Стенограмма тридцать первого заседания Совета Федерации (стр. 5 )

Следующий вопрос — информация Правительства Российской Федерации о состоянии дел в угольной промышленности России. Слово предоставляется первому заместителю Министра топлива и энергетики Российской Федерации Александру Евдокимовичу Евтушенко.

Уважаемые члены Совета Федерации! В угольной промышленности России
завершен первый этап структурных преобразований, осуществляемых в соответствии с основными направлениями реструктуризации. Реструктуризация — это не только и не столько закрытие шахт, это многоплановая работа. О масштабах ее можно судить по таким цифрам: нам предстоит за шесть лет из 240 шахт закрыть 140 (оставить лишь 100), ввести около 40 млн. тонн производственных мощностей добычи угля в год и вывести 30, увеличить долю открытого способа добычи угля с 52 до 70 процентов. Уголь является региональным энергоносителем; главная наша задача — приблизить добычу угля к местам его потребления, благо такая возможность у нас имеется.

В настоящее время практически пройден пик закрытия особо убыточных шахт, на содержание которых тратилось до 40 процентов выделяемых государством угольной отрасли средств. Ликвидационные работы ведутся на 94 шахтах. При этом начато освоение угольных месторождений с благоприятными условиями добычи. Там сооружаются современные рентабельные предприятия, технико-экономические показатели которых отвечают мировым стандартам. Ведется строительство 11 шахт и 15 разрезов.

С целью расширения экспортных возможностей наращиваются мощности действующих портов, в том числе в Приморье, в Усть-Луге близ Санкт-Петербурга. На базе конверсионных производств (на российских машиностроительных заводах вместо выбывших заводов ближнего зарубежья) организован выпуск практически всего горно-шахтного оборудования, причем на качественно новом техническом уровне. В производство горного оборудования вовлечено 18 заводов ВПК, 22 предприятия других отраслей.

Практически закончено акционирование предприятий угольной промышленности и сформирована рыночная инфраструктура, созданы инвестиционные страховые компании. Начата первая денежная приватизация. Проданы две компании, от их продажи в 1997 году получено 670 млрд. рублей. Предполагается, что до 2000 года в федеральный бюджет поступит еще до 1 трлн. рублей.

В результате проведения первого этапа реструктуризации угольной промышленности появился ряд позитивных тенденций. С 1993 по 1997 год доля средств федерального бюджета в общем объеме финансовых ресурсов отрасли сократилась, обратите внимание, с 77 до 15 процентов. Устойчиво растет производительность труда (она возросла за этот период на 30 процентов). Увеличилась на 16 процентов выработка товарной продукции на одного работающего. Улучшается качество угля. Идет процесс концентрации производства.

Происходят положительные изменения и в социальной сфере. Практически закончена передача жилого фонда с баланса угольных предприятий в ведение местных органов власти. Тем самым заложена основа для коренного упорядочения социальной инфраструктуры регионов. Из ветхого жилья, а также из районов Крайнего Севера в Центральную часть России переселено свыше 11 тысяч семей, для которых построено 560 тыс. квадратных метров жилья.

В результате совместной работы федеральных органов власти, региональных властей, профсоюзов по осуществлению упреждающих мер по трудоустройству высвобождающихся шахтеров удалось избежать массовой безработицы в угледобывающих регионах. В 1997 году по сравнению с предыдущим годом уровень безработицы в основных угледобывающих регионах России снизился на 9—16 процентов.

Большая работа проведена по социальной защите высвобождаемых пенсионеров. Около 50 тысяч шахтеров-ветеранов получили дополнительные отраслевые пенсии.

Следует отметить, что угольная промышленность, осуществив первый этап реформ, в основном сохранила свой производственный потенциал. Производственные мощности сегодня составляют 330 млн. тонн при добыче 250. При этом добыча угля в России сокращается не из-за закрытия особо убыточных и опасных шахт, а в основном по причине низкого платежеспособного спроса на внутреннем рынке и изменения структуры потребления из-за роста железнодорожных тарифов.

Прошли коренные кадровые изменения. Практически заново сформирован директорский корпус. За этот период заменен 71 процент генеральных директоров, почти 100 процентов директоров шахт, 44 процента директоров разрезов. К управлению приходят специалисты, прошедшие переподготовку для работы в современных условиях.

Вместе с тем следует отметить, что в угольной промышленности России крайне осложняется социально-экономическая ситуация. В угледобывающих регионах накапливается целый ряд крупных экономических, организационных и правовых проблем, а по ряду позиций положение вызывает особую тревогу, и мы расцениваем обстановку в большинстве регионов как критическую.

Проводимые в отрасли коренные структурные преобразования стали приводить к серьезным сбоям. Они вызваны в основном крайне сложным финансовым положением угольных компаний. Предусмотренное ежегодное сокращение средств государственной поддержки в пределах 15—20 процентов фактически составило в сопоставимых ценах 40—50 процентов в год. Доля средств государственной поддержки угледобывающей отрасли в расходной части федерального бюджета за последние четыре года снизилась с 8 до 1 процента.

Таковы расчетные показатели, которыми мы должны были руководствоваться в начале реструктуризации, и фактические, имеющие место сегодня. Их величина составляет 10 процентов от запланированной. Конечно, это не единственная и, может быть, не самая главная проблема, но она весьма значимая (особенно в плане усилий по поддержанию социального спокойствия в регионах).

Второй и наиболее важной причиной тяжелого финансового состояния отрасли является кризис неплатежей, расширение объема бартерных расчетов и взаимозачетов. На сегодня общая сумма задолженности потребителей угольным предприятиям составляет около 9 млрд. рублей, при этом уровень оплаты поставок угольной продукции деньгами снизился до 19 процентов при минимально необходимом — 40 процентов (хотя бы для выплаты зарплаты угольщикам). Долг предприятий энергетики составляет 56 процентов от общей суммы задолженности, коксохимзаводов — 8 процентов, прочих потребителей — 35 процентов. При этом на долю предприятий и организаций, финансируемых из федерального и местных бюджетов, приходится около половины суммы общей задолженности угольным предприятиям.

Одновременное действие этих двух негативных, оставляющих отрасль практически без средств существования причин привело к росту задолженности по зарплате. Только за 1997 год она увеличилась с 2,5 до 3,5 млрд. рублей (то есть в 1,4 раза). Такая ситуация вызывает негативное отношение работников да и всего населения угледобывающих регионов к развернутым широкомасштабным преобразованиям и не снижает социальную напряженность в отрасли.

Особую тревогу в процессе реструктуризации вызывает возрастание опасности ведения горных работ. Уровень производственного травматизма (в том числе со смертельным исходом) устойчиво снижался: в 1993 году было зафиксировано 325 таких случаев, в 1996 году — 176. Однако в условиях резкого сокращения финансирования, падения дисциплины возросла опасность крупных аварий. Только в трех авариях 1997 года и в одной начала 1998 года погибли 117 человек. Это аварии на руднике "Баренцбург" на Шпицбергене, на шахте "Центральная" в Воркуте и крупнейшая за последние годы авария на шахте "Зыряновская" в Кузбассе.

Оздоровлению финансового положения отрасли не способствует дискриминационный характер действующего налогового законодательства, не учитывающий специфику угольного производства. Какие налоги с имущества может платить закрываемая шахта, имеющая на своем балансе имущество и горные выработки, которые никому не могут быть проданы и никак не могут быть использованы? Все это подлежит только списанию. Действующий порядок порождает столько проблем, что выплатить эти налоги просто невозможно.

В России отсутствуют законодательно закрепленные организационные и экономические основы государственной политики в области обеспечения достойной роли угольной отрасли в экономике. К сожалению, при наличии огромных запасов угля этот энергоноситель составляет всего 12,4 процента в топливно-энергетическом балансе страны, в то время как в мире — 44 процента, в США — 56 процентов.

Докладываю Совету Федерации о том, что в последнее время развернута широкомасштабная работа по выводу отрасли из этой тяжелой ситуации.

Острые вопросы рассмотрены на региональных съездах шахтеров, были проведены парламентские слушания. В ближайшие дни делегация шахтеров встретится с Президентом Российской Федерации. В результате будут разработаны конкретные меры, которые должны быть отражены в государственных документах.

Уголь — это региональный энергоноситель. Министерство топлива и энергетики Российской Федерации заключило договор с администрацией Кемеровской области. Подготавливаются подобные соглашения и с другими основными угледобывающими регионами. Впервые поставлен вопрос о разграничении не только функций и полномочий, но и ответственности между участниками процесса реструктуризации. Впервые на договорной основе закрепляются обязательства регионов по совместному участию в этом процессе. Не буду на этом останавливаться — часть из них еще в стадии разработки и доработки.

Думаю, вносится правильное предложение именно совместно доработать подходы к выводу отрасли из действительно непростого положения руководству отрасли, Правительству Российской Федерации, представителям Федерального Собрания, угольных регионов, профсоюзов и другим заинтересованным участникам.

Председательствующий. Вопросы есть? Коллега Ишаев, пожалуйста.

, уважаемый Александр Евдокимович! Хабаровский край пока еще в составе России. Но скоро мы вообще будем отторгнуты и никому не нужны. Дальний Восток не выживет, поскольку энергетические тарифы у нас в шесть раз выше (в два раза — минимально), чем в среднем по России. Не нужно быть экономистом, чтобы понять — себестоимости мы никогда не достигнем и на рынке нам делать нечего. Основа — это энергетика.

Нам сегодня привезти тонну угля... Транспортные тарифы в два раза больше, нежели стоит тонна угля, купленного в Кемерово у уважаемых коллег или еще где-то. Выход один — развитие разрезов на местах. Если мы этого не сделаем, ничего не получится. В Хабаровском крае — это Ургал и ряд других, как мы называем, малых месторождений. То же самое в Приморском крае, Амурской области.

Я просто хочу вам сказать, какова тенденция. Министерство должно более активно заниматься этими вопросами, но этого не делает, а мы вынуждены ежегодно завозить уголь из Китая. Я знаю, коллега Наздратенко, губернатор Приморского края, тоже вынужден это делать. Мы завезли из Китая угля уже около 1 млн. тонн. Но зачем же мы будем развивать другие страны, когда надо свою развивать?! Им-то мы платим. Что будет здесь сделано?

Действительно, озабоченность дальневосточников абсолютно справедлива. За последние годы была проведена серьезная, хотя и недостаточная, работа и по Хабаровскому краю, и по Приморскому краю (руководители регионов не дадут соврать).

Дальний Восток (я как раз говорил о региональном развитии) сегодня должен иметь приоритет в развитии. При всем уважении к другим регионам должен сказать, что, по нашей оценке, там самая сложная обстановка именно с обеспечением углем. Что касается социальной защиты шахтеров, то в других регионах более сложная ситуация. Дальний Восток — может быть, единственный регион страны с точки зрения обеспечения углем, который необходимо развивать. Но думаю, что наши меры позволили хотя бы в Приморье не допустить ежедневные 16-часовые отключения электроэнергии.

Мы высоко оцениваем ту работу, которая проводится непосредственно в регионах. Заканчивается передача Министерству топлива и энергетики Российской Федерации функций "Росугля", который ликвидируется по решению Президента. Думаю, что наши договоренности, которые были достигнуты при рассмотрении программы, мы будем вместе реализовывать. Тут нечего ни добавить, ни убавить.

Председательствующий. Коллега Стародубцев, пожалуйста.

! Вы нарисовали радужную картину. А в то же время в "Тулаугле" из 25 шахт закрывается 23. По ТЭО из 2,7 трлн. неденоминированных рублей выделено только около 18 процентов. Из 10 тысяч рабочих мест, которые необходимо было создать, создано только 2 тысячи. Обстановка может взорваться завтра или послезавтра. Вы говорите, что все сделано по реструктуризации угольной промышленности, решены почти все проблемы. Как Вас понимать? И кто будет отвечать за то состояние, которое создано, в частности в "Тулаугле"? Да и не только в Тульской области, но и в других регионах такая же обстановка.

Я не говорил, что все сделано в угольной промышленности, а докладывал только о том, что сделано. Это во-первых.

Во-вторых, мы исходим из тех возможностей бюджетного финансирования, которые есть.

И в-третьих, мы договариваемся (в частности, с Кузбассом) о совместном финансировании всех программ местного развития, которые связаны с занятостью шахтеров, высвобождаемых в результате реструктуризации. К сожалению, есть много примеров (они подтверждены Счетной палатой Российской Федерации, Совет Федерации имеет эти документы) нецелевого использования в прошлом году средств, направленных на создание рабочих мест. За исключением отдельных регионов, эти средства были использованы на самые разные цели.

Взаимная ответственность и сотрудничество в этой работе — вот ключ к успеху или хотя бы к преодолению проблем. Ничего другого я не могу сказать, да и, наверное, никто не сможет.

Это не ответ, это общие слова. Решение федеральных проблем Вы перекладываете на регионы. Когда-то Подмосковный угольный бассейн весь центр России снабжал энергией, а сегодня за это отвечает одна Тульская область. С этой высокой трибуны надо ответственно выступать.

Я выступаю очень ответственно.

Вы же привели к катастрофе "Тулауголь", и не только его. И теперь советуете нам расхлебывать эту кашу.

Государство оказывает поддержку угольной промышленности, но не финансирует ее. Было принципиальное решение об изменении политики финансирования угольной промышленности. Государство оказывает поддержку, прежде всего социальную, при закрытии шахт в пределах тех бюджетных возможностей, которые утверждены Федеральным Собранием.

Это было предательство государства по отношению к шахтерам. И не обертывайте это в красивую бумажку. Какая поддержка?

Председательствующий. Пожалуйста, коллега Тулеев.

Егор Семенович, надо посоветоваться. Я хочу выступить. Вопрос очень серьезный. Спасибо, что мы его обсуждаем, но время — 13 часов 57 минут. Как мы поступим: задержимся или вернемся к этому вопросу после перерыва, чтобы не комкать обсуждение? (Шум в зале.)

Председательствующий. Нет возражений, чтобы продолжить обсуждение после перерыва? Или, может быть, продолжить его во время "правительственного часа"?

Егор Семенович, очень прошу дать мне слово после перерыва.

Председательствующий. Сейчас, если не возражаете, обсудим проект постановления об обращении Совета Федерации к Президенту Российской Федерации о проведении "круглого стола". Есть замечания по этому проекту? Коллега Королев, пожалуйста.

У меня замечания такого рода. Нельзя допустить, чтобы наше предложение отвергли. Что я имею в виду? Когда мы пишем в постановлении о том, чтобы принять участие в обсуждении состава Правительства, нам могут сказать, что это неконституционно и так далее.

Предлагаю в названии постановления слова "с формированием Правительства Российской Федерации" заменить словами "с выработкой программы вывода страны из системного кризиса". Тогда будет понятно, зачем мы предлагаем провести "круглый стол".

В пункт 1 надо тоже внести дополнение. Здесь записано, что нужно собрать представителей палат Федерального Собрания и общественности. Какой общественности? Давайте откровенно признаемся, что нужно собирать всех, как при заключении пакта Монклуа в Испании.

В пункте 1 нашего постановления следует уточнить, что "круглый стол" предлагается созвать с участием представителей палат Федерального Собрания Российской Федерации, Администрации Президента Российской Федерации, Правительства Российской Федерации и общественно-политических сил для выработки программы вывода страны из кризиса.

Пункт 3 проекта постановления и последующие пункты можно оставить без изменения. Но именно предложенное дополнение, думается, мы должны внести обязательно в этот хорошо подготовленный проект постановления.

Председательствующий. Пожалуйста, коллега Белоногов.

, глава администрации Амурской области.

! Вношу предложение пункт 4 из проекта постановления исключить, так как указом Президента Российской Федерации создана комиссия, которая занимается вопросами стратегии государственного строительства и разработкой законодательных инициатив. В ее состав входят члены Совета Федерации, депутаты Государственной Думы, представители Правительства Российской Федерации и Администрации Президента Российской Федерации.

Правильно.

Егор Семенович, в пункт 1 надо внести дополнение.

Председательствующий. Пожалуйста.

В пункте 1 постановления следует сказать, что на заседании "круглого стола" надо обсуждать не только состав, но и структуру Правительства Российской Федерации. Насколько мне известно, структура тоже будет меняться.

Председательствующий. Не будем заходить в конституционное поле Президента России. А вот когда станем обсуждать стратегию, то и эти вопросы, естественно, тоже рассмотрим. Но здесь нам не надо пересекаться.

Егор Семенович, есть одно предложение.

Председательствующий. Пожалуйста, Иван Михайлович.

В названии постановления надо сказать: "Об обращении к Президенту Российской Федерации Борису Николаевичу Ельцину".

Председательствующий. Кто за это предложение?

Из зала. В целом?

Председательствующий. Да, в целом. Прошу голосовать.

Результаты голосования (14 час. 01 мин.)

За 138 77,5%

Против 3 1,7%

Воздержалось 1 0,6%

Голосовало 142

Не голосовало 36

Решение: принято

Объявляется перерыв до 16 часов.

(После перерыва)

Председательствующий. Продолжаем работу. Прошу зарегистрироваться.

Результаты регистрации (16 час. 08 мин.)

Всего членов Совета Федерации ,0%

Присутствует 138 77,5%

Отсутствует 40 22,5%

Решение: кворум есть

Уважаемые коллеги! Мы не закончили обсуждение вопроса о состоянии дел в угольной промышленности. Слово просил коллега Тулеев. Пожалуйста, Аман-гельды Молдагазыевич. И давайте договоримся: не больше трех — пяти минут.

, уважаемые коллеги! То, о чем доложил Александр Евдокимович Евтушенко (при всем моем уважении к нему, как к заместителю министра; кроме того, я рад, что здесь присутствует исполняющий обязанности премьера Сергей Владиленович Кириенко), считаю недооценкой ситуации, которая сложилась в угольной отрасли Российской Федерации.

На самом деле это национальная катастрофа. Если речь идет о реструктуризации, то нужно честно сказать, что мы ее провалили, провели однобоко, устроили соцсоревнование по закрытию шахт. За два года только в одном Кузбассе закрыли 22 шахты. Если это реструктуризация, то нужно закрывать старые и одновременно открывать новые шахты. Тогда это будет реструктуризация.

Преступно выбросили людей. Теперь спрашивают: 9 апреля много будет людей или мало? Конечно, много! Все, кого выбросили с этих шахт, естественно, придут на митинги и демонстрации.

Нужно срочно определять приоритеты, причем делать это немедленно.

Сергей Владиленович, у меня убедительная просьба. Я, кстати, переругался из-за Вас со всеми фракциями. Я рассказывал, какие решения Вы принимали, как вели себя в Кузбассе, дал Вам самые положительные характеристики. И сейчас даю, и делаю это сознательно. Действительно, Сергей Владиленович — это неординарный, талантливый человек, он принимает нестандартные решения. Но нужно найти механизм, чтобы сегодня не "взорвать" угольную отрасль, принять необходимые меры. Для этого только в одном регионе нужно в апреле — мае инвестировать 23 шахты. Следует в конце-то концов определиться: если кокс Российской Федерации нужен, тогда нужно инвестировать, если не нужен, давайте будем переоборудовать порты и ввозить этот кокс (как сейчас это делает, кстати, Липецкий металлургический завод) из европейских стран.

Надо честно сказать: если мы не примем меры в течение двух-трех месяцев, то шахты закроются сами. А кокс есть только в Воркуте (Вы знаете, какое положение в Воркуте) и только в Кузбассе. Не будет кокса — не будет черной металлургии, машиностроения, оборонного комплекса и так далее.

Что мы предлагаем? Недопустимо вкладывать деньги в старые затратные (причем небезопасные) технологии. Сергей Владиленович, Вы знаете гидродобычу. Решение Вами было принято, когда Вы еще были министром. Но это решение не выполняется. Внедрим гидродобычу, снизим себестоимость, повысим производительность труда — через два года дотации тем шахтам, где будет гидродобыча, не нужны будут. Глубокая переработка, мягкий пиролиз — Вы знаете об этом. Причем мы это можем сделать в течение двух-трех месяцев, но нужны небольшие деньги.

Самое главное — это использование метана. То, из-за чего гибнут люди. Мы ведь на одной из шахт пробили газ, причем никто же не может поверить, что газ пошел. Устроили шоу, зажгли этот газ, отправили старому еще составу Правительства. Казалось бы, вложи деньги — будет решение вопросов. В принципе это революция в угольной отрасли, уже через месяц будет отдача. И никакой реакции.

Откуда брать деньги? Считаю, Сергей Владиленович, надо разбираться с японским кредитом. Японцы дают нам 1,5 миллиарда. Давайте определимся. Если мы половину этих денег отдадим в угольную отрасль (из них хотя бы 400 миллионов — в Кузбасс)... А я считаю — весь кредит нужно отдавать в угольную отрасль, тогда мы найдем быстрое решение. Кстати, сами японцы просят направить деньги в угольную отрасль, потому что у нас лучшие в мире марки углей.

Я уже говорил про абсурд с приватизацией. Продаются разрезы. Деньги (практически копейки) поступают в ту область, где продаются разрезы. Вы же сами говорили, Сергей Владиленович, что дали задание. Мы повторяем ошибку старого Правительства: решение принимается умное, а механизма исполнения нет.

Считаю, нужно провести ревизию государственной собственности, разобраться с тем, что натворил господин Малышев ("Росуголь"), вернуть государственную собственность, не отнимать ее, а выкупить акции, осуществить дополнительную эмиссию. Это быстро даст отдачу.

И надо, конечно, набраться мужества: задолженности, которые допущены государством, следует признать. Это долги по государственной поддержке (1996 год), задолженность государства из-за долгов бюджетников (ее надо ликвидировать). Это наша задолженность за тепло - и электроэнергию, за уголь. Необходимо признать и определить размеры долгов "Росугля". Это всех волнует. "Росуголь", слава Богу, исчез, а Минтопэнерго России еще ничего не взяло... А кто будет отвечать за обязательства, за финансирование? Он одному Кузбассу должен 700 млн. рублей.

Считаю, угольным городам должны выделять целевые трансферты, подчеркиваю — целевые. Тогда каждый угольный город, каждая угольная шахта будет знать о трансферте, и это намного снимет социальную напряженность.

Сергей Владиленович, остановлюсь на следующем методе работы прежнего состава Правительства. Посмотрите (я и к коллегам своим обращаюсь), что происходило. Есть шахта или любое другое предприятие, к нему проложен подъездной путь. По железнодорожным рельсам подъезжают вагоны. Только погрузили на них уголь — начали брать тариф (еще до поступления его на основную магистраль). Теперь уголь поступил на магистраль системы МПС — опять железнодорожные тарифы. Здесь ведомство железнодорожное, здесь ведомство... А если все объединить, можно, ни рубля не вкладывая (ни рубля!), снизить на 13—15 процентов цену на уголь, по которой он будет поступать во все регионы.

Почему я должен год говорить об этом? Почему такое решение не принимается Правительством? Ведь, в сущности, ничего не делая, можно на 13—15 процентов снизить цену угля. Нужно только объединить все эти подъездные пути с магистральным транспортом.

Давайте проведем эксперимент (я уже устал об этом говорить) в Кузбассе. Резервы, которые лежат под ногами, нужно использовать. Еще раз повторяю, Сергей Владиленович, если мы все это не сделаем до мая, то потеряем угольную отрасль. Если сделаем, внедрим эти технологии, считаю, прорыв состоится.

Председательствующий. Коллега Назаров, пожалуйста.

, уважаемый Сергей Владиленович, уважаемые коллеги! Пожалуй, самая сложная ситуация с шахтерами складывается в Арктике. Я очень сожалею, Сергей Владиленович, что срывается поездка выездной коллегии. Конечно, это было бы великим делом. И я хочу попросить Вас о том, чтобы был определен затратный механизм, который больно бьет по шахтерам.

На шахте "Беринговская" сокращено 350 работников. Пятый месяц люди без работы. Я с ними встретился. Там непогода, ветер 60 метров в секунду, а люди сидят без продовольствия, без топлива. Вторая шахта — "Анадырская"...

Прошу Правительство Российской Федерации и Минтопэнерго России (он оказывает сейчас большую помощь в реструктуризации) решить скорее этот вопрос. Люди не выдержат до лета. Скажем, в Туле вы хоть картофель посадите, а там — ничего. Прошу это учесть и в первую очередь рассмотреть вопрос о положении в Арктике.

Председательствующий. Коллеге Спиридонову слово.

, Глава Республики Коми.

, уважаемые коллеги! Я не хочу повторять эпитеты, они очень нежные (даже к сообщению господина Евтушенко). Но трудно представить положение в угольной отрасли в более радужном свете, чем это делает сегодня наше любимое министерство, кстати, неуправляемое уже давным-давно, еще с времен Лопухина.

В угольной отрасли положение катастрофическое. Реструктуризация, красиво придуманная, красиво защищенная, отлично сделанная, со стороны регионов выполнена на 100 процентов, подчеркиваю — на 100 процентов, со стороны Правительства Российской Федерации (то, что касалось ассигнований на техническое перевооружение, на строительство новых мощностей) — ноль. Денежки ушли в другие регионы. Во всяком случае, более десяти лет ни одной тонны запасов не вовлечено дополнительно в разработку по Печорскому угольному бассейну, а четыре шахты закрыли. При этом добычу угля мы не уменьшили, показатели — лучшие в России. Причем не просто лучшие: они в два раза лучше, чем в целом по угольным шахтам России. Что делать дальше?

Уважаемое министерство! Не хочу обращаться к вашим сотрудникам персонально относительно социальных проблем. Вы "сбросили" нам весь жилой фонд, а здесь говорят, что у нас остались завершенные социальные объекты в виде городов с населением по 240 тысяч человек. Но люди там продолжают жить в бараках, где нет тепла и энергии. Они "сидят" на угле, но уголь никто не продает.

Угольную политику должно проводить государство, ему следует лоббировать свои интересы и жестко регулировать цены. Угледобывающие регионы уже между собой передрались, деля внутренний российский рынок.

Сегодня при такой отстраненности государства от проведения своей политики нам дороже привезти в Санкт-Петербург уголь, чем коллеге Тулееву из Кузбасса отправить его в Украину или Польшу. Разве это государственная политика? Разделите между нашими регионами российский рынок. Мы же в одну и ту же дверь ломимся! На этом угольщики много теряют.

В течение нескольких лет 45 регионов России "кредитуют" Печорский угольный бассейн неплатежами за поставленный им уголь. Мы предлагали зарезервировать для этого часть трансфертов. Регион средства зарезервировал, мы отгрузили уголь, пусть оплата идет прямо на шахту.

Коллега Тулеев прав: неизвестно, доживем до мая или нет. Но сколько может продолжаться ситуация, когда шахтеры годами не получают зарплату? Поэтому обращаюсь к будущему составу Правительства и к руководству министерства: возьмите в угольной отрасли власть в свои руки! Надо определить общероссийскую политику, а вы работаете по регионам. Приехал, например, министр Кириенко в Кузбасс, разобрался во всем и решил как надо. По мнению коллеги Тулеева, он умненький. А по-моему, ничего хорошего в этом нет. Надо решать вопросы не в Кузбассе или Воркуте, а по России в целом (министерство-то общероссийское). Тогда и угольная отрасль выживет. Такова наша просьба к Правительству. Мы готовы в этом участвовать, подготовили материалы и схемы. Только, ради Бога, политика должна быть российской!

И последнее. С регионами, Егор Семенович, вообще не считаются. Сейчас (не знаю, при участии бывшего министра или нет) угольный департамент создает в нашей республике компании, где есть акции, принадлежащие республике и государству. При этом полностью игнорируется участие республики в этих компаниях. В Минтопэнерго России раздаются такие голоса: это, мол, ваши акции, что хотите, то с ними и делайте, мы же создаем угольные компании. Но их хотят продать, как уже продали некоторые шахты (об этом упомянул коллега Тулеев). Нельзя это делать без участия регионов.

Председательствующий. Коллега Белоногов, пожалуйста.

, уважаемые члены Совета Федерации! Сегодня можно долго говорить о бедах и недостатках в работе угольной промышленности.

Евтушенко сказал совершенно четко: во многих зарубежных странах доля угля в топливно-энергетическом комплексе доходит до 40—44 процентов. В России же — только 12 процентов. Замечание справедливое, но, к сожалению, не предпринимаются конкретные действия для того, чтобы повысить удельный вес использования угля на территории Российской Федерации.

В недалеком прошлом предприятия "Дальвостугля" (Амурская область) добывали около 14 млн. тонн угля открытым способом. Сегодня добыча составляет чуть-чуть больше 5 млн. тонн угля. Область, обладающая богатейшими запасами угля, завозит его из соседних регионов (об этом говорил губернатор Хабаровского края Ишаев) и даже из Китая. Но ведь эту проблему можно решить. И есть планы, как это можно сделать. Есть и обещания на этот счет. Нужно расширять дальневосточное объединение за счет строительства новых разрезов. Это в плане учтено, фактически же никаких результатов нет. Хуже того. Министерство у нас единое — топливно-энергетическое. Но посмотрите, каковы долги энергетиков угольщикам! И расчеты своевременно не производятся. В связи с этим растет задолженность. Шахтеры не получают заработную плату по семь — девять месяцев. Если так будет продолжаться дальше, если новый состав Правительства и упомянутое министерство не будут выполнять своих собственных обязательств, о чем тогда можно говорить? Знать обстановку и ничего не делать — как это можно назвать?

Надеемся, что новый состав Правительства, руководство Минтопэнерго сделают соответствующие выводы и будут выполнять хотя бы то, что они планируют вместе с нами.

И последнее. Полностью согласен с мнением коллеги Спиридонова. Складывается впечатление, что "наверху" стремятся к тому, чтобы субъекты Федерации не участвовали в управлении угольной промышленностью. Ничего хорошего из этого не получится. Ведь предприятия угольной промышленности находятся на территории субъектов Федерации. И в первую очередь руководители субъектов Федерации заинтересованы в развитии угольной отрасли. Хотел бы, чтобы на это было обращено самое серьезное внимание.

Председательствующий. Пожалуйста, Леонид Юлианович, по порядку ведения.

, уважаемые коллеги! Мы уже полчаса говорим о положении дел в угольной промышленности и можем еще долго обсуждать этот вопрос. Предлагаю прекратить прения, признать, что ситуация в угольной промышленности сложилась критическая, передать документы в Правительство — пусть там решают, что делать. А сейчас у нас согласно повестке дня и регламенту должен быть "правительственный час". Прошу принять мое предложение и прекратить прения. (Шум в зале.)

Председательствующий. Кто за это предложение? Прошу голосовать.

Результаты голосования (16 час. 24 мин.)

За 128

Против 12

Воздержалось 2

Голосовало 142

Не голосовало 36

Решение: принято

Для обсуждения вопросов, включенных в повестку дня в рамках "правительственного часа", в Совет Федерации прибыли исполняющий обязанности Председателя Правительства Российской Кириенко, Заместитель Председателя Правительства Российской Федерации — Министр труда и социального развития Российской Сысуев, статс-секретарь — первый заместитель Министра обороны Российской Михайлов. Должен также подъехать Министр финансов Российской Задорнов, а здесь присутствует его заместитель Андрей Андреевич Астахов.

На "правительственный час" вынесено два вопроса: информация о задачах, основных положениях и ходе пенсионной реформы в Российской Федерации (по этому вопросу мы просили выступить Олега Николаевича Сысуева) и информация о ходе реформирования Вооруженных Сил Российской Федерации и расчетах с военно-промышленным комплексом.

Никто не снимает вопросы с повестки дня, в частности, второй вопрос?

Из зала. По второму вопросу должен выступать Министр обороны Российской Федерации, но его вызвал Президент, в зале присутствует его заместитель.

Егор Семенович, прошу слова.

Председательствующий. Пожалуйста.

Срок исполнения директивы Генштаба 1 мая этого года. 1 мая тысячи людей окажутся без выходного пособия и без жилищного сертификата. Прошу не исключать второй вопрос из повестки, нужно принимать решение.

Мы (Ульяновская область) получили, в сущности, отписку от Министра обороны, где говорится, что изменить сроки исполнения директивы не представляется возможным. Финансового же обеспечения исполнения этой директивы нет. Поэтому прошу оставить вопрос в повестке.

Председательствующий. Коллега Кондратенко, Вам слово.

! На прошлом заседании мы рассматривали вопрос о ходе подготовки к весенним полевым работам. И мой вопрос тогда сняли, решили на следующем, то есть на сегодняшнем, заседании вернуться к нему. Может быть, целиком вопрос сегодня не стоит обсуждать, но о кредитовании надо бы поговорить, потому что мы не сможем посеять. Полевые работы затянулись: на месяц весна запоздала, мы не посеем. А не посеем — значит, убирать будет нечего.

Хотел бы, чтобы мне ответили относительно кредитования.

Председательствующий. Уважаемые коллеги! Есть предложение (с учетом просьбы исполняющего обязанности Председателя Правительства Сергея Владиленовича Кириенко), чтобы члены Совета Федерации высказались по любому вопросу, касающемуся стратегии дальнейшего экономического развития России. Надо, чтобы услышали голос регионов. Думаю, будут затронуты и вопросы, связанные с весенними полевыми работами, с обороной, с угольным комплексом (почему мы, в сущности, и проголосовали за прекращение прений). Дадим возможность выступить всем. А затем предоставим слово Сергею Владиленовичу Кириенко.