Материалы к пересмотру вопросов лесоустроительной техники (стр. 9 )

Действующая инструкция, однако, требует сеть визиров при расстояниях между ними 1/4, 1/2, 1, 2, 4, 8 и таксации на полосах вдоль визиров на 10 м, т. е. осуществляет принцип линейной таксации; точно также инструкция требует, чтобы при таксации обращалось преимущественное внимание на хозяйственно важнейшее, т. е. на спелый лес. Итак, в данном отношении, реформа требует того, что уже есть в действительности, но не под теми названиями, какие нравятся реформаторам.

Новое лесоустройство. «По нашему мнению, точность описания массивов должна определяться не доходностью от лесов, а временем, в течение которого та или иная часть массива по объективным условиям может и должна быть вовлечена в эксплоатацию». С наибольшей точностью должны изучаться участки, подлежащие рубке в первые 5 лет, с меньшей точностью — участки второго 5-летия и т. д. Не оправдываются никакими лесоводственными и экономическими требованиями подробные выдели и описания лесонасаждений, которые могут поступить в рубку через 50 лет. Поэтому вводить в расчет при определении размера лесопользования эти лесонасаждения нет никаких оснований (З. II, с. 6).

Старое лесоустройство. Объем и содержание лесоустроительных работ определяется хозяйственным значением устраиваемых лесов. Это хозяйственное значение количественно учитывается чистой доходностью лесного хоз. с га покрытой лесом площади (§ 4, с. 2 Л. И.). Выдел участков, занятых лесом, должен быть сообразован с возможностью воспользоваться каждым из них в ближайшем же ревизионном периоде (§ 27. с. 33 Л. И.). Размер ежегодного отпуска леса из дач госуд. з. определяется не свыше годичного прироста (ст. 17 Лесного Кодекса).

Из вышеприведенного сравнения существующего с требуемым реформой можно видеть, что в отношении точности и дробности таксации между ними нет принципиального разногласия, так как и Л. И. требует преимущественного внимания к тем участкам, которые должны быть использованы в ближайший ревизионный период. Классификация по ценности, приводимая Инструкцией, относится не к одному лесничеству, а к разным, сравнение которых самым полным и совершенным образом количественно может быть сделано при наличности денежного учета, только по доходности хозяйства.

Что касается предложения реформы не вводить при определении размера пользования насаждений средневозрастных (которые поступят в рубку через 50 лет), то это противно, как ст. 17 Лесного Кодекса, так и самому элементарному расчету, по которому лесосека по площади равняется площади покрытой лесом данной хозяйственной части, деленной на оборот рубки.

Следовательно, предлагаемая реформа в данном отношении несовместима с понятиями правильного лесного хозяйства и противна нашему закону: в других же частях, то, о чем реформа только мечтает, Лесоустроительная инструкция давно уже предуказывает.

Новое лесоустройство. 5) «Лесоустройство фактически начинается с 1-го лесоустроительного совещания, где окончательно намечается разряд лесоустойства и система хозяйства, точнее система рубок. Не заранее определенная система рубок должна устанавливать метод лесоустройства, а наоборот, на основании данных произведенного лесоустройства, надлежащим образом обработанных, должна быть установлена та или иная система рубок» (Г. III. с. 54).

Старое лесоустройство. Первое лесоустроительное совещание устанавливает: Выбор формы хозяйства, лесосечной или выборочной, главных пород и продолжительность классов возраста (§ 18, с. 17 Л. И.). Второе лесоустроительное совещание решает: Окончательное установление форм хозяйства... Способы главной рубки в связи со способами возобновления. Основания для выбора мест рубки на ревизионный период (§ 20, с. 19 Л. И.).

Из сравнения требований реформы с действительностью можно видеть, что Лесоустр. инстр. далеко не предрешает первым совещанием тех вопросов, о которых говорит реформа, а оставляет за вторым совещанием свободу действий, т. е. обеспечивает уже возможность того, о чем только предполагает реформа.

Новое лесоустройство. Программа плана эксплуатации: 1. Краткая характеристика лесничества. 2. Краткая характеристика лесного хозяйства до приписки. 3. Сырьевая база. 4. Динамика лесного хозяйства. $ 17—28. Общий и частичный 5. Рабочая сила. 6. Заготовка леса. 7. Вывозка леса. 8. Сплав леса. 9. Постройка и эксплоатация заводов по обработке древесины. 10. Административные расходы. 11. Лесохозяйственные мероприятия. 12. Рынки сбыта древесины. 13. Корневые цены. 14. Калькуляция себестоимости. 15. Определение прибыли. Заключение (3. II, с. 10—17).

Старое лесоустройство. Программа лесоустроительного отчета (Л. И. приложение № 21). §1. Общая характеристика лесничеств. §12—16. Прошлое хозяйство в лесничестве. §9—11. Внутренние условия лесного хозяйства. план хозяйства. §4. Рубка и заготовка леса. §5. Сухопутный транспорт леса. §6 и §30. Водный транспорт леса. §2. Наличность промышленных предприятий. §16 и 31. Расходы по хозяйству. §29. Лесные работы, §2—3. Местные и отдельные рынки. §7, Корневые цены. §8. Таксы. §2. Продажные цены. §33. Доходность лесничества.

Сравнение требований реформы с действительностью показывает, что в том и в другом случае программа одинакова, а различается только порядок расположения материала. При одинаковости программ существует, однако, огромное различие в требованиях, предъявляемых к выполнению этих программ современным лесоустройством и реформой его. Теперешнее лесоустройство, считаясь с тем, что работы в натуре продолжаются однолетний период, главное внимание обращает на лесные работы, на проекты же и исследования по эксплоатации, промышленности и торговли уделяется постольку труда, поскольку это необходимо для установления корневой цены леса.

Реформа же предполагает требовать от лесоустройства, например, разрешения таких вопросов:

«исчисление рабгужсилы для всего объема лесозаготовительных работ отдельно по годам на 5 лет и по категориям работ» (§ 17, 3. II, стр. 12) или «рационализация способов погрузки и выгрузки леса при всех типах транспорта леса (§ 29),

«рационализация способов сплотки, оснастки и сплава» (§ 36),

«ожидаемая рентабельность заводов по годам» (§ 39), организация торговли лесом (§ 51).

И все это при таких условиях, когда лесоустроитель лишен возможности сделать личные наблюдения над эксплоатацией, транспортом и заводской разработкой. По другому требованию, предъявляемому реформой лесоустройства, дело доходит до того, что лесоустройство обязано «изучить причины, вызывающие факт и указать меры к его устранению» (Г. III, с. 55), т. е. на лесоустроителя возлагается даже обязанность лесного опытного дела.

Словом, полагают возможным потребовать от лесоустройства, чтобы оно в один летний период изучило и разрешило все вопросы лесного хозяйства, промышленности и торговли, произвело все калькуляции, составило все проекты и сметы, — и при этом темп теперешнего лесоустройства хотят ускорить, а производство его удешевить.

Допустим, что лесоустройство исполнило все указанные задачи, — спрашивается, что же тогда будет делать организация лесзаг'а, что будет делать лесоуправление? Только исполнять планы и сметы лесоустройства по лесным заготовкам, промышленности и торговли, или же переделывать их?

Предлагаемая постановка дела нерациональна, так как она нарушает принцип разделения труда и неправильно покрывает термином лесоустройства, или планирования лесного хозяйства, такие предприятия — как лесообрабатывающая промышленность и лесная торговля, которые должны рассматриваться самостоятельно.

Лесоустройство имеет так много своих собственных задач, что обременять его всеми вышеуказанными дополнительными требованиями не следует. Даже если бы оно и постаралось сделать все эти калькуляции и сметы по эксплоатации, промышленности и торговле на пять или на десять лет вперед, то они остались бы мертворожденными при изменяющихся условиях сбыта и распределения леса, которые учитываются специальными операционными планами. Не надо забывать того, что, кроме лесоустройства, должно быть деятельное и рациональное лесоуправление, которое не может быть заменено лесоустройством.

Предлагаемые реформы лесоустройства, требующие составления новой Лесоустроительной инструкции, противупоставляются «старым академическим методам в лесоустройстве» и считаются чем-то до такой степени новым, что осуществление их приравнивается к революции (3. II, с. 5). Из приведенного сравнения шести важнейших, предположительно коренных, новых, революционных реформ лесоустройства с тем, что у нас в настоящее время содержится в Лесоустроительной инструкции, — можно видеть, что новое в предлагаемых реформах — только более или менее модные термины и перестановка, доходящая до повертывания всего на 180°, т. е. вверх ногами, в действительности же все эти реформы уже уложены в те широкие и гибкие формулы, которыми регулируется на бумаге наше лесоустройство.

Мне предписывается заявление о том, «что в лесоустройстве все обстоит благополучно» (З. II. с. 5). На это нет надлежащего основания и это неверно, так как я всегда высказывал, что у нас с лесоустройством обстоит неблагополучно. Правда лишь то, что я это неблагополучие усматривал и усматриваю не на бумаге, т. е. не в Инструкции, а на деле, в том, как проводится лесоустройство.

Далее, я утверждаю, что приписывать современному лесоустройству все злоключения в наших лесах нельзя, а надеяться на то, что предлагаемое, новое лесоустройство есть талисман, который нас избавит от всех бед с лесом, можно только при полном игнорировании сущности и строя лесного хозяйства.

Правильное ведение лесного хозяйства предполагает рациональную организацию лесного управления. Основной ячейкой хозяйства при всех формах управления является лесничество, как бы его ни называли (учлесхоз, участок, район и т. п.), в котором должен быть техник-хозяин; затем вторая ступень техник-инспектор; третья ступень техник-посредник, и наконец, четвертая ступень техник-распорядитель; в этой сети органов в виде специальных отраслей представлены — лесоустройство, лесная эксплоатация, транспорт, промышленность и торговля.

Игнорируя всю эту сложную систему, требуют, чтобы лесоустройство и думало и делало за всех, о главное отвечало бы за всех. Такая постановка дела неправильна. Каждая отрасль лесного дела должна работать и отвечать за себя; лесоустройство вырабатывает перспективный план хозяйства на десять лет, эксплоатация — составляет план разработок и т. д.

Знаменательно то, что все предлагаемые реформы и революционные перевороты нашего лесоустройства направлены на леса с неполным сбытом и совершенно ничего не говорят по существу об устройстве лесов, находящихся в интенсивной зоне, т. е. относящихся к I и II и отчасти III разряду по действующей Лесоустроительной инструкции. Не сделав никаких опорочивающих современное лесоустройство в этих районах замечаний, реформа тем не менее требует и относительно их коренной ломки, так как Инструкция общая для всех лесов.

Не трудно предвидеть, что может произойти, если в Лесоустроительной инструкции принцип постоянства пользования поставить как условный, признание или непризнание которого будет зависеть от решения того или иного совещания; далее отказаться в Инструкции от требования сопоставления данных, характеризующих состояние лесов по лесничествам и их частям (отрезам и секциям), а направлять планирование по общим расчетам применительно к «финляндскому методу».

При таких предпосылках, по точным расчетам, обоснованным огромными исчислениями по вариационной статистике можно будет постепенно и незаметно за счет лесов Печоры и Мезени, Оби, Енисея и Лены вырубить все леса в доступной зоне Европейской части республики.

Ближайшие последствия такого лесоустройства будут замечательны: «бурное» развитие лесной промышленности, «мощный» рост экспорта из Ленинграда и Архангельска, разительное снижение цен на лесную продукцию на внутреннем рынке. Но пройдет десятилетие, леса в близких и доступных районах будут вырублены и все перевернется «на сто восемьдесят градусов». Но ведь это будет через десять лет, — и это может быть не страшно?

Лесным голодом так часто пугали, что его перестали бояться. Но если так, то зачем останавливаться на полдороге, тогда надо пойти еще дальше всех до сих пор выступавших реформаторов и революционеров лесоустройства, — и для того, чтобы не стеснять бурного развития промышленности, торговли и потребления, надо совершенно уничтожить лесоустройство, не обеспечивающее леса от истощения. Таким образом, будет достигнута большая экономия, спокойствие и полнейшее удовлетворение потребления, которому тогда надлежит предоставить пользоваться лесом без ограничения, на правах установленных для невосстановляемых недр земли.

В последующем противопоставление старого и нового лесоустройства наблюдается в статье : «текущие задачи лесоустройства» (Лесной Специалист, 1930 № 9-10). Различие начинается с названий: в старом был лесоустроительный отчет, в котором излагался общий и частный план лесного хозяйства, в новом лесоустройстве должен быть лесохозяйственный план, состоящий из общего плана хозяйства и эксплоатационного плана, со включением в него того, что называлось частным планом. Стремление во чтобы то ни стало снять с вывески частный план, и закрыть хозяйственный процесс производства древесины осуществлением эксплоатации леса на корне — неправильно, но если бы оно ограничивалоь только названиями, то беда не велика: не все ли равно, назвать ли билет — билетом или проездной картой, если по тому и другому проезд одинаково возможен и удобен.

Далее, однако, оказывается, что составлением лесоустройством эксплоатационного плана низовой производственно-хозяйственной единицы единого национализированного государственного лесного хозяйства является тем новым основным принципом лесоустройства, который отличает новое лесоустройство от прежнего».

Задача лесоустройства в эксплоатационных лесах заключается в планировании производства древесины в соответствии с потребностями в ней. Поэтому, принципами лесоустройства являются: форма производства, оборот рубки, способ очередования рубки, лесовозобновление и уход за лесом и методы координирования во времени и в пространстве хозяйственных действий по производству древесины. С этой точки зрения, особенности и способы эксплоатации леса не могут считаться принципами производства древесины, для которого безразлично — будут ли рубить лес топором, пилой, или машиной, вывозить по рельсам, или по льду, на санях, на телеге или автотранспортной тягой и т. п.

Составление планов эксплоатации не представляет совершенно новой задачи, так как и до сих пор эти планы всегда составлялись, в качество перспективных, при больших и длительных предприятиях, и в качестве ежегодных производственных планов в лесном хозяйстве, являющихся первой частью промфинплана каждой хозяйственной единицы. По этому предмету у нас имеется обширная специальная литература, образующаяся, если собрать все специальные издания, регламентирующие эксплоатацию леса и изданные за последние 18 лет нашими лесозаготовительными организациями; и в этой литературе видное место должна занять толстая книга, напечатанная в 1926 г. под заглавием «Сборник инструкций и распоряжений по хозяйственным лесным заготовкам Управления Лесами НКЗ РСФСР» Москва, 1926 г. 8° с. 515.

Таким образом включение в состав лесоустройства плана эксплоатации не дает основания считать такое расширение лесоустройства принципиально новым, так как производственные основы его не могут изменяться прибавлением специальной задачи, прежде относившейся к лесоуправлению.

Следующим отличием нового лесоустройства от старого признается планирование, в новом по целым экономическим районам, тогда как в старом оно производилось по лесничествам. Но на вопрос, что такое целый экономический район, мы получаем ответ — это один или несколько леспромхозов, в свою очередь разделяющихся на учлеспромхозы. Если далее спросить, можно ли в пределах одного учлеспромхоза составить один план для массивов, тяготеющих к разным путям транспорта, а в пределах этих последних например для сосны и для ольхи? Последует ответ, что этого сделать нельзя, так как необходимо выделять хозяйственные части (отрезы) и хозяйства (секции). Из полученных ответов выводится заключение о том, что основными единицами планирования, одинаково, как в старом, так и в новом лесоустройстве являются отрезы и секции, как бы различно их не называли. Старое комбинирование отрезов производилось по лесничествам, и далее по округам, областям и по республике; новое же комбинирование отрезов предполагается по учлеспромхозам, леспромхозам, трестам и по республике; в том и в другом случае одинаковая четырехступенчатость, только под разными названиями.

Дальнейшим существенным отличием нового лесоустройства указывается то, что размер ежегодного главного пользования на ревизионный период с запасными лесосеками (т. е. на 15 лет) устанавливается для экономического района по контрольным цифрам пятилетних планов. В соответствии с этим, «сметная лесосека как она определялась прежним лесоустройством теряет свое реальное значение» (стр. 19).

Прежде всего следует отметить, что понятие сметы и сметной лесосеки относится не к лесоустройству, а к лесоуправлению (См. Лесоуправление, Орлов, стр. 322), при чем сметы отпусков леса составлялись как для устроенных, так и для неустроенных лесов, и являлись материалом для планирования сверху, в том числе и для составления контрольных цифр в отношении сырьевых ресурсов. Таким образом, сметы отбрасываются после того, как их использовали, — в этом трудно видеть новый технический принцип планирования.

Что касается определения размера пользования лесом по району, или в пределе по леспромхозу, по контрольным цифрам, в соответствии с потребностями, и если бы дело ограничивалось только такой формулой, то это было бы действительно ново, так как свидетельствовало бы не о новом лесоустройстве, а об отказе от лесоустройства, как расчета пользования; но оказывается, что на ряду с контрольными цифрами ставится необходимость учета «постоянства удовлетворения нужд местного населения и промышленности местного масштаба, на основе состояния насаждений, всего экономического района».

Иными словами, новое лесоустройство должно сочетать контрольные цифры, или потребность, с принципом постоянства и с состоянием леса, тогда как старое лесоустройство сочетало состояние леса и принципы постоянства с контрольными цифрами; а так как от перестановки слагаемых сумма не меняется, то оказывается, что новое лесоустройство оказывается старым, но с иной перестановкой и формулировкой, как это многократно было указано и выше.

В заключение следует отметить, что летом текущего 1930 года но всем леспромхозам составлялись планы эксплоатации на оставшиеся 3 года пятилетки, при чем эта работа, как это и должно быть нормально, проводилась аппаратом леспромхозов, являясь задачей лесоуправления; техники же лесоустройства привлекались к этой работе в пределах своей специальности. «Ответственность за составление планов эксплоатации возлагается в леспромхозе на помощника директора по лесохозяйственной части, а в учлеспромхозе — на заведующего последним, в распоряжение которых и поступают командированные техники лесоустройства. В отдельных случаях, по указанию леспромхоза, ответственность может быть возложена на техника лесоустройства» (из § 2 Инструкции по составлению планов эксплоатации в учлеспромхозах и сводов таковых по леспромхозам Ленлеспромтреста 11 апр. 1930 г.).

Итак, попытки показать новое лесоустройство, переменив термины старого и прибавив к нему задания из лесоуправления, нельзя считать удавшимися и клонящимися к пользе лесного хозяйства, в интересах которого надо избегать путаницы и стремиться к осуществлению принципов разделения труда и специализации.

Пересмотр основ лесоустройства. (1929)

В №10—11 «Лесного Хозяйства» за 1929 г. проф. ставит вопрос — нужен ли пересмотр экономических оснований современного лесоустройства, и, отвечая на него утвердительно, противупоставляет предлагаемое им новое лесоустройство — старому лесоустройству, защиту которого он усматривает в моей статье — «Технические лесные реформы», Если бы не примечание Редакции «Лесного Хозяйства» к статье проф. Богословского о том, что она желает появления статей, обсуждающих его положения, то можно было бы и не касаться этого, так как предлагаемый пересмотр и сравнение нового и старого лесоустройства тянутся уже 5 лет (начались с 1925 г. моей статьей «Новые течения в лесоустройстве» «Л. X., Л. П. и Т.», 1925 г., февр.—март №№ 17—18) и сводятся к повторению одних и тех же положений, излагаемых в различной фразеологии в ряде статей. Но если голос общественности высказывается за необходимость дальнейшего обсуждения этих вопросов, то приходится вновь заняться этим делом, уже не опасаясь упреков в повторении.

Что такое предлагаемое автором новое лесоустройство? Не более, не менее, как эксплоатация леса, проводимая в односторонних интересах потребления и прикрываемая пышными фразами о плановости, индустриализации и т. п. («рубка леса без реальных ограничений», как мною было г>то формулировано в «Л. X. и Л. П.», 1929 г., №№ 8—9, стр. 9).

Разбирая предложения проф. Богословского еще в 1925 году, пришлось невольно прийти к заключению, что он становится большим лесопромышленником, чем Северолес («Л. X., Л. П. и Т.», 1925, № 8, стр. 30). Поэтому новое лесоустройство проф. Богословского можно назвать организацией эксплоатации леса, или эксплоатационным лесоустройством, в котором не предоставляется места лесному хозяйству, которое и не упоминается. Новое доказательство этого можно видеть в следующем положении проф. Богословского.

«Мы предлагаем: 1) выработать основания плана лесоэксплоатации по району в соответствии с реальными возможностями развития лесной промышленности, а затем 2) поручить лесоустройству составить план рубок в полном соответствии с заданиями лесной промышленности» (стр. 7).

Лесного хозяйства в этом основном тезисе автора нет, лесоустройство же должно составить план рубок в полном соответствии с требованиями эксплоатации, т. е., говоря откровенно, покрыть старым авторитетом своей техники все, что потребует эксплоатация. Откровенная лесоэксплоатация, не прикрывающаяся никакими фиговыми листками, стара, как мир; предлагаемая же формулированная лесоэксплоатация действительно нова, но место ей не в лесоустройстве, а в истории лесопользования.

Ввести такую вуалированную лесоэксплоатацию в лесоустройство прямым путем невозможно, так как даже самому неопытному лесоводу будет ясно, что в лесоустроительную технику вдвигается инородное тело. Чтобы обойти это затруднение, надо создать обстановку, в которой было бы трудно разобраться, и когда даже фундамент техники казался бы шатким, если не иллюзорным.

И вот мы видим, что проф. Богословский, по его собственным словам, «едва ли не впервые в русской лесохозяйственной литературе» (стр. 12) так критикует принцип постоянства пользования в лесном хозяйстве, что некоторым начинает казаться, что он его опроверг («отживший принцип постоянства пользования». «Лесопром. Дело», 1929 г., 7, стр. 8).

В действительности же, как об этом говорилось в моей предшествующей статье (№№ 8—9 «Л. X. и Л. П.), принцип постоянства пользования отличается большой разносторонностью, причем его не опровергает ни периодичность пользования, ни временное отсутствие равномерности. В основе же своей, принцип постоянства пользования требует постоянства производительности; и как то, так и другое, является незыблемым фундаментом лесного хозяйства, в отличие его от использования невоспроизводимых даров природы. С этой точки зрения, постоянство пользования лесом есть догмат лесного хозяйства. Можно не признавать этот догмат, но тогда надо отказаться от лесного хозяйства и говорить о лесоэксплоатации. Сочетать же лесное хозяйство с отрицанием постоянства производства и пользования — это то же самое, что утверждать, что в кипятке можно держать лед.

Встречаясь в своей критике принципа постоянства с моими возражениями, проф. Богословский обходит их весьма своеобразно, объявив, что я «фабрикую цитаты» (стр. 12) и что моя цитата и в Лесоустроительной инструкции содержит диаметрально противоположное самой Инструкции (стр. 13). Мною давно уже было отмечено, что проф. Богословский очень своеобразно читает и толкует печатное («Л. X., Л. П. и Т.» 1925 г., № 8, стр. 29); теперь он дает тому новое подтверждение. Сделаное мною сопоставление его предложений с действительностью вовсе не представляет собою цитат; это не цитаты, а тезисы, формулированные словами предложивших их авторов.

Доказательство этому следующее: в столбце «требуемая реформа» я ставлю тезис проф. Богословского, буквально выраженный так: «Что в самом деле означает принцип постоянства пользования по отношению, например, к огромным, неприведенным еще в известность лесным площадям, расположенным в бассейнах рек Печоры, Оби, Енисея и т. д.» (стр. 28) (курсив наш). Против этого в столбце «действительность» поставлен антитезис, выраженный моими словами — при обследовании обширных лесных пространств постоянство пользования не выставляется как основное требование, и в скобках указан § 106 Лесоустр. Инстр. 1926 г. стр. 132.

Обратившись к Лесоустр. инстр., проф. Богословский констатирует, что § 106 «трактует о разделении лесных пространств и указанного тезиса не содержит» (стр. 13). Полагая, что в номере параграфа, опечатка, он пишет, что он просмотрел весь раздел об обследованиях обширных лесных пространств и нашел в § 110 указание на расчет по нормальному пользованию. Отсюда он делает вывод, что мое утверждение о нетребовании Л. инструкцией постоянства пользования при обследовании обширных лесных пространств неправильно и противоречит Л. И.

В действительности дело обстоит следующим образом. В моем вышеуказанном тезисе было отмечено, что проф. Богословский, так сказать, ломится в открытую дверь, требуя того, что дается Л. И., в которой по отношению к лесоустройству в § 1 поставлен принцип постоянства пользования; в отношении же неисследованных лесных пространств по Оби, Енисею и т. п. в § 106, являющимся первым в этом разделе и ставящим «цели» (буквальное выражение § 106) этой работы, ничего не говорится о постоянстве пользования, но определенно указывается возможность выделения целых территорий для разового лесопользования (пп. б и в); нормальное же пользование указывается § 110 по ссылке на § 105 для тех подлежащих устройству лесов, из которых нет сбыта и то впредь до устройства их. Таким образом, выставленный мною тезис вполне правилен, а соответствующие выводы проф. Богословского неосновательны и произошли от того, что он тезис принял за цитату и запутался в Лесоустроительной инструкции.

Насколько неосторожен проф. Богословский в своих заключениях, видно, например, из того, что, приписывая мне фабрикацию цитат, он утверждает, что для этого я склеивал части фраз, и приводит инкриминируемый абзац якобы в подлиннике. В действительности же он в тех местах, где оканчиваются тезисы, выбросил мои ссылки на стр. и тем самым действительно сфабриковал ложные цитаты, т. е. впал в тот грех, который он хотел видеть у другого. Это — интересный случай для экспертизы по вопросу о литературной этике.

Отличие нового лесоустроительства проф. Богословского от старого заключается в том, что объектами нового лесоустроительства должны быть лесоэкономические районы (стр. 13), тогда как объектами старого лесоустройства были отрезы (хоз. дачи) и секции. На мое указание, что Лесоустр. инструкция предвидела уже объединение лесоустроительных планов по районам, он возражает, отмечая различие в порядке работ и устанавливая тезис, что в лесоустроительном планировании надо идти от общего к частному, а не от частного к общему, как было до сих пор.

В пояснение применения этого тезиса указывается следующий порядок лесоустроительных работ:

«По нашей схеме составляется сводная таблица классов возраста, бонитета и добротности по всему району, на основании чего производится расчет отпуска леса для всего района в целом. После этого составляется план рубок в соответствии с целями рациональной эксплоатации также по всему району, причем считается вполне допустимым назначение в рубку на 10-летие целых отрезов. По схеме же Инструкции выходит так, что по каждому отрезу в отдельности составляется таблица классов возраста, вычисляется лесосека, составляется план рубок, а затем все это объединяется по всему району. Но как производится это самое объединение, в Инструкции не обозначено» (стр. 14) (курсив наш).

Отсутствие указаний в Лесоустр. инструкции, как объединять планы лесничества по районам, приводит проф. Богословского к заключению о том, «что мы имеем дело с самой типичной канцелярской отпиской» (стр. 14). Это яркий пример своеобразной аргументации проф. Богословского: Инструкция молчит, а он понимает это молчание так, что она творит канцелярскую отписку!?

Далее автор сравнивает свой порядок с порядком Инструкции и констатирует, что они должны приводить к одинаковым результатам, но его порядок экономнее, так как при нем не придется «зачеркивать» составленные таксаторами отдельные планы рубок.

Что такое лесоэкономический район, который должен быть объектом нового лесоустройства? Проф. Богословский не дает формулы для его определения, но из приводимого им примера видно, что таким районом он признает, напр., Мезенский площ. 11 милл. га. Теперь необходимо поставить вопрос, возможно ли составить таблицу классов возраста, бонитета и добротности сначала по всему Мезенскому району, а потом по отрезам и секциям тех учлесхозов и леспромхозов (чтобы не употреблять вышедшего из употребления термина—лесничества), которые будут входить в состав Мезенского района?

Ответ может быть только один — чтобы охватить лесоустройством весь район, надо начать с его частей, как это делается и должно делаться. Если район делится на леспромхозы, а леспромхозы на учлесхозы, а эти последние на отрезы и секции, то по этим ступеням и должно идти лесоустроительное планирование, дающее материал для планирования лесоуправленческого характера, объединение которого является предметом общереспубликанского государственного лесного планирования.

Лесохозяйственное планирование по схеме автора невозможно, так как, не зная объекта, нельзя предъявлять к нему определенных требований; например, не зная, каково отношение в районе между возможной к пользованию сосновой и еловой древесиной, нельзя брать задания на поставку строго определенных количеств того и другого; не зная, есть ли в районе кедр, — нельзя обязаться доставлять его и т. п.

Не может подлежать сомнению, что для леспромхоза должен быть свой план хозяйства, точно так же как в его пределах для каждого учлесхоза; согласование между этими планами необходимо; но и в пределах учлесхоза могут быть участки, требующие особого планирования; это и будут отрезы; а внутри их будет различие в породах, что и вызовет образование секций.

Из вышеприведенных собственных слов проф. Богословского видно, что он не отказывается от отрезов, а в пределах их вероятно и от секций. Но тогда в чем же дело? Оно вот в чем: в старом лесоустройстве объединенное планирование должно производиться по принципам лесного хозяйства, сочетающего интересы потребления с условиями непрерывного и постоянного производства древесины, а в новом лесоустройстве единственное руководящее начало — план рациональной эксплоатации. Противупоставляя своему новому лесоустройству старую школу его, проф. Богословский приписывает представителям этой школы такой порядок организационных действий:

«1) в соответствии с возрастом и состоянием насаждений назначаются по отдельным дачам места рубок, а затем

2) предоставляется лесной промышленности приспособляться к этим планам» (стр. 17).

Эту последовательность он противуполагает вышеуказанной своей, по которой первое — эксплоатационное задание, а второе — план рубок, исполняющий это задание; отсюда его вывод о повороте на 180° и заключение — «наша математическая формулировка абсолютно точна, а посему весь блеск иронии сам собою гаснет» (стр. 17).

Прежде всего необходимы следующие поправки к формулировке приписываемых старой школе действий, а именно: 1) в соответствии с возрастом и состоянием насаждений в пределах однородных хозяйственных единиц намечается (а не назначается) порядок рубки и 2) этот проект рубок согласуется с требованиями эксплоатации, и на основании этого согласования составляется план рубок, являющийся основой плана эксплоатации, для которой он дает сырье в определенном количестве, качестве и распределении.

Такая формулировка указывает, что старое лесоустройство стремится в каждом данном случае возможно совершеннее сочетать интересы наилучшего производства древесины с условиями ее наивыгоднейшего использования, что обычно обозначается термином ведения правильного лесного хозяйства. Соответственно этому старое лесоустройство, в противуположение новому эксплоатационному, надо назвать лесоустройством хозяйственным.

Сопоставление же таких понятий, как лесное хозяйство и хозяйственное лесоустройство, и вуалированная лесоэксплоатация или лесоэксплоатационное лесоустройство, не позволяет абсолютно точных, математических сравнений между ними, так как это разнородные категории. Поэтому замеченный проф. Богословским блеск иронии не гаснет сам собою, а делается еще ярче и быть может заметнее уже для многих.

Интересно отметить, что и в статье его встречается положение, по внешности близкое к приведенной формуле старого лесоустройства, а именно, на стр. 16 он пишет: «лесоустройство должно быть органически связано с планом эксплоатации»; а на стр. 17 — его требование, чтобы лесоустройство составляло план только по заданиям эксплоатации. Односторонность требований и обязательность их выполнения, каковы бы они ни были, исключает возможность какой бы то ни было органической связи; при таких условиях возможно только механическое соединение.

Наконец, остается самое страшное открытие проф. Богословского о том, что: «недостатки лесоустройства являются одной из причин, тормозящих лесное дело в крае» (это север СССР — стр. 12) и что «современное лесоустройство толкает страну на путь непланомерной сводки ценнейших лесов средних и южных районов европейской части СССР» (стр. 18).

Обоснованием таких страшных обвинений лесоустройства, не следующего указаниям проф. Богословского, выставляется проведение расчета пользования на севере по отрезам, предположительно стесняющего эксплоатацию. По его мнению выходит так, что лесоустройство назначает малое пользование на севере и большое на юге; в действительности же от назначения лесоустройства на севере всегда получаются огромные остатки, а на юге столь же значительные перерубы.