Идея государства «стала сливаться с понятием о народе … мысль о государе – хозяине … постепенно… осложнялась новой политической идеей государя-избранника народа». В итоге «государство, оставшееся без государя, не распалось, а собралось с силами и выбрало себе нового царя». [3; с.184, 185]
21 февраля 1613 г. был созван Великий Земский Совет «на коем положили единогласно: избрать в Цари Михаила Федоровича Романова-Юрьева». «Июля 11-го, т. е. на канун дня рождения своего, венчался на царство». [4; с.85, 90]
«Царствование Михаила было временем усиленной работы правительства совместно с земским собором. Ни когда, ни прежде, ни после, не собирались так часто выборные от всех чинов людей Московского государства. … царь, избранный народной волей, советом всей земли, естественно, должен был и править при содействии народа, земского представительства». [3, с.194, 195]
Личность царя, Михаила Федоровича Романова (), «как нельзя более способствовала укреплению его власти: мягкость, доброта и чистота этого государя производили на народ самое выгодное для верховной власти впечатление … исключала мысль, чтобы какое-нибудь зло могло проистекать от него, и всё, что не нравилось тому или другому, падало на ответственность лиц, посредствующих между верховной властью и народом… Псковское сказание, которое… нельзя заподозрить в официальной лести, всего лучше выражает этот взгляд»… [5, с. 248]
Во главе с первым царем новой династии Романовых, российское государство вышло из пике Смутного времени и поднялось на новый эволюционный виток. А XVII век стал эпохой самого полного расцвета, как основ отечественных националистических идеалов, так и периодом подготовки петровских инноваций по европеизации России. [6; с. 96]
Всё так. Однако исторический опыт – не только производная физического существования, выживания человека, общества вкупе с богатством всех форм духовной жизни личности, цивилизации, но и первообразная социально организованных стереотипов поведения, эволюционирующего императива поведения. Да, опыт истории – мерило уровня социального развития, материальной и духовной культуры общества, но т. к. его суть – банк:
· знаний, артефактов (накопленных поколениями);
· событий, судеб (вероятностных аналогов современным);
· ликов истории всего реестра сложности человеческой сущности, богатейшей палитры красок интеллекта, эмоций, дарований, честолюбия, то это и школа познания людей, особенно, облеченных властью. Школа, которая учит выстраиванию графа причинно-следственных связей особенностей характера человека и соответствия его замыслам результатов их реализации.
По мнению , «характеристика женской личности всегда служит вполне верным изображением самого общества».[7; с.6] Рядом с первым представителем династии Романовых, отечественная история высвечивает две женских судьбы: первая – мать, Романова (урожд. Шестова) Ксения Иоанновна (? – 1631), в монашестве – Марфа; вторая – жена, мать всех его детей, Романова (урожд. Стрешнева) Евдокия Лукьяновна (), уроженка Калужского края.
В XVII веке общество «органической клеточкою» бытия которого был род, всем ходом жизни которого управляло «родительское патриархальное начало», выстраивавшее все социальные взаимоотношения и приоритеты в иерархию родового старшинства, а монашеский идеал, считавшее «исключительным идеалом высоконравственной жизни», не признавало женскую личность самостоятельным членом общества. «Церковь же, по необходимости, указывала женской личности лишь один путь нравственно-самостоятельной жизни – монастырь. Это был в действительности единственный путь не только для спасения, но и для самостоятельного, сколь-нибудь независимого положения в общественной жизни». [7; с.22, 46, 97]
У родоначальницы династии Романовых, инокини Марфы такая необходимость была. В 1603г. вместе с мужем Романовым Федором Никитовичем () она была пострижена насильно. В 1613г., когда Федор Никитович находился в польском плену, становится главою рода, т. е. «играет в некоторых отношениях мужскую роль… приобретает сильные самостоятельные черты и в общественной жизни, и в исторических событиях…».[7; с.7] Воистину так:
· После принятия решения об избрании Михаила Федоровича Романова на российский престол, было два одновременных обращения Земского Собора 1613 года: грамота к новоизбранному царю, убеждающая его принять венец и грамота к его матери, инокине Марфе, с мольбой о согласии и благословении сына на царство. [4; с.86, 87] «Зная историю, эта женщина не пускала своего сына на царство, говоря, что это дело хлопотное и что она не хочет, чтобы ее Мишеньку прикончили, как Отрепьева и Тушинского вора. Но поскольку все обещали «блюсти государя», то ей ничего не оставалось делать, как стать матерью московского царя». [8; с.234] Только после согласия и благословения матери, согласие дал Михаил Федорович.
· До освобождения в 1619г. из польского плена Федора Никитовича, в иночестве Филарета, мать была ближайшей советницей царя. [4; с.300, 301]
В допетровскую эпоху только «мужчине исключительно принадлежали интересы общественности. Женщине оставалось обязанность жить дома, жить семейно, быть человеком исключительно домашним, и в существенном смысле быть вместе с домом и домочадцами только орудием, средством для жизни общественного человека – мужчины». В XVII веке эта суть стала нормой, каноном социального бытия, т. к. определялось оно идеалом родительской опеки. «По этому идеалу создавалось наше общество и государство … этот идеал … знал только идею рода, идею отечества, т. е. идею принадлежности лица известному отцу или роду, идею полной зависимости лица от своего родства». Т. е. на этом временном промежутке в общественном сознании полностью отсутствовали как сама идея самостоятельной человеческой личности, так и идеал человеческого достоинства, ибо «лицо не само себя представляло, а являлось представителем известного старшинства или меньшинства по степеням рождения». (По христианским догматам женщина всегда относилась к «меньшинству»). А посему, в российском обществе на этой эволюционной ступени как «самостоятельная женская личность», так и «общественные права женщины» - нонсенс. Оно, это общество, не могло ничего «выработать для нравственного и социального освобождения личности» вообще, а уж тем более женской личности. Индивидуальных устремлений вообще не существовало в женском сознании в XVII в. «Жизнь родом, а не личностью, жизнь в круговой зависимости и в круговой опеке – это жизнь правильная и счастливая». [7; с. 7, 11, 18, 21, 33]
Нравственно-философским обоснованием этой социальной концепции стал литературный памятник неоценимого значения для нашей истории – «Домострой». Он является сводом правил общежития в отношении духовного, мирского, домового строений общества.[9, с.37] «Домострой есть зерцало… нашего допетровского развития, зерцало общества и общественности … под его сильнейшим влиянием совершались постройка и нашего государства…» [7; с.27] Постнические идеи, монашеский идеал – вот суть «Домостроя». По его постулатам благочестивый, т. е. самый лучший дом – это дом по своей жизни уподобившийся монастырю, а поэтому появление терема в таком доме, максимально изолировавшего женщину от общества, – суть логической производной. Т. к. по христианским понятиям «появление терема было воплощением благочестивых воззрений на женскую личность, как на соблазн мира»… [7; с.53]
Положение русской царицы в XVII веке было ограничено еще более жесткими социальными шорами в силу особого, исключительного ее положения. Это в полной мере проявилось в судьбе первой представительницы династии Романовых, Стрешневой Евдокии Лукьяновны.
«Избранная невеста, вступая во дворец царевною, среди радостей и полного счастья, неизобразимого… особенно для ее родных, вовсе не предчувствовала, что именно с этой минуты участь ее держится на одном волоске, что … ее личность становится игралищем самых коварных, низких и своекорыстных замыслов». Это положение является следствием того, что в Древней Руси «государством, как и самим государем, … управлял какой-либо один род, одна партия особенно близких к государю, его домашних людей. А такими людьми по весьма понятным причинам очень часто являлись его родственники по жене-царице. Вот почему государства женитьба приобретала для всего двора, для всего правящего общества … самый жизненный смысл. …Выбор государевой невесты подымал в дворовой среде столько страстей, столько тайных козней и всяческих интриг, что … замкнутый царский терем … являлся на деле самым открытым местом для действия потаенных врагов и самым тесным и опасным местом для жизни».[7; с.107, 108, 112]
Примерами тому, являются судьбы: первой невесты Царя Михаила Федоровича (Марии Ивановны Хлоповой), ставшей в 1616 году жертвой интриги двоюродных братьев царя и его высших сановников: дворецкого Бориса Михайловича Салтыкова (?-1644) и кравчего Михаила Михайловича Салтыкова (?-1671) [10; с.205, 206]; и первой его супруги (княжны Долгорукой Марии Владимировны), которая умерла через четыре месяца после свадьбы в 1624 году. Многие приписывали эту загадочную смерть яду, подсыпанному царице врагами Долгоруковых. [11; с. 198,199]
Поэтому второй брак царя со Стрешневой Евдокией Лукьяновной был политическим – браком с представительницей захудалого, провинциального, невлиятельного дворянского рода. «О царице… ее же постельницы говаривали: не дорога де она государыня; знали они ее, коли она хаживала в жолтиках (простых чеботах); ныне де ее государыню Бог возвеличил!» [7; с.112] «Но дабы прикрыть намерение сие благовидным предлогом, распустили слух, что Царь был очарован красотою Стрешневой дочери». [4; с.148] Мы не знаем обстоятельств, которые уберегли первую царицу династии Романовых от порчи, но сия чаша ее миновала.
Однако, всегда «женщина-царица является жертвою уже не одного семейного начала, но сверх того и жертвою государственных идей, которые, хотя и возносят ее лицо на высоту недосягаемую, но в то же время ограничивают смысл ее доли исключительно значением родительницы, значением почвы, в которой не должен иссякнуть корень государственного рода. … Она должна была дать наследника царю и царству. В этом заключался главный, основной смысл ее царственного положения». [7; с.98, 129]
«Домоклов меч» «неплодия» висел над Евдокией Лукьяновной на протяжении всех 19 лет ее супружества. Царица имела семь дочерей и трех сыновей. Из них выжили: Ирина (), Алексей (), Анна () и Татьяна (), остальные дети умерли или в младенчестве или в раннем детском возрасте. [12] После не совсем благополучных родов в 1639г., в течение 6 лет, до самой смерти Евдокия Лукьяновна оставалась бесплодною. «Она по свидетельству современников, с того времени «была перед прежним скорбна и меж супругами в их государском здоровье и в любви стало не по-прежнему». [7; с.137]
Бытие Евдокии Лукьяновны, «нравственным идеалом домашнего устройства в допетровском быту … Молитва и милостыня – вот исключительная, единственная … стихия этой жизни … Келейное, т. е. домовное, и церковное правило и подвиги милосердия, - вот в чем заключалось главное, коренное и неизменное дело этой жизни». [7; с.141]
усердно молилась о даровании ей сына и великую надежду возлагала на преподобного Александра Чудотворца Сиверского. «Царь в 1643 году устроил для мощей Чудотворца богатую серебряную раку, а царица «устроила швейным художеством своима руками, со благородными своими чады (дочерьми), цветных синет на плащанице образ св. Живоначальныя Троицы и преподобного отца Александра, и украсила златом и сребром и бисером (жемчугом) со драгим камением, и повелела положити на многочудесныя мощи преподобнаго»… Но Бог не благословил этого благочестивого ходатайства. Царь Михаил через 2 года скончался, за ним вскоре скончалась и царица». В остальных случаях «молитвенная мысль царицы сосредоточивалась главным образом в целях и делах собственной царской семьи … богомольными выходами царицы … управляли по преимуществу события или различные чрезвычайные обстоятельства ее домашней семейной жизни». «Годовые богомольные выходы и выезды … вызывались главным образом совершением памяти усопших родителей, … вообще родства… В эти дни царица хаживала … в кремлевский Вознесенский монастырь, который был усыпальницей царских родителей женского колена, и в Новоспасский монастырь, в котором находились гробы родителей дома Романовых. … Успенский собор –усыпальницу московских святителей, Архангельский собор – усыпальницу царских родителей мужского колена, Чудов монастырь, Троицкое и Кириловское подворья. … загородные выходы направлялись … в девичьи монастыри, Ивановский, Зачатейский, Алексеевский и Новодевичий.»
«О деяниях царского нищелюбия и по случаю болезней и других домашних невзгод … можно догадываться только по расходным записям о выдаче той или другой суммы на раздачу заключенным и нищим. … Так, в 1634г., когда скончался патриарх Филарет Никитич, то по нем в течение сорочин каждый день раздавались нищим милостыня от царицы. Раздавал на дворе по рукам царицын дворецкий Федор Степанович Стрешнев… В 1636г. с 20 июня, когда скончалась маленькая царевна Софья Михайловна, по ней во все сорочины каждый день раздавалась из хором милостыня нищим…» [7; с. 137, 143, 146,147]
В течение дня у царицы преобладали дела милосердия, дела помощи нуждающимся. «Однажды царице Евдокии Лукьяновне было одно следующее челобитие: «Бьют челом сироты ваши государские, бедные заключенные из темницы, из Розряду, из казенки, Литва, Татаровя, Немцы и всякия людишка 27 человек. Помираем, государыня великая, бедные заключенные с голоду; ни милости царской, ни милости нам, бедным николи не идет. Смилуйся государыня, для своего многолетнего здоровья и своих христолюбивых чад, вели нас, государыня, заключенных напоить и накормить».Вообще «царский быт в своих основах … ничем не отличался от обыкновенного вотчиннического или помещичьего быта… и здесь очень естественно… попечения о своих домочадцах… Вот почему все девицы всякого чина, жившие во дворце царицы… были выдаваемы замуж … по одобрению самой царицы. …. при хоромах царицы жило много девочек-сиротинок,… Из таких случаев особенно часто встречалось крещение в православную веру иноземок. … При царице Евдокии Лукьяновне одна из новокрещенных немок, девка Авдотья Капитонова, находилась даже в собственной комнате царицы, была ею очень любима и исполняла все комнатные ближайшие ее поручения и приказания». [7; с. 162-164]
Немало забот и хлопот царице доставляло и ее вотчинное хозяйство. Для Евдокии Лукьяновны такою домашнею вотчиною было село Рубцово-Покровское, старинная вотчина Романовых, принадлежащее в свое время матери Михаила Федоровича, инокине Марфе. «При Михаиле Федоровиче Рубцово (Покровское) было любимым летним местопребыванием царской семьи и потому на устройство тамошнего хозяйства были употреблены тогда немалые заботы. В 1632г. печатного дела мастер Онисим устроил там пруды, а в 1635г. разведены сады, которые в 1641г. снова строил немец доктор Венделинус Сибилис. … были еще весьма значительные «по преимуществу садовые хозяйства в селах Коломенском и Воробьеве, которые тоже служили увеселительными дачами для царской семьи». [7; с.166, 167]
Много времени занимало у царицы ведение дел по ведомству ее Постельного приказа. Эти дела «касались хозяйского и служебного устройства различных частей царицына обихода и всего ее чина. Она утверждала …определение и увольнение всех служителей своего двора; приказывала те или другие расходы, выдачи, раздачи, покупки, посылки, подачи и т. д. … ее же решениям подчинялась и ее Судимая и Судная палата…» [7; с.161]
Кроме того, царица должна была состояться (и состоялась, раз выжила сама и уберегла свою семью, свой род) как лидер сложнейшей женской среды родов Романовых, Стрешневых, им родственных родов и не только, составивших правящую партию со времени восшествия Михаила Федоровича на российский престол, и реализации их брака. «Это закрытое в своих теремах общество, никому не видимое во дворце, становилось по временам политическою силою, которая своим подземным влиянием давало известное направление государевым поступкам и делам, возводило людей на высоту царских милостей, а стало быть и управления, или низвергало их с этой высоты, поддерживало падающих или помогало им в падении. История этого общества нема по той причине, что ее героями бывали все люди неписьменные, живые в покорении, в монастырском постничестве и молчании; но она весьма значительна и любопытна по несомненному присутствию ее скрытых деяний во многих государственных делах». [7; с.165, 166]
В начале XVII века затворничество женщин, изоляция их от общественной жизни была делом окончательным, не подлежащим никакому сомнению. Однако, судьба первой царицы из династии Романовых, как исторический срез, вскрывает истину: природная женская сущность (хранительницы, охранительницы потомства, очага, семьи, дома), породившая «родовую идею» структурирования общества (творца нашего национального единства, нашей силы, спасения, достоинства, но и источника всех наших напастей), вырабатывает, независимо от специфики исторической эпохи, действующую параллельно бюрократии, неформальную систему социального управления, подпитывающей, корректирующей, страхующей, а подчас и заменяющей формальную.
_______________________________
1. Творогов Рюриковичи: Краткие биографии. – М.: Русский мир, 1992. – 95с.
2. Смутное время. - М.: СП «ИКПА», 1989. – 438с.
3. Русская история. Полный курс лекций в 3 кн.
Кн.2.- М.: Мысль, 1993. – 584с.
4. Царствование царя Михаила Фёдоровича и взгляд на междуцарствие. В 2-х ч. Ч.1. - СПб.: типография Х. Гинце, 1832. – 301с.
5. Соловьев . В 18 кн. Кн. V. Т. 9-10. - М.: Мысль, 1990. – 718с.
6. Милюков вопрос: Происхождение национальности и национальные вопросы в России. - М.: Гос. публ. ист. б-ка России, 2005. – 160с.
7. Забелин быт русских цариц в XVI и XVII столетиях.
- Новосибирск: Наука. Сиб. от-ние, 1992. – 246с.
8. От Руси к России: очерки этнической истории. - М.: Экопрос, 1992 – 336с.
9. Литература и культура Древней Руси. - М.: Высшая шк., 1994. –336с.
10. Дворянские роды Российской Империи. Том 2. Князья.
- Спб.: ИПК «Вести», 1995. – 264с.
11. Дворянские роды Российской Империи. Том 1. Князья.
- Спб.: ИПК «Вести», 1993. – 344с.
12. Из истории гсударства Российского. . Династия Романовых.
- М.: М. П. «РОССИЧ», 1991. – 32с. Буклет.
Вкладчики Мещовского Свято-Георгиевского монастыря
в XVII-XVIII столетиях
Книга архимандрита Леонида (Кавелина) «Историческое описание Мещовского Георгиевского мужского общежительного монастыря» (М., 1870) сохранила многочисленные имена местных землевладельцев, делавших вклады в монастырь на протяжении XVII и XVIII веков. Среди них заметное место занимают представители рода Чебышёвых, связанного своим происхождением, насколько позволяют судить документы, с городком Серпейском, расположенным по соседству с Мещовском.
Древнейшие известия о Чебышёвых, если не считать легендарных, относятся к 1570-м – 1590-м годам и повествуют о службе братьев Ивана и Романа Афанасьевичей, которая начиналась в Серпейске. Здесь же начинали служить сыновья Ивана Афанасьевича, известные в связи с целым рядом событий (в первую очередь войн) XVII века. За свою службу они получили поместья в Тульском, Вологодском, Рязанском, Козельском, Воротынском, Мосальском, Мещовском уездах. Часть поместий прешла к Обросиму Ивановичу Чебышёву от его тестя, мещовского дворянина Ивана Ивановича Кошкарова.
Вклады представителей рода Чебышёвых в Мещовский Свято-Георгиевский монастырь относятся к концу XVII и к XVIII столетиям. Они прослежены по описаниям монастыря, описанию его библиотеки, вкладным книгам и другим документам. Значительное число упомянутых здесь имен Чебышёвых послужило известному генеалогу Николаю Флегонтовичу Иконникову, работавшему в эмиграции и не имевшему возможности обращаться к российским архивам, в его попытке составить единую родословную Чебышёвых. Попытка, однако, оказалась не вполне успешной. Родственные связи Чебышёвых восстанавливаются на основе родословной росписи, составленной в 1686 г. и сохранившейся в нескольких более поздних копиях. Этот источник теперь опубликован [*, , Заурдина рода Чебышёвых. – Калуга: Историко-родословное об-во в Москве, 2004. - С. 91–101].
На схеме начальной истории рода [Приложение] выделены имена вкладчиков монастыря, зафиксированные в вышеупомянутом издании Л. Кавелина. Вклады разнообразны – от хлеба, вина и мяса до церковной утвари, облачений, денежных пожертвований на ремонт храмов и двух напрестольных Евангелий, которые заслуживают особого упоминания.
Первое из них поступило от стольника Ивана Васильевича Чебышёва в 1698 г., но было «без прикладу», поэтому архимандрит Афанасий обратился к вкладчикам за пожертвованиями на «приклад Спасителева образа и Евангелистов». Таких жертвователей нашлось не менее десяти человек, в числе которых боярин Петр Абрамович Большой Лопухин, стольник Василий Петрович Камынин, стольник Самойла Иванович Чебышёв, сам архимандрит Афанасий и другие дворяне и священники.
Второе Евангелие было куплено тем же Иваном Чебышёвым, а его сын Александр оставил в нем нижеследующую запись: «Сия святая книга глаголемая Священное Евангелие куплена в прошедшем 1709 году на собственныя деньги блаженныя памяти государя родителя моего Ивана Васильевича Чебышева, тако же и серебром и прочим украшением оправлено ево же собственным; а сего 1753 года декабря 7 дня, ко исполнению обещания онаго государя родителя моего, отдана сия святая книга Священное Евангелие в монастырь св. великомученика Георгия, что в городе Мещовске, для вечнаго поминовения во блаженной памяти родителей моих Иоанна Васильевича, Параскевы Алексеевны, да братиев моих родных Василия и Иоанна Иоанновичев, к тому же и прародителей моих Василия, Анны, монахини Таисии, Алексия, схимонаха Антония, Стефаниды, Пелагии, Иоанна и всех моих прародителей и сродников, а потом, когда Бог велит и мне от сего временнаго жития отъити, такоже и жене моей, тогда пожаловать не забыть поминать меня Александра и жену мою Татьяну Ивановну, и быть сему святому Евангелию вечно и никем не отъемлемо в оной Георгиевской обители и подписал я Александр Иванов сын Чебышев своею рукою 1753 года декабря 7 дня Козельского уезду, Луганскаго стану в селе Всесвятском, Еропкино тож».
Список прародителей из синодика Александра Ивановича предположительно можно расшифровать следующим образом. После деда и бабушки по отцу, Василия Обросимовича и Анны Назарьевны, следуют: монахиня Таисия (бабушка с материнской стороны?), Алексей (дед с материнской стороны), схимонах Антоний (прадед Абросим Иванович?), Стефанида (жена последнего? – дочь Ивана Кошкарова; ее имя по другим источникам неизвестно), Пелагия (?), Иоанн (прапрадед Иван Афанасьевич?).
Свято-Георгиевский монастырь разделил печальную судьбу многих российских храмов и монастырей в XX веке. Не уцелели, очевидно, и Евангелия, пожертвованные в монастырь Чебышёвыми. Но братия возрожденной обители восстановила и поминовение вкладчиков прошедших столетий, и в числе первых – представителей рода Чебышёвых.
______________________________________
Для справки: «Род Чебышёвых стоит в ряду многих дворянских семейств, ведущих свою историю из «доромановской» Руси и служивших верой и правдой из века в век своей родине. Род особенно известен благодаря Пафнутию Львовичу Чебышёву, составившему славу Калужской земле и всей России, российской науке. И в наши дни, по прошествии более столетия после своей кончины, Пафнутий Львович признается одним из столпов в мире математики. 11 октября 2001г. по инициативе, выдвинутой Калужским научным центром, ёву присвоено звание Почетного гражданина Калужской области (постановление № 18 Законодательного собрания Калужской обл.)». [*, с. 3]
Приложение
Таблица 1. Чебышёвы. Начальные поколения рода.
[, , Заурдина рода Чебышёвых.
–Калуга: Историко-родословное об-во в Москве, 2004. - С. 223]
Имена вкладчиков Мещовского Свято-Георгиевского монастыря. – подчёркнуты.
Генеалогия и поиск материалов по истории русских дворянских родов. Фонды Государственного музей
и других архивохранилищ Москвы
Изучение истории монастырей, русских дворянских усадеб, биографий деятелей культуры всегда связано с изучением родословных. Без знания истории семьи, сопричастной ко всем наиболее значительным явлениям, того или иного региона, невозможно представить во всей полноте канву и перипетии всех происходивших здесь событий.
Исключительно важно знание генеалогии в современном краеведении. Случается, что многие реликвии прошлого хранятся у современных жителей – потомков старожилов данной местности. Но если поиск таких потомков возможен на основании устных источников, то поиск документов и памятников старины более раннего времени нуждается в привлечении архивных и опубликованных материалов.
Помощь в установлении родословных могут оказать дореволюционные генеалогические справочники, издания последних лет, компьютерные базы данных по генеалогии, консультации специалистов.
В Государственном музее в 1991 г. создан отдел генеалогии, на который возложена функция консультирования посетителей по вопросам изучения родословных. Здесь можно получить справку по конкретной дворянской фамилии, по методике составления родословных схем и росписей.
Отдел был создан на основе собрания московского генеалога (). В нем насчитывается более 2000 дворянских родословных и околопортретов представителей дворянского сословия. В составе справочных досье, собранных , имеются отдельные уникальные материалы: оригинальные межевые дела, наградные документы, подлинная переписка представителей родов, виды усадеб.
Кроме собрания , в отделе имеются уникальные справочные материалы, такие, как полный комплект изданий французского генеалога Ж. Феррана (), посвященных родословным русской эмиграции.
Большое научное значение представляет 50-ти томное издание по генеалогии «Дворянство Российское» генеалога-эмигранта () – в России имеется только единственный полный комплект этого издания (на французском языке) – и хранится он в Государственном музее .
В небольшом фонде академика генеалога () находится экземпляр редкого издания книги: М. Орбек. Последние Стрешневы. - Париж, 1971. На фр. яз. («Les derniers des Strechnev»).
Все эти материалы предоставляются всем желающим изучать историю своего Отечества, любителям-краеведам и специалистам.
Нарышкины в родстве с Романовыми и Стрешневыми
По происхождению Нарышкины не могут тягаться с Рюриковичами и Гедиминовичами. До 1671г., по положению при Дворе, они стояли далеко ниже: 16 родов, представители которых имели право, обойдя низшие чины, поступать прямо в бояре (князей: Черкасских, Воротынских, Трубецких, Голицыных, Хованских, Одоевских, Пронских, Репниных, Прозоровских, Буйносовых, Хилковых, Урусовых и нетитулованных: Морозовых, Шереметевых, Шеинов и Салтыковых);15 родов, представители которых имели право поступать прямо в окольничие, а потом уже в бояре (князей: Куракиных, Долгоруких, Ромодановских, Пожарских, Волконских, Лобановых, Барятинских, Львовых и нетитулованных: Бутурлиных, Стрешневых, Милославских, Сукиных, Пушкиных, Измайловых и Плещеевых). Но тем не менее, род Нарышкиных несомненно род старинный.1
«Фамилия Стрешневых … состояла в родстве с домом Романовых, чем Стрешневы очень гордились. Основатель династии Романовых царь Михаил Федорович после смерти первой жены, … женился вторично … на Евдокии Лукьяновне Стрешневой. От первого недолгого брака у Михаила Федоровича детей не было, так что родоначальницей всего царствующего дома стала . Петр I приходился ей внуком. Сам же род Стрешневых угас в XVIII веке. Последней в этом знаменитом роду осталась Елизавета Петровна Стрешнева (1751 – 1837)».2
Романова (сына Михаила Федоровича) и Наталии Кирилловны Нарышкиной произошло 25 января 1671г. Венчание Наталии, рождение Петра и других царских детей, сопровождалось раздачей чинов, должностей и имущества родственникам царицы. Так, отец царицы - Кирилл Полуектович Нарышкин (1623 – 1691), участник походов Алексея Михайловича в Польшу и Литву 1654г., с 1666г. полковник стрелецкого полка, был пожалован сначала думным дворянином (1671), окольничим (1672), затем боярином (1672). C 1673 г. Кирилл Полуектович - главный судья в Приказе Большого двора. В 1676 он купил подмосковное село Петровское (ныне Петровско-Разумовское), имения в районе Тамбова и Пензы (всего около 88 тысяч душ) и двор в Москве на Моховой улице, принадлежавший ранее Стрешневым (на дворе находились каменные палаты и домовая церковь Святой Ирины).3 Дядя, Федор Полуектович, пожалован думным дворянином и назначен воеводою в Холмогоры (1673 –1676). Двоюродный дядя, Кондратий Фомич, – в звании стольника, воевода на Вятке (1674 – 1676). Троюродный дядя, Василий Поликарпович, – воевода на Вятке (1672 – 1674). Родной брат, Иван Кириллович, – стольник и «ближний человеком» (1674).
30 января 1676г. царь Алексей Михайлович скончался, благословив на царство своего 14-летнего сына Федора. осталась молодой вдовой: ей шел только 26-й год. Заработала «система сдержек и противовесов».4 Юный царь Федор Алексеевич оказался в трудном положении.
С одной стороны, он помнил, что отец, благословив его на царство, обязал: «Супругу нашу почитай как родную мать свою и яви к ней любовь свою ко мне. Вручаю твоей любви и твоему уму Иоанна и Петра, вспомни, что у них один отец, которого место ты заступаешь». Выполняя этот завет, Федор Алексеевич, от природы весьма добрый, оказывал Наталии Кирилловне такое же почтение, как и при жизни отца. Он не только оставил ей тот же штат (в начале 1677 г. одних стольников у нее числилось 102 человека) и то же содержание, но и произвел в московские дворяне двух ее двоюродных дядей: Петра Фомича и Матвея Филимоновича Нарышкиных. Кроме того, он заботился о здоровье, а впоследствии и о воспитании царевича Петра, навещал его, а когда был нездоров, справлялся о нем или приказывал приводить к себе.
С другой стороны, родственники царя Федора Алексеевича по материнской линии, с Иваном Михайловичем Милославским во главе, старались избавиться от ненавистных им Нарышкиных. Формы гонений были разные. Например:
· 8 февраля 1676г., в девятый день по воцарении Федора Алексеевича, был дан указ о замене вятского воеводы Василия Поликарповича Нарышкина на князя Петра Семеновича Прозоровского.
· 4 июля 1676г. боярин, приближенный царя Алексея Михайловича, Артамон Сергеевич Матвеев, был сослан, как государственный преступник, на житье в отдаленный и дикий Пустозерск. Следом сослали и братьев царицы Наталии Кирилловны: Ивана и Афанасия Кирилловичей. Нарышкин – отец царицы, определенный царем Алексеем Михайловичем главным судьей в Приказ Большого Дворца (1673), был отставлен и заменен боярином Иваном Михайловичем Милославским.
· Первый министр боярин Иван Максимович Языков, от имени царя Федора, предложил Наталии Кирилловне под видом тесноты перебраться со всем ее двором в другой, отдаленный от царского, дом.* Но к счастью, этот опыт разъединить царевича Петра с царем Федором не удался. Царевич, без ведома матери своей, пошел с учителем, Никитой Моисеевичем Зотовым, в царские чертоги. , принял его весьма ласково, поцеловал. Тогда Пётр обратился к нему: «Державный царь! ___________________________________
*В 1677г. для Наталии Кирилловны и для ее детей были выстроены деревянные хоромы на месте двора боярина Семена Лукьяновича Стрешнева (родного брата царицы Евдокии Лукьяновны). Этот двор, занимавший 104 сажени в окружности, находился подле конюшенного патриаршего двора и примыкал с одной стороны к Троицкому подворью, а с другой – к житницам хлебенного государева дворца. Новые хоромы соединяли сенные церкви Святой Екатерины и Воскресения и терем с хоромами царевен.
Жалобу тебе приношу на Языкова: он хочет меня с матерью моею выгнать из дома отца моего и от тебя отдалить в иной дом, как древний Годунов царевича Дмитрия отдаля погубит. Если тот дом, в который нас высылают, угоден тебе, то и я хочу в нем жить с тобой, да спасу мой живот, а из дому отца моего и от тебя Государя в другой дом не уйду. Или я не сын державного царя Алексея Михайловича, что мне и угла в доме отца моего нет?». Тронутый этим царь, обняв Петра, утешил его: что он этого никогда не допустит, обещал разобраться и царице-матери доставить удовольствие. Царевич, поблагодарив его, пошел к матери. А царь, пришел к царице и уверил ее, что он ничего того не знает. Языков был отдален на некоторое время от Федора Алексеевича. Царь запретил всем, под страхом смертной казни, делать царице и царевичу малейшее озлобление.
В 1680 г. царь Федор Алексеевич, женившись на Агафье Семеновне Грушецкой, занялся постройкой новых деревянных хором для себя, для своей супруги, для своих сестер, старших и младших царевен. Его хоромы были поставлены у терема подле западной стены Воскресенской теремной церкви. Сюда же были перенесены и хоромы Наталии Кирилловны.
14 июля 1681г. умерла царица Агафья Семеновна, и в конце года приближенные к царю – Иван Максимович Языков и Лихачевы – уговорили его жениться вторично, представив в качестве невесты 14-летнюю крестницу Матвеева, Марфу Матвеевну Апраксину.
Недолго прожил царь Федор Алексеевич после своей второй женитьбы. Свадьба состоялась14 февраля 1682г., а 27 апреля того же года он скончался.
«Лета 7190-го апреля в 27 день нарекли на Российское государство в цари государя царевича и великого князя Петра Алексеевича всея России по представлении брата ево в. г. ц. и в. к. Феодора Алексеевича в В. и М. и Б. Р. с. дня в 13-м часу в четверк Фомины недели».5
«Того же году апреля в 28 день … ис хором понесли тело в. г. хоронить в собор Архангела Михаила. … А гроб несли в. г. спальники же все по списку. … А за ним шол в. г. да государыни царица и великая княгиня Наталья Кирилловна да государыня царевна и великая княжна Софья Алексеевна».5
Из Записной книги Разрядного приказа 1682г. апреля 27 – октября 25.5 | |
27 апреля | «пожаловал в. г. в спальники Ивана Кирилова сына Нарышкина да Афанасья, да Льва, да Мартемьяна, да Федора Кириловых же детей Нарышкиных, да Василья Федорова сына Нарышкина …» |
27 апреля | «пожаловал в. г. из опалы, велел быть к Москве: … Ивана Кирилова сына, да Петра да Кандратья Фоминых детей Нарышкиных, да думнова дворенина Федоровой жене Полуехтовича Нарышкина с сыном; и велено им быть к Москве, не мешкав» |
«в. г. в спальники Петра Фомина сына Нарышкина» | |
5 мая | «пожаловал в. г. в спальники Кирила Алексеева сына Нарышкина» |
7 мая | «был в. г. выход в соборную и апостальскую церковь да к Архангелу да Благовещенью. А за в. г. были бояре и окольничие, и думные и ближние люди. А перед стряпнею шол стольник и ближней человек Василей Федоров сын Нарышкин» |
7 мая | «пожаловал в. г. в бояре и оружейничия стольника и ближнева человека Ивана Кирилловича Нарышкина» |
12 мая | «пожаловал в. г. в спальники … Михаила Григорьева сына Нарышкина» |
Самый трагический момент, за все пятивековое существование рода Нарышкиных, наступил в середине мая 1682 г. – «стрелецкий бунт, бессмысленный и беспощадный». «Лета 7190-го майя в 15 день была в Москве смута: приходили в Кремль салдаты Матвеева полку Кравкова да стрельцы всех приказов с копьи и з бердыши и с ружьем, а пушкари с пушки, и, вшед в кремль, стреляли из ружья и побили боярских людей. … И тела их всех снесли в Спаския ворота на Красную площадь к Лобному месту и там над ними наругались же.».5
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 |
