Философия (стр. 12 )

Обращение философов к самосознанию как особой сфере субъек­тивного мира начинается с Сократа с его максимой: "Познай самого себя". Сократ одним из первых философов понял, что осознание окружающего человека мира остается ущербным без параллельного процесса осознания самого себя, своего внутреннего духовного мира. С становлением философии как специфического рода знания, как знания о мире и человеке сложился и взгляд на деятельностный, беспокойный характер души, диалогичность и критичность разума по отношению к самому себе. Платон, например, отмечал, что деятель­ность души есть не пассивное восприятие, а собственная внутренняя работа, носящая характер беседы с самой собой; размышляя, душа ничего иного не делает, как разговаривает, спрашивая сама себя, отвечая, утверждая и отрицая (см.: Платон. Соч.: В 3 т. М., 1970. Т. 2. С. 289).

Формирование самосознания ни в истории человечества, ни в индивидуальном развитии человека невозможно без социального фак-

тора, без коммуникаций, без отграничения себя от других людей и в то же время — без соотнесения себя с ними, с их жизненными позициями, без оценки себя с позиций других людей и общества. "Лишь отнесясь к человеку Павлу как к себе подобному, человек Петр начинает отно­ситься к самому себе как к человеку" ( Соч. 2-е изд. Т. 23. С. 62).

Таким образом, социальность человека приводит к возникновению в его психическом мире самосознания. Человек осознает себя не только посредством других людей, но и через осознание им же создаваемой материальной деятельности. В процессе самосознания человек выде­ляет себя из окружающего его мира и старается определить свое отношение к нему. Если сознание позволяет человеку контролировать свою практическую деятельность, то самосознание держит под конт­ролем деятельность самого сознания, что качественно меняет и созна­ние. В процессе самосознания человек становится личностью и начинает осознавать себя как личность и как субъекта практической и духовной деятельности.

Итак, самосознание обладает всеми признаками сознания, которые содержатся в определении сущности сознания, имеющемся в психоло­гической и философской литературе.

В самосознании, особо выделяется функция самоконтроля, а при­знак "отражение внешнего мира", что мы видели, требует своего истол­кования в терминах субъектно-объектных зависимостей, определения "внешнего" по отношению лишь к исходной духовной активности, в рамках психической реальности человека.

Сознание оказывается не рядоположенным с самосознанием, а включающим в себя самосознание. Вполне допустимо полагать — и этот взгляд на сознание мы считаем наиболее обоснованным,— что сознание расчленяемо на предметное сознание, сознание как пережи­вание и самосознание.

Перейдем теперь к вопросу об источниках сознания. Этот вопрос в течение длительного времени был и остается предметом анализа фи­лософов и естествоиспытателей. Сложились разные стратегии его ис­следования: реалистическая, объективно-идеалистическая, вульгарно-материалистическая, феноменологическая и др. Натурали­стское направление сосредоточено на выявлении связи сознания с материально-вещественным субстратом и сводит мышление, сознание к вещественньм же изменениям, только иного рода; (некоторые его представители указывают на подобие процесса мышления выделению желчи, вырабатываемой печенью; в конечном счете характер мыслей

оказывается определяемым пищей, влияющей через химизм крови на мозг и его работу). Противоположный этому направлению объектив­но-идеалистический подход нацеливает на выяснение структур и ком­понентов сознания, не зависимых от мозга, но определяемых некоим духовным фактором (фактически же его представители упираются в социокультурную доминанту сознания).

Философско-реалистическое направление в понимании источни­ков сознания вьвделяет среди множества известных и неизвестных еще науке факторов, обусловливающих содержание сознания, следующие факторы.

Во-первых, внешний предметный и духовный мир; природные, социальные и духовные явления отражаются в сознании в виде конк­ретно-чувственных и понятийных образов. В самих этих образах, если они, например, отражают какое-нибудь природное образование или какое-нибудь историческое событие, нет самих этих же предметов даже в уменьшенном виде, нет ничего вущественно-субстратного от этих предметов; однако, в сознании имеются их отображения, их копии (или символы), несущие в себе информацию о них, об их внешней стороне или их сущности. Такого рода информация является результатом вза­имодействия человека с наличной ситуацией, обеспечивающей его постоянный непосредственный контакт с нею.

Вторым источником сознания является социокультурная среда, общие понятия, этические, эстетические установки, социальные иде­алы, правовые нормы, накопленные обществом знания; здесь и сред­ства, способы, формы познавательной деятельности. Часть норм и запретов социокультурного характера транслируется в индивидуальное сознание, становясь (в качестве "Сверх-Я") частью содержания этого сознания. Индивидуальное сознание способно подниматься благодаря этому над непосредственно данной ситуацией на уровень обществен­ного ее осознания и осмысления. Справедливо говорится, что индивид обладает способностью смотреть на мир глазами общества.

Третьим источником сознания выступает весь духовный мир инди­вида, его собственный уникальный опыт жизни и переживаний: в отсутствии непосредственных внешних воздействий человек способен переосмысливать свое прошлое, конструировать свое будущее и т. п.;

разные люди по-разному реагируют на музыку, произведения живописи и т. д., продуцируя специфические переживания и образы. В динамику отражательного процесса вовлекается, иначе говоря, духовная реаль­ность самого человека.

Четвертый источник сознания — мозг как макроструктурная при­родная система, состоящая из множества нейронов, их связей и обес­печивающая на клеточном (или клеточно-тканевом) уровне организации материи осуществление общих функций сознания. Не только условно-рефлекторная деятельность мозга, но и его биохими­ческая организация воздействуют на сознание, его состояние. Если вспомнить натуралистское направление исследования сознания, то нельзя не признать его правоту в данном отношении: действительно, для голодного человека или для человека, получающего в течение длительного времени неполноценную пищу, окружающий его мир может показаться другим, чем человеку с нормальным питанием; иначе говоря, физиологическое и химико-биологическое состояние мозга есть один из факторов, воздействующих на характер восприятия мира. Ошибка же сторонников натуралистского подхода — не в изучении такой зависимости, а в игнорировании ими специфичности других факторов, воздействующих на сознание и в отстаивании положения о материальности, вещественности сознания (мышления) во всех воз­можных его аспектах. В противоположность им философский реализм утверждает: отношение мозга и содержания сознания — это не отно­шение причины и следствия, а отношение органа, материального субстрата и его функции.

Источником сознания выступает, вероятно, и космическое инфор­мационно-смысловое поле, одним из звеньев которой является созна­ние индивида. В настоящее время все больше опытных подтверждений находят гипотезы о волновой квантовомеханической природе мозга. Исследователи приходят к выводам: "мозг представляет собой косми­ческую систему, которая берет для своей работы энергию непосредст­венно из Вселенной, причем кожа используется как механизм захвата этой энергии"; "мозг связан с биосферой планеты и, следовательно, со всей Вселенной двумя каналами связи — энергетическим и информа­ционным" (, "Парапсихология и современ­ное естествознание". М., 1990. С. 80, 146). Отсюда могут проистекать следствия, касающиеся не только участия информации индивида в общемировом информационном процессе, но и воздействия информа­ции умерших предков на сознание ныне живущих людей (через сферу бессознательного). Так или иначе, но развиваемые в этом отношении гипотезы заслуживают внимания с философской точки зрения.

В заключение отметим, что при формировании актуального содер­жания сознания все выделенные источники сознания взаимосвязаны.

При этом внешние источники преломляются через внутренний мир человека; далеко не все, идущее извне (допустим, от общества), вклю­чается в сознание.

Мы приходим к общему выводу, что источником индивидуального сознания являются не сами по себе идеи (как у объективных идеалистов) и не сам по себе мозг (как у вульгарных материалистов); источником сознания является реальность (объективная и субъективная), отража­емая человеком посредством высокоорганизованного материального суб­страта — головного мозга и в системе надличностных форм общественного сознания, ...у.,

§ 2. Сознание и бессознательное

Сознание не исчерпывает всего богатства психической жизни че­ловека. Наряду с сознанием в психике человека существует еще сфера бессознательного. В мировой философской традиции и в психологии существование этого уровня психики человека признается теперь боль­шинством ученных. Однако, в недавнем прошлом (в 20-50-х гг. нашего столетия) в нашей стране понятие бессознательного предавалось ана­феме как понятие идеалистическое. Начиная с 60-х годов шел активный процесс реабилитации этого понятия и интенсивного изучения фено­мена бессознательного.

Бессознательное — это совокупность психических явлений, состояний и действий, лежащих вне сферы человеческого разума, безотчетных и не поддающихся, по крайней мере в данный момент, контролю со стороны сознания.

Бессознательными являются сновидения, гипнотические состоя­ния, явления сомнамбулизма, состояния невменяемости и т. п.

Все то, что не находится в данное время в фокусе сознания личности, но может быть включено в сознание посредством памяти, не следует относить к бессознательному. Например, немало информа­ции было получено нами в прошлом, но она оказывается не данной нам непосредственно в каждый момент функционирования сознания, ее в принципе можно ввести в фокус сознания; такого рода информация будет влиять на наше поведение, лишь пройдя через уровень сознания. К сфере бессознательного относятся инстинкты, от которых человек как биологическое существо не свободен. Инстинкты могут порождать и порождают у человека подсознательные желания, эмоции, волевые импульсы, которые позже могут попадать в сферу сознани. Отрицать

роль полового и пищевого инстинктов в психической и даже сознатель­ной жизни человека было бы ошибочно.

Так называемые автоматизмы и интуиция могут зарождаться с помощью сознания, но потом погружаться в сферу бессознательного^ Автоматизмы — достаточно сложные действия человека, первоначаль­но действуя под контролем сознания, в результате длительной трени­ровки и многократного повторения приобретают бессознательный характер, выходят из-под контроля: навыки игры на музыкальных инструментах, спортивное плавание,- езда на велосипеде, рутинные трудовые операции и т. д. Такие автоматизмы пронизывают всю нашу жизнь. Среди подсистем бессознательного важное место занимает установка, состояние готовности, предрасположенности субъекта к определенной активности в определенной ситуации.

Структуры бессознательного различаются помимо прочего, по сте­пени своей близости к сознанию. Выделяется даже особый слой или уровень бессознательного, называемый подсознательным; в него вклю-чаются психические явления, связанные с переходом с уровня сознания на уровень автоматизма.

На примерах автоматизмов хорошо видна охранительная функция бессознательного (подсознательного). Благодаря включению бессозна­тельного уменьшается нагрузка на сознание и увеличиваются творче­ские возможности человека.

Бессознательное может направлять поведение людей и в этом отношении определенным образом воздействовать на сознание.

Приведем два факта, имеющиеся в литературе. Первый. В некото­рых зарубежных кинотеатрах во время сеанса художественного фильма показывали специальные кадры, рекламирующие какой-либо товар. Эти кадры появлялись на экране на время, которое не воспринимает человеческий глаз (т. е. менее 0,05 с) и не мешали просмотру фильма. Зритель не видел так называемых сублимарных кадров, но они восп­ринимались подсознательно и затем воздействовали на поведение этих людей после сеанса. Спрос на рекламируемые товары у людей, подвер­гшихся такому внушению, повышался почти в два раза по сравнению

с обычным.

Второй факт. Загипнотизированной пациентке внушалось прика­зание: через пять минут после пробуждения раскрыть стоящий в углу комнаты зонтик. Пробудившись от гипнотического сна, женщина в назначенный срок в точности выполнила задание. На вопрос о мотивах ее поступка, она отвечала, что хотела убедиться, ее ли это зонтик. Этот

мотив не соответствовал действительной причине поступка и, очевидно, был придуман post factum, но сознанию пациентки вполне удовлетво­рял: она искренне была убеждена, что раскрыла зонтик по собственному желанию, имея целью убедиться в том, что он принадлежит ей. Далее путем настойчивых расспросов ее наконец заставляли вспомнить на­стоящую причину поступка, т. е. приказание, полученное во время гипноза.

Приведенные, да и многие другие факты свидетельствуют о наличии бессознательного в психике человека. Это во-первых. Во-вторых, та­кого рода факты наталкивают на постановку вопроса в каком же соотношении находятся осознанное и бессознательное?

Одним из первых в истории науки данный вопрос на базе большого опытного материала пытался решить австрийский невропатолог, пси­хиатр и психолог 3. Фрейд (1856—1939),1 Опираясь на второй из только что отмеченных фактов — а он был известен 3. Фрейду,— а также на рад других экспериментов, 3. Фрейд пришел к выводу о существенно важной, порой даже решающей роли бессознательного (особенно в этиологии ряда психических заболеваний). Те или иные "комплексы", которые складываются под влиянием разных факторов в жизни чело­века ("комплекс Эдипа", "комплекс Электры", "комплекс вины" и др.), вытесняются из сознания в бессознательное и могут затем выступать причиной психических болезней. Необходимо найти средства опреде­ления конкретного комплекса, обнаружить этот комплекс, довести его до осознания пациентом и тогда болезнь будет излечена. Фрейдом метод обнаружения комплексов, метод терапевтического лечения больных был назван психоаналитическим. Составными эле­ментами фрейдовского психоанализа были представление о сексуаль­ном (по преимуществу) характере вытесненного, а также методика свободных ассоциаций и толкование снов как средства обнаружения конкретных структур бессознательного, вызвавших болезнь. И надо признать, что для первой четверти XX в., когда был разработан психо­анализ, да и на протяжении последующих десятилетий, это был значи­тельный успех: диагностические и терапевтические приемы психоанализа давали, по признанию многих теоретиков и практиков медицины, неплохие результаты, а в отдельных случаях — несколько больший эффект, чем традиционные методы.

На основе выработанных представлений о бессознательном 3. Фрейд сформировал свое специфическое миропонимание, а также

свой взгляд на психику человека, на соотношение сознания ("Я") и бессознательного ("Оно").

Психика человека, как считал 3. Фрейд, имеет три сферы: "Оно", "Я", "Сверх-Я". "Оно" — это глубокий слой бессознательных влечений; здесь главенствует принцип наслаждения. "Я" — сфера сознательного, по­средник между бессознательным и внешним миром; здесь действует принцип реальности. "Сверх-Я" — внутриличностная совесть, инстан­ция, олицетворяющая собой установки общества, своего рода мораль­ная цензура; это, так сказать, социальность внутри сознания человека. "Я" стремится быть посредником между миром и "Оно", сделать "Оно" приемлемым для мира, а также привести мир в соответствие с желанием "Оно". "Я" старается содействовать влиянию внешнего мира на "Оно" и осуществлению тенденций этого мира, оно стремится заменить принцип удовольствия, который безраздельно властвует в "Оно", прин­ципом реальности. Функциональное значение "Я" выражается в том, что в нормальных условиях ему предоставлена власть над побуждением к движению. По отношению к "Оно" "Я" подобно всаднику, который должен обуздать превосходящую силу лошади, с той только разницей, что всадник пытается совершить это собственными силами, "Я" же — силами заимствованными. Как всаднику, если он не хочет расстаться с лошадью, часто остается только вести ее туда, куда ей хочется, так и "Я" превращает обыкновенную волю "Оно" в действие, как будто бы это было его собственной волей. 3. Фрейд преувеличил значение "Оно" по отношению к "Я". Такое преувеличение касалось не столько гносе­ологического аспекта соотношения бессознательного и сознательного, сколько их психологического аспекта, вопроса мотиваций поведения человека. Но и этот момент характеризует мировоззрение 3. Фрейда как содержащее внутри себя тенденцию к преувеличению бессознательного начала (в данном случае — в системе психических структур). Еще более противоречащим основным взглядам 3. Фрейда является утверждение, будто "все душевные процессы по существу бессознательны" ( Фрейд 3. "Лекции по введению в психоанализ". М.; П., 1923. С. 28. В новом издании лекций по психоанализу перевод соответствующего текста такой: "Психические процессы сами по себе бессознательны" ("Введе­ние в психоанализ. Лекции". М., 1989. С. 11). Однако это изменение перевода не меняет существа дела.

Редукция сознания к бессознательному, встречающаяся в работах 3. Фрейда, говорит о гносеологической непоследовательности его по­зиции по проблеме соотношения психического и физиологического.

Кроме того,! хотя Фрейд и затронул вопрос о социальной стороне сознания, он не раскрыл важной роли социального фактора в форми­ровании и развитии сознания и психики человека вообще. Данный вопрос сложен, между прочим, и для современной психологии, которая еще только подошла к проблеме выявления конкретных форм социа­лизации психического.

Несмотря на то, что мировоззренческие позиции 3. Фрейда в ряде проблем, особенно социологических, не соответствовал уровню науч­но-материалистических, все же они оставались в пределах естествен­нонаучного материализма (и в этом отношении ошибочно зачисление его в число идеалистов).

3. Фрейд нанес серьезный удар по концепциям, сводившим психи­ческое к сознанию; он подверг критике точку зрения, согласно которой бессознательное есть низшая форма психической деятельности, свой­ственная животным, "снимаемая" с возникновением сознания и затем растворяемая в сознании, всецело определяемая им в своем существо­вании и функционировании.

Фрейда лежит скорее в русле той сложившейся в философии традиции, которая делает акцент на бессознательном (Шо­пенгауэр, Гартман, Бергсон и др.) 3. Фрейд впервые фундаментально, на базе экспериментальных и клинических данных обосновал важное место, занимаемое бессознательным в психике человека. И эту сторону фрейдовской концепции научная философия не может отвергать.

Важное значение для понимания бессознательного имеют работы () — швейцарского психолога и психиатра, после­доваФрейда. Изучая бессознательное, обнаружил в его структурах так называемые архетипы. Если "комплексы" переживаний 3. Фрейда есть результат индивидуальной жизни человека и представ­ляют собой продукт вытеснения, то архетипы связаны с коллективной жизнью людей, с жизнью рода и закрепляются в психике человека исторически, передаются по наследству из поколения в поколение. "Комплексы" 3. Фрейда не устраняются, но представление о них допол­няется архетипами. констатировал: "В отличие от личного бессознательного, которое является в известной степени относительно поверхностным слоем сразу же под порогом сознания, коллективное бессознательное в обычных условиях неосознаваемо, поэтому даже при помощи аналитической техники нельзя вызвать воспоминание, по­скольку оно не было ни вытеснено, ни забыто. Само по себе коллек­тивное бессознательное'вообще не существует: на самом деле оно

является не чем иным, как возможностью, той самой возможностью, которая передается нам по наследству с древних времен посредством определенной формы мнемических образов или, выражаясь анатоми­чески, через структуры мозга. Нет врожденных представлений, но, наверное, есть врожденная возможность представлений, которая опре­деляет границы даже самой смелой фантазии, определяет, так сказать, категории деятельности фантазии, в известной степени идеи a priori, о существовании которых, однако, невозможно судить без наличия соот­ветствующего опыта. Они проявляются в оформленном материале в качестве регуляторных принципов его оформления" ("Проблемы души нашего времени". М., 1994. С. 57). Элементы этого коллективного бессознательного — архетипы — "являются в определенной степени обобщенной равнодействующей бесчисленных типовых опытов ряда поколений. Они представляют собой, так сказать, психические осадки бесчисленных переживаний подобного типа" (там же. С. 57—58). "Бес­сознательное как совокупность архетипов, является осадком всего, что было пережито человечеством, вплоть до его самых темных начал. Но не мертвым осадком, не брошенным полем развалин, а живой системой реакций и диспозиций, которая невидимым, а потому и более дейст­венным образом определяет индивидуальную жизнь" (там же. С. 131).

К общечеловеческим первообразам, или архетипам, относятся об­разы матери-земли, героя, мудрого старца и др. Архетип "Тень" пред­ставляет собой образ всего низменного в человеке, всего антисоциального в нем; разрушительная, агрессивная тенденция таится в глубинах человеческой души и способна проявиться в действиях человека. Но эта тенденция может и не стать явной, а скрываться под маской "Персоны" (архетипа, в котором заключена ширма, или маска, которой пользуется человек, чтобы скрыть свое истинное "Я"). Архетип "Анима" представляет женское начало в мужчине, архетип же "Анимус" — мужское начало в женщине; они ведут к взаимопониманию мужчины и женщины, но могут вести и к психическим кризисам при несовпа­дении идеализированных представлений с реальным человеком. Архе­тип "Самость" у выступает субъектом целостной психики человека; "Самость" предопределяет всю жизнедеятельность человека, направленную на достижение целостности и единства составляющих его частей.

Архетипы тесно связаны с символикой и проявляются в сновиде­ниях, художественном творчестве и т. п. "Коллективное бессознатель­ное,— отмечает ,— является огромным духовным наследием,

возрожденным в каждой индивидуальной структуре мозга. Сознание же, наоборот, является эфемерным явлением, осуществляющим все сиюминутные приспособления и ориентации, отчего его работу, скорее всего, можно сравнить с ориентировкой в пространстве. Бессознатель­ное содержит источник сил, приводящих душу в движение, а формы или категории, которые все это регулируют,— архетипы. Все самые мощные идеи и представления человечества сводимы к архетипам. Особенно это касается религиозных представлений. Но и центральные научные, философские и моральные понятия не являются здесь иск­лючениями. Их можно рассматривать как варианты древних представ­лений, принявших свою нынешнюю форму в результате использования сознания, ибо функция сознания заключается не только в том, чтобы воспринимать и узнавать через ворота разума мир внешнего, но и в том, чтобы творчески переводить мир внутреннего во внешнее" (там же. С. 132-133).

В заключении отметим, что бессознательное и сознательное явля­ются двумя относительно самостоятельными сторонами единой психи­ческой реальности человека; между ними довольно часты противоречия, порой конфликты, но они взаимосвязаны, взаимодей­ствуют между собой и способны достигать гармоничного единства. В бессознательном заключены богатые возможности для рационализации человеческой жизнедеятельности, в особенности это касается творче­ской деятельности субъекта. Сознание, "питая" и в значительной мере формируя бессознательное, в целом способно его контролировать, а также определять общую стратегию поведения человека. И хотя пове­дение человека, особенно социальное его поведение, определяются сознанием, осознанное поведение не исчерпывает всех поведенческих актов, в нем остается место и бессознательному.

В генезисе психики человека бессознательное выступает первым, а сознательное вторым этапом ее формирования и развития. Но с воз­никновением сознания бессознательное не растворяется в нем, оно становится уровнем человеческой психики, начиная активно взаимо­действовать с уровнем сознания. Более того, под влиянием эволюции сознания бессознательное развивается, изменяется и обогащается по своей структуре, функциям и содержанию. Бессознательное у человека и бессознательное у животных при общих сходных чертах обладает существенными различиями. Бессознательное в субъекте очеловечива­ется и социализируется; оно биосоциально по своей природе.

§ 3. Проблема идеального

Важнейшим свойством индивидуального, да и общественного, со-знания является идеальность. Идеальное — характерная черта, главней­ший признак сознания, обусловленный социальной природой человека.

Сложность существа и состава идеального, разнообразие его детер­минирующих факторов, проявлений, функций в жизни и деятельности человека — все это (как и многое другое) обусловило трудности его познания, широкое разнообразие представлений философов о сущно-сти идеального и его предназначении от различных точек зрения внутри той или иной философской школы до глубоко дивергированных на­правлений в рамках всей философии — материализма и идеализма (сам термин "идеализм" в своем генезисе восходит к "идее" и "идеальному"). иначе говоря, идеальное выступает как одна из вечных и в то же время всегда актуальных проблем философии.

* * *

Несмотря на то что проблема идеального возникла еще в античную эпоху, по крайней мере со времен Платона, в XX столетии после нескольких десятилетий забвения она вновь заявила о своем сущест­вовании, став едва ли не новой. Бесспорная заслуга в ее возрождении Принадлежит (см.: "Идеальное" // "Фи­лософская энциклопедия". М., 1962. Т. 2. С. 219—227; его же. "Пробле-ц1 идеального" // "Вопросы философии." 1979. № 6, 7; его же. "Диалектическая логика. Очерки истории и теории". М., 1984. С. 164— 188).

Идеальное, с его точки зрения, не тождественно субъективной реальности, всему тому, что имеется в индивидуальном сознании. Это не столько часть индивидуального сознания, сколько компонент обще-ственного сознания, к которому приобщился индивид, это такие эле-менты общественной культуры, которые непосредственно связаны с деятельностью индивида. Идеальное — это образы, подлежащие опред-мечиванию или духовной объективации. Идеальное широко представ­лено в трудовой практической деятельности. От практики оно отличается тем, что в нем самом нет ни одного атома вещества того предмета, который подлежит созданию. Когда у инженера появляется идея новой машины, он создает при этом не реальную, а идеальную машину. Идеальная форма — это форма вещи, но существующая вне этой вещи, в сознании человека, в виде его активной жизнедеятельно-сти, Идеальное — это то, чего в самой природе нет, но что конструи-

руется человеком в соответствии с его потребностями, интересами, целями, что подлежит реализации на практике. Идеальное как форма человеческой деятельности существует только в деятельности, а не в результатах, ибо деятельность и есть это постоянное, длящееся "отри­цание" наличных, чувственно воспринимаемых форм вещей, их изме­нение, их "снятие" в новых формах. Когда предмет создан, потребность общества в нем удовлетворена, а деятельность угасла в ее продукте, — умерло и само идеальное. Идеальный образ, например, хлеба, возникает в представлении голодного человека или пекаря, изготовляющего этот хлеб; в голове сытого человека, занятого строительством дома, не возникает идеальный хлеб. Но если взять общество в целом, в нем всегда наличествует и идеальный хлеб, и идеальный дом, и любой идеальный предмет, с которым реально имеет дело реальный человек в процессе производства и воспроизводства своей материальной жизни. Отличие деятельности человека от деятельности животного состоит в том, что ни одна форма этой деятельности, ни одна способность не наследуется вместе с анатомической материальной организацией его тела. Эти формы деятельности (деятельные способности) передаются здесь толь­ко опосредованно — через формы предметов, созданных человеком для человека.

К идеальному, отмечает , относятся нравственно-моральные нормы, регулирующие бытовую жизнедеятельность людей, правовые установления, формы государственно-политической органи­зации жизни, ритуально-узаконенные схемы деятельности во всех ее сферах, обязательные для всех правила жизни, жесткие цеховые регла­менты и т. п., вплоть до логических нормативов рассуждения. Все эти структурные формы и схемы общественного сознания противостоят индивидуальному сознанию в качестве особой, внутри себя организо­ванной действительности, в качестве внешних форм его детерминации. "Идеальность" предстает как форма сознания и воли, как закон, управ­ляющий сознанием и волей человека, как объективно-принудительная схема сознательно-волевой деятельности.

Общественное сознание выступает как исторически сложившаяся и исторически развивающаяся система независимых от индивидуаль­ного сознания форм и схем "объективного духа", "коллективного духа", "коллективного разума" человечества (непосредственно "народа" с его своеобразной духовной культурой). Человек обретает идеальное ("иде­альный" план жизнедеятельности) только и исключительно в ходе приобщения к исторически развившимся формам общественной жиз­недеятельности, только вместе с социальным планом существования,

только вместе с культурой. "Идеальность" и есть не что иное, как аспект культуры, ее измерение, определенность, свойство.

По отношению к психике, к психической деятельности мозга это такой же объективный компонент, как горы и деревья, как Луна и звездное небо. Вследствие этого объективная реальность "идеальных форм" — это не досужая выдумка злокозненных идеалистов, как это кажется псевдоматериалистам, признающим, с одной стороны, "внеш­ний мир", а с другой — только "сознающий мозг" (или "сознание как свойство и функцию мозга"). Это реальный факт.

В голове, понимаемой натуралистически, т. е. так, как ее рассмат­ривает биохимик, анатом, физиолог высшей нервной деятельности, никакого "идеального" нет, не было и никогда не будет. Что там есть, так это единственно материальные "механизмы", своей сложнейшей динамикой обеспечивающие деятельность человека вообще, и в том числе деятельность в идеальном плане, в соответствии с "идеальным планом".

Вне человека и помимо человека никакого "идеального" нет. Но человек при этом понимается, что подчеркивает , не как отдельный индивид с его мозгом, а как реальная совокупность реальных людей, совместно осуществляющих свою специфически-человеческую жизнедеятельность, как "совокупность всех общественных отношений", складывающихся между людьми вокруг общего дела, вокруг процесса общественного производства их жизни. Идеальное и существует только "внутри" человека, понимаемого таким образом.

Другой подход к проблеме идеального представлен наиболее полно работами (см.: "О природе соци­ального" // "Вопросы философии". 1971. № 4; его же. "Информация, сознание, мозг". М., 1980; его же. "Проблема идеального". М., 1983; его же. "Категория идеального и ее соотношение с понятиями индивиду­ального и общественного сознания" // "Вопросы философии". 1988. № 1). Существо этого направления — в неразрывной связи идеального с индивидным уровнем субъекта, с психикой человека.

считает неверным положение, будто идеальное есть принципиально внеличностное и надличностное отношение, реа­лизуемое не в человеческой голове, а в самой социальной предметности. Несостоятельно представление, будто идеальное абсолютно независимо от мозга, от его состояний. Необоснованным является, с его точки зрения, и отождествление идеального с мыслительным, с рациональ­ными схемами, нормативами, исключительно с теми духовными явле­ниями, которые обладают достоинством всеобщности и

необходимости; неверно, будто идеальное несовместимо со случайным, единичным (он обращает при этом внимание на внезапные интуитив­ные поэтические или теоретические озарения, являющиеся "случайны­ми", сугубо индивидуальными). С его точки зрения, неувязка получается, когда идеальное связывается главным образом с опредме-ченными результатами деятельности (здесь прав, имея в виду некоторые примеры, приводимые в качестве идеального: форму стоимости, икону, формы государственно-политической организации жизни; но несправедливо считать, что раз у идеальное имеет статус объективной реальности, значит, происходит редукция идеального к материальному: оно объек­тивно лишь по отношению к сознанию индивида, оставаясь субъек­тивным в социуме по отношению к природе). У идеальность предстает как закон, управляющий сознанием и волей человека, как объективно-принудительная схема сознательно-волевой деятельности. Это положение, считает , несовместимо с творческой активностью сознания; живая творческая личность тут лишается какой-либо автономии, становится марионеткой, функцио­нальным органом "объективно-принудительной схемы".

По его мнению, из того, что идеальное есть общественный продукт и необходимый компонент социальной самоорганизации, еще не сле­дует, что оно должно быть теоретически "локализовано" в пределах общественной системы в целом, а не в пределах общественного инди­вида, отдельных личностей. Идеальное не существует само по себе, оно необходимо связано с материальными мозговыми процессами. Оно есть не что иное, как субъективное проявление некоторых мозговых нейро-динамических процессов. В этом смысле идеальное непреложно объек­тивировано, ибо иначе оно не существует. Идеальность есть сугубо личностное явление, реализуемое мозговым нейродинамическим про­цессом определенного типа. Этот особого типа процесс актуализирует информацию для личности в форме текущих субъективных пережива­ний. Подобно тому как неактуализированная для личности информа­ция, хранящаяся в нейронных, субнейронных и молекулярных структурах головного мозга, есть лишь возможность идеального, а не идеальное как таковое, точно так же информация, фиксированная в памяти общества (в книгах, чертежах, машинах, произведениях искус­ства, иконах и других материальных системах), не есть идеальное, не будучи актуализируемой в сознании личности.

Идеальное — это психическое явление; оно представлено всегда только в сознательных состояниях отдельных личностей; записанная