Философия (стр. 3 )

Таким образом, главные истоки проблем мировоззрения: 1) инди­видуально-экзистенциальные, 2) социально-классовые, 3) внутринауч-ные, 4) художественно-эстетические. Проблемы философского мировоззрения являются порождением многообразных потребностей

человека и детерминируются многообразной его деятельностью. Фак­тически любая сфера деятельности человека есть источник проблем мировоззрения, в то время как естествознание ограничено познанием неживой и живой природы и природного в человеческом существе. Эти проблемы не случайны, а необходимы, причем не в меньшей мере, чем проблемы физики, политэкономии или медицины. Философские про­блемы возникали в прошлом, рождаются они и сейчас, особенно в социальной сфере. Много новых проблем, связанных с перспективами человеческой цивилизации (например, глобальные проблемы), требуют своего глубокого осмысления со стороны философов.

Для более целенаправленной, более эффективной деятельности следует четко представлять, в чем заключается специфика проблем философии, чем эти проблемы отличаются от проблем частных наук.

Как и в частных науках, проблема в философии есть логическая форма познания. Понятие "проблема" родственно понятию "вопрос", точнее, проблема есть разновидность вопроса. Вопрос, заданный с целью проверить усвоение тех или иных правил пунктуации в немецком языке или, допустим, отдельных законов физики, есть вопрос, связан­ный с воспроизведением общества знания. Проблема — это вопрос, являющийся органической частью поисковой познавательной ситуа­ции, когда имеют место поиски новых явлений, процессов, структур, законов, новой информации. Это знание о незнании и некоторое предположение о неизвестном, подлежащем раскрытию. Проблема философии, как и в частных науках, организует познавательную дея­тельность, направляет исследование.

Проблемы бывают реальные и мнимые, вечные и преходящие, существенные и несущественные и т. п. Псевдопроблемами являются, например, проблема вечного двигателя в естествознании и проблема первопричины в философии. Существуют также реальные, но ложно

поставленные проблемы.

Несмотря на общность проблем философии и проблем частных

наук, они имеют между собой существенные различия.

В ряду характерных признаков проблем философского мировоззре­ния на первом месте стоит их функция выражать и представлять специфический предмет философии. Все философские проблемы спро­ецированы на предмет философии, его отражают и его спецификой обусловлены. Своеобразие этих проблем — это прежде всего своеобра­зие предмета философии. (О предмете философии см. главу III данной

книги).

Всеобщее в системе "мир—человек", составляющее предмет фило-

софского познания, и является предметным основанием проблем фи­лософии. Они сами всеобщи, предельны — предельны для бытия чело­века, для его общей программы деятельности, для всей человеческой культуры. Проблемы философского мировоззрения охватывают мир в целом, жизнь человека в целом, отношение человека к миру в целом. Более широких проблем, чем в мировоззрении (по их значимости для., деятельности человека), не бывает. Понятия материи, пространства, времени, движения, причины, возможности, необходимости и т. п. — предельные. Предельными эти понятия оказываются в силу того (от­мечают и ), что они находятся в осно­ваниях любого рода человеческой деятельности. Например, вряд ли можно обнаружить род деятельности, который не вызывался бы опре­деленного характера причинами, не протекал бы в определенных про­странственно-временных условиях и т. д. Но как предельные, категории причинности, пространства, времени и другие не уясняются ни в одном из специальных видов деятельности. Можно выяснить причины любых явлений и человеческих поступков, но нелегко ставить вопрос о при­чине самой причинности. В качестве предельных понятий философские категории и принципы не подлежат уяснению в собственных терминах. Именно поэтому они исторически явились предельньми, наиболее универсальными основаниями целостно-связной совокупности много­образных форм отношения человека к миру. Отсюда субъекгно-объек-тный способ их уяснения как предельных оснований культуры. Предельная широта философских проблем и понятий связана, как мы видим, с их фундаментальностью для общего понимания мира, жизни, отношения человека к миру.

Все множество проблем философского мировоззрения может быть сведено в пять больших групп: 1) онтологическую, 2)антропологиче-скую (жизневоззренческую), 3) аксиологическую, 4) гносеологическую и 5) праксеопогическую. Интегратором, ядром всех проблем выступает основной вопрос философии.

Основной вопрос (или основная проблема) философии фиксирует онтологическое и гносеологическое отношение материи и сознания и является, как отмечает , центром философской пробле­матики, отражающим реальное ядро предмета философского исследо­вания. Это предметное ядро философии и пытаются игнорировать сторонники антропологистской и онтологистской концепций. Вопрос о соотношении материи и сознания является "основным" потому, что без него не может быть никакого философствования, никакой подлин-

33

ной философии. Другие проблемы только потому и становятся фило­софскими, что их, оказывается, можно рассматривать через призму онтологического и гносеологического отношения человека к бытию. Этот вопрос является основным еще и потому, что в зависимости от ответа на его онтологическую часть формируются две главные, прин­ципиально разные всеобщие ориентации в мире: материализм и идеа­лизм. Основной вопрос философии, как отмечается в литературе, не только "лакмусовая бумага", с помощью которой можно отличить научный материализм от идеализма и агностицизма; он становится одновременно средством ориентировки человека в мире. Исследование соотношения бытия и сознания является условием, без которого чело­век не сможет выработать своего отношения к миру, не сможет ориен­тироваться в нем.

Но как бы ни была велика роль основного вопроса философии в

формировании картины мира и в ориентировке человека в мире, его значение не абсолютно, и считать его основным в смысле "единствен­ности", как это делают некоторые философы, вряд ли правомерно, так как это лишило бы относительной самостоятельности множество дру­гих важных проблем философии. Абсолютизация гносеологического отношения человека к миру ведет к редуцированию (а порой и к полному устранению) таких проблем, как проблема человека, смысла жизни, проблема мира в целом, проблема причинности и др. Предмет философии шире, чем отношения, фиксируемые в двух сторонах ос­новного философского вопроса.

Итак, всеобщность (в отмеченном смысле), предельность — важней­шая и определяющая черта проблем философии.

Следующая особенность проблем философского мировоззрения (в сравнении с проблемами частных наук) — их "вечность". В частных науках проблема подобна задаче, которая возникает после выполнения предыдущей задачи. Теоретическая механика XX в. не занимается проблемами времен Ньютона: они решены, т. е. уже не являются проблемами. Конечно, и в естествознании имеются отдельные пробле­мы, возникшие сотни лет назад и не решенные по сей день. Однако это не правило, а исключение (см.: "Проблемы исто-рико-философской науки". М., 1982. С. 169). Такие проблемы, как проблема тканевой совместимости, проблема злокачественных опухо­лей являются не столько "вечными", сколько "долгосрочными": со временем они будут разрешены окончательно. Проблемы философско­го мировоззрения в своем большинстве иные. Есть, конечно, такие,

которые решаются в целом, в основном.

Но в мировоззренческом знании преобладают проблемы "вечные", постоянные для всех времен. Это проблема "мир в целом", проблема человека, смысла жизни, свободы, взаимоотношения философии и культуры, философии и естествознания и др. Философия, отмечал , "постоянно касается таких вечных вопросов челове­ческой мысли, по отношению к которым никогда не может быть сказано последнее слово" ( "Очерки и речи". Вып. II. Пг., 1922. С. 57). Человеческая мысль постоянно переосмысливает их в свете нового опыта, новых знаний, применительно к уникальной конкретной ситуации. Философские проблемы "вечны" в том смысле, что "они всегда сохраняют свое значение: в каждую эпоху постановка этих проблем означает не просто продолжение традиции, но и выяв­ление новой перспективы" ( "К вопросу об истоках и специфике философских проблем" // "Вопросы философии". 1969. № 6. С. 125).

Вечный характер проблем мировоззрения не означает, что отсутст­вует професс в глубине их осмысления. Проблема материи, например, от ориентации на единственную стихию или состояние вещества в античности эволюционировала к ориентации на первичные, в прин­ципе неделимые атомы во французском материализме XVIII в., с переориентацией на ее гносеологический, а затем и субстанциальный аспект; такой поворот проблемы не есть ее исчерпывающее осмысление на все времена, но осмысление в стратегическом ее направлении. "Инвариантность" проблем философии создает видимость их неразре­шимости вообще и отсутствия сколько-нибудь существенного прогрес­са в философии. М. Борн писал: "Я изучал философов всех времен и встретил у них множество ярких идей, но не смог усмотреть никакого стабильного прогресса к более глубокому познанию или пониманию сути вещей. Наука, напротив, наполняет меня чувством устойчивого прогресса" ( "Моя жизнь и взгляды". М., 1973. С. 37—38).

Вечность проблем философии не означает их принципиальной нерешаемости. Они решаемы, но только для каждого этапа развития общества и науки и в той степени, в какой это возможно при том или ином уровне научного знания, уровне развития общества,- да и в зависимости от способностей самих философов. Как справедливо за­мечает У. Дж. Рапапорт, неверно измерять прогресс в философии, ус­пешность мышления, исходя из числа решенных проблем; в философии прогресс не столь очевиден, как, например, в физике; прогресс в философии реализуется в развитии мысли одного и того же философа, школы, ориентации; прогресс в том, что так или иначе выявляются

35

тупиковые пути, в том, что становится ясно, какие предпосылки необ­ходимо принять, чтобы лучше осмыслить проблему.

Итак, специфика проблем философии состоит также и в том, что значительная их часть является постоянно воспроизводимой на новой основе и в этом смысле "вечными".

Своеобразие проблем философии дает повод для их противопостав­ления проблемам частных наук; наряду с этим существует мнение, будто философские и частнонаучные проблемы настолько взаимопроникают, что их нельзя сколь-нибудь четко отдифференцировать друг от друга. Первая точка зрения ведет к изоляции философов от науки, культуры, вторая — к неразличению своих собственных задач, к попыткам решать не "свои" задачи и—к некомпетентному вмешательству философов в частные науки.

Однако специфичность проблем философии на исключает, а пред­полагает их связь с проблемами частных наук; в то же время нужно всегда стремиться к дифференциации проблем и к нахождению, выде­лению собственно философской конкретной проблемы.

Важность этой установки оттеняется хотя бы тем парадоксом, который был подмечен при определении статуса философских проблем естествознания: если это проблемы естественных наук, то почему говорится, что они "философские"; если же они философские, то при чем здесь в названии "проблемы естествознания"? В связи с этим не случаен вопрос; а правомерно ли существование философских проблем естествознания?

Но рассмотрим повнимательней, что представляют собой философ­ские проблемы естествознания (аналогичная ситуация складывается ведь и с "философскими проблемами общественных наук", с "философскими проблемами научно-технического прогресса").

В одной из лучших работ, специально исследующей феномен "философская проблема науки" ("Философия и наука", авт. колл. и др. М., 1973), такие проблемы раскрываются как ком­плексные, и это демонстрируется на примере проблемы динамических и статистических закономерностей. В этой проблеме — разнородные вопросы. Среди них такие, которые можно было бы назвать онтологи­ческими: каково место динамических и статистических законов в самой действительности, как они друг с другом связаны, каково их отношение к детерминизму, причинности, необходимости и случайности и др. Существует обширная группа вопросов гносеологического характера, направленных на то, чтобы раскрыть познавательную ценность дина­мических и статистических законов науки, их соотношение в эволюции

знания, выявить предсказательные, объяснительные, описательные возможности этих законов и сопоставить их. Сюда включаются также вопросы логического характера, связанные с определением понятий рассматриваемых законов, с выявлением логической структуры постро­енных на их основе теорий, с доказательством их непротиворечивости и полноты. Наконец, обсуждение природы динамических и статисти­ческих закономерностей нередко затрагивает, по существу, вопросы частнонаучного характера. К ним можно отнести, например, возмож­ность построения квантовой механики на основе представлений о скрытых параметрах или классической механики на базе вероятност­но-статистических идей. Итак, подчеркивают авторы, проблема дина­мических и статистических законов представляет собой совокупность вопросов, различных как по своему содержанию, так и по своей природе, по способам и средствам их анализа и решения. Эти вопросы находятся в тесной связи друг с другом, образуя некоторый единый комплекс. Взаимосвязь проявляется как в том, что многие из них близки по содержанию, так и в том, что решение одних вопросов связано определенным образом с ответом на другие.

Но оставим в стороне взаимозависимость одних вопросов от других. Главное — это признание вычленяемости в составе единой проблемы ряда разнотипных вопросов. Как видно из приведенного перечня, это вопросы не информационные, а исследовательские, связанные с по­исковой ситуацией, т. е. вопросы-проблемы. А раз это так, то их квалификация в качестве философских и частнонаучных определяется прежде всего не тем, кто ими занимается (физик или философ), а их принадлежностью к той или иной отрасли знания. Да и в приведенном примере довольно ясно указано на два типа проблем — философские и частнонаучные.

Однако далеко не всегда столь явно в комплексной проблеме выделяются, по сути, две разные группы заключенных в них вопросов. Нередко считают, что определенные проблемы (скажем, проблема происхождения жизни, проблема развития, проблема времени, пробле­ма сверхсветовых скоростей, проблема сознания) едины и для частных наук и для философии, только исследуются ими с разных сторон. Тем самьм затушевывается их дифференцированность, вследствие чего задачи философии могут недостаточно четко отграничиться от задач частных наук.

Но выявлять разнотипность проблем можно и необходимо. Так, одной из широко обсуждаемых ныне проблем теоретической физики является проблема тахионов, или гипотеза о возможном существовании

процессов, передающих материальные взаимодействия со скоростями, превышающими скорость света. Помимо собственно физических воп­росов, непосредственно связанных, например, с отношением данной гипотезы к теории относительности А. Эйнштейна, здесь возникают и философские проблемы, и прежде всего вопросы о месте тахионов в общей картине мира, о нарушении, переформулировке или сохранении принципа причинности, о возможности обратного направления време­ни и т. п.

На первый взгляд, нерасчленяема и проблема происхождения жиз­ни. Но знакомство с гипотезой Опарина—Холдейна (в ней в единстве представлены становление и эволюция обмена и эволюции генетиче­ского механизма живого), с гипотезой (признающей возможность протекания в космическом пространстве на частицах газопылевых межзвездных облаков синтеза достаточно сложных, в том числе и полимерных, молекул), с гипотезой ЖМоно (о невозможности возникновения жизни на Земле из-за отсутствия достаточного количе­ства молибдена и в окрестности "молибденовых звезд"), с гипотезой "направляемой панспермии" Ф. Крика (занесения на Землю зародышей жизни из космоса) показывает их частнонаучный характер.

В философии проблема происхождения жизни имеет предельно широкий смысл: она рассматривается в отношении к материи в целом. Эта проблема имеет специфическое решение. Если мир бесконечен в пространстве и во времени, если сохраняемость и неуничтожимость материи, ее атрибутов и модусов понимать не только количественно, но и качественно, то следует признать, что мир никогда не был и не может быть свободен от своего противоположения — духа (сознания), как и вообще от органической формы движения материи (см. главу XV). В этом плане расколотость реальности на две части представляет собой не меньшую всеобщность, чем любая другая расчлененность материи.

Проблема происхождения жизни, как видим, фактически распада* ется на две проблемы. Одна из них касается возможности возникнове­ния жизни (и сознания) на Земле или вне Земли, условий и механизма превращения неорганических образований в биополимеры и формули­руется на языке химии, биохимии; при наличии в ней мировоззренче­ского аспекта, она все же (особенно в наше время) является в целом естественнонаучной проблемой. Вторая проблема есть проблема каче­ственной неуничтожимое™ материи, ее атрибутов, модусов, общих генетических отношений форм движения материи, т. е. проблема соот­ношения духа и материи вообще; вторая проблема включает в себя

мировоззренческий аспект первой, но полностью к нему не сводится;

она является специфически философской. Проблемы научно-философ­ского мировоззрения и частных наук даже тогда, когда они близки в своих формулировках (например, проблема причинности в медицине и философии), не являются идентичными, но, имея общность в поста­новке и переплетаясь в решении, они остаются, несмотря на это, относительно самостоятельными, разнотипными проблемами.

Для того, чтобы решать философские проблемы, нужно прежде всего владеть философскими средствами и опираться на историю философской разработки проблемы, на обширные философские зна­ния. Для того, чтобы решать частнонаучные проблемы, нужна специ-альнонаучная подготовка и соответствующие частнонаучные средства исследования. В этом отношении надо согласиться с положением:

высшее искусство философа состоит в том, чтобы не заниматься проблемами, которые к нему не относятся.

Но тем не менее философский анализ может и должен затрагивать общие теоретические проблемы частных наук, и не только их, но и самые разные конкретные стороны природной, социальной и духовной действительности. Что касается проблем, то этот'анализ нацелен не­посредственно не на частные проблемы сами по себе, а на гипотезы и теории, разрабатываемые естествоиспытателями и непосредственно связанные с этими проблемами. Философ интерпретирует, определен­ным образом истолковывает эти гипотезы, теории (как и основные понятия, общую систему используемых методов и т. п.). Подобную работу совершает и сам естествоиспытатель. Как отмечает ­ков, в научном поиске часто возникают ситуации, когда решение научной проблемы, возникшей в пределах данной науки и исследуемой методом данной науки, заходит в тупик. Противоречия, не разрешимые методами данной специальной науки, заставляют ученых переводить эту проблему на уровень другой науки или, иначе говоря, применять к проблеме методы других наук. Этот перевод может увеличить возмож­ности решения настолько (благодаря получению новых данных), что проблема может быть решена. Но такого рода операции могут и не дать Должного результата. Возникает необходимость в переводе проблемы на философский уровень, в ее философской интерпретации. Частно-научная теоретическая проблема (точнее, связанная с нею гипотеза или теория) переходит здесь в ранг "философской проблемы частной науки". Какое значение имеет такого рода интерпретация, видно хотя бы из того, что нет почти ни одного крупного ученого (и это особо подчер­кивает ), который бы не обращался рано или поздно при

появлении затруднений к философскому анализу разрабатываемых частных проблем. Так, на уровень философии была поднята проблема относительности, поставленная и разрешенная А. Эйнштейном; на уровне философии на современном этапе познания находится и реша­ется проблема элементарных частиц, проблема гравитации и многие другие.

Интерпретация состоит в объяснении частных явлений с мировоз­зренческой точки зрения, в конкретном определении места явления в единой научной картине мира. При интерпретации устанавливается мировоззренческое значение имеющейся информации, ее способность нести мировоззренческую нагрузку (если это естественнонаучная ги­потеза, теория, то и ее способность выполнять мировоззренческую функцию), выявляется целесообразность обобщения частнонаучной информации для развития мировоззренческих принципов. При интер­претации "ставится задача выявить ограниченность прежних представ­лений и дать ей гносеологическое обоснование, обнаружить существующую в различных формах преемственность между старой и новой теоретическими концепциями, показать закономерность появ­ления новых представлений и обосновать их более высокий гносеоло­гический статус, дать философское истолкование тем специфическим познавательным средствам, использование которых теперь дает эффек­тивные результаты. Такого рода философские исследования оказывают решающее воздействие на процесс ассимиляции новых идей, на фор­мирование нового стиля мышления в данной области науки. Вскрывая мировоззренческий смысл фундаментальных открытий, философия тем самым способствует также и максимальному использованию их эври­стического потенциала в других науках и иных областях человеческой деятельности. Их философское осмысление, проходя ряд этапов, в конце концов воздействует и на развитие самой философии" ( "Роль философии в научном познании". М., 1976. С. 56).

В связи с эвристическим характером философских проблем есте­ствознания они должны отвечать непременному условию: быть на уровне современного теоретического естествознания. Если в качестве философской проблемы естествознания выдвигается для рассмотрения какая-либо гипотеза полувековой давности с единственной целью показать ее материалистичность в противовес витализму XIX в., против которого выступали еще материалисты прошлого столетия, если при этом не приводятся новейшие гипотезы, не сопоставляются их эмпи­рические, онтологические и общеметодологические основания, не вы­являются мировоззренческие следствия из них, не дается анализ

современных их интерпретаций в идеалистической философии и т. п., то, очевидно, такой подход не имеет ничего общего с "философской проблемой естествознания". Философская проблема естествознания всегда связана с поиском решения современной проблемы науки.

Итак, философские проблемы частной науки — это такие теорети­ческие частнонаучные проблемы, предполагаемые решения которых (гипо­тезы, теории) требуют философской интерпретации. Здесь имеется возможность для совместной деятельности философов и представите­лей частных наук. При философской интерпретации гипотезы или теории часть получаемой информации остается внутри естественнона­учного знания, а часть передается философии и используется ею для развития своего содержания.

Внутри теоретического естествознания существует определенный слой знания, подвергающийся воздействию со стороны философии и содержащий в себе понятия и идеи философии. С другой стороны, в самой философии имеются проблемы, по своему генезису уходящие в той или иной мере в частные науки и для решения которых привлека­ются помимо философских также частнонаучные понятия и представ­ления. В результате сам язык философов не является "чисто философским": в нем имеются наряду с философскими категориями и субкатегориями также и термины частных теоретических наук (как и термины обыденного языка).

Рассмотрение специфики философских проблем и феномена "фи­лософская проблема науки" приводит, помимо прочего, к выводу, что философское знание по своему характеру неодинаково. Имеется фунда­ментальный тип знания, направленный на разработку всеобщих миро­воззренческих категорий, законов, принципов, на развитие философской теории, и имеется прикладное философское знание, главной задачей которого является помощь частным наукам, а также конкрет­ной практической деятельности людей. Философская онтология, гно­сеология, социальная философия являются фундаментальным типом философского знания, требующим для полноты своего функциональ­ного проявления (в том числе и для своего развития) тесной связи с философскими проблемами общественных, гуманитарных и естествен­ных наук и вообще с многообразием природной, социальной и духовной действительности.

Большая роль проблем в процессе становления и развития фило­софского мировоззрения находит свое отражение в возможности опре­делить само понятие "мировоззрение" (или "философия") через главные вопросы мировоззрения. Философия есть не что иное как система

развернутых ответов на мировоззренческие вопросы. И если сами проблемы своеобразны ("Что такое мир в целом?","Что такое истина?" и т. п.), то своеобразны и ответы на них.

Если бы дело обстояло так, что, к примеру, проблемы универсаль­ного развития складывались бы как механическая сумма проблем биологического, космологического, социального развития, то такая универсальность проблемы не была бы философско-мировоззренче-ской, да и комплекс ответов на соответствующие вопросы не выходил бы за рамки знания об отдельных частях или сторонах мира на уровень мира в целом. Но, сформулировав проблему на уровне всеобще-миро­воззренческом в виде вопроса "Что такое развитие вообще?", философы соотносят проблему развития с материей как субстанцией и с атрибу­тами материи, прежде всего с движением. В этом ракурсе выявляются критерии развития, формы развития, соотношение развития и миро­вого круговорота и т. п. Ни одна из этих сторон не изучается какой-либо частной наукой, хотя без данных частных наук не может быть состав­лено подлинное научно-философское представление о развитии. Из этого следует, что если проблемы мировоззрения специфичны, несво­димы к проблемам частных наук, то и философско-мировоззренческое знание специфично и несводимо к частнонаучному.

При определении специфики философии, а тем более ее природы, не нужно все-таки абсолютизировать роль проблем. Это чрезвычайно важный, но не единственный параметр, способный характеризовать ее своеобразие. Проблемность сама по себе релятивна и неопределенна. Лишь когда четко фиксируется предметное основание и теория, кате­гории, законы, его отражающие, "проблема" становится одним из важнейших признаков, разделяющих мировоззрение и частнонаучное знание. Если те или иные компоненты философского знания могут казаться идентичными утверждениями, имеющимся в частнонаучном знании, то философская концепция в целом, в силу специфики про­блем, и проблемы, развернутые в систему знаний об объекте, сущест­венным образом отличают философское знание от частнонаучного.

Глава III. Предметное самоопределение философии. Предмет философии

Рассмотрение вопроса о предмете и функциях философии связано с выяснением отношения философии и частных наук в историческом аспекте и предполагает определенную оценку концепции "распочкова-

ния предмета философии" и концепции "предметного самоопределения философии" (оговоримся: речь пойдет о научной стороне философского знания).

Концепция "распочкования" имела своей исторической предпосыл­кой формирование вопроса о взаимоотношении всеобщего и частного знания как проблемы и обнаружение недостаточности натурфилософ­ских построений. Ее основы закладывались в XVIII в., а свое оформ­ление она получила, вероятно, не позднее первой половины XIX в. в трудах основателя позитивизма О. Конта.

Уловив действительный кризис натурфилософии и рост автоном­ности частнонаучного знания, О. Конт развил учение о трех стадиях человеческого мышления: теологической, метафизической и позитив­ной. Всю традиционную ("доконтовскую") философию он отождествил с метафизической стадией. Философия как метафизика сыграла, с его точки зрения, исторически полезную роль, но затем превратилась в анахронизм. Предмет философии стал изменяться. Появление частных наук постоянно сужало рамки философии. В конце концов "предмет" философии должен "распочковаться". Как утверждал его сторонник , содержание философии "разобрано по частям отдельны­ми науками", философия "распалась, разложилась" ("Собр. соч." Т. 2. Статьи по философии. М., 1915. С. 5—8). То же положение выражено В. Виндельбандом: "Философия подобна королю Лиру, который роздал своим детям все свое имущество и которого вслед затем, как нищего, выбросили на улицу" ("Прелюдии. Философские статьи и речи". СПб., 1904. С. 16). Вследствие такого понимания предмета философии в классификации наук О. Конта не нашлось места философии, которая, по его мнению, не может иметь собственного предмета познания, а потому и быть самостоятельной наукой. Конт и признавал какую-то "философию", то именно такую, которая растворена в пози­тивном знании, выступает учением о науке вообще и о методах частных наук, т. е. не выходит за границы совокупного частного знания.

Таково существо концепции "распочкования" предмета философии. Однако уточним смысл термина "философия".

Обращаясь к истории философии, мы обнаруживаем, по крайней мере, три главных понятия философии. Первое можно назвать "старо­античным", второе — "традиционным", третье — "современным". Пер­вое понятие философии связано с историческим отделением совокупного научного знания от нефилософских мировоззрений — от мифологии (в античном мире) и от богословия (в эпоху Возрождения).

Второе понятие — с историческим разграничением общего ("теорети­ческого") от частного (эмпирического) в пределах самой науки.

В античной (древнегреческой) философии термин "философия" обозначал всю сумму внерелигиозных знаний, научное знание в целом (а также искусство, этику) в противоположность вере. Подобное пони­мание философии пронизывает труды Аристотеля. Философия подраз­делялась им на философию теоретическую (умозрительную), практическую (науки "практические" это науки о человеческой деятель­ности и ее результатах) и изобразительную (творческую). В свою очередь, каждая из них также состояла из частей: философия теорети­ческая (включающая математику, физику, метафизику), философия практическая (этика, экономика, политика), философия изобразитель­ная (поэтика, риторика, искусства).

К области "философии" в ту эпоху нередко относили искусство и знание об общих нормах поведения людей. "Эстетика" и "этика", подобно науке, постепенно отделялись от мифологии, религии и по­лучали свою понятийно-рационалистическую трактовку в первоначаль­ных материалистических и идеалистических философских системах. Происходил процесс объединения науки, этики и эстетики в рамках единого знания. Рационализированное искусство и рационализирован­ная этика хотя и были еще связаны с мифологическим мировоззрением, но своим вхождением в "философию" уже заявили о своей несовмести­мости с верой. Значительно слабее в тот период было выражено противопоставление философии как общего (и в этом смысле теорети­ческого) знания прикладному знанию. В эпоху средневековья такое понятие философии сохранилось, несмотря на подчинение философии теологии.

В период европейского научного Возрождения вместе со вторым историческим "отделением" знания от нефилософского мировоззрения (от религии) понятие философии получает значение тотального объе­динителя научного знания. Она — не просто представитель научного знания или какая-то его часть, а все (или почти все) это знание.

Творец "Великого Восстановления Наук" Ф. Бэкон (1561—1626) делит все науки на три больших раздела в зависимости от свойств человеческой "души": памяти соответствует наука история, разуму — философская наука, воображению — поэзия. Философия делится у него на естественную теологию, естественную философию и учение о человеке. Естественная философия включает в себя физику и метафи­зику, философия человека — науки, изучающие тело и дух (в равной

мере логика, медицина, косметика). Другой родоначальник философии развивающегося капитализма Р. Декарт (1596—1650) писал: "Вся фило­софия подобна как бы дереву, корни которого — метафизика, ствол — физика, а ветви, исходящие из этого ствола, — все прочие науки, сводящиеся к трем главньм: медицине, механике и этике" ("Избранные произв." М., 1950. С. 421). И у Ф. Бэкона и у Р. Декарта понятие "философии", таким образом, охватывало все теоретическое и эмпири­ческое знание, в первую очередь естественные теоретические науки.

В соответствии с этим в XVII—XVIII вв. и даже в начале XIX в. философией называли теоретическую механику, биологию и другие науки. Ньютона по механике озаглавлено "Математиче­ские начала натуральной философии" (1687 г.), книга К. Линнея по основам ботаники — "Философия ботаники" (1751 г.), сочинение по биологии— "Философия зоологии" (1809), один из капитальных трудов назывался "Опыт философии теории вероятностей" (1814).

"Староантичное", наиболее распространенное в науке того времени и в обыденном сознании, понимание философии представляло в сущ­ности вовсе не философию в близком к нам значении. Это исторически первое понятие философии было тождественно научному знанию во­обще, его целесообразно квалифицировать как "протознание" ("прана-ука", "преднаука"). Предмет "протознания" был тогда интегрированным (вернее — нерасчлененным или слабо расчлененным) предметом всех наук, т. е. это была вся действительность. Именно из этого "протозна­ния" (а не из философии) и выделялись отдельные науки.

Наука в целом как социальный институт, общепризнанный фактор культуры сформировалась в период с середины XV в. до конца XVII в. Вторая половина XVII в. была завершающей фазой этого процесса. Обрели самостоятельность механика, астрономия и математика, хотя первые намеки на возможность их отпочкования обнаружились еще в послеклассический (эллинистический) период древности. Процесс превращения химии в науку происходил с начала второй половины XVII в. до последней четверти XVIII в. Отделение геологии произошло в конце XVIII — начале XIX в.; наука биология была создана в XIX в. В самостоятельную науку с середины XIX в. стала превращаться ант­ропология. Формирование общественно-экономических наук заверша­ется во второй половине XIX в. В XX в. стали также самостоятельными некоторые дисциплины, связанные с изучением мышления (например, психология). Таким образом, сначала отделялись от "протознания"

естественные науки, затем — общественные, наконец, науки о мышле­нии. Возникновение некоторых гуманитарных наук раньше естествен­ных и некоторых естественных после общественных наук говорит о сложности данного процесса, но не меняет его общей тенденции.