среднем — от 90-100 лет, для ели в оптимальной для нее зоне — от 80 до 120, при среднем в 100 лет, в районе с усиленным спросом на целлюлозную и рудничную древесину от 60 до 100 лет, со средним в 80 лет; для дуба от 140 до 200 лет (§ 6 Anweisung zur Ausfuhrung der Betriebsregelunge in den Preussischen Staatsorsten vom 1 april 1929).

В предшествующем § 5 Прус. Инст. указано, что, так как возращение мелкой древесины дает больший процент, чем возращение крупной, то с частно-хозяйственной точки зрения следовало бы отказаться от возращения крупной древесины. Но общие народохозяйственные соображения обязывают в государственных лесах устанавливать известное соотношение между возращением крупной и мелкой древесины. Такой принцип свидетельствует о том, что огульное понижение оборотов признается проведением частно-хозяйственной точки зрения; народохозяйственный же интерес должен быть удовлетворен не огульным понижением, а рационализацией оборотов рубки.

Размер ежегодного пользования в государственных лесах Пруссии за последние годы, по сравнению с довоенной нормой, представляется следующими данными (Holzmarkt 1930 № 000, 112):

годы. 126 1

с га. 4,97 5,42 5,51 5,00 5,21 5,17 куб. м

средний отпуск за последние годы 5,26 м3 превышает довоенный 4,97 м3 на 0,28 м3, или на 5,6%; а в таких пределах отпуск можно практически считать равномерным. Таким образом, по размеру пользования, никакой тенденции к понижению оборотов не обнаруживается.

В теории лесоустройства также нельзя усмотреть этой тенденции, так как в самом последнем руководящем труде Вагнера (Lehrbuch der theoretischen Forsteinrichtung 1928) нигде не говорится о понижении оборотов, и рекомендуется соблюдать величайшую осторожность в извлечении частей основного лесного фонда, под предлогом его плохой работы, так как цель организации лесного хозяйства — подойти в каждой хозяйственной единице к такому «экономическому запасу», который был бы возможно большим по размеру и по ценности и давал бы возможно больший и ценный прирост. В этом отношении Вагнер приближается к Биоллею, у которого основной фонд древесины формируется из 20% стволов до 30 см диаметр, на в. г., 30% с диаметр, от 30 до 50 см и 50% стволов более 50 см. Такие идеи свидетельствуют о тенденции не к понижению, а к рациональному повышению оборотов рубки.

И вот, при описанном положении в действительности, автор рассматриваемой книжки поучает читателя о тенденции к понижению оборотов в Германии. Остается лишь удивляться, насколько шум пышной фразеологии может вводить самого автора в очевидные противоречия с действительностью. Таково, например, его указание, «что если бы прусское государственное лесное управление раньше додумалось до того, что установление оборотов рубки есть общегосударственная задача, которую надо решать в центре» (стр. 87). Выше были уже отмечены §§ 5 и 6 прусской действующей лесоустроительной Инструкции, свидетельствующие, что обороты рубки и сейчас устанавливаются не в центре и не по принципам, указываемым автором разбираемой книжки. Оказывается, прусское государственное лесное управление еще и теперь не додумалось до учения преподносимого автором.

Указанный тезис проф. Богословского о тенденции понижения оборотов в Германии и мнение проф. Кондратьева о том, что средний оборот в Германии несомненно не превышает 80 лет, а по всей вероятности ниже этой цифры (Лесопр. Дело 1929 №8) опровергаются данными, сообщенными Кюнацем относительна оборотов рубки, наблюдавшихся в 1405—1423 хозяйствах в 1912 и 1925 г. (Silva. 1930 № 34 и 35).

Обороты рубки	60	80	100	120	140	160	180	200 лет
Число случаев в %
Ель 1912 г.	7	56	28	9%
Ель 1925 г.	5	52	37	9%
Сосна 1912 г.	4	23	41	29	3%
Сосна 1925 г.	6	19	41	30	4%
Дуб 1912 г.	--	4	3	20	26	39	3	5%
Дуб 1925 г.	--	4	2	17	25	42	4	6%

Оказывается, что средний оборот для ели за последние 13 лет поднялся с 88 до 90, средн. обор. для сосны поднялся со 100 до 101, и для дуба с 144 до 147. Общий же средний оборот в 1912 был — 109, а в 1925 — 111 лет. Этот пример не лишен поучительности для нашего лесного хозяйства.

В главе об оборотах рубки в русском лесоустройстве исходным пунктом является калькуляция проф. Кондратьева, стремившегося доказать на основании опытных таблиц для сосны проф. Тюрина, что в Белоруссии оптимальными оборотами для лесопильной промышленности будут 80 лет для II и 100 лет — для III бонитета.

Этот вывод был оспорен проф. Орловым, указывавшим на целесообразность 100 лет оборота для худших и 120 лет оборота для лучших сосновых насаждений. Буквально, тезис формулирован так: «не исключается возможность повышения оборота рубки до 100—120 л., смотря по наличности других обстоятельств, влияющих на установление оборота».

Проф. Тюрин (см. «Лесн. Хоз.» 1929 г., № 5/6, ст. 55) произвел расчеты, приведшие его к оборотам рубки для сосны II и III бонитета от 120 до 150 лет.

Г. Седашев («Лесн. Хоз. и Л. Пр.» 1929 № 10 и 11) указал, что предпосылка проф. Кондратьева о понижении в Белоруссии спроса на крупные сортименты опровергнута жизнью, так как в 1928/29 г. спрос на крупные сортименты определялся 50% от общего запaca всей хвойной лесосеки (стр. 51). На основании же расчетов г. Седашев пришел к заключению, что в сосновых насаждениях I—III бонитета в Белоруссии оптимальный выход пиловочника получается в 100—120 лет, а в насаждениях IV бон. в 120—140 лет.

Автор рассматриваемой книжки одобряет выводы проф. Кондратьева относительно оборотов 80—100 лет, не оспаривает заключений проф. Тюрина об оборотах 120—150 лет, отмечая лишь «условность некоторых положений» (стр. 99), но отвергает расчеты проф. Орлова об оборотах 100—120 лет, которые находятся посредине между теми и другими. Такое противоречие автора с самим собою тем более примечательно, что на стр. 46 он сам же высказывал положение, защищаемое проф. Орловым, но теперь автором отвергаемое, что в лучших насаждениях (I и II бонитета) целесообразно повышение оборота по сравнению с насаждениями III—IV бонитета. Выше (стр. 96) были указаны новейшие данные финляндского исследователя Хагфорса, которые свидетельствуют, что с точки зрения наибольшего выхода пилопродукции в сосновых насаждениях II бонитета нормальным оборотом надлежит признать 110 лет. Итак спор, тянувшийся два года, в котором приняли участие прямо или косвенно 6 лесоводов, из них 4 профессора, можно считать разрешенным в неблагоприятном для проф. Кондратьева и Богословского смысле, так как их тезис о рациональности для сосновых насаждений II бонитета 80-летнего оборота при указанных условиях должен считаться опровергнутым.

Дальнейшие 12 страниц книги заняты чисто фразеологической полемикой автора со взглядами, проводимыми в печатных работах проф. Орлова. Последний выставляется автором, как сторонник огульного сохранения высоких оборотов, «стремящийся отстоять позиции высоких оборотов ценою хотя бы спутывания сложившихся понятий, заведомо неверных таксационных вычислений и других подобных приемов, о которых речь будет дальше» (стр. 105). Далее же проф. Орлов характеризуется, как приверженец «архаического лесоустройства» (стр. 109) и «лесоустроительной рутины», которая не сдает без боя своих позиций (стр. 132).

Все это было бы ужасно, если бы было верно. К счастью, и здесь мы встречаемся с явлением, выше уже неоднократно отмеченным у автора разбираемой книжки и заключающимся в расхождении его фразеологии с сущностью дела. Читателя, сомневающегося в справедливости последнего заключения, надо пригласить прочесть печатные работы проф. Орлова, и тогда он может убедиться, как сильно расходится то, что в них есть, с тем, что хочет показать автор разбираемой книжки.

Небольшой пример. На стр. 14—15 декабрьского № 63 «Лесн. Хоз. и Лесн. Пром.» 1928 г. в статье проф. Орлова «Претензии относительно оборотов рубки» напечатаны 14 тезисов, (см. выше 103—105 стр.), причем в тезисах 1 и 2 сказано: «Обороты рубки должны устанавливаться не по односторонним промышленным или доходным калькуляциям сегодняшнего дня, а по комплексу всех условий, в которые поставлено каждое лесное хозяйство». «Обороты рубки не должны быть декретированы, так как в рациональном лесном хозяйстве они должны быть индивидуализированы».

Оказывается, что проф. Орлов — сторонник индивидуализированных оборотов, автор же разбираемой книги выдает его за сторонника огульных высоких оборотов. Нигде не видно, что проф. Орлов стремится отстаивать во что бы то ни стало высокие обороты, так как он всегда защищает рациональные обороты и проводимую им в нашем лесоустройстве лесосеку по состоянию насаждений.

Автор же рассматриваемой книжки выдает указанную рационализацию оборота и лесосеку по состоянию за стремление непременно к высоким оборотам и к сокращению рубки. При этом особенно примечательно то, что автор, пропагандирующий огульное понижение оборотов рубки нигде точно не указывает, какие же обороты он хочет понизить и на сколько, не замечая, что без этого вся его фразеология лишена практического смысла.

В заключение этого отдела автор отвергает установление оборота рубки по отрезам и на местах, ссылаясь на пример Пруссии (стр. 116—111). Выше было уже отмечено, что ссылка на Пруссию неправильна; отрицание же целесообразности оборотов не только по отрезам, но и по секциям (хозяйствам) в пределах отреза, и не на местах, а в центре находится в противоречии с учением самого же автора, изложенным на стр. 44, где он наставлял на примере, как надо вычислять оборот по секциям и сообразно местным особенностям (учитывая двойной средний возраст насаждений каждой секции, или, выражая столь ненавистным автору языком формул, u=2а).

Последняя глава книги рассматривает вопрос об обороте хозяйства и критикует наше лесоустройство, вскрывая «основную методологическую ошибку» его, заключающуюся в том, что оно не применяет «единственно рационального» — шведско-финляндского метода (стр. 127—131). Из изложения вопроса автором читатель может вынести впечатление, что наше лесоустройство на севере преуменьшало пользование и не давало рубить лес, который погибал на корне, и что оно упорно стояло на этих своих позициях, чуждаясь всякого прогресса. Чтобы показать читателю, сколь далеки от истины эти утверждения автора, достаточно поставить несколько вопросов и дать на них ответы.

Первый вопрос — весь ли назначенный лесоустройством из лесов севера отпуск действительно сбывался и использовался?

Ответ — сбывалось от трети до половины, а то и меньше, из назначенного лесоустройством отпуска. Следовательно, не лесоустройство повинно в том, что на севере много леса гниет на корне.

Второй вопрос — были ли лесоустройством указаны пути улучшения лесоустроительной техники на севере?

Ответ — да, были указаны, в чем можно убедиться, сделав справку в книге проф. Орлова «Очерки лесоустройства», напечатанной в 1924 году, но замалчиваемой автором.

Третий вопрос — были ли практически осуществляемы меры к улучшению лесоустройства в выборочных лесах нашего севера?

Ответ — да, были, что доказывается справкой в Лесоустроительной инструкции 1926 г. относительно нескольких приемов выборочной рубки, возможности понижения оборота хозяйства до 30 лет, и проведения выборочной рубки с учетом по пням, с предварительным клеймением отпускных деревьев, но не с вершка, а по их состоянию (§ 60), как это было проведено в лесоустройстве Шелеховского учебно-опытного лесничества, о котором упоминает автор (стр. 127).

Четвертый вопрос — является ли рекомендуемый автором шведско-финляндский метод — единственным рациональным методом лесоустройства для севера?

Ответ — нет, так как это есть метод статистического учета лесов, как это было засвидетельствовано авторитетными представителями этого метода в Швеции и Финляндии.

Пятый вопрос — облегчится ли задача нашего лесного хозяйства, если в результате применения шведско-финляндского метода оказалось бы, что на площади 62 милл. га лесов Беломорского района имеется запас 3 миллиарда куб. м и ежегодный прирост равен 62 милл. куб. м?

Ответ — задача нашего лесного хозяйства указанным результатом не облегчится, так как и теперь можно сказать, что по состоянию наших северных лесов с указанной площади следовало бы ежегодно в ближайшее десятилетие вырубать не менее 100 милл. куб. м. Все же трудность вопроса заключается в данном случае не в том — сколько всего вырубать, а где, что и как вырубать с таким расчетом, чтобы наиболее совершенно и полно использовать лес, возможно более сократив отпад, не расстраивая леса, остающегося на корне, и обеспечивая надлежащее лесовозобновление, На все эти вопросы шведско-финляндский метод не может дать ответа.

Сопоставив материал, заключающийся в ответах на поставленные вопросы, с изложением автора рассматриваемой книги (стр. 115—135), самый скептический читатель убедится в том, — как далек от истины данный автор и сколь научно предлагаемое им учение.

В заключение нельзя не отметить великолепного образца последовательности суждений разбираемого автора, который читатель найдет на стр. 134—135 книжки. Здесь автор предлагает способ определения размера пользования в выборочном лесу по проценту пользования p=200 : u. Это известно из учебника. Пикантность же примера в том, что автор применяет 160-летний оборот рубки и вычисляет размеры отпуск а для дач и, забыв, что он проповедует понижение оборотов и отвергает обособленные расчеты по отрезам (стр. 110).

Автор разбираемой книжки выставляет себя новатором и борцом, но если вспомнить историю лесного хозяйства, то окажется, что его идеи о декретировании из центра пониженных оборотов были в порядке дня около 150 лет тому назад в проекте устава о лесах (Рудзкий. «Краткая история лесоустройства», стр. 8); рубка же леса по потребности древнее всякого лесного хозяйства. Поэтому предлагаемое им учение о спелости леса и об обороте рубки не есть что-либо новое и технически прогрессивное по существу, а есть попытка реставрировать древнейшие принципы пользования лесом, прикрывая эти принципы современной фразеологией. Рассматриваемой книжке, как было указано, нельзя, однако, отказать в оригинальности проводимых в ней уклонов от действительности и перегибов логики.

Итак, результат разбора книжки «Учение о спелости леса» обязывает сделать следующее заключение: эта книжка не дает того, что обещает. То, что преподносится в ней под видом нового учения, которое должно основываться на действительности и логике, есть не учение, а проповедь, базирующаяся на чувствах и устремлениях. Если можно говорить о господствующих в настоящее время тенденциях в сфере культурного отношения к лесу, насколько они отражаются на всемирных лесных конгрессах в Риме в 1926 г. и в Стокгольме в 1929 г. и в лесной литературе, то эти тенденции клонятся не к огульному понижению оборотов и к вызываемому им истощению основного фонда древесины, а к обратному, а именно: к поднятию производительности лесного хозяйства при помощи рациональных оборотов с сохранением и накоплением нормально продуцирующих основных фондов древесины, путем лесовозобновления, лесоразведения и ухода за лесом и за лесной почвой. Эти же идеи посильно проводились до последнего времени, как в теории, так и в практике нашего лесоустройства.

На изложенный разбор книжки проф. «Учение о спелости леса», со стороны ее автора последовал ответ, напечатанный в № 9—10 «Лесного Хоз. и Лесн. Промышл.» за 1930 г. Ирония судьбы дала этому ответу то же заглавие — «Уклоны и перегибы», — которое дано этому очерку. Назначение ответа — опровергнуть наши выводы, содержание же его дает лишь подтверждение им и новые примеры уклонов от действительности и перегибов логики. Тому несколько примеров.

1. Оказывается, что по теории Джонсона никакой надлежащей рентабельности не может быть (стр. 44 статьи); но тогда спрашивается — к чему же его формула рентабельности (S — N): (k + F), рекомендованная в рассматриваемой книжке (на стр. 30).

2. Наше указание на сильное возрастание цены крупной древесины особенно хорошего качества, с примером Мерзебургского аукциона, понимается автором, как признание нами Мерзебургского аукциона за барометр мировой конъюнктуры.

3. Приведенные нами примеры изменения цен на лес признаются статикой, опровергаемой динамикой автора. В действительности же в приведенных нами примерах захватываются периоды 16 и 20 лет — с 1912—1928 (стр. 139) и 1908—1928 (стр. 136), тогда как динамика автора характеризуется периодами в 2—3 года (1927—1929) на ст. 53 и за 1927—1928 на ст. 46 журнала.

4. Яркая и краткая характеристика отношения к лесам в Сев.-Ам. Соед. Штатах, данная Schenk и Sallet сильно не нравится автору, но он напрасно приписывает ее нам и силится опровергнуть ее указанием на то, что в С. Ш. имеется 23 лесных ВУЗ'а. В том, что лесные ВУЗ'ы растут — нет опровержения того, что леса тают; скорее, это подтверждение этого факта.

5. Несмотря на то, что выше доказана фактическая неверность утверждения автора, что проф. Орлов во что бы то ни стало защищает высокие обороты, он снова пространно повторяет это утверждение, забывая, что повторение ошибки не дает истины.

На ряду с указанными уклонами и перегибами, в ответе надо отметить два положительных факта: первый — признание автора, что так наз. финляндский метод есть не лесоустройство, а статистика, и второй, — что наше северное лесоустройство не стесняло пользования лесом и прогрессировало. Таким образом, замечается разсеяние вскрытых нами недоразумений: два из них устраняются, но прочие все еще остаются.

Итак, новый материал в виде указанного ответа не может изменить нашего заключения о рассматриваемом учении о спелости, которое является конспектом старых истин, дополненных новыми логическими и техническими ошибками, прикрытыми литературными справками и многочисленными вариациями прежних выражений и знакомых слов.

Статистический метод в обследовании лесов и в лесоустройстве. (1930 г.).

Настоятельно рекомендовавшееся для нашего лесоустройства применение так называемого «финляндского метода» в последнее время предлагается под наименованием «статистического метода» ( Статистический метод учета лесных ресурсов. Лесной Специалист 1930 № 9/10 и 11). Оказывается, что у нас уже имеется опыт применения этого метода, по которому еще в 1926 г. было обследовано 241 тыс. га леса в Лужском районе, в 1928 г. в Карелии 2,6 млн га лесных пространств и в 1929 г. на Кольском полуострове площадь 2,65 млн. га.

Принцип метода заключается в определении целого по части, размер которой находится по формуле вариационного исчисления, а взятие в натуре устанавливается строго автоматически, подчиняясь выведенному долевому участию части в целом. Исследуемое лесное пространство покрывается сетью параллельных визиров, по которым производится перечислительная таксация или сплошь, или по некоторым равным между собою и всегда одинаково расположенным по отношению друг к другу отрезкам, со взятием ленточных проб 10 X 100 = 0,1 га, расположенных на одинаковых расстояниях: и со срубкой моделей, всегда в одном и том же числе и порядке их нахождения в натуре. Одним иловом, господство полного и абсолютного автоматизма в таксации, определяемого формулой вариационной статистики.

Приложение этого принципа к исследованию лесов на, Кольском полуострове выразилось в проведении визиров, или ходовых линий, с севера на юг в западной части территории через 4 км. в средней через 8 км, и в восточной через 16 км; для привязки этих визиров, в направлении к ним перпендикулярном, были проведены две магистрали, одна в северной, а другая в южной части территории. Таксация велась по 4 км отрезкам, которых было 972, общее же протяжение ходовых линий 3800 км (4 Х 972 = 3 888 км, небольшое расхождение).

В каждом выделе насаждений на полосе в 10 м шириной вдоль визира производился перечет стволов от 20 см на высоте груди. В средине и в конце каждого 4 км отрезка, т. е. через 2 км, закладывались пробы вдоль по визиру на 100 м, при ширине их 10 м, т. е. площадью 0,1 га, с перечетом стволов от 8 см. Первые пять хвойных деревьев на визире срубались как модели. Данные, полученные на визирах и пробах, перечисляются на всю территорию по соотношению площадей; так, при расстоянии визиров 4 км, переводное число будет 400, при 10 км - 1000; при пробах через 2 км в расстояниях 4 км переводное число 8000, а при расстоянии 10 км — 20000.