Философия (стр. 14 )

ется уже в момент фиксации его в экзосоматических средствах. Отдель­ный индивид может знать язык и уметь пользоваться логическими формами, но ни язык, ни логика не являются его внутренним достоя­нием, не относятся к сфере его внутренней психической жизни. Они принадлежат обществу, гносеологическому субъекту и сами подчиня­ются определенным внутренним закономерностям, которые в конечном счете являются отражением объективных закономерностей бытия и познания. Именно поэтому знание, зафиксированное индивидом в определенных языковых и логических формах, оказывается противо­стоящим его сознанию, как нечто такое, что само по себе может выступать в качестве объекта познавательной деятельности. "Феномен автономии знания" по отношению к сознанию индивида объясняется в научной философии фактом существования гносеологического субъ­екта, несводимого к сумме индивидуальных сознаний. Поппера, с его игнорированием социальных аспектов познавательной деятель­ности, понятие гносеологического субъекта недоступно, что и приводит к исключению субъекта из теории познания.

С понятием субъекта в гносеологии коррелятивно понятие объекта. Очевидно, если субъект является активной стороной в познавательном процессе, то объект выступает относительно пассивной стороной, тем, на что направлена деятельность субъекта. Деятельностный же подход накладывает печать и на трактовку объекта познания. В созерцательной философии объект познания рассматривался как внешний субъект, никак не включенный в человеческую деятельность. Он выступал как объект пассивного созерцания, а не деятельности. Активная, направ­ленная на освоение внешнего мира деятельность субъекта является необходимым условием и предпосылкой, благодаря которой тот или иной фрагмент объективной реальности выступает объектом познания, данным субъекту в формах его собственной деятельности. Если по конечному результату познание является отображением действитель­ности, то по процессу познание является скорее активным воспроиз­ведением внешнего мира субъектом, воспроизведением, направленным на отражение характерных черт объективной реальности. В этом отно­шении знание человека есть не просто результат воздействия внешнего мира на его сознание, а результат, итог активной познавательной и практически-преобразовательной деятельности самого человека.

Понятие объекта коррелятивно зависимо от понятия субъекта, а не просто противопоставлено ему. Зависимость объекта от субъекта не следует понимать в том смысле, что объект создается или просто полагается субъектом. Предметы внешнего мира становятся объектами,

когда на них направлена деятельность субъекта. В основе познаватель­ной деятельности субъекта лежит практически преобразовательная де­ятельность человека, которая и превратила человека в субъекта деятельности и определила и определяет сферу объектов этой деятель­ности. Человека интересуют предметы внешнего мира не как таковые, а как объекты его деятельности, подлежащие использованию и преоб­разованию субъектом. Это же верно не только для тех предметов, которые сами являются результатом, продуктом деятельности, но и для тех, которые возникли естественным путем, без участия человека. Например, человек воспринимает камень как кусок вещества опреде­ленного цвета. Но если на этот камень смотрит геолог, то для него камень выступает как целый мир с множеством объектов "созерцания". Почему? Да потому что такое видение камня геологом определяется всей прошлой практикой геологической науки, всем прошлым опытом теоретической и практической профессиональной деятельности геоло­га. Хорошо известен также пример с восприятием снега жителем севера и жителем юга или средней полосы. Умение жителем севера выделить большое разнообразие видов снега определяется долгой практикой и опытом предшествующих поколений. Можно утверждать, что как объ­ект созерцания мир первобытного человека был гораздо беднее по своему составу, чем мир современного человека, поскольку способность выделять многообразие объектов формировалась с усложнением прак­тической деятельности человека.

"Субъект" и "объект" — парные категории, подобно причине и следствию, случайности и необходимости и т. д. Если мы выделяем нечто в качестве причины, то мы тем самьм предполагаем существо­вание следствия, и наоборот. Аналогичным образом субъект всегда предполагает объект, а объект всегда предполагает субъекта. Тем самым мы с необходимостью приходим к формуле: "Без субъекта нет объекта", которую в свое время провозглашал еще Авенариус, понимая под объектом природу, материю. Однако не надо торопиться с выводом, что коррелятивное использование понятий субъекта и объекта с необ­ходимостью ведет к субъективному идеализму. Дело в том, что для Авенариуса понятие субъекта тождественно понятию сознания, а по­нятие объекта тождественно понятию материи, и отсюда следует, что материя в своем существовании зависит от сознания.

Под объектом в гносеологии следует понимать не просто любой фрагмент объективной (или субъективной) реальности, а только такой фрагмент, на который направляется внимание субъекта, который вов­лекается в деятельность субъекта, и становится предметом теоретиче-

ской или практической деятельности субъекта. Поскольку активной стороной в этой деятельности является субъект, он в каком-то смысле и "порождает объект", или, точнее, превращает предмет в объект своей деятельности. В той мере, в какой в узкогносеологическом смысле без субъекта нет объекта, или, вернее, без субъекта немыслим объект, верно и обратное: без объекта нет субъекта, ибо любая деятельность субъекта всегда предметна. В терминах субъекта и объекта познание выступает как процесс активного освоения субъектом объекта. Само возникающее знание является результатом этого процесса. В ходе практического взаимодействия меняется как объект, так и субъект деятельности; через эволюцию практической деятельности осуществляется прогресс чело­века и общества.

"Субъект" и "объект" как парные категории выражают единство противоположностей. Разрешение постоянно возникающих противо­речий между субъектом и объектом происходит посредством практиче­ского изменения объекта субъектом, посредством подчинения его сознательной воле человека. Но в ходе их взаимодействия меняются цели субъекта, которые определяют его волю, и противоречие воспро­изводится вновь.

В ходе эволюции человеческой деятельности происходит ее диф­ференциация. Познавательная деятельность отделяется от практиче­ской и становится самостоятельным видом духовно-практической деятельности человека. Познавательная деятельность непосредственно направлена на отражение, воспроизведение свойств реальных предме­тов при помощи особой системы искусственно создаваемых субъектом предметов-посредников. Активность субъекта в процессе познания направлена на созидание и оперирование предметами-посредниками. Человек конструирует приборы, инструменты измерения, создает на­учные теории, модели, знаковые системы, символы, идеальные объекты и т. д. Вся эта деятельность направлена непосредственно не на измене­ние познаваемого объекта, а на адекватное воспроизведение его в познании. В познании деятельность субъекта переходит в идеальный план. Специфика научно-теоретического сознания состоит в том, что оно не просто фиксирует формы знания, а делает их объектом своей деятельности. Как замечает , "научно-теоретическое со­знание не просто выделяет некоторые общие понятия, абстракции, законы, оно воспроизводит их на своей собственной основе, формирует в соответствии со своими нормами и принципами. Если в донаучном практическом сознании производство абстракций непосредственно вплетено "в ткань реальной жизни", то в науке формирование и

совершенствование абстракций превращается в целенаправленную де­ятельность, регулируемую особыми нормами и правилами" (Швырев B. C. "Научное познание как деятельность". М., 1984. С. 111).

Автономия познавательного процесса является относительной. В конечном счете в той мере, в какой познавательная деятельность субъекта направлена на отражение объекта, на воспроизведение его в сознании, последняя всегда имеет точки соприкосновения с практиче­ской деятельностью, которая и выступает основой и движущей силой познавательного процесса, а также критерием истинности полученного в результате этой деятельности знания.

Взгляд на познавательный процесс сквозь призму категорий субъек­та и объекта позволяет выявить и подчеркнуть ряд важных для гносе­ологии идей. Во-первых, это позволяет совместить принцип отражения с признанием творческого, активного характера познавательного про­цесса. Человек не ждет, когда внешний мир отобразится в его сознании. Он сам, опираясь на законы субъективной диалектики, генерирует познавательные структуры и в ходе практической деятельности прове­ряет меру их соответствия объективной действительности. Генериро­вание познавательных структур предполагает творчество, работу продуктивного воображения и акты свободного выбора, оценку и самовыражение. В акте познания всегда происходит раскрытие сущ-ностных сил человека, реализация познавательных и практических целей субъекта.

Во-вторых, это позволяет понять любой виц знания как субъективный образ объективного мира, раскрыть диалектику субъективного и объек-" •пивного в процессе познания. Именно тот факт, что знание является продуктом деятельности субъекта, и определяет наличие субъективного момента в знании. Субъективное и есть то, что свойственно субъекту, производно от его деятельности. В этом отношении познавательный образ, будучи продуктом деятельности субъекта, всегда включает в себя элемент субъективности и не только в форме выражения знания, но и в его мыслимом содержании. Однако поскольку деятельность субъекта направлена на объект и преследует своей целью адекватное отображе­ние объекта, содержание знания обязательно включает в себя и объек­тивный момент, который в силу практической обусловленности познавательного процесса является в конечном счете определяющим. "Поскольку познавательный образ представляет собою результат взаи­модействия субъекта с объектом, постольку то и другое накладывает свой отпечаток. С одной стороны, познавательный образ не может быть обособлен от объекта познания, а с другой — от познавательной дея-

193

тельности субъекта. В итоге противоположность субъективного и объ­ективного проникает в саму структуру образа" ( "Объек­тивное и субъективное". М., 1976. С. 31). Именно поэтому на всех уровнях познавательный образ и может быть охарактеризован как субъективный образ объективного мира.

И наконец, именно субъект-объектное отношение позволяет рас­крыть механизм социальной обусловленности познавательного процес­са. Поскольку именно субъект выступает активной стороной познавательного процесса, а сам он имеет социальную природу; созда­ваемые им познавательные структуры несут не только информацию об объекте, но и отражают состояние общественного развития, отражают потребности и цели общества. Отношение субъекта к объекту опосре-дуется межсубъектными отношениями. Именно в рамках этих отноше­ний происходит объективация знания, закрепление его в материальной оболочке, превращение его в общественное достояние. Как отмечает в этой связи , в научной гносеологии "осуществляется радикальная переориентация традиционной теоретико-познавательной проблематики, принципиально изменяется сам способ ее задания и исследования. Исходный пункт анализа знания понимается не как изучение отношения индивидуального субъекта (будет ли это организм или сознание) к противостоящему объекту, а как исследование функ­ционирования и развития систем коллективной, межсубъектной дея­тельности" ( "Субъект, объект, познание". М., 1980. С. 180-181). А система коллективной, межсубъектной деятельности и есть социум, в рамках которого субъект и овладевает социальными способами деятельности и выступает в качестве агента этой деятельно­сти.

Глава X. Познавательные способности человека

В недалеком прошлом считалось, что познание имеет две ступени:

чувственное отражение действительности и рациональное отражение. Затем, когда все больше прояснялось, что у человека чувственное в ряде моментов пронизывается рациональным, стали приходить к мне­нию, что ступенями (или уровнями, этапами) познания являются эмпирическое и теоретическое, а чувственное и рациональное — это способности, на базе которых формируются эмпирическое и теорети­ческое. С нашей точки зрения, такое представление более адекватно реальной структуре познавательной деятельности, однако оно нужда-

ется в дальнейшей конкретизации и терминологическом уточнении. При таком подходе не замечается еще один, притом исходный уровень познания — "живое созерцание"; этот этап познания оказывается не выделенным из эмпирического. Между тем живое созерцание имеет место при обыденном и художественном познании, в то время как эмпирический уровень характерен только для особого вида познава­тельной деятельности — научного познания. Да и научное познание невозможно без опоры на живое созерцание. Онтологическим корре­лятом живого созерцания выступает сфера явлений (как проявлений сущности), а коррелятом эмпирического и теоретического соответст­венно фрагменты сущности и целостная сущность познаваемых пред­метов.

Живое созерцание — это скорее не познавательная способность, а результат реализации этих способностей или сам процесс познания указанной стороны объектов.

Познавательные способности человека связаны прежде всего с органами чувств. Человеческий организм имеет экстерорецептивную систему, направленную на внешнюю среду (зрение, слух, вкус, обоня­ние, кожная чувствительность; кожа обладет способностью чувствовать холод, тепло, боль, давление), и интерорецептивную систему, связан­ную с сигналами о внутреннем физиологическом состоянии организма.

Основания объединять все эти способности в одну группу и назы­вать все это способностью к чувственному отражению действительно­сти, или "чувственным", имеются: эти способности заключены в органах чувств человека.

Однако термин "чувственный" многозначен: он ассоциируется не только с ощущениями как формой отражения действительности. Мы говорим о "чувственном" как о "сентиментальном", "чувствительном", "сладострастном", "интуитивном" и т. п. Но дело не столько в много­значности, сколько в том, что под одним термином "чувство" нередко объединяются эмоции и сенситивная способность человека. По-види­мому, более правильным будет подразделять чувственное на чувствен­но-эмоциональное и чувственно-сенситивное.

В переводе с латинского "sensitiv" — "воспринимаемый чувствами". Да и в истории философии мы встречаемся с особым направлением в теории познания — сенсуализмом, представители которого стремились вывести все содержание познания из данных органов чувств. Будем называть способность человека получать информацию об объектах при помощи органов чувств чувственно-сенситивной способностью, или чувственным (конкретно-чувственным) познанием.

§ 1. Чувственное познание

Развитие органов чувств человека является результатом, с одной стороны, эволюции органического мира, с другой — социального раз­вития.

Если иметь в виду сугубо физиологические механизмы отражения внешнего мира, то вряд ли можно считать органы чувств человека самыми развитыми. Термиты, например, непосредственно ощущают магнитное поле, гремучая змея воспринимает инфракрасные лучи в широком диапазоне, и т. п. Многие животные обладают способностями, которым бы мог позавидовать человек. И слабым утешением является факт акселерации человека, вроде бы свидетельствующий о его про­должающейся биологической эволюции: сколько-нибудь заметного изменения в отражательной способности человека при этом не уста­новлено.

Вместе с тем имеются факты, показывающие большие возможности человеческого организма к чувственно-сенситивному отражению. Изу­чающиеся в последние десятилетия феномены кожно-оптической чув­ствительности и биомагнитных полей говорят о способностях, которые могут быть развиты у многих людей. Но сколько бы ни был важен этот путь усиления познавательной способности человека, он все же огра­ничен; в данном отношении надо признать неконкурентоспособность человека с рядом других существ.

Деятельностный подход к трактовке познавательных способностей обнаруживает важную роль практики в их развитии. Практика обус­ловливает расширение сферы чувственного отражения действительно­сти. Пример — сталевары, обретающие в практике (в процессе варки стали) способность различать десятки оттенков красного цвета. Анало­гично у мастеров, изготавливающих изделия из драгоценных металлов и камней, у специалистов, оценивающих качества какого-либо продук­та, например, чая, по вкусу, запаху и т. п. Все это позволяет сделать вывод о том, что чувственных впечатлений человек получает и созна­тельно удерживает тем больше, чем выше развита его производительная сила и чем больше, следовательно, сторон, свойств и отношений предметов природы человек затрагивает в процессе производства.

Данное положение верно в принципе, поскольку улавливает тен­денцию применительно к человеку как человеческой цивилизации. Но и здесь следует быть реалистами. Известно, например, что такая "прак­тика", как чтение литературы, умственный труд или, допустим, провер-ка зрением поверхностей шарикоподшипников на

шарикоподшипниковых заводах, ведет не к улучшению зрения, а наоборот, к его ухудшению; статистика говорит о резком ростр близо­рукости у людей, занимающихся таким трудом. Сформулированное общее положение не принимает во внимание индивидный уровень, конкретных носителей чувственного отражения, а они в подавляющем своем числе оказываются развитыми односторонне. В отношении ин­дивидов бесспорно, что чувственных впечатлений личность получает тем больше (в пределах своей узкой специальности), чем больше у нее профессионального опыта. В общем, практика выступает одним из факторов, способных позитивно или негативно влиять на развитие способности к чувственному отражению действительности. Задача со­стоит, в частности, в том, чтобы содействовать позитивной тенденции.

Но давайте подумаем, а так ли уж необходимо стремиться к пре­восходству над животными или насекомыми в сфере чувственной организации? Что это в конечном итоге даст человеку?

В литературе на этот счет высказано такое мнение. Представим себе человека, который видел бы мельчайшие детали предметов, восприни­мал бы молекулы и даже атомы. Глаз в этом случае служил бы человеку плохую службу. Наш субъект со сверхсильными органами чувств не смог бы правильно видеть макропредметы, так как у него не было бы возможности различать их границы, ибо последние оказались бы раз­мазанными, не отделяющими одну мелкую деталь от другой. Хорошо замечено: глаз, который бы видел все, не видел бы ничего. Можно представить себе человеческое ухо такой же чувствительности, как у летучих мышей; в этом случае мы слышали бы шум, вызванный движением крови в капиллярах, т. е. практически были бы глухими. Эти примеры говорят о том, что ограниченность органов чувств чело­века — факт не только отрицательный, но и в целом ряде случаев положительный. Диапазон отражательных способностей органов чувств человека вполне достаточен, чтобы человек мог свободно ориентиро­ваться и действовать в окружающем его, соразмерном ему макромире.

Данный вывод является теоретико-познавательным. Что касается жизневоззренческой стороны вопроса, то бесспорно, что чем диффе­ренцированной, многообразней и тоньше будут чувственные ощущения и восприятия у каждого человека, тем больше будет возможностей для его полнокровной духовной жизни.

Чувственная односторонность или даже поверхностность в инфор­мативном и эмоциональном отношениях граничат с бездуховностью, ведущей к потере человечности в человеке. Органы чувств развиваются больше, вернее, должны развиваться больше в плане своего очелове-

чивания, гуманизирования. Информация, от них поступающая, нераз­рывно связана с теми или иными переживаниями. Происходит оценка ощущений, восприятий, представлений, определение их значимости или незначимости для человеческой практической деятельности, для жизни человека. Интересы человека, практики определенным образом окрашивают воспринимаемые предметы, одухотворяют мир.

Ощущения, восприятия и представления рождаются не при одно­стороннем воздействии среды на органы чувств, а в процессе практики, в процессе очеловечивания природы, общества и в воздействии этих очеловеченных структур на саму личность человека. В этом отношении гуманизируются и сами органы чувств. К. Маркс писал : "...чувства общественного человека суть иные чувства, чем чувства необществен­ного человека. Лишь благодаря предметно развернутому богатству человеческого существа развивается, а частью и впервые порождается, богатство субъективной человеческой чувственности: музыкальное ухо, чувствующий красоту формы глаз,— короче говоря, такие чувства, которые способны к человеческим наслаждениям и которые утвержда­ют себя как человеческие сущностью силы. Ибо не только пять внешних чувств, но и так называемые духовные чувства, практические чувства (воля, любовь и т. д.),— одним словом, человеческое чувство, человечность чувств,— возникают лишь благодаря наличию соответст­вующего предмета, благодаря очеловеченной природе. Образование пяти внешних чувств — это работа всей предшествующей всемирной истории. Чувство, находящееся в плену у грубой практической потреб­ности, обладает лишь ограниченным смыслом... Удрученный заботами, нуждающийся человек, нечувствителен даже по отношению к самому прекрасному зрелищу; торговец минералами видит только меркантиль­ную стоимость, а не красоту и не своеобразную природу минерала; у него нет минералогического чувства. Таким образом, необходимо оп-редмечивание человеческой сущности — как в теоретическом, так и в практическом отношении, — чтобы, с одной стороны, очеловечить чувства человека, а с другой стороны, создать человеческое чувство, соответствующее всему богатству человеческой и природной сущности" ( Соч.2-е изд. Т. 42. С. 122).

В этих мыслях — ответ на вопрос: а зачем человеку нужно развивать органы чувств? Здесь — аксиологический, мировоззренческий, широ­комасштабный взгляд на их место в жизни и деятельности человека.

Итак, природа органов чувств человека биосоциальна; общебиоло­гический к ним подход важен, но ограничен; необходим гносеологи-

ческий, деятельностный, мировоззренческий подход, подход с точки фения общественно-исторического развития.

Продолжим, однако, гносеологическое рассмотрение чувственного отражения действительности.

Л. Фейербах в свое время говорил, что "у нас нет никакого основа­ния воображать, что если бы человек имел больше чувств или органов, он познавал бы также больше свойств или вещей природы. Их не больше во внешнем мире, как в неорганической, так и в органической природе. У человека как раз столько чувств, сколько именно необхо­димо, чтобы воспринимать мир в его целостности, в его совокупности" ( "Избранные философские произведения". М., 1955. Т. 11. С. 632-633).

Сторонники агностицизма нередко апеллируют к факту ограничен­ности органов чувств, утверждая невозможность выхода за их рамки. Но этот довод неубедителен, и вот почему.

Органы чувств человека сформировались в процессе естественного отбора как результат приспособления органических систем к условиям внешней среды. Все сколько-нибудь значимые для этих систем внеш­ние воздействия, вернее, их виды должны были наладить со стороны организмов соответствующие ответные реакции, развитие соответству­ющих органов, иначе такие организмы просто выбывали бы из числа функционирующих. Развившиеся таким путем биологические задатки оказались достаточными, чтобы обеспечить элементарную деятель­ность человека. Этот уровень ориентации человека и фиксируют агно­стики.

Но у человека имеются возможности для значительного расшире­ния диапазона чувствительности. Во-первых, это изготовление и при­менение приборов, позволяющих воспринимать ультрафиолетовое излучение, космическую радиацию, рентгеновские лучи, магнитные поля и многое другое, т. е. то, что в повседневной практике не требуется воспринимать и что не характеризует его уже только как биологическое существо. Практика, создающая искусственные орудия познания, по­зволяет человеку осуществлять прорывы в случае необходимости в такие глубины бытия, которые недоступны никаким другим предста­вителям живого мира. Во-вторых, это мышление, мыслительная дея­тельность человека, обладающая, по сути дела, неограниченными возможностями для познания объективной действительности. Мысль стала направлять органы чувств на отражение таких сторон, которые в Других ситуациях не могли стать объектом отражения.

Итак, физиологическая ограниченность органов чувств человека не

является сколько-нибудь серьезной преградой на пут к познанию

внешнего мира. В то же время эта ограниченность выступает даже положительным фактором в жизнедеятельности человека.

Существует три формы чувственного отражения: ощущения, вос­приятия, представления. Ощущения соответствуют отдельным свойст­вам предметов, восприятия — системе свойств предмета (ощущение вкуса яблока и, с другой стороны, восприятие вкуса, формы, запаха, цвета яблока в их единстве). Ощущения могут существовать вне восп­риятия, например ощущения холода, темноты, но восприятия невоз­можны вне ощущений. Будучи генетической предпосылкой восприятий и обладая способностью к самостоятельному проявлению, ощущения все же существуют преимущественно как части целостных восприятий. Поэтому если восприятие есть образ внешнего предмета, то и ощуще­ниям должна быть свойственна та или иная степень образности. Более полный образ, что, очевидно, имеется в восприятии.

Восприятие является результатом активного, деятельного отноше­ния человека к внешней среде. В деятельности отдельные ощущения обретают реальную значимость. Осознание соотнесенности цвета ка­ких-либо предметов с самими предметами в онтогенетическом развитии индивида вырабатывается, например, при практическом взаимодейст­вии ребенка с этими предметами, при движении его рук по контуру предмета, при ощущении плотности фигуры предмета. Здесь "исправ­лению" подвергается ощущение цвета, которое ранее казалось распо­ложенным непосредственно на поверхности глаз, но которое теперь стало восприниматься как связанное с предметом, находящимся на расстоянии от субъекта. В единстве с данным ощущением представлены уже и другие ощущения, дающие информацию о структуре объекта. По своему характеру восприятия оказываются изоморфными объекту.

Итак, мы рассмотрели ощущения и восприятия как формы чувст­венного отражения внешнего мира; рассмотрели их познавательные возможности. Все отмеченные их стороны, моменты относятся и к третьей форме чувственного отражения — представлению, поскольку оно базируется на них. Это освобождает нас от необходимости сколь­ко-нибудь значительного освещения представлений.

Отметим главное в специфике представления: отсутствие непосред­ственной связи с отражаемым предметом это, по сути, то же восприятие, тот же целостный образ предмета, но при отсутствии предмета; ото­рванность от наличной ситуации; некоторая обобщенность, усреднен-ность образа — по сравнению с восприятием несколько элиминируется специфическое, уникальное, единичное; часть подробностей не сохра-

няется; в представлении больше общих черт и сторон — происходит

"накладка" на конкретный образ ранее воспринимавшихся аналогичных образов; включение в "работу" такой способности человека, как память (способность воспроизводить образы предметов, в данный момент не действующих на человека; воспроизведение по оставшимся в мозгу "следам"),

Отсутствие непосредственной связи с наличной ситуацией и память позволяют, помимо прочего, комбинировать образы, их элементы;

происходит подключение воображения. Здесь — и возможность неудач­ных комбинаций, фантастических образов, и возможность удачных с познавательной точки зрения комбинаций образов, таких, на основе которых становится реальным предвидение будущего. "Представления, будучи не связанными с непосредственным взаимодействием субъекта с объектом, позволяют выходить за пределы данного явления, форми­ровать не только образы настоящего, но и — с помощью воображения — прошлого и будущего" ( "Место чувственного отра­жения в научном познании" // Марксистско-ленинская диалектика процесса познания. М., 1985. С. 58). Возникают такие образы-пред­ставления как образы-модели, образы-цели, образы-планы, символи­ческие образы.

Без такой формы чувственного отражения действительности, как представление, человек был бы привязан к непосредственной ситуации (в плане жизненного опыта); благодаря способности представлять предметы субъект расширяет объем чувственного материала, которым он располагает, вовлекая в сферу своего ощущения и восприятия мира также и общественный чувственный опыт. В сфере представлений большую роль играет практика, деятельность человека и связанные с практикой ценности, цели и интересы людей.

Теперь краткое определение: представление — это чувственно-на­глядный образ предметов и явлений действительности, сохраняемый и воспроизводимый в сознании без непосредственного воздействия самих предметов на органы чувств (см.: "Представление" // "Философская энциклопедия". М., 1967. Т. 4. С. 359). Имеется несколь­ко иное определение: представление — это образ ранее воспринятого предмета или явления (представление памяти, воспоминание), а также образ, созданный продуктивным воображением; форма чувственного от­ражения в виде наглядно-образного знания (см.: " Философский энцик­лопедический словарь". М., 1989. С. 506).

Встает вопрос о познавательных, гносеологических возможностях органов чувств. Поскольку "первичной" формой оказываются ощуще-

ния, то этот вопрос и фокусируется на ощущениях. Если они способны адекватно отражать окружающие предметы, то очевидным становится наличие такого же свойства у восприятий и представлений. Ну, а если они не способны давать такую информацию, то возникают большие сомнения подобного рода в отношении других форм чувственного познания.

Обыденный опыт каждого человека убеждает вроде бы в том, что мы отражаем предметный мир таким, каков он и есть без человека. Но немного поразмыслив, мы приходим к неожиданным выводам. Дейст­вительно, человек ощущает красный, зеленый или голубой цвет, счи­тает их существующими независимо от его органа зрения, но до его глаз доходят ведь только электромагнитные волны определенной дли­ны, которые сами по себе бесцветны. Что же тогда отражается? Может быть, цветность есть только в субъекте, лишь инициируется электро­магнитными волнами? Аналогично обстоит дело и со звуками, с каче­ствами, связанными с вкусовыми ощущениями, с обонянием. Так что же получается: предметный мир сам по себе бесцветен и беззвучен? Какова же тогда ценность получаемой органами чувств информации?

В философии уже давно замечено, что не все качества объективных предметов одинаковы в познавательном отношении. Все они могут быть подразделены на "первичные" и "вторичные". Приведенные только что факты связаны со "вторичными" качествами, с проблемой "вторичных" качеств.

В истории философии эта проблема наиболее основательно была продумана, пожалуй, Дж. Локком в его книге "Опыт о человеческом разуме" (1690). Он полагал, что вещам присущи такие качества, как форма, протяженность, плотность, число, движение, объем; они при­сущи вещам независимо от того, воспринимаем ли мы их или нет. Это первоначальные, или первичные, качества. Вторичные качества (цвета, звуки, вкусы и т. п.) не находятся в самих вещах, но представляют собой силы, вызывающие в нас различные ощущения своими первичными качествами. Пламя считают горячим и ярким, снег бельм и холодным по ощущениям, которые эти предметы в нас вызывают. Но уберите эти ощущения. Пусть глаза не видят света или цветов, пусть уши не слышат звуков, нос не обоняет, и все цвета, вкусы, запахи и звуки как особые идеи (восприятия) исчезнут и сведутся к своим причинам, т. е. к объему, форме и движению частиц. Одна и та же вода в одно и то же время может через одну руку вызывать ощущение холода, а через другую ---ощущение тепла. Если бы эти ощущения (восприятия) действительно находились в воде, то было бы невозможно, чтоб одна и та же вода в

одно и то же время была и горячей и холодной. Дж. Локк приходит к выводу, что идеи (т. е. восприятия) "первичных качеств тел сходны с ними, и их прообразы действительно существуют в самих телах, но что идеи, вызываемые в нас вторичными качествами, вовсе не имеют сходства с ними. В самих телах нет ничего сходного с этими нашими идеями. В телах, называемых нами по этим идеям, есть только способ­ность вызывать в нас эти ощущения" (Локк Дж. "Избранные философ­ские произведения". М., 1960. Т. 1. С. 157).

Подчеркивание философами прошлого идентичности ощущений и качеств часто вело к их отождествлению и к субъективному идеализму, агностицизму; но столь же неизбежен был агностицизм при квалифи­кации ощущений и восприятий как знаков, лишь обозначающих некие воздействия на человека извне, но не содержащих в себе объективной информации о "вещах в себе". Позиция Дж. Локка не была ни той, ни другой, хотя и заметны были его колебания по вопросу о познаватель­ных возможностях органов чувств в сторону преувеличения их знако-вости. В общем же его трактовка оказалась близкой к той, которая получила широкое признание среди ученых нашего времени. Суть этой концепции в подчеркивании объективности всех свойств вещей (и "первичных", и "вторичных") и в утверждении недопустимости либо только знаковой трактовки чувственного отражения действительности, либо, наоборот, принятия полной совпадаемости ощущений и свойств внешних предметов.

Между ощущением и самим предметом — несколько посредствую­щих звеньев, преломляющих воздействие, идущее от внешнего объекта, его трасформирующее. Внешние воздействия в рецепторах превраща­ются из одного вида сигналов в другой, кодируются, и посредством нервных сигналов-импульсов передаются в соответствующие мозговые центры, где перекодируются на "язык" нейродинамических отношений, подвергаются дальнейшей переработке, взаимодействуя с прошлыми следами. Благодаря этим преобразованиям продукты деятельности ор­ганов чувств — ощущения — отличаются по качеству от отображенных свойств (см.: Тюхгин B. C. "Отражение, системы, кибернетика". М., 1972. С. 146).

Следует обратить внимание на то, что ощущения появляются не в рецепторах и не в проводящих путях (при ощущении цвета — не в сетчатке глаза и не в зрительном нерве), а коре головного мозга. Как показали опыты, и при атрофии нервных путей возможно возникно­вение ощущений цвета, причем — посредством фармакологических, электрических и иных воздействий на участок коры — поле 17. Раздра-

хая у больных эту область коры электрическим током, ученые обнару­жили возникновение ощущений различных цветов.

Еще, правда, не выяснен механизм превращения в коре головного мозга материального процесса, служащего основой психического фе­номена, в сам этот феномен, в данном случае — в зрительное ощуще­ние. Но ясно, что ощущение производно от соответствующих физиологических, биохимических процессов, и изменения в ощуще­ниях обусловлены изменениями в их субстратной основе.