Санта-Барбара. Книга 1 (стр. 14 )

В Нью-Йорке было тепло, хотя последние лучи солнца исчезли за полчаса до того, как самолет авиакомпании «Американ Эрвейс» приземлился в аэропорту «Ла-Гуардиа». Тепло и душноватый воздух поднимались кверху, обволакивая Мейсона словно одеялом. Он шагал к зданию аэровокзала, ощущая на себе удивленные взгляды спутников. Ничего удивительного — его измятый костюм и несвежая рубашка резко контрастировали с аккуратной прической и чисто выбритым лицом.

Мейсон давно не был в Нью-Йорке и радовался встрече с этим огромным безумным городом, словно соскучившийся по далекому, но настоящему дому.

Юношеские воспоминания снова нахлынули на него. Он вспоминал здания «Метрополитен Опера» и нейтрального вокзала с их ослепительно сверкающими нижними этажами и темными массивами. Эти здания таинственной архитектуры с вдруг взметнувшимися вверх кое-где белыми стенами, казались Мейсону более таинственными, чем венецианские «Палаццо» в карнавальную ночь. Мейсон любил огненную красоту этого города. Он радовался своему возвращению сюда. И вдруг, непонятно откуда, у него возникло ощущение, что следующие несколько недель принесут ему ощущение триумфа и необыкновенную трагедию. Он не мог понять, откуда у него появилось это ощущение. Возможно, крепко зажатый в руке полированный металлический кейс обладал какой-то таинственной экстрасенсорикой. Возможно, перемешавшиеся в душе воспоминания молодости и ощущения водоворота жизни, в который он попал даже находясь вдали от этого гигантского урбанистического монстра, заставляли его трепетать в ожидании будущего.

Когда Мейсон впервые приехал в Нью-Йорк, он смотрел вперед с каким-то ликующим нетерпением. Чувство, которое он испытывал сейчас, можно было назвать авантюрным ожиданием. Словно будущее не было заранее расписано, казалось туманным, исполненным духом приключений.

Существует несколько способов бросить курить: можно держать табак в ящике стола в соседней комнате, напирать ящик и прятать ключ, можно ограничить количество сигарет и курить строго по расписанию, можно самому не покупать сигареты и курить только те, что удастся выпросить у друзей. Все эти способы апробированы авторитетами и единственный их недостаток заключается в том, что ни один из них не поможет вам бросить курить. Точно также существует много способов, чтобы удержаться от опрометчивых поступков: можно каждый раз после очередного печального опыта давать себе клятву никогда больше не поддаваться на соблазнительные предложения, не ввязываться в сомнительные предприятия, не одалживать друзьям денег, не влюбляться. Но если ваша натура склонна к приключениям и авантюрам, если вы чувствуете в себе неистребимый дух Дикого Запада, то все эти многочисленные способы заканчиваются одним: новой подобной клятвой.

Мейсон чувствовал себя последним негодяем, когда в течение нескольких предшествовавших этому дню недель пытался забыть о когда-то данном обещании. Все это время он прятался, пытался уйти от себя, но наконец этот период слабости закончился.

Пройдя по длинному туннелю аэровокзала, Мейсон вышел в просторный зал ожидания.

Пребывая в некоторой растерянности, он опустился на жесткое сиденье в зале ожидания и, положив чемоданчик на колени, предался не слишком сосредоточенным размышлениям. По поводу ожидавших его дел Мейсону следовало обратиться в контору «Эрл Карлайн энд Коддингтон», которая, насколько ему было известно, ведала адвокатскими делами мистера Лоуренса Максвелла. Однако в половине одиннадцатого вечера было бы несколько странным звонить по поводу работы. А потому Мейсону предстояло определиться с ночлегом и разработать план дальнейших действий на завтра.

Рассеянно поглядывая по сторонам, Мейсон остановил свой взгляд на группе неизменно щелкавших фотоаппаратами японцев, которые в сопровождении весьма миловидной длинноногой особы изучали внутренние интерьеры аэропорта «Ла-Гуардиа».

— Сейчас мы с вами находимся в Северном Куинте, примерно в семи милях к востоку от Манхэттена, — приятным голосом, разносившимся гулким эхом под сводами здания аэровокзала, говорила она. — Этот аэропорт назван по имени Фиолера Ла-Гуардиа — мэра города Нью-Йорка в период с 1934 по 1945 годы. Кроме аэропорта «Ла-Гуардиа» мы с вами познакомимся с международным аэропортом имени Джона Кеннеди и аэропортом «Ньюарка». Наиболее интересен из них по архитектурному замыслу аэровокзал компании «Транс Уорлд Эйрлайнз», расположенный на территории международного аэропорта имени Джона Фитцджеральда Кеннеди. Нашу экскурсию, посвященную крупнейшим вокзалам и аэропортам Нью-Йорка, мы закончим на вокзалах «Пенсильвания стейшн» и на большом центральном вокзале. Хочу отметить, что число пассажиров, проходящих ежегодно через большой центральный вокзал, превышает численность населения всех Соединенных Штатов.

Восторженные охания и ахания вечно чему-то удивляющихся японцев заставили Мейсона на мгновение позабыть о цели своего визита и более внимательно изучить девушку-экскурсовода.

На ней была блузка из плотного золотистого шелка и короткая юбка, которая только подчеркивала грациозность походки. Ее округлые нежные формы заставили Мейсона вспомнить о том, что он по-прежнему остается мужчиной, а потому испытывает вполне естественную тягу к женской плоти. Ему вдруг нестерпимо захотелось, чтобы кто-то обнял его, поцеловал, прижал к груди, а потом разбудил утром, ласково погладил его лоб кончиками пальцев.

Мейсон вспомнил, как когда-то, еще до встречи с Мэри, он сидел в своем кабинете в здании Верховного суда Санта Барбары и посмотрел в окно на расположенное напротив административное здание. Иногда Мейсон даже мысленно благодарил окружного прокурора Кейта Тиммонса за то, что тот посадил его именно в этот кабинет, который выходил окнами не на отель «Кэпвелл», а на обыкновенный конторский небоскреб, если только небоскребом можно было назвать двенадцатиэтажный бетонный параллелепипед, дававший приют бесчисленному количеству мелких контор и фирм. В общем, по меркам Санта-Барбары, здание действительно можно было назвать небоскребом. Оно часто напоминало Мейсону о Нью-Йорке, точнее о Манхэттене.

Когда он впервые прибыл в Манхэттен, Мейсону показалось, что весь окружающий его мир — это огромное сооружение из железобетона, где роль материков и морей исполняли перегородки контор и шахты лифтов. Пробыв в этих бетонных джунглях всего лишь месяц, он уже не мог представить, как за грядой холмов сгущаются грозовые тучи и как в сумерки над лугами мелькают белые мотыльки. Ему казалось, что мотыльки вьются только вокруг уличных фонарей, а цветы растут не на полях, а в вазонах, украшающих ресторанные столики.

Похоже, самым естественным пейзажем для жителей Манхэттена были бумаги, телефонные звонки и тринадцатые этажи, где они находились с восьми тридцати утра до шести вечера. А величайшее торжество цивилизации заключалось в том, чтобы заставить остановиться проносившиеся мимо по улице такси. Мейсон всегда с любопытством рассматривал этих людей — деловых людей, как они себя любили называть, бесчисленных клерков, служащих и адвокатов, которые заполняли улицы Манхэттена с раннего утра до позднего вечера. 'Это были люди другого поколения, того, к которому принадлежал и сам Мейсон. В отличие от деловых людей старой школы, к которым Мейсон относил и собственного отца, они никогда не давали волю чувствам в своих действиях. Эти молодые люди ничем не напоминали дельцов старой школы, которые любили похваляться, что не очень-то разбираются в книжной премудрости и которых невозможно было себе представить посещающими спортивные залы и ревниво следящими за состоянием ногтей на руках и ногах. Такие люди, как СиСи Кэпвелл не могли бы прижиться среди этой новой братии. Именно поэтому Мейсону было любопытно поближе познакомиться с этими стройными, всегда безупречно одетыми молодыми людьми с усиками, похожими на подведенные брови. Они были вежливы, как самые благовоспитанные дамы, вместе с тем, тверды в своих решениях, как скалы.

Однажды, сидя в своем кабинете, он вдруг представил стоявшее за окном здание театральной сценой. Мейсон поймал себя на мысли, что наблюдает за ней совсем как старая дева, которая, прячась за кружевной занавеской, следит за всеми, кто проходит по деревенской улице. Хотя здание это из сборных железобетонных панелей со вделанными окнами было чем-то вполне привычным, Мейсону оно нравилось той архитектурной осмысленностью, благодаря которой американские города имеют особую прелесть, уже не заимствованных у французских замков и английских гостиниц. Архитектор знал, что проектирует не отель и не голубятню, а дом, где разместятся конторы. Он решительно покончил с лепными капителями, которые ничего не поддерживают и с мраморными украшениями, которые якобы воспроизводят геральдические щиты, а на деле больше всего напоминают гигантские тазики для бритья. Он создал чистое, прямое и честное, как клинок в шпаге, здание. Глядя на этот дом, Мейсон радовался, что он тоже в каком-то смысле, деловой человек.

Здание почти сплошь состояло из стекла, и конторы были также доступны обозрению, как клетки на выставке собак. Правда, сидя за своим столом, Мейсон ничего не видел. Но иногда любил отдыхать, стоя у окна. Он наблюдал, как в контору приходят служащие, как они курят и болтают, прежде чем приняться за работу, как усаживаются за столы, как в час обеденного перерыва встают с места, разминая затекшие ноги, а вечером, обалдевшие и молчаливые, выключают свет, прежде чем уйти домой. Когда Мейсон поздно засиживался в конторе, ему не бывало тоскливо, потому что он знал: у настольных ламп в конторе напротив непременно сидят два-три человека.

Мейсон сочувствовал мальчишке-рассыльному, на которого постоянно кричал рыжеусый хозяин конторы на третьем этаже и возмущался мальчишкой со второго этажа, который воровал марки. Он потешался, глядя, как некий клерк на третьем этаже ровно в шесть часов вечера облачается в парадный костюм, прыгая на одной ноге, чтобы не волочить по полу брюки. После этого торжественно достает из верхнего ящика письменного стола крахмальный воротничок и галстук.

Временами Мейсон праздно сидел в кресле у окна и. сам того не замечая, разглядывал здание на противоположной стороне улицы. Он видел и не видел, как управляющий в конторе напротив диктует новой секретарше, тоненькой девушке в платье с белым воротничком и манжетами, деловое послание.

Именно о ней, так и оставшейся ему незнакомой девушке, Мейсон подумал, глядя на экскурсовода в здании аэровокзала «Ла-Гуардиа». Он помнил, как незнакомка в здании напротив приходила в контору в девять утра и, глядя на свое отражение в большом зеркале на стене, мгновенно приводила в порядок волосы. Он видел, как она по утрам отвечала на телефонные звонки, проводила посетителей к управляющему. Видел, как в полдень, всегда одна, она выходила на улицу, как к концу рабочего дня ее быстрые и уверенные движения становились вялыми, как по вечерам она собиралась домой или засиживалась допоздна. Даже ее прямые плечи сутулились, когда она медленно печатала на пишущей машинке. Через некоторое время эта девушка прочно вошла в жизнь Мейсона так, словно он был давно знаком с ней и даже мог назвать себя ее другом.

Как-то к вечеру в начале лета, когда руки у Мейсона дрожали от усталости, а глаза превратились в раскаленные угли от того, что он переусердствовал, изучая толстые папки с судебными делами, когда лее на свете словно сговорились играть на его обнаженных нервах, и он жаждал, чтобы кто-нибудь любовно позаботился о нем, промыл его глаза и отвлек внимание от бесконечных черных цифр, как только он закрывал воспаленные веки, Мейсон поймал себя на том, что отыскивает взглядом окно, страстно желая еще хоть раз увидеть эту девушку.

Он поднялся из-за стола и подошел к окну. Оказалось, что она тоже стояла у окна — читала какое-то письмо. Девушка подняла голову и поймала его взгляд. Мейсон тут же залился краской и, отвернувшись, с достоинством прошествовал к двери.

Ковыряя в тот вечер бифштекс в ресторане «Ориент Экспресс», он снова и снова повторял себе, что никогда больше не посмотрит в сторону этого дома.

Однако на следующий день он начал утро с того, что вновь стоял у окна и смотрел на здание напротив. Мейсон отказался от попытки не подсматривать и вести себя, как приличествует джентльмену. Он стал задумываться над тем, что во всяких метафизических теориях возможно и в самом деле есть какой-то смысл. И может быть, он, Мейсон, шлет в дом напротив тонкие доброжелательства, чтобы подбодрить эту хрупкую девушку, которая выбивается из сил, стараясь стать деловой женщиной.

При этом он забыл, что стоя у окна, он также хорошо виден ей, как и она ему. И вот однажды вечером, когда он не таясь смотрел на девушку, она поймала его на месте преступления и резко отвернулась.

Мейсон был огорчен, потому что огорчил ее. Он, привыкший все воспринимать с позиции холостяка, неожиданно для себя стал смотреть на мир ее глазами, словно его душа каким-то таинственным образом переселилась в нее. И ему захотелось защитить ее — защитить от самого себя.

Целую неделю Мейсон ни разу не подходил к окну, даже, чтобы бросить взгляд вниз, на улицу. Ему недоставало знакомого зрелища, и он этому радовался. Мейсон жертвовал чем-то ради кого-то, и снова чувствовал себя человеком.

Это закончилось также внезапно, как и началось. Утром Мейсон зашел в свой кабинет и остановился у окна, ожидая, пока девушка в здании напротив поднимет голову и посмотрит на него. Он помахал рукой — это было коротенькое, скромное, дружелюбное приветствие. Девушка не ответила. Мейсон вдруг поймал себя на мысли, что ему почти ничего не известно о ней. Он знал лишь то, что она, по-видимому, хорошая стенографистка, что она грациозна, что издали кажется, что у нее изящный овал лица, что ей от шестнадцати до сорока лет и что она не мужчина. Последний пункт не вызывал у него сомнений.

Вечером Мейсона стала одолевать мысль — а не познакомиться ли ему с этой девушкой. Однако дела помешали ему заняться этим немедленно, а когда на следующий день он пришел на работу, вместо своей прекрасной незнакомки в окне напротив он увидел сухую чопорную даму в строгом английском костюме, которая, заметив обращенный на нее взгляд из здания Верховного Суда, возмущенно задернула штору.

Так закончился этот маленький несостоявшийся роман, который оставил в душе Мейсона Кэпвелла лишь легкий оттенок грусти. Возможно, они были бы счастливы вместе, а возможно и нет... Сожалеть о таком упущенном шансе — то же самое, что проливать слезы по поводу некупленного лотерейного билета.

Тем не менее легкая грусть, которая посещала Мейсона каждый раз, когда на память ему приходил большой железобетонный дом напротив, и сейчас заставила его отвернуться и прикрыть рукой глаза. Он дождался, пока симпатичный экскурсовод уведет шумную компанию японцев с фотоаппаратами из здания аэровокзала и только после этого вернулся мыслями о неизбежном будущем.

Первая проблема, которая сейчас стояла перед ним — добраться до ближайшего же более-менее приличного отеля и переночевать там. Северный Куинс никогда не славился своими изысканными гостиницами а потому нужно было брать такси и ехать куда-нибудь поближе к центру. Правда, там с него наверняка сдерут пару сотен долларов за одну ночь, однако он проведет ее спокойно, не заботясь о том, чтобы приковывать полированный металлический кейс наручниками к собственному запястью. Вместе с затратами на такси это выливалось где-то в двести пятьдесят долларов.

Но это были еще не все проблемы, связанные с приездом в Нью-Йорк. То, что было одето на нем сейчас, могло выдать в Мейсоне лишь весьма вольного в своих привычках миллионера, но отнюдь не грамотного и преуспевающего юриста.

Настоящий адвокат должен быть одет с иголочки. А вот этим Мейсон сейчас не мог похвастаться. Поскольку в его кармане оставалось всего лишь триста долларов, из которых он мог рассчитывать только на полтинник, о новом английском костюме не могло быть и речи.

Мысль об этом привела Мейсона в такое уныние, что он едва не скис. Будучи наслышан об адвокатской конторе «Эрл Карлайн энд Коддингтон» как о весьма респектабельном месте, Мейсон понял, что ему не стоит даже совать туда нос, не приобретя соответствующего внешнего вида. Он понял, что вляпался.

Вообще-то ему следовало бы позаботиться об этом значительно раньше. Однако питейный кредит не мог длиться бесконечно, и деньги были истрачены на более необходимую ему тогда вещь — алкоголь.

— Что же делать? Что делать? — забормотал он, барабаня пальцами по металлической крышке.

Чемодан ответил ему таким противным дребезжанием, что Мейсону захотелось с одного размаха грохнуть его об пол, вскочить и, купив на последние триста баксов билет на какой-нибудь самолет, прыгнуть в кресло пассажира и лететь отсюда куда глаза глядят.

Однако, как ни странно, именно это дребезжание подсказало Мейсону возможный выход.

— Что он там говорил о тайнике с сюрпризом?.. — вполголоса произнес Мейсон, вспомнив, как бывший владелец чемодана как-то невзначай обмолвился о каком-то потайном отделении. — Может быть, там удастся найти что-нибудь полезное?

Не обращая внимания на шум взлетающих самолетов, объявления дикторов по аэровокзалу и торопливые шаги проходивших мимо пассажиров, Мейсон набрал номер кода на замках и открыл кейс. После внимательного изучения стенок чемодана, Мейсону удалось заметить едва отогнувшийся уголок подкладки, на которой лежали документы. Несколько опрометчиво достав кипу бумаг, касавшихся дел мистера Лоуренса Максвелла, и положив их рядом с собой на сиденье, он попытался открыть подкладку. Не без труда, но ему удалось сделать это.

Каково же было удивление Мейсона, когда он обнаружил три десятки сотенных купюр, уложенных на дне чемодана. О такой удаче Мейсон не мог даже и мечтать.

Удивленно присвистнув, он огляделся вокруг. Поскольку скромная фигура мужчины в измятом пиджаке никого не привлекала, стодолларовые банкноты спустя несколько мгновений перекочевали из кейса в карманы.

Это уже кое-что. С этим можно было начинать свое дело. На радостях Мейсон решил отправиться в ресторан. Тем более, что день, проведенный в дороге, давал о себе знать отчетливыми сигналами в желудке.

После пятнадцатиминутной тряски в такси, Мейсон вышел из машины и отправился к неброскому зданию, увенчавшемуся вывеской «Ле Павильон». Мейсон был прекрасно знаком с этим рестораном, в котором, как гласила, и не без основания, реклама, была более парижская кухня, чем в Париже.

Правда, было одно препятствие, которое Мейсону удалось довольно быстро преодолеть. В ресторан «Ле Павильон» не пускали без смокинга. Однако после того, как Мейсон продемонстрировал наличные, швейцар мгновенно улыбнулся и провел его в подсобное помещение, где ему торжественно вручили отличный костюм. Теперь, переоблачившись, Мейсон был действительно похож на дорогого преуспевающего адвоката откуда-нибудь с Пятьдесят второй стрит.

Не отказав себе в удовольствии попробовать прекрасных устриц и великолепное «Шардонне», Мейсон покинул ресторан в отличном расположении духа, в кармане у него оставалось еще больше полутора тысяч долларов, а потому Мейсон позволил себе отправиться в отель «Билдмор», хорошо знакомый ему еще со студенческих лет. От ресторана «Ле Павильон» до «Билдмора» было довольно близко, и Мейсон решил пройтись пешком. Город, даже в эти вечерние часы, пылал огнями, как лесной пожар. Бродвей казался огненной полосой Вдали за Ист-ривер изрыгала языки пламени освещенная прожекторами громада Рокфеллеровского центра. Вокруг безумствовали улицы. Это была какая-то пляска сумасшедших на мокрых мостовых, залитых багряным светом уличных фонарей.

Бешено несущиеся такси, восьмидверные черные лимузины, новенькие «порше», «мерседесы» и «феррари» лишний раз напоминали Мейсону о том, что он прибыл в центр американской цивилизации.

Проходя мимо здания Гуггенхеймовского музея, Мейсон на мгновение остановился и окинул взором освещенный фонарями специальной подсветки необычной архитектуры дом. Мейсон вспомнил, как увидев впервые здание музея, удивлялся его необычной архитектуре, хотя построено оно было таким образом лишь по одной причине — из стремления максимально увеличить пропускную способность здания.

Основная галерея — постепенно поднимающаяся несколькими витками к стеклянному куполу, спиральная лампа — чем-то напоминала Мейсону ракушку какого-то экзотического моллюска. Здесь Мейсон впервые познакомился с творчеством таких великих абстракционистов, как Брак, Малевич, Пикассо.

Мейсон дал себе слово, что вновь посетит музей Гуггенхейма как только ему удастся выбрать для этого подходящее время. В этот момент он еще не знал, что единственном местом подобного рода, которое ему удастся посетить в ближайшее время, будет маленькая галерея в небольшом городке за полсотни миль отсюда.

ГЛАВА 4

Утро в отеле «Билдмор» приносит Мейсону несколько приятных мгновений. Радость не может продолжаться долго. Звонок в адвокатскую контору «Эрл Карлайн энд Коддингтон». Мейсона давно ждут. Встреча с мистером Коддингтоном окутана завесой таинственности. Тревога в душе Мейсона нарастает, Лоуренс Максвелл по указанному адресу отсутствует. Жаркий летний день приносит один сюрприз за другим. Адвокатская контора обеспокоена по поводу завещания мистера Лоуренса Максвелла. Мейсону не суждено надолго задержаться в Нью-Йорке. Место назначения — Бриджпорт, штат Нью-Джерси.

Крепко выспавшись, Мейсон поднялся с постели в номере отеля «Билдмор», когда огромные стенные часы показывали начало одиннадцатого. Лениво поднявшись с постели, он отправился в ванную и ближайшие полчаса посвятил тому, чтобы окончательно стереть с лица следы продолжительного запоя. Ему удалось сделать это благодаря широкому выбору парфюмерии.

Закончив с утренним, а точнее уже с дневным туалетом, Мейсон вышел из ванной и заказал в номер завтрак. С аппетитом поглотив несколько салатов и яичницу, Мейсон с чашечкой кофе в руке удобно расположился в кресле возле столика с телефоном и стал разрабатывать план дальнейших действий. Во-первых, ему необходимо было позвонить в контору Эрла Карлайна и договориться о встрече с одним из компаньонов. Во-вторых, неплохо было бы узнать что-нибудь о своем будущем клиенте — миллионере Лоуренсе Максвелле. В-третьих, Мейсон намеревался найти парочку своих старых друзей, с которыми весело проводил время в нью-йоркских барах во времена своего студенчества.

Узнав в справочной службе номер телефона адвокатской конторы «Карлайн энд Коддингтон», Мейсон немедленно позвонил туда. Секретарша любезно ответила, что мистер Карлайн находится в отпуске где-то на Гавайских островах, а вот с мистером Джозефом Коддингтоном он может переговорить.

— Добрый день, — сказал Мейсон. — Мистер Коддингтон?

В трубке послышался хрипловатый голос, который явно принадлежал мужчине предпенсионного возраста:

— Да, чем могу служить?

Мейсон немного замялся, словно не зная с чего начать. Собственно, так оно и было. Ну, в самом деле, не говорить же ему, что у него в руках кейс с документами мистера Максвелла. Прежде нужно хотя бы представиться.

— Меня зовут Мейсон Кэпвелл, — сказал он не слишком уверенным голосом.

На этом его энтузиазм иссяк и он умолк, напряженно думая о том, как продолжить. Однако мистер Коддингтон, к его удивлению, обрадованно произнес:

— Ну наконец-то, мистер Кэпвелл. Мы уже начали беспокоиться.

Мейсон удивленно поднял брови, но постарался, чтобы его голос выглядел как можно более беззаботным:

— А разве вам что-то известно обо мне?

— Ну разумеется, — уверенно сказал его собеседник. Затем мистер Коддингтон немного помолчал и, пока

Мейсон не успел еще задать следующего вопроса, ответил:

— Ваш безвременно погибший коллега и товарищ звонил перед отлетом. Поскольку никого из ответственных лиц компании не оказалось на месте, он оставил сообщение на автоответчике.

— Да? — удивленно сказал Мейсон. — Что же он сообщил?

— Он представил вас как опытного искушенного адвоката, который будет заниматься делами нашего клиента мистера Максвелла. Правда, с тех пор прошло уже несколько недель и мы опасались, уж простите за такую откровенность, что вы погибли в этом злосчастном самолете.

— Нет, нет, — успокаивающе сказал Мейсон, — со мной все в порядке. Просто были кое-какие неотложные дела, а к тому же, сами понимаете, после такого происшествия...

Он многозначительно умолк. Мистер Коддингтон также выдержал паузу и сочувственно произнес:

— Да, разумеется, вам пришлось нелегко. Но теперь, надеюсь, все в порядке?

— Да, — ответил Мейсон. — Я готов встретиться с вами в любое удобное для вас время.

Спустя мгновение Мейсон услышал в трубке шелест, как будто его собеседник перелистывал свое расписание.

— Да, — после некоторой паузы ответил мистер Коддингтон, — думаю, что мы сможем встретиться и поговорить по интересующему нас делу сегодня в три. Что вы скажете?

— Я готов, — не задумываясь ответил Мейсон. — Надеюсь, в телефонном справочнике есть адрес вашей конторы?

Коддингтон вдруг замялся.

— Вы знаете, мистер Кэпвелл, я не уверен в том, что наш офис подходящее место для такой встречи.

— Почему? — удивленно спросил Мейсон.

— Дело нашего клиента настолько щекотливое, что мне хотелось бы поговорить с вами в более непринужденной обстановке. Честно говоря, у нас есть некоторые сложности и я хотел бы предложить вам несколько необычное занятие. Точнее, оно вполне нормальное, то есть не выходящее за рамки вашей специализации.

— Так в чем же дело? — заинтригованно спросил Мейсон.

Коддингтон поначалу промычал что-то неопределенное, а потом уже более твердым голосом сказал:

— Давайте встретимся в три часа пополудни в каком-нибудь ресторане.

— Ну что ж, — немного помолчав, ответил Кэпвелл. — У меня есть предложение. Я остановился в отеле «Билдмор», здесь очень хороший ресторан с прекрасной кухней. Приезжайте сюда, я буду вас ждать.

— Ну что ж, договорились, — обрадованно, как показалось Мейсону, произнес мистер Коддингтон. — Я буду в три в ресторане отеля «Билдмор».

Прежде, чем Мейсон повесил трубку, Коддингтон торопливо воскликнул:

— Погодите, мистер Кэпвелл. Я забыл спросить вас о самом главном.

— Да, — сказал Мейсон.

— Все документы, касающиеся дел мистера Лоуренса Максвелла, хранились в небольшом металлическом кейсе. Документы у вас?

— Разумеется, — подтвердил Мейсон. — Можете не беспокоиться. Там тексты нескольких договоров и завещание Максвелла.

— Ну слава богу, — выдохнул Коддингтон. — Я боялся, что исчезнет подлинник завещания. К сожалению у нас осталась только копия, которая фактически не является юридическим документом, поскольку это обыкновенная ксерокопия. Ну что ж, об остальном поговорим при встрече. Всего хорошего.

— Увидимся в три, — сказал Мейсон и положил трубку.

Разговор с Коддингтоном вызвал у Мейсона самые противоречивые чувства. Что означают все эти таинственные намеки? Почему адвокатскую контору интересует именно завещание Лоуренса Максвелла? Возможно, его будущий клиент тяжело заболел и лежит при смерти? А может здесь скрыты какие-то иные причины? В любом случае Мейсону необходимо было разобраться в этом прежде, чем он мог бы приступить к своей непосредственной работе.

Поэтому следующее, что сделал Мейсон, это был звонок в справочную службу с просьбой дать телефон мистера Лоуренса Максвелла, торговца недвижимостью. Оказалось, что в Нью-Йорке Максвеллов и, к тому же, Лоуренсов около трех десятков. В справочной не знали, кто из них торговец недвижимостью, а потому посоветовали навести предварительные, более подробные справки об интересовавшем его человеке в адресной службе.

После довольно продолжительного сидения на телефоне, Мейсону удалось выяснить, что интересовавший его Лоуренс Максвелл снимает квартиру в шикарном доме на Парк-Авеню.

Мейсон прекрасно знал этот район. Расположенный между Ист-ривер и Пятой авеню. Верхний Ист-Сайд был один из самых фешенебельных районов Соединенных Штатов. Многие богатейшие люди Америки с гордостью указывали адреса на Парк-авеню, Симптон-плейс и Пятой авеню как место своего основного проживания. Здесь находились фешенебельные жилые дома, множество дорогих магазинов и небольших уютных, но дорогих ресторанов. Аристократическое общество Пятой авеню и примыкавших к ней районов было завсегдатаем премьер в «Метрополитен Опера», активным участником дорогих выставок-распродаж ювелирных изделий, устраивало приемы и балы, на которых Мейсону приходилось бывать несколько раз, пользуясь славой и известностью своего отца.

По указанному в справке телефону долгое время никто не отвечал. Это немало удивило Мейсона, поскольку он был уверен в том, что за огромной квартирой на Парк-авеню требуется постоянный уход и присмотр. Возможно, экономка или слуга отправились по магазинам за покупками — так объяснил для себя Мейсон это молчание в трубке телефона. Решив перезвонить попозже, он поднял глаза и, взглянув на стену, с изумлением отметил, что часы показывают уже начало третьего.

— Да, мистер Максвелл, — пробормотал он, — я еще даже не успел заняться вашими делами, а уже угробил полдня. Что же будет дальше?

Мейсон привел себя в порядок, одел костюм и бабочку, и, убедившись перед зеркалом, что имеет вполне достойный вид для разговора с мистером Коддингтоном, вышел из номера.

Спустя несколько минут, он спустился на лифте на первый этаж отеля и, пока еще было время до встречи, вышел прогуляться по улице. Однако, выйдя из кондиционированного, наполненного свежим воздухом вестибюля гостиницы, Мейсон окунулся в такую ужасную жару, что, проведя на улице перед отелем не более четверти минуты, заторопился назад. Манхэттен днем всегда производил на него ужасающее впечатление. А сегодня, лишний раз убедившись в этом, он решил не рисковать собственным здоровьем и отправился в ресторан.

Усевшись за столиком в углу, он заказал «Кампари» и, неторопливо потягивая густой напиток с кубиками таявшего льда, дожидался появления мистера Коддингтона.

Демонстрируя похвальную пунктуальность, его визави появился в ресторане ровно в назначенный срок. Первоначальные догадки не обманули Мейсона.

Мистер Коддингтон оказался не слишком высоким, начинавшим полнеть мужчиной, с густой проседью в волосах. Слегка озабоченное выражение его обрюзгшего и не слишком привлекательного лица сразу не понравилось Мейсону. Он понял, что ничего хорошего от этого разговора ожидать не придется.

Коддингтон остановился рядом с Мейсоном и протянул ему для рукопожатия свою толстую потную ладонь.

— Здравствуйте, мистер Кэпвелл, очень рад вас видеть, — деловито сказал он.

Мейсон без особого энтузиазма пожал беловатую мокрую ладонь и, в знак приветствия, чуть привстал на стуле.

— Здравствуйте, мистер Коддингтон. На всякий случай я заказал обед, но распорядился, чтобы его принесли только тогда, когда я буду за столиком не один.

Его собеседник удовлетворенно кивнул.

— Благодарю вас, мистер Кэпвелл. Вы поступили очень разумно, я изрядно проголодался, а потому с удовольствием пообедаю.

— Ну что ж, прекрасно.

Мейсон поднял руку и сделал знак метрдотелю, который кивнул головой и в свою очередь что-то сказал проходившему мимо официанту. Спустя несколько минут на столе перед Мейсоном и мистером Коддингтоном уже стояли чашки с бульоном, а также целая батарея приправ и соусов в ожидании второго.

Кроме всего прочего, Коддингтон заказал себе двойной виски, что возбудило у Мейсона дополнительные подозрения. Когда официант принес стакан с темно-коричневой жидкостью, Коддингтон, нервно улыбаясь, заметил:

— Врачи когда-то сказали мне, что небольшие дозы спиртного, если принимать его перед обедом или ужином, улучшают пищеварение.

Мейсон тут же хотел заметить, что двойную порцию виски вряд ли можно назвать небольшой дозой спиртного, но решил промолчать, дав собеседнику возможность высказаться.

— Я хотел бы выпить за знакомство с вами, мистер Кэпвелл, — сказал его спутник. — Надеюсь, что оно окажется приятным.

— Я тоже искренне надеюсь на это, — ответил Мейсон, поднимая собственный бокал.

Он заметил, что рука Коддингтона немного дрожит. Окончательно запутавшись в происходящем, Мейсон решил, что самым благоразумным для него сейчас будет просто сидеть и ждать. Судя по виду Коддингтона, то, что он собирается сообщить Мейсону, имеет большое значение, и он наверняка не станет тянуть.

И действительно, отставив в сторону чашку с бульоном, мистер Коддингтон, опершись на локти, наклонился через стол и, заговорщицки оглянувшись, спросил:

— Документы с вами?

Мейсон пожал плечами.

— Нет. А что, мне следовало захватить их сюда с собой?

На лице Коддингтона выразилось явное неудовольствие.

— Ну разумеется, — слегка огорченным тоном сказал он. — Это очень важные документы, и мне не хотелось бы, чтобы они пропали.

Мейсон уже не скрывал своей подозрительности.

— А что, вы думаете, что они кого-то интересуют кроме нас с вами и мистера Максвелла? — прищурившись, спросил он.

Коддингтон тяжело вздохнул.

— Боюсь, что да.

— Что вы имеете в виду?

— У нашей адвокатской конторы возникли некоторые подозрения в связи с завещанием мистера Максвелла, — ответил Коддингтон. — Дело в том, что он изменил завещание совсем недавно, и мы испытываем по этому поводу не слишком приятные чувства.

Мейсон пожал плечами.

— А что в этом особенного?

— Сумма завещания слишком велика. А сами понимаете, в подобных случаях...

Он умолк, заставив Мейсона теряться в догадках.

— В адвокатской практике это обычное дело, — сказал Мейсон. — И я пока не вижу причин, по которым следовало бы так волноваться.

— Возможно, вы и правы, — осторожно заметил Коддингтон, — однако в нашей практике случались случаи, когда наши клиенты меняли завещание таким образом, что в это дело вмешивалась полиция.

— А какое отношение к этому может иметь полиция? Если все законно и на документах присутствуют подписи, подтверждающие, что завещание было сделано в здравом уме и доброй памяти, то никаких проблем возникать не должно.

— Так-то оно так, но все-таки нам хотелось бы, чтобы вы немедленно встретились с мистером Максвеллом и выяснили все подробности этого дела.

Мейсон кисло усмехнулся.

— Именно этим я и хотел заняться до встречи с вами, однако по телефону, который мне удалось раздобыть, никто не отвечает.

— Вы звонили в его квартиру на Парк-авеню? — озабоченно спросил Коддингтон.

Мейсон кивнул:

— Да.

Коддингтон нервно улыбнулся.

— Дело в том, что мистер Максвелл здесь не живет. Он пользуется этой квартирой только тогда, когда приезжает в Нью-Йорк по делам.

— А где же он живет? — удивленно спросил Мейсон.

— В Бриджпорте, штат Нью-Джерси, — ответил Коддингтон. — Это в пятидесяти милях к северу от Нью-Йорка. Надеюсь, что вас не затруднит отправиться туда.

Мейсон немного помолчал.

— Конечно, это несколько меняет дело, но не на столько, чтобы я мог отказаться от него, — наконец ответил он. — У вас нет его адреса в Бриджпорте?

Коддингтон покопался в чемоданчике, который принес с собой и, вытащив оттуда толстую записную книжку, пролистал несколько страниц и, обнаружив адрес Лоуренса Максвелла, сказал:

— Вашингтон-авеню, семнадцать. Вам записать?

Мейсон отрицательно покачал головой.

— Не нужно, я запомню. Вашингтон-авеню, семнадцать, — повторил он. — Я отправлюсь туда завтра же утром.

— Очень хорошо, — с явным облегчением вздохнул Коддингтон, — только не забудьте документы.

Остаток обеда собеседники провели в почти полном молчании. На все вопросы Мейсона, который пытался хоть как-то выяснить у Коддингтона о причинах его беспокойства, тот довольно неуклюже отшучивался и переводил разговор на другие темы, которые, впрочем, интересовали Мейсона так же мало, как цены на замороженный апельсиновый сок урожая будущего года. Расстались они как-то прохладно и, что больше всего не понравилось Мейсону, Коддингтон все время боязливо оглядывался, словно шпион, приходивший на встречу со своим резидентом.