Сборник научных трудов (стр. 7 )

Список литературы:

1. Голоскоков  сетевого права: Монография / 2-изд., перераб. и доп. – М.: изд. Академии бюджета и казначейства, 2010. – 230 с.

2. Susskind R. E. Transforming the Law: Essays on Technology, Justice and the Legal Marketplace / Published in the United States by Oxford University Press Inc., New York, 20 p.

3. Интернет-сайт http://www. /

4. Интернет-сайт http://www. *****/

5. Ким  борьбы с коррупцией мягкие меры не годятся, и президентские поправки можно приветствовать. Но с некоторыми оговорками // Финанс. 2011. № 6. С. 12-14.

6. Федеральный закон № 94-ФЗ «О размещении заказов на поставки товаров, выполнение работ, оказание услуг для государственных и муниципальных нужд» // СЗ РФ. 2005. № 30 (ч. 1). Ст. 3105.

7. Федеральный закон от 01.01.01 г. «О государственной гражданской службе Российской Федерации» // СЗ РФ. 2008. № 31. Ст. 3215.

8. Интернет-сайт http://rospil. info/.

9.  Российская специфика «голландской болезни»: Зависимость российской экономики от конъюнктуры мировых рынков минерального сырья / О. Забелина // Вопросы экономики. 2004. № 11. С. 60-75.

10. Хрестоматия по истории психологии под ред. , . М., 1980. С. 34-44.

11. Федеральный закон от 27 июля 2010 г. № 210-ФЗ «Об организации предоставления государственных и муниципальных услуг» // СЗ РФ. 2010. № 31. Ст. 4179.

ПЕРСПЕКТИВЫ РЕФОРМИРОВАНИЯ РОССИЙСКОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА В КОНТЕКСТЕ РАЗВИТИЯ ИНФОРМАЦИОННО-КОММУНИКАЦИОННЫХ ТЕХНОЛОГИЙ

Меньщиков И. Д.,

студент 3 курса, специальность «Юриспруденция»,

Курганский государственный университет.

Научный руководитель: Коков А. И.,

ассистент кафедры «Государственного права»

Курганского государственного университета.

Электронный адрес: [e-mail]

Контактный телефон:

Во второй половине XX века произошли серьёзные изменения во всех сферах жизни общества, вызванные, в отличие от предыдущих исторических периодов, не социальными потрясениями, а началом научно-технической революции, главным трендом которой стало развитие информационно-коммуникационных технологий. Изменения оказались настолько существенными, что формирование постиндустриального общества из простой теоретической концепции трансформировалось в объективную реальность сегодняшнего дня.

В этой связи особенную актуальность приобретает вопрос адаптации права под меняющиеся общественные отношения, поскольку неотъемлемым элементом жизни почти 2 млрд. человек по всему миру стал Интернет[146], который Роберт Гудлатт, член Палаты представителей, назвал «одним из самых многообещающих технологических средств, когда-либо созданных человечеством»[147].

Признавая важную роль Интернета в жизни общества и государства, ряд стран, в числе которых Швейцария, Эстония, Франция, Греция, Финляндия, Коста-Рика и ряд других, законодательно закрепили право на Интернет для своих граждан[148], что является значительным шагом на пути реформирования конституционного законодательства.

Российское руководство, понимая необходимость модернизации экономики, всё больше внимание уделяет высоким технологиям и, в частности, развитию Интернет-услуг, которые в перспективе должны значительно повысить уровень жизни населения. К числу основных положительных моментов развития Интернет-технологий можно отнести следующие:

1. обеспечение единства правового пространства, поскольку сложившаяся в настоящее время система официального опубликования нормативных актов не отвечает современным условиям. Традиционная система опубликования имеет ряд недостатков, на которые указывают известные авторы: недостаточный динамизм, затруднения с определением начала действия правового акта, неидентичность различных версий официальных текстов[149]; отсутствие возможности ознакомиться с полной актуальной редакцией нормативного правового акта (публикуются лишь изменения), публикация не в полном объеме (например, без приложений), проблемы с хранением огромного количества разнообразных бюллетеней и газет[150]; ограниченность тиража и печатной площади и другие. Информационные технологии позволят избежать подобных проблем, в частности, путём создания объединённой сводной базы российского регионального законодательства;

2. возможность построения гражданского общества и в перспективе – переход к прямой демократии, т. к. «информационная среда позволяет довести до логического абсолюта краеугольный камень доктрины конституционализма и демократии – максимально расширить доступ каждого к государственному и муниципальному управлению, обеспечив подлинную власть народа»[151]. Отдельные элементы начали проявляться уже сейчас, например, при обсуждении на официальных сайта Правительства и Президента наиболее важных законов. В частности, на законопроект (в то время) «О полиции» поступило более 16 комментариев[152], часть из которых учли при изменении первоначального текста законопроекта;

3. оказание государственных услуг населению через Интернет позволяет значительно снизить уровень коррупции, а также, как указывает И. Пискун, на 65% сокращается время предоставления услуг, а доля транзакционных издержек в выручке бизнеса сокращается вдвое – с 6% до 3%[153];

4. качественный экономический рост, вызванный развитием «сетевой экономики», т. е. хозяйственной деятельности, осуществляемой с помощью электронных сетей (цифровых телекоммуникаций), которая только в Российском сегменте Интернета в 2008 году составила 8 млрд. долларов[154], Наибольшее распространение получили электронные магазины, аукционы и прочие торговые площадки, деятельность которых, более или менее урегулирована законодательно.

Однако, не смотря на объективную потребность комплексных преобразований в сфере российского права, вызванных развитием информационных технологий, на сегодняшний день их тормозит ряд причин.

Во-первых, как отмечают и : «Россия остается единственной страной, в которой нет законодательного регулирования деятельности интернет-сообщества»[155]. Складывается парадоксальная ситуация: справедливо констатирует, что внутреннее информационное законодательство Российской Федерации и других стран весьма обширно, но требует разработки и принятия новых актов (в частности, касающихся отношений в Интернете)[156]. Действительно, на сегодняшний день целостных источников, регулирующих правоотношения в Интернете не существует. Отдельные нормы содержатся в федеральных законах и подзаконных нормативных актах, регулирующих информационную сферу в общем. К ним можно отнести: федеральные законы от 01.01.01 г. «Об электронной цифровой подписи», от 01.01.01 г. «Об информации, информационных технологиях и о защите информации», от 01.01.01 г. «О персональных данных», от 7 июля 2003 г. «О связи» и ряд других, подробный анализ которых сделал в своей работе «Право и Интернет. Теоретические проблемы». Кроме того, в качестве источников законодательства об Интернете выделяет международные обычаи и судебную практику[157], апеллируя международным характером правоотношений и источников.

Во-вторых, другим немаловажным аспектом, препятствующим закреплению права на Интернет, является недостаточно высокий уровень коммуникационной инфраструктуры. Так 59% россиян старше 12 лет хотя бы раз в месяц используют Интернет[158] (по другим данным – только 42% населения[159]), в то время, как, например, в Финляндии этот показатель составляет 85%, а техническая возможность подключить доступ в сеть имеется у 97% домохозяйств[160]. Как видно из приведённых данных, уровень проникновения Всемирной паутины в нашей стране ещё недостаточно велик, однако темпы роста на протяжении последних лет остаются достаточно высокими.

В-третьих, сам контекст правового регулирования Интернета предполагает обеспечение информационной безопасности пользователей со стороны государства. На данный момент из-за сложившейся неопределённости в законодательстве наблюдается стремительный рост киберпреступности, который только за годы составляет 25-30%[161]. Но это явление характерно не только для России, ведь более 100 стран, в том числе 60% членов Интерпола, не имеют законов, предназначенных для борьбы с киберпреступлениями[162]. Кроме того, в нашей стране наблюдается слабая техническая оснащённость правоохранительных органов, а также недостаточно разработанная судебная практика по делам о компьютерных преступлениях.

Таким образом, на основе анализа полученных данных, можно предложить следующие пути реформирования российского законодательства.

А) Официальное закрепление права каждого гражданина Российской Федерации на свободный и безопасный Интернет в Конституции РФ, либо в ФКЗ или ФЗ, учитывая особую важность данного права в условиях цифрового общества. Не удивительно, что согласно недавнему соцопросу, проведенному во всех регионах мира по заказу службы BBC World Service, четверо из пяти опрошенных считают доступ к интернету фундаментальным правом человека[163].

Б) Предусмотреть федеральную программу развития ИКТ, предусматривающую как можно больший охват населения Всемирной паутиной. В частности оснастить установленные в селах таксофоны Wi-Fi точками доступа, или провести Интернет через сети цифрового телевидения, создать бесплатные Интернет-центры.

В) В целях борьбы с киберпреступностью усовершенствовать российское уголовное законодательство в соответствии с нормами международных договоров Российской Федерации. Введение дополнительных составов преступлений и квалифицирующих признаков в Уголовный кодекс, а так же ужесточение санкций соответствующих статей, с превалированием реального лишения свободы. Повышение профессионализма и оснащённости правоохранительных органов, привлечение сведущих лиц к расследованию подобных дел. Но при этом не допустим контроль Интернета, что подтвердил Президент РФ на Мировом политическом форуме в Ярославле[164] и тем самым опроверг появившейся ранее информации о значительном усилении контроля силовых структур на российском сегменте Сети[165].

Г) Определение наиболее оптимальной модели взаимодействия государства и провайдеров – поставщиков услуг Интернета, ведь только от них зависит как бесперебойное обеспечение население качественными информационными услугами, а также провайдеры имеют инструменты пресечения и выявления преступлений, совершённых в киберсреде.

Д) Общее повышение юридической и технической грамотности населения и повышение культуры пользования Интернетом.

В российском праве заложен потенциал для его модернизации, но остаётся верить, что законодатели и правоприменители не пропустят момент, когда комплексные преобразования смогут изменить ситуацию.

новейшие технологии, научные исследования, проектные разработки[167]. Основной ценностью становятся информация и коммуникация.

Среди новых концепций и теорий возникло понятие «сетевое государство». Эта теория обозначает появление нового государственного пространства, не равного географическому, влияющее на современную жизнь и на политику тех или иных государств. Появилось и понятие «сетевое общества» – это специфическая форма социальной структуры, опытно устанавливаемая эмпирическими исследованиями в качестве характеристики «информационной эпохи». Под социальной же структурой понимаются организационные образования людей по поводу отношений производства и потребления, опыта и власти, выраженные в смысловом взаимодействии, оформленном культурой[168]. В настоящий момент понятие «сетевое общество» уже вышло из категории чисто теоретической, поскольку Россия в долгосрочной целевой программе «О государственной программе Российской Федерации "Информационное общество ( годы)», запланировала сформировать сетевое общество[169]. Соответственно, возникает закольцованный процесс влияния государства на формирования сетевого общества, а оно, в свою очередь, формирует сетевое государство. Думается, это взаимный процесс, и определить точно, как это мы сделали в названии статьи, что именно является первичным, сложно, поэтому название статьи является условным, и в данный момент не так важно, что является следствием, а что причиной.

Возникновение понятия «сетевого государства» не случайно – в начале 70-х годов в мире параллельно протекали три важнейших процесса: информационно-технологическая революция; культурные и социальные движения 60-70-х годов; кризис, приведший к «перестройке» двух существовавших в то время социально-экономических систем – капитализма и этатизма[170].

По мнению Г. Асмолова, сети изначально содержат в себе двойственность. «Они несут потенциальную угрозу безопасности, порождают кооперацию, как со знаком плюс, так и со знаком минус, а также могут в определенных случаях замещать собой власть, выполняя те или иные ее функции и входя в прямую конкуренцию»[171]. Очевидно, что именно информационные технологии являются стратегическим инструментом управления всех уровней в сетевом государстве.

Для наиболее полного представления о рассматриваемом понятии проведем его детальный и поэтапный анализ и сравним с общепринятой структурой государства, выделив три основных фактора: политический, экономический, социальный.

Понятие «государства» в рамках политического фактора. В широком смысле слова под государством понимается общность людей на определенной территории, взаимодействующих между собой на основе публичной власти. В этом случае синонимом понятия «государство» выступают понятия «народ», «страна»[172]. Исходя из вышесказанного, неотъемлемыми для традиционной структуры являются следующие составляющие:

1. территория;

2. нация;

3. верховная власть.

В отличие от данной формы сетевое государство подразумевает неограниченное пространство. В одной из версий ему присуще отсутствие географических границ, стирание национальных признаков, смешение культур и переход власти в руки владельцев наиболее полной и достоверной информации. Вследствие высокой мобильности населения, государственные границы теряют первоначальный смысл, и необходимость связи с конкретной территорией становится «архаизмом». Важной особенностью является возрастающая роль виртуальных социальных сетей как источников оперативной информации, заменяющих собою СМИ. Они не только разрушают монополию государства на распространение информации, но и самостоятельно ориентируют общество.

За понятием «территории» неразрывно следует понятие «нации»: в модели сетевого государства этнокультурные различия перестают играть фундаментальную роль, так как высока степень ассимиляции. Мы предполагаем, что речь идет о новой культуре, культуре реальной виртуальности, поскольку наша реальность во многом складывается из ежедневного опыта, получаемого в рамках виртуального мира[173]. А поскольку новый тип общества характеризуется, прежде всего, высоким уровнем динамики, как в рабочем процессе, так и в повседневной жизни, то логично предположить, что для экономии времени необходимо решить вопрос об оперативной идентификации личности при различного рода операциях и сделках: например, оформление кредита или регистрация в аэропорте.

Оптимальным решением является электронная карта активного типа, которую предложил выполнить в виде устройства (метапаспорта, то есть универсального идентификатора со множеством дополнительных функций, и, в частности, предназначенного для правовой коммуникации с государством в режиме реального времени и для автоматизации многих правовых процессов и процедур), которое должно представлять собой персональный терминал наподобие сотового телефона-коммуникатора, где будет храниться вся необходимая информация о гражданине и его статусе. Метапаспорт может быть одновременно реальной и «виртуальной», частично распределённой в пространстве конструкцией, не все компоненты которой обязательно нужно носить с собой, а значит, её нельзя потерять или уничтожить полностью[174]. Частями сетевой системы могут быть стационарные устройства идентификации, размещённые в общественных местах и предназначенные для автоматического опознания и обслуживании личности без предъявления даже таких физических носителей информации как электронные паспорта[175]. Нужно отметить, что недавно введенная в оборот российская универсальная электронная карта[176] взяла на вооружения лишь малую часть этих идей теории сетевого права, что пока не позволит реализовать одну из ключевых идей теории сетевого права – правовое управление в режиме реального времени, а это должна быть одна из обязательных составляющих сетевого государства, поскольку право и государство неразделимы.

Рассматривая экономический фактор государства, нужно отметить, что классической структуре, независимо от формы хозяйствования, свойственна зависимость от государственного аппарата. В то время как в сетевом государстве все регулирование экономики сосредоточено в ведении транснациональных корпораций (тнк). В настоящее время именно ТНК присваивают главенствующую роль в формировании новой концепции сетевого пространства и считают их главными двигателями экономической интеграции. По данным исследований, опубликованных ЮНРИСД, 37 000 родительских ТНК и 200 000 их филиалов сейчас контролируют 75% мировой торговли потребительскими товарами, продукцией промышленности и услугами. Одна треть этой торговли имеет место внутри фирм, что сильно затрудняет какой-либо контроль со стороны правительств или международных торговых организаций[177]. В целом имеет место индивидуализация работы и сетевая децентрализация рабочих мест в противовес социализации работы, вертикальной интеграции, а также крупномасштабности производства, что было характерно для индустриального общества[178]. Эти факты подтверждают постепенную концентрацию фактической власти в руках негосударственных структур. Мы считаем, что через производственные подразделения по всему миру ТНК закрепляет свои позиции, получая необходимые влияние и контроль, негласно заменяя государство.

Переходя к социальному фактору, стоит отдельно выделить этнокультурный аспект. Нередко в структуру сетевых государств включают национальные диаспоры. Однако, на наш взгляд, диаспоры – это неотъемлемая часть патриархальной структуры, которая в свою очередь, стала основой классического государства, поскольку основная цель диаспор – сплочение ее представителей вокруг базовых постулатов нации (традиции, обычаи, религия) и поддержание связи с исторической родиной[179]. Что прямо противоположно интересам сетевой структуры. Возрастающая мобильность населения может привести к полной ассимиляции наций. В процессе внедрения в другую культуру субъект стремится стать неразличимым с местным населением настолько, чтобы система государства и социальный иммунитет его народа не отторгал его[180]. Это приводит к эффекту мимикрии: фамилии, имена, религия, традиции, обычаи – все элементы подвергаются подражанию и внутреннему принятию.

А.-М. Слотер в своей работе «Новый мировой порядок» подчеркивает, что речь идет именно об изменении природы государства, а не о его исчезновении и отмирании государственных институтов[181]. Сети оплетают всевозможными путями государственные институты разных стран, обеспечивая их взаимодействие. В итоге институты государств «растворяются» в различных интернациональных сетях и де-факто функционируют автономно от «собственного» государства[182].

Итак, сетевое государство – это неизбежная трансформация традиционной структуры, так как является следствием начала эры информационных технологии и интеграции, зародившейся еще в 70-х гг. 20 столетия.

Рассматривая концепцию сетевого государства в исторической прогрессии, можно охарактеризовать ее как апогей исследований многих ученых и видных политических деятелей, начиная с древнегреческих мыслителей, до настоящего времени (марксистская идея об «отмирании государства», Новый мировой порядок, космополитизм). Одним из самых наглядных примеров является попытка построения коммунизма в СССР.

Глобализация, как этап построения сетевого государства, многими воспринимается как объективное, неизбежное явление – свободная торговля, открытые рынки, потоки капитала, высокие технологии, большой объем информации, – которое в итоге проведет к прогрессу на всех уровнях. Действительно, всемирная интеграции развивается стремительно (ООН, Мировой Банк, НАТО, МВФ и пр.). Наука, информационные технологии и Интернет завоевывают все большее пространство. Эти элементы являются базой в создании единого виртуального пространства и постепенного вызревания сетевой структуры в сетевое государство.

Председатель Конституционного Суда РФ в 2004 году упомянул о зарождении первого «сетевого государства», имея в виду Евросоюз[183], а уже сегодня можно сказать, что такое государство вполне состоялось именно как сетевое, что может служить примером и работающей моделью для России, следовательно, нужно прорабатывать и развивать для сетевого государства и соответствующее ему сетевое право, сетевое законодательство, последние примеры которого мы видим в появившихся Федеральном законе от 01.01.01 г. № 210-ФЗ «Об организации предоставления государственных и муниципальных услуг» и Распоряжении Правительства РФ от 01.01.2001 № 1815-р «О государственной программе Российской Федерации "Информационное общество ( годы)». Несомненно, этот список нормативных правовых актов будет быстро дополняться и таким образом формировать правовые основы сетевого государства.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1. A.-M. Slaughter. A New World Order. Princeton and Oxford: Princeton University Press, – 2004. – Р. 14.

2. Castells M. Materials for an exploratory theory of network society. – Brit. J. of. Soc. – 2000. – № 51. – p. 5.

3. Аллен Т., Бангура Ю., Дикон Б. Тревоги мира: Социальные последствия глобализации мировых процессов /ред. Фридман Дж., Гиббс Р. – Женева, Издательство ЮНРИСД, – 1995. – С. 20-26.

4. Асмолов Г., Государство и сетевые структуры: взаимодействие или соперничество? Динамика сетевой адаптации на примере дипломатии // Вестник МГИМО-Университета, – 2010. – № 11. – С. 52.

5. Голоскоков знания закона в свете теории сетевого права // Юридическая техника. – 2007. – № 1. – С. 192-203.

6.  Суперэтнос или сетевое государство // Санкт-Петербургский Центр эволюционных исследований сознания человека, – 2010, – http://soznanie. spb. su/articles/1396/

7. Зорькин В. Д. Об угрозах конституционному строю в XXI веке и необходимости проведения правовой реформы в России // Журнал российского права. – 2004. – № 6. – С. 3-17.

8. Кастельс М., Киселева Э. Россия и Сетевое общество: Доклад на конференции «Россия в конце XX века», Стэнфорд, США, – 05-07.11.1998 // Сайт Российской социологической сети, http://www. *****/journals/wrldross/vol00_1/castels. htm

9. Учебно-методический проект «Хрестоматия по культурологи», http://*****/politology/ponyatie-i-struktura-gosudarstva/

10. Свободная энциклопедия Википедия, http://ru. wikipedia. org

11 Электронный журнал «Русский архипелаг» http://www. *****/geoeconomics/postindustrializm/

12. Федеральный закон от 01.01.01 г. № 210-ФЗ «Об организации предоставления государственных и муниципальных услуг» // СЗ РФ. 2010. №  1. Ст. 4179.

13. Распоряжение Правительства РФ от 01.01.2001 № 1815-р «О государственной программе Российской Федерации "Информационное общество ( годы)» // СЗ РФ. 2010. № 46. Ст. 6026.

ВНЕДРЕНИЕ ПРИНЦИПОВ СЕТЕВОГО ПРАВА В ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ФИНАНСОВЫЙ КОНТРОЛЬ

РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

,

студентка 4 курса,

специальность «Финансы и кредит»,

«Академия бюджета и казначейства

Министерства финансов Российской Федерации».

Научный руководитель: , д. ю.н., профессор,

заведующий кафедрой «Финансовое и бюджетное право»

АБиК Минфина России.

Электронный адрес: [e-mail]

Контактный телефон:

С развитием общества развиваются и усложняются его интересы. Эти интересы охватывают самые разные сферы: экономическое развитие, здравоохранение, образование, культуру, экологическую безопасность, правопорядок, национальную оборону и т. д. Единственный ресурс, за счет которого общество может удовлетворять свои интересы, – это бюджет. Насколько правильно формируется и эффективно расходуется государственный бюджет, настолько полно и эффективно удовлетворяются общественные интересы, а от этого, в свою очередь, зависит то, куда, собственно, движется наше общество: к прогрессу и процветанию или к стагнации или распаду[184]. Общественные интересы могут быть защищены только при условии эффективного функционирования органов государственной власти, на которых возложены функции по контролю расходования бюджетных средств.

Одной из неотъемлемой составляющей процесса управления общественными финансами является государственный финансовый контроль, обеспечивающий соблюдение законности, целесообразности и результативности образования, распределения и использования государственных финансовых ресурсов. Государственный финансовый контроль предназначен, прежде всего, для повышения качества управления государственными ресурсами и служит в целях реализации единой финансовой политики государства, создания условий для финансовой стабилизации. Эффективное и рациональное использование ограниченных ресурсов и собственности государства является обязательным условием его успешного развития[185].

Безусловно, роль государственного финансового контроля велика и постоянно возрастает прямо пропорционально развитию общества, и дело не только в том, что увеличивается количество проверяемых объектов и видов деятельности, а в том, что становятся разнообразнее схемы финансовых правонарушений. И как мы видим, модернизация системы бюджетного контроля в Российской Федерации неизбежна.

Изменения необходимы и в связи с тем, что в настоящее время в Российской Федерации отсутствует единая система государственного финансового контроля. На территории страны действует множество контролирующих органов различного уровня, которые в свою очередь слабо взаимодействуют между собой. И самым интересным остается тот факт, что значительная их часть дублирует полномочия по проверке законности использования бюджетных средств В большинстве случаев один и тот же экономический объект может стать подвергнутым проверке со стороны нескольких контролирующих органов.

В связи с этим, мы предлагаем уделить внимание созданию Единого информационного пространства государственного финансового контроля, где главным органом государственного финансового контроля будет выступать Счетная палата РФ. В связи с этим предлагает «закрепить законодательное право Счетной палаты РФ вводить единые формы и разрабатывать единые методики, обязательные к исполнению всеми субъектами контрольно-счетной деятельности, а также обязанность участников бюджетного процесса предоставлять Счетной палате РФ необходимые для обеспечения контрольной деятельности информационные ресурсы»[186]. Шаблон данной системы существует, но она не закреплена законодательно и не имеет четких мер ее регулирования, пока носит условный характер, но в перспективе должна быть реализована в кратчайшие сроки.

Создание Единого информационного пространства государственного финансового контроля может происходить на основе внедрения принципов сетевого права[187], предложенных , основателем теории сетевого права.

На наш взгляд, в систему государственного финансового контроля было бы целесообразно внедрить принцип «структурного единства будущего законодательства»[188]. дает пояснение данному принципу, отмечая, что «данный подход представляется продуктивным, так как открывает долговременные возможности по применению этого принципа – постепенного перемещения всё большей и большей части элементов норм права в сферу сетевого права, в которой именно за счёт наличия сети будет возможно автоматизированное, автоматическое или полуавтоматическое регулирование некоторых правовых отношений в киберпространстве»[189].

Принцип единства будущего законодательства мог бы быть заложен в основу создания автоматизированного финансового контроля, под которым понимает «комплекс мероприятий, обеспечивающих управление контрольной деятельностью на основе использования систем автоматической обработки исходной информации»[190]. Суть разработки автоматизированного финансового контроля – совершенствование системы потоков информации, системы выработки и принятия перспективных и оперативных решений.

Под потоком информации следует понимать обширный круг документов, например, это могут быть первичные документы, такие как бухгалтерская отчетность, ее данные являются одним из важнейших информационных источников государственного финансового контроля, вторичный документ будет представлять собой, допустим, результат контрольных мероприятий. Все потоки информации должны быть зарегистрированы, отражены в соответствующей базе данных.

При этом функциями автоматизированного финансового контроля будут являться следующие:

-  сбор информации;

-  статистическая обработка и предоставление информации в табличной и графической форме;

-  анализ и прогноз деятельности контрольных органов, а также оценка эффективности их деятельности;

-  оценка влияния микро - и макроэкономических факторов, а также и иных факторов на исполнение бюджета и т. д.;

-  охрана информационного пространства, еженедельная диагностика баз данных, и каналов, по которым будет передаваться соответствующая информация, а также защита информации от хакеров и т. д.

При этом все функции автоматизированного финансового контроля должны иметь многопользовательский сетевой доступ, тем самым это позволит повысить эффективность применения методов государственного финансового контроля в рамках, предложенного нами, Единого информационного пространства государственного финансового контроля.

Председатель Счетной палаты РФ предлагает использовать потенциал современных технологий при координации деятельности общественных приемных, создание общего банка данных о проблемах, изложенных в обращениях граждан, значительно повысит эффективность контрольных мероприятий, а также будет содействовать системной борьбе с коррупцией и бюрократизмом в рядах недобросовестных чиновников[191].

Автоматизированный учет обращений граждан может происходить на официальном сайте Общественной приемной РФ в режиме он-лайн, что облегчит сбор информации и сократит время работы соответствующих органов, занимающихся обработкой обращений граждан.

Как считает , автоматизированный финансовый контроль позволяет коренным образом изменить технологию выполнения масштабной проверочной работы контрольных органов в рамках всей экономики: повысить достоверность данных; упростить процессы фиксации различных показателей; улучшить хранение информации; ускорить поиск и группировку необходимых сведений, сведя тем самым до минимума участие человека в подготовке аналитической информации; улучшить информированность различных звеньев управления; упорядочить документооборот за счет изъятия из обращения всех промежуточных звеньев передачи информации; улучшить формы предоставления финансовых данных; своевременно решать сложные задачи анализа, прогнозирования, оптимизации, планирования и организации контрольной деятельности[192].

Регулирование Единого информационного пространства государственного финансового контроля и его автоматизация могли бы базироваться на следующем принципе сетевого права – принципе управления правовыми средствами, допускающем автоматизацию создания тех элементов норм права, которые обеспечивают гибкость оперативного управления в финансовой и налоговой сфере[193].

Применение указанного принципа приведет к созданию законодательства, которое значительно поменяет свою структуру, но для этого необходимо создать:

-  единое правовое пространство, где действовала бы единая правовая база, определяющая перечень органов, осуществляющих финансовый контроль, а также четкий механизм их взаимодействия, тем самым, исключая дублирование действий контрольных органов, во главе которых будет располагаться Счетная палата РФ как высший орган государственного финансового контроля;

-  план по модернизации единой правовой базы, где могут быть внесены поправки, касающиеся описания механизмов по предотвращению нецелевого использования бюджетных средств, а также точное определение оснований, при которых использование бюджетных средств может трактоваться как нецелевое, что в действующих нормативных документах отражено довольно-таки расплывчато и др.;

-  перевод государственного финансового контроля в сферу автоматизированного, полуавтоматического и автоматического действия, т. е. переход от традиционных способов контроля преимущественно к электронным.