Философия (стр. 15 )

Опосредованная связь предметов и ощущений делает ощущения цвета (звука, запаха) не тождественными объектам и имеющими харак­тер естественных знаков, хотя, конечно, они заключают в себе, в своем содержании некоторую объективную информацию об объектах.

Чувственное отражение имеет и знаковую, и образную стороны (элементы). В некоторых отношениях ощущения всех качеств одина­ковы. Исследователи отмечают: те ощущения, которые могли бы быть названы ощущениями первичных качеств, похожи на сами эти качества не в большей мере, чем ощущения вторичных качеств похожи на свои объективные прообразы; едва ли кто решится утверждать, что ощуще­ния гладкости, скользкое™, жесткости, глубины и мгновенности "по­хожи" в буквальном смысле слова соответственно на прямолинейность поверхности, незначительное трение, непроницаемость, пространст­венную протяженность и очень малый интервал времени. С другой стороны, те ощущения, которые Локк называл вторичными, информи­руют нас о выражаемых в виде чувственных контрастов соотношениях различных объектов, т. е. о структурных характеристиках объективного мира, что ранее считали прерогативой лишь первичных качеств. Так что не приходится резко разграничивать ощущения на "первичные" и "вторичные" соответственно "первичным" и "вторичным" качествам самих предметов.

В то же время подразделение объективных свойств (качеств) на два тала имеет основание. Если первичные качества не зависят от внешних отношений, являются эффектом внутренних взаимодействий, то вто­ричные представляют собой эффект внешних взаимодействий данной вещи с другими вещами (органами чувств или физическими телами). Они становятся актуально существующими во время этих взаимодей­ствий. Актуализация внешних свойств может рассматриваться как своеобразное отражение внешних свойств вещи в других вещах. Каче­ства первого рода можно назвать собственно предметными, а второго рода — диспозиционными. В этом аспекте все ощущения также можно подразделить на два класса. По объектам присуща

диспозиция, т. е. способность вызывать ощущения в субъектах, а пси­хике субъектов — диспозиция переживать эти ощущения при наличии этих объектов и определенного взаимодействия их с субъектом через посредство других объектов (внешней среды, анатомо-физиологичс-ских устройств и т. д.). Следовательно, ощущения — это результат оп­ределенных взаимодействий и в этом плане отражение способности тела к такому взаимодействию.

Ощущения не безынформативны, они несут информацию о тех или иных объективно существующих способностях (свойствах) предметов. Разные ощущения одной и той же модальности информируют о меня­ющихся свойствах предметов. В этом и только в этом смысле нужно понимать "сходство" ощущений со свойствами (качествами) вещей. Такое "сходство" имеет информативно-неизобразительный характер. "Все ощущения в той или иной мере информируют о внешних или внутренних объектах и их состоянии, но не являются их изобразитель­ным слепком" ("К вопросу об отражении свойств внешних объектов в ощущениях" // "Проблемы логики и теории познания". М., 1968. С. 55).

Итак, ощущения несут информацию о свойствах предметов — как собственных, так и диспозиционных; они информируют о субстрате предметов, их качествах (свойствах) и в определенной степени — об их структуре. Наиболее полно структура предмета отражается в комплексе ощущений, т. е. в восприятии. Ощущения — неизобразительные, воспри­ятия — изобразительные образы.

Говоря о формах чувственного познания как образах внешнего мира, мы не должны упускать из вида, что "образу" свойственно не совпадение с объектом, но лишь его соответствие объекту. "Образ" — это не зеркальная копия, но и не "знак", это не то же, что и вещь или в вещи, но соответствующее вещи, согласующееся с вещью; т. е. это образ, соответствующий вещи, согласующийся с вещью, не более.

Информативность ощущений о "первичных" и "вторичных" качест­вах, весьма, как мы видели, различная, позволяет все же человеку достаточно хорошо приспосабливаться к внешней среде. Особенно важна в этом плане информация о первичных качествах.

Для ориентировки во внешней среде важен именно контур образа (структура). Неважно, что различные биологические организмы по-разному реагируют на тот или иной спектральный состав света. Важно, что структура имеющихся у них образов изоморфна структуре внешних объектов. Для ориентировки этого вполне достаточно. И животное, и человек, имея различные по качеству ощущения, двигаясь по лесу, не натыкаются на деревья именно потому, что структура соответствующих

образов у человека и у животных изоморфна структуре внешней среды. В этих образах различен субстрат — качества, данные в ощущении, а относительное тождество образов у человека и животных касается только структуры. Это доказывается относительным тождеством их поведения в сходной обстановке. На основе образа, изоморфного объектам внешней среды, осуществляется целесообразное движение организма по отношению к предметам ( "Гносеологи­ческие функции ощущения и восприятия" // "Современные проблемы теории познания диалектического материализма". Т. II. "Истина, по­знание, логика". М., 1970. С. 241).

Информация о "вторичных" качествах, получаемая посредством ощущений и восприятий, тоже оказывается полезной человеку, по­скольку позволяет более дифференцированно различать предметы, их свойства, лучше ориентироваться в предметной среде, не говоря уже о возможности более глубокого переживания разнообразия мира и пол­ноты своего бытия в этом мире.

Затронем еще один вопрос — о характере вторичных качеств: субъ­ективны они или объективны? Для понимания характера этих качеств необходимо учесть, что качества предмета не есть только явные его свойства, но также и способность вызывать (или раскрывать) опреде­ленные свойства. С этой точки зрения нет основания для противопо­ставления первичных качеств, существующих объективно, вторичным качествам как якобы не обладающим статусом объективного сущест­вования. Все качества предметов как свойства, способности являются объективными.

В определенном отношении ощущения — эти субъективные образы объективного мира (несмотря на элемент знаковости) —объективны.

Если понятие субъекта познания ограничить мыслительно-позна­вательным процессом, то ощущения вместе с их материальной основой и объектом, их вызвавшим, сами окажутся объектом. Рассудок анали­зирует ощущения как определенный объект; ощущения отражаются в рациональном, абстрактном мышлении.

Конечно, ощущения сами выступают как результат отражения. Чувственные образы циркулируют в мыслительных процессах. Но они выступают, помимо того, и объектами (вторичного) отражения — со стороны мышления. Мысль анализирует ощущения, выявляя инфор­мацию, которую они несут о внешних для индивида предметах.

Можно провести аналогию с художником, воплощающим в своем произведении реальность. Для него эта реальность — не чистые явле­ния внешнего мира, но явления, связанные воедино с его отношением

к ним, с его переживанием, с эмоциями. Объект для него — предмет-переживание. Мышление как субъект отражает этот объект, затем создается художественный образ, воздействующий на реципиентов (см. схему на стр. 60).

Ощущения тоже в известном плане — вне мышления; мышление выступает источником познавательной активности, т. е. субъектом. Ощущения — объект, мыслительная деятельность — субъект.

С точки зрения данного допущения все формы чувственного отра­жения действительности могут рассматриваться как объективно (или объектно) существующие. И в этом плане нет оснований для квалифи­кации ощущений "вторичных" качеств как субъективных в противовес неким "первичным" ощущениям как якобы "объективным".

Ощущения объективны как психологический феномен и в опреде­ленном аспекте субъектно-объектных познавательных отношений. Они объектны по отношению к мышлению, объективны также по характеру доставляемой информации.

Ощущения вместе с тем не сводятся к какому-то автоматизму, к механическому отражению внешних предметов. Нередко бывает так, что один и тот же предмет вызывает у разных людей разные ощущения (цвета, вкуса, звука и т. п.). Данные явления обусловливаются зачастую физиологическими и биохимическими изменениями в органах чувств. Эти случаи представляют собой отклонение от нормы, свойственной большинству людей как результат биологического приспособления человека к среде. Здесь обнаруживается та же объективность ощущений и восприятий, что и в обычных условиях. На ощущения и восприятия большое влияние оказывает эмоциональное состояние человека, его прошлый опыт переживаний соответствующих ощущений и восприя­тий: одна и та же музыка, один и тот же цвет могут быть сопряжены с разными переживаниями, накладывающими на них свой отпечаток. Такие моменты можно расценивать как субъективные, поясняющие положение, согласно которому ощущения есть субъективный "образ" объективного мира.

Субъект-индивид является деятельностным, общественно-истори­ческим существом и на его ощущения, восприятия предмета активно влияют также потребности, интересы, установки не только его лично, но и социальной группы, класса, общества; предметы для индивида предстают в их ценностном значении для жизни, практики.

Посмотрим теперь, какую роль играет чувственное познание в науке. Обратимся к конкретному примеру, взятому из физики (см.:

"Гносеологические функции ощущения и восприятия"»

С. 252—254). В атомной физике для изучения элементарных частиц используют камеру Вильсона (или диффузионную камеру) и метод толстослойных фотопластинок. Камера Вильсона дает возможность наблюдать след индивидуальной частицы, образованный капельками жидкости в результате ионизации паров воды или спирта. В толстослой­ных фотопластинках аналогичный след создается из выпадающих в результате пролета микрочастицы мельчайших крупинок серебра. В обоих случаях наблюдатель видит не саму частицу, а только ее след, изоморфный траектории ее движения. Анализу фактически подлежит фотография, зрительный образ которой включает в себя или черный след частицы на белом фоне, или белый след на черном. По характеру следа физик судит о свойствах частицы, ее заряде, массе, энергии и т. д. Цветовые ощущения в подобных случаях имеют значение лишь для выявления структуры процесса и не имеют самостоятельного значения. Исследуя траектории частиц, зафиксированные на бумаге, и производя дальнейшие расчеты, физик продолжает пользоваться своими органами чувств. Объектом его исследования выступают вычерченные им кривые и углы, вслед за измерением которых наступает теоретическая стадия их изучения. Из этого можно заключить, что исходным элементом физики элементарных частиц в самом ее начале выступает не что иное, как структура траектории частицы. Начиная с этой траектории и кончая всеобъемлющими физическими формулами, все содержание физики структурно, т. е. оказывается знанием отношений, связей, взаимодей­ствий. Таким образом, чувственное отражение объекта позволяет по­лучить в физике, пожалуй, всю основную исходную информацию об элементарных частицах.

Этот факт показывает важную роль чувственного отражения в системе научного познания: оно оказывается отправным рубежом в движении к сущности объекта, в овладении объектом на практике.

В заключение отметим, что роль чувственного отражения действи­тельности в обеспечении всего человеческого познания весьма значи­тельна:

— органы чувств являются единственным каналом, который непос­редственно связывает человека с внешним предметным миром;

— без органов чувств человек не способен вообще ни к познанию, ни к мышлению;

— потеря части органов чувств затрудняет, осложняет познание, но не перекрывает его возможности (это объясняется взаимной компен­сацией одних органов чувств другими, мобилизацией резервов в дей-

ствующих органах чувств, способностью ивдивида концентрировать свое внимание, свою волю и т. п.); '

— рациональное базируется на анализе того материала, который дают нам органы чувств;

— регулирование предметной деятельности осуществляется прежде всего с помощью информации, получаемой органами чувств;

— органы чувств дают тот минимум первичной информации, ко­торый оказывается необходимым, чтобы многосторонне познать объ­екты, чтобы развивать научное знание.

§ 2. Абстрактное мышление

Способность человека к чувственному отражению действительно­сти — это способность получать непосредственную информацию об объектах в форме индивидуальных конкретно-чувственных образов, способность к ощущениям, восприятиям и представлениям. Велико значение этой способности для познания и ориентировки в мире. Но се сила является и ее слабостью: человек остается привязанным к конкретной ситуации. Хотя он и может ориентироваться в окружающей обстановке, приспосабливаясь к ней подобно животным, все же этого недостаточно, чтобы преобразовывать природу, предметы окружающе­го мира в своих интересах, для своих потребностей.

Ограниченность способности человека к чувственному познанию не только в том, что в органах чувств не могут непосредственно отражаться многие объективные предметы, например, атомы и элемен­тарные частицы. Органы чувств — и этот их недостаток проявился уже в самом начале возникновения человека как социального существа — дают гомогенный, хотя и единый, образ отражаемого предмета или ситуации. Как отмечает психолог (см. "Мышление" // "Общая психология". М., 1986. С. 323), та чувственная картина мира, которую дают нам органы чувств, необходима, но недостаточна для глубокого, всестороннего познания предметов, событий, явлений, их причин и следствий, переходов друг в друга. Распутать этот клубок зависимостей и связей, который выступает в нашем восприятии во всей своей красочности и непосредственности, просто невозможно с по­мощью одного лишь чувственного отражения предметов; пример: ощу­щение тепла, которое дает рука, прикасающаяся к какому-либо телу. Здесь — неоднозначная характеристика теплового состояния этого те­ла. Ощущение тепла определяется, во-первых, тепловым состоянием данного предмета и, во-вторых, состоянием самого человека (в этом

случае все зависит от того, к каким телам — более теплым или более холодным — прикасался перед этим человек). Здесь обе зависимости выступают как одно нерасчлененное целое. В восприятии, иначе говоря, дан лишь общий, суммарный результат взаимодействия субъекта с познаваемым объектом.

В связи с этим возникает потребность в отграничении того, что свойственно объектам самим по себе, оттого, что связано с состоянием человеческого организма. Кроме того, имеется потребность в диффе­ренциации свойств объектов, в выделении их по степени значимости для существования и функционирования самих объектов и для прак­тической деятельности человека. Все это требовало, в свою очередь, развития способности к свободным представлениям, к выходу за рамки непосредственно данной в органах чувств ситуации.

Практическая, трудовая деятельность и в этом случае оказалась основой процесса перерастания сенситивной способности в новую, связанную с зачатками разума.

Уже первые трудовые действия, выполняемые по аналогии с дей­ствиями природы, предполагали такие представления, которые не ограничивались простым воспроизведением прошлых восприятий, но были связаны с выдвижением некоторой цели и осознанием опреде­ленного характера и последовательности будущих операций. Появля­лась задача, проблема, требовавшая разрешения. Но материальные объекты, с которыми приходилось взаимодействовать, имели и имеют свойство оказывать человеку сопротивление, поддаваясь лишь тогда, когда предварительно схватываются мысленно существенные моменты;

необходимость в той или иной степени отражения их внутренней природы требовала все большего умения отчленять, отвлекать, т. е. абстрагировать одни признаки вещей от других и относительно свобод­но оперировать представлениями о таких признаках (или об отдельных объектах и ситуациях).

Большую роль в развитии способности к абстракциям сыграло возникновение и формирование языка в целях общения. Слова языка закреплялись за теми или иными представлениями, абстракциями, что позволяло репродуцировать их содержательное значение вне зависи­мости от ситуации, при которой имелись бы непосредственно соответ­ствующие предметы и их признаки. В этом отношении интересны соображения, выдвинутые К- Р. Мегрелидзе. Он пишет, что развитию и укреплению способности свободного воспроизводства представлений в огромной степени способствовало образование элементов языка. Речь делает возможным произвольное и свободное вызывание представле-

ний в поле ясного сознания и закрепляет способность репродукции. Благодаря языку воспроизводство представлений и работа воображения чрезвычайно облегчаются. Процесс репродукции мысленного содержа­ния делается беглым, сознание освобождается от тирании сенсорного поля, приобретает свободу воображения. Воображение делается в вы­сшей степени подвижным, гибким, и область его охвата может беспре­рывно расширяться (см.: "Основные проблемы социологии мышления". Тбилиси, 1973. С. 105-106). Без языка нет свободных представлений воображения, но и язык, в свою очередь, невозможен без этого содержания сознания. Подлинное сознание имеется там, где содержание наполняется объективным составом ре­альности, где оно может оперировать образами и представлениями вещей или их заместителями и составлять воображаемые диспозиции. подчеркивает, что "человеческий труд, человеческое сознание и человеческая речь в процессе своего возникновения пред­ставляли собой не три самостоятельных действия, а только отдельные моменты одного целого, а именно — социального комплекса. Каждое из этих образований немыслимо без других, одно порождает другое, взаимно образуя целое" (там же. С. 113).

Благодаря выработке способности к свободным представлениям, связанньм со словом, а также способности к сопоставлению представ­лений, их анализу, выделению общих признаков предметов и их объ­единению (синтезу) в определенные классы стало возможным формирование особого рода представлений, фиксирующих общие при­знаки вещей. Это представления не чувственно-сенситивного характе­ра, поскольку конкретная индивидуальность здесь уже присутствовала (и в восприятии, и в самом представлении), а "представление" лишь об отдельных признаках целой группы индивидуальных предметов, выде­ляемых по какому-либо общему для них признаку, например, по функциональному. Такие признаки закреплялись в словах "топор", "дом", "ложка" и т. п. Возникли "представления", квалифицируемые в логике, психологии и философии как понятия. Формировалась и развивалась способность людей к абстрактно-мысленному отражению Действительности.

Исходной и ведущей формой абстрактно-мысленного отражения объектов является понятие. Известный специалист-логик Е. К Войш-вилло, посвятивший понятию млногографическое исследование, счи­тает, что одна из основных функций понятия в процессе познания состоит именно в том, что оно выделяет, представляя в обобщенном вцце, предметы некоторого класса по некоторым определенным (об-

щим, существенным) их признакам. Он дает следующее определение понятию: понятие как форма (вид) мысли, или как мысленное образование, есть результат обобщения предметов некоторого класса и мысленного выделения самого этого класса по определенной совокупности общих для предметов этого класса —ив совокупности отличительных для них — признаков (см.: "Понятие как форма мышления. Ло­гико-гносеологический анализ". М., 1989. С. 91).

Один и тот же объект может выступать и в форме чувственно-сен-ситивного представления, и в форме понятия. Пример — представле­ние о студенте выступавшем на прошлой неделе на семинаре, и, с другой стороны, понятие о том же студенте, включающем обобщение представлений о нем в том же аспекте в течение семестра или всего учебного года.

В понятиях могут фиксироваться существенные и несущественные признаки объектов, необходимые и случайные, качественные и коли­чественные и т. п. По степени общности понятия могут быть разными — менее общими, более общими, предельно общими. Сами понятия подлежат обобщению. В научном познании функционируют частнона-учные, общенаучные и всеобщие (философские) понятия.

Если в обыденном знании не столь уж важно отграничивать общие признаки предметов и существенные их признаки (в общих заключены и существенные), то в научном познании такое отграничение состав­ляет одну из главных задач исследования. Одно дело — понятие о человеке, включающее в себя множество признаков, в том числе общую для людей мочку уха, и другое дело — понятие, в котором фиксированы наиболее существенные специфические признаки: иметь сознание, обладать способностью к труду и общаться посредством языка.

К более высокому уровню по сравнению с отмеченными двумя относятся понятия, включающие в себя осмысление значения отража - емых признаков или объекта. Не случайно к слову "понятие" близки, слова "понять", "понимание". "Понимание вещи или ситуации есть усмотрение ее строя, ее структуры, ее места или значения в системе задач, занимающих сознание. Согласно этому, понятие будет усмот - ренное сознанием смысловое отношение объектов, закон внутреннего строения или реальное значение предмета" ( "Основ­ные проблемы социологии мышления". С. 213).

Понятия высшего уровня — это понятия-идеи, образующие сферу идеального (об идеальном см. главу IX, § 3 данной книги). Это особый класс понятий, не тождественный другим, хотя и обладающий их характеристиками, но выделяемый по своей конструктивной направ-

ленности — на преобразование реальности. Если, к примеру, понятие "человек" заключает в себе общее и существенное, свойственное людям, и в этом смысле лишь отражает, копирует, констатирует то, что уже имеется в самой предметной действительности, то понятия о будущем устройстве общества или конструируемом воздушном лайнере высту­пают как понятия-проекты, понятия-планы, понятия-программы.

Такое идеальное не есть прерогатива только сущностного уровня познания. Оно имеется и в повседневном сознании. Однако на основе понятий сущностного типа, которые, опять-таки заметим, могут и не быть понятиями-идеями, становится возможным не только отражать, но и творить новое в соответствии с законами и внутренними тенден­циями развития материальных систем. Без деятельностного (с точки зрения практики) подхода нельзя понять сути идеального. Понятие-идея — это образ будущего предмета (или предметов, ситуации), продуци­руемый с целью его реализации в практической деятельности субъекта.

Итак, по отношению к действительности (по глубине ее отражения, осмыслению и направленности) понятия могут быть разделены на четыре класса: 1) понятия, отражающие общее в предметах, 2) понятия, охва­тывающие существенные признаки предметов, 3) понятия, возвышающи­еся до раскрытия смысла, значения предметов, и 4) понятия-идеи.

Исходя из наиболее "сильных" признаков понятий, можно опреде­лять понятия и как такие воплощенные в словах продукты социально-ис­торического процесса познания, которые выделяют и фиксируют общие, существенные свойства, отношения предметов и явлений, а благодаря этому одновременно суммируют важнейшие знания о способах дейст­вия с данными группами предметов и явлений. Это определение оказывается более эвристичным по сравнению с приведенным выше, но в то же время не охватывающим первый класс понятий. Здесь возможно дальнейшее обсуждение вопроса и уточнение некоторых наших представлений о понятии.

Наряду с понятиями абстрактно-мысленная способность человека включает и другие формы рационального освоения действительности. Из курса классической формальной логики известны такие формы мышления, как суждение и умозаключение. Суждение — это форма мысли, в которой посредством связи понятий утверждается или отрица­ется что-либо о чем-либо. Высказывая суждения, мы уже пользуемся понятиями. Они являются элементами суждений. С другой стороны, знание сущности предметов, на основе которого возникает понятие о них, выражается в форме суждения или совокупности суждений, кото­рые, однако, всегда могут быть объединены в одно суждение. Это

суждение, представляющее достигнутое понимание предметов, и при­нимается за понятие. По мере углубления знания о предметах меняется основа их обобщения, в чем и состоит переход от одних понятий к другим, более глубоким и точным (см.: "Понятие как форма мышления" 4.11. Гл.1). Заметим, что в курсе психологии дается несколько иное определение суждения. "Суждение—это отражение связей между предметами и явлениями действительности или между их свойствами и признаками" ( "Мышление" // "Общая психология". М., 1968. С. 327). При таком понимании суждения не обязательно связаны с понятиями (эта трактовка ближе к отечественной традиции. В "Философском словаре" (М., 1913) говорится:

"Суждением называется мысль, выраженная словами. В каждой мысли утверждается или отрицается связь двух элементов сознания, таким образом, в каждом суждении можно различить три элемента: два представления или понятия, между которыми устанавливается отноше­ние, и, во-вторых, связка, которая и выражает собой произведенный синтез" (с.603)).

На базе понятий и суждений формируются умозаключения, пред­ставляющие собой рассуждения, в ходе которых логически выводится новое суждение (заключение или вывод).

Мы не будем специально рассматривать логические формы мыш­ления — понятия, суждения, умозаключения, так как все это достаточ­но широко освещается в соответствующих разделах логики. К. сказанному о формах рационального познания добавим лишь, что, если брать научное познание, то там к числу наиболее важных форм отно­сятся гипотезы и теории; посредством этих форм субъект способен проникать в самые глубокие сущности сложноорганизованных матери­альных систем.

Итак, можно виделить следующие черты, отличающие способность к абстрактному мышлению от чувственно-сенситивного отражения действительности:

1) способность к отражению общего в предметах; при сенситивном отражении в отдельных предметах не дифференцируются общие и единичные признаки; они не разделены, слиты в единый гомогенный образ;

2) способность к отражению существенного в предметах; в резуль­тате же сенситивного отражения существенное не отграничивается от несущественного;

3) способность к конструированию на основе познания сущности предметов понятий-идей, подлежащих опредмечиванию;

4) опосредованное познание действительности — как через посред­ство сенситивного отражения, так и с помощью рассуждений, умозак­лючений и благодаря применению приборов.

Все эти моменты есть не что иное, как проявления способности к созданию абстракций. Отсюда и название данной способности — "аб­страктно-мысленная".

Спрашивается, а не тождественна ли эта способность мышлению? Ответ на данный вопрос зависит от того, как понимать мышление. В "философском словаре", например, мышление понимается как "актив­ный процесс отражения объективного мира в понятиях, суждениях, теориях и т. п., связанный с решением тех или иных задач, с обобще­нием и способами опосредованного познания действительности" ("Фи­лософский словарь". М., 1986. С. 295). "Философский энциклопедический словарь" сообщает, что мышление — это "высшая форма активного отражения объективной реальности, состоящая в целенаправленном, опосредованном и обобщенном познании субъек­том существенных связей и отношений предметов и явлений, в твор­ческом созидании новых идей, в прогнозировании событий и действий" (М., 1989. С. 382).

Если исходить из этих определений, то, конечно, мышление ска­жется неотрывным от понятий.

Такое представление охватывает наиболее зрелую форму мышле­ния, где ярко проявляются преимущества мыслительной деятельности. Однако оно само оказывается абстракцией от более широкой и много­гранной целостности, какой выступает мышление человека; не видеть этого означает занять узкую позицию в понимании мышления.

В психологии давно установлен факт существования форм, отли­чающихся от абстрактного мышления, в частности, существование наглядно-действенного и наглядно-образного мышления.

Наблюдения над развитием сознания ребенка показывают, что мышление у него проявляется значительно раньше, чем способность к оперированию понятиями. Даже если он получает от взрослых те или иные понятия, то в первое время он не воспринимает слово как какую-то абстракцию, а прочно ассоциирует его с конкретным пред­метом, с конкретным сенситивным образом.

С детьми младшего дошкольного возраста проводилось два рода опытов (см.: К - "Психология мышления". М., 1984. С. 8— 9). Первый из них следующий. На стол помещался двуплечевой рычаг, свободно закрепленный в центре. К правому плечу рычага прикрепля­лась игрушка, привлекательная для ребенка, вызывающая желание ее

достать. Положение игрушки на столе исключает возможность достать ее просто рукой. Единственный путь — воспользоваться рукояткой, прикрепленной к левому плечу. Естественно желание потянуть ручку к себе, но игрушка только отодвигается; нужно совершить движение, обратное тому, которое обычно совершается при притягивании вещей к себе. Нахождение этого способа, которое для ребенка младшего возраста осуществляется со значительными трудностями, оказывается' уже мыслительным процессом. Оно имеется, как установлено в экспе­риментах, и у высших животных. Характерная черта такого наглядно-действенного мышления в том, что решение задачи осуществляется с помощью реального преобразования ситуации, с помощью наблюдае­мого двигательного акта.

Второй опыт. Ребенку-дошкольнику показывали плоскую фигуру определенной формы, например вырезанного из фанеры гуся. Затем фигура закрывалась фанерным диском так, чтобы оставалась видимой лишь ее часть — голова и начало шеи. После этого фигуру поворачивали на какой-либо угол от исходного положения и предлагали ребенку определить по положению головы и шеи гуся, где должен располагаться его хвост. Решение задачи здесь является мыслительным процессом наглядно-образного типа. Из этого видно, что функции образного мышления связаны с представлением ситуаций и изменений в них, которые человек хочет получить в результате своей деятельности, преобразующей ситуацию, с конкретизацией общих положений.

С помощью образного мышления более полно воссоздается мно­гообразие различных фактических характеристик предмета. В образе может быть зафиксировано одновременно видение предмета с несколь­ких точек зрения. Важная особенность образного мышления — уста­новление непривычных, "невероятных" сочетаний предметов и их свойств. В отличие от наглядно-действенного мышления при нагляд­но-образном мышлении ситуация преобразуется лишь в плане образа.

За основу отграничения наглядно-образного мышления от нагляд­но-действенного исследователи-психологи берут, таким образом, ха­рактер преобразования ситуации. Отправляясь от этого, мы можем пойти в несколько ином направлении — в сторону характеристик соб­ственно гносеологических. Мы можем увидеть, что при наглядно-дей­ственном мышлении ребенок тоже оперирует представлением-образом:

в случае с первым опытом решение задачи есть либо бессознательный акт, как результат перебора вариантов и случайного нахождения реше­ния, закрепляемый тут же как вывод (в наглядно-образной форме), либо осознанный вывод, т. е. предварительное мысленное оперирова-

ние наглядными образами и соответствующее действие. Внутренний

аспект наглядно-действенного мышления оказывается идентичным с наглядно-образным. С философской точки зрения важна именно эта общность отмеченных форм мышления; можно обозначить их как "чувственно-сенситивное" или "сенсомоторное" мышление. Второй термин более точен, так как теснее связан с представлением о челове­ческой деятельности, об активном воздействии человека на объект, без чего не бывает никакого человеческого мышления.

Экстремальные условия развития детей, не имеющих ни зрения, ни слуха и не имеющих возможности общаться посредством языка, выво­дят на первый план значимость их деятельности, неотрывной от так­тильных ощущений, непосредственных восприятий формы внешних предметов и представлений о действиях с предметами.

Как отмечается в литературе, исходная форма функционирования мышления у слепоглухонемого ребенка связана с навыками самообслу­живания — элементарными формами человеческого поведения. Дейст­вуя, например, ложкой, ребенок своей рукой осваивает движения, которые не свойственны ему самому, его организму и которые не нужны ему как таковому. Действуя ложкой, ребенок уподобляет движения своей руки "форме"—"логике" общественно выработанного способа употребления ложки, который, в свою очередь, "продиктован", с одной стороны, физическими свойствами ложки и приданной ей простран­ственно-геометрической формой социального происхождения и, с дру­гой стороны, назначением этой ложки, также являющимся продуктом исторического развития общества. Как видим, ребенок в процессе деятельности по удовлетворению своих нужд совершает действия, по форме воспроизводящие "логику" используемого предмета. Он как бы двигает рукой по двум "логикам" — двум "формам" — используемого предмета: естественно-природной и общественно-исторической. Здесь мы имеем дело с "непосредственной" формой мышления, т. е. с тем случаем, когда ребенок мыслит предметами, действиями с ними. А мыслит ребенок потому, что действует с предметами не как попало, а по жестко определенной логике, не присутствующей ни в физико-хи­мической, ни в анатомо-физиологической, ни в структурно-морфоло­гической организации его тела. В дальнейшем процессе формирования и развития психики слепоглухонемого ребенка появляются специфи­ческие средства общения — жесты. Они возникают в результате пре­вращения навыков самообслуживания из непосредственно практических актов в акты, не дающие непосредственного результата.

Изображая действие с отсутствующей ложкой, ребенок не принимает непосредственно пищи, а лишь сообщает другому человеку, что ему нужно поесть, нужна реальная пища. В отличие от навыков самообс­луживания, жесты — это лишь имитация первых, т. е. совершение дей­ствий по логике отсутствующих предметов (см.: "Чем лучше мышлению вооружаться — жестом или словом?" // "Вопросы философии". 1977. № 6. С. 97-98).

В формирующемся в онтогенезе человеческом сознании запечатле­ваются контуры, формы предметов и отношения между предметами. Представления о них динамизируются, будучи детерминированными логикой материальных систем и материальных отношений. Первона­чальная логика сознания при этом постоянно корректируется, посколь­ку она еще несовершенна и эпизодична, самой логикой вещей и, формами деятельности ребенка.

Обращая внимание на важность социальной обусловленности мышления, отмечает, что сенсомоторные схемы скла­дываются в онтогенезе, в процессе развития ребенка раньше, чем он становится способным говорить и понимать речь. Эти сенсомоторные схемы, являющиеся схемами непосредственной деятельности становя­щегося человека с вещами и в вещах, и есть то самое, что философия издавна называет логическими формами, или формами "мышления как такового". В этом плане дает такое определение мыш­лению: мышление — это "способность обращаться с любым другим телом, находящимся вне своего собственного тела, сообразно с формой, расположением и значением его в составе окружающего мира" (Иль­енков Э. В. "Соображения по вопросу об отношении мышления и языка (речи)" // "Вопросы философии". 1977. № 6. С. 95). Это определение, как можно видеть, несколько метафорично; в строгом смысле слова мышление манипулирует не самими вещами, а только их образами, представлениями о вещах. Но в этом определении ценен другой момент, а именно выход за узкие рамки понимания мышления только как абстрактно-логического мышления.