При исследовании практики применения ст. 286 УК РФ за 2008 г. выявлено, что по ч. 1 ст. 285 УК РФ рассмотрено всего 12 % дел, а по ч. 3 ст. 286 УК РФ – 92 %. При этом осужденные военнослужащие совершили преступление по ч. 3 ст. 286УК РФ в 92 % случаев с применением насилия или угрозой его применения; 2 % – с применением оружия или специальных средств, а в 6 % случаях – с причинением тяжких последствий. При этом тяжкими последствиями в 53 % признавалось причинение вреда здоровью, 45 – значительный материальный ущерб; 4 % – причинение смерти; иные последствия – 39 %. В 39 % случаев преступление повлекло существенное нарушение прав и законных интересов граждан; 13 % – прав и законных интересов организаций; 48 % – охраняемых законом интересов общества и государства. При превышении должностных полномочий преступление повлекло существенное нарушение прав и законных интересов граждан в 39 % случаев, тогда как при злоупотреблении должностными полномочиями в 2 раза реже – всего 16 % случаев.

В ходе анализа сведений о назначении уголовных наказаний по ст. 286 УК РФ в 2008 г. вывялено, что в 23 % случаев судом назначался штраф, 48 % – лишение свободы условно; 25 % – лишение свободы; 3 % – содержание в дисциплинарной воинской части; 1 % военнослужащие были освобождены от наказания в связи с изменением обстановки. Лишение воинского звания характерно для 5 % всех рассмотренных данной категории дел. Лишение права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью применено судом к осужденным военнослужащим в 26 % случае. В 56 % приговоров судом назначено более мягкое наказание, чем предусмотрено за данное преступление.

НЕ нашли? Не то? Что вы ищете?

Согласно судебной практике, наиболее распространёнными обстоятельствами, при наличии которых суд назначает наказание осуждённым военнослужащим с применением ст. 64 УК РФ являются:

- наличие на иждивении у подсудимого малолетних детей;

- награждение подсудимого государственными орденами и медалями;

- наличие материалов, положительно характеризующих подсудимого до призыва на военную службу и в период ее прохождения;

- воспитание в многодетной или неполной семье;

- привлечение к уголовной ответственности впервые;

- явка с повинной;

- чистосердечное раскаяние в содеянном;

- активное способствование раскрытию преступления;

- полное добровольное возмещение вреда, причиненного преступлением;

- участие в проведении контртеррористических операций на территории Северо-Кавказского региона.

Результаты наших исследований указывают на то, что доминирующее положение в структуре превышения должностных полномочий, совершенных военнослужащими, занимает превышение с применением насилия – 95 %, при этом в 40 % случаях применение насилия связано с ненадлежащим исполнением служебных обязанностей подчиненным (курение в неположенном месте, опоздание на построение и др.), в 7 % – в связи с употреблением спиртных напитков подчиненными, в 15 % – ненадлежащее выполнение подчиненными специальных обязанностей в суточном наряде, карауле (сон в наряде или карауле, самоустранение от наведение порядка и т. п.). При этом во многих случаях применение насилия к подчиненным стало реакцией начальника на провоцирующее поведение подчиненного. При этом здесь явно проявляется недостатки воспитательной подготовки, незнание психологических способов разрешения конфликта, слабость дисциплинарной практики, когда применение насилия воспринималась осужденными как необходимая мера реагирования вследствие ложно понятых интересов службы.

Поэтому в целях учета специфики воинских правоотношений, в связи с особенностями в объекте и уникальности субъекта преступлений в главе 33 УК РФ помимо ст. 334 УК РФ насильственные действия в отношении начальника предусмотреть симметричную норму уголовной ответственности за применение неуставных мер воздействия в отношении подчиненных, в том числе с применением насилия.

ПРОБЛЕМНЫЕ ВОПРОСЫ,

КАСАЮЩИЕСЯ УГОЛОВНО-ПРАВОВОЙ ОЦЕНКИ ДЕЙСТВИЙ ОРГАНИЗАТОРА

О расхождении норм института соучастия и неоконченного преступления свидетельствует логическая несогласованность ч. 2 ст. 30 с ч. 5 ст. 34 и ч. 6 ст. 35 УК РФ. В институте неоконченного преступления (ч. 2 ст. 30 УК) законодатель дифференцировал приготовительные действия на ненаказуемые (приготовление к совершению преступлений небольшой и средней тяжести) и наказуемые (приготовление к тяжким и особо тяжким преступлениям). Нормы о соучастии (ч. 5 ст. 34, ч. 6 ст. 35 УК) устанавливают правила квалификации действий организатора в качестве приготовления к преступлению в двух случаях: во-первых, в случае недоведения исполнителем преступления до конца по независящим от него обстоятельствам (ч. 5 ст. 34 УК); во-вторых, в случае создания организованной группы для совершения преступлений, не предусмотренных статьями Особенной части УК РФ (ч. 6 ст. 35 УК). При этом предлагаемые правила квалификации действий организатора не согласуются с ч. 2 ст. 30 УК РФ, устанавливающей возможность привлечения лица к ответственности за приготовление к совершению только тяжких и особо тяжких преступлений. Так, в ч. 5 ст. 34 УК РФ при незавершенном характере действий исполнителя сформулирована квалификация действий организатора без учета категории тяжести не доведенного исполнителем до конца преступления. В ч. 6 ст. 35 УК РФ закреплена квалификация действий организатора по созданию организованной группы независимо от категории тяжести преступлений, для совершения которых эта группа была создана.

Норма, сформулированная в ч. 2 ст. 30 УК РФ, создает трудности толкования и применения ч. 5 ст. 34 и ч. 6 ст. 35 УК РФ, поскольку квалификация действий организатора в соответствии с ч. 2 ст. 30 УК РФ должна зависеть от категории тяжести незавершенного преступления. Однако правовая природа соучастия исключает зависимость квалификации действий организатора от категории тяжести преступлений, на совершение которых были направлены действия организатора. Опасность соучастия не зависит от категории готовящегося преступления и не определяется опасностью создания организованной группы для совершения только тяжких или особо тяжких преступлений. В действующем УК РФ 1996 г. преступления небольшой и средней тяжести составляют более 280 видов. Неувязки норм двух институтов делают спорным вопрос привлечения к уголовной ответственности организатора в случае недоведения исполнителем до конца преступлений средней тяжести в сфере экономической деятельности (например, ст. ст. 176, 193, 195, 199.2 УК РФ), а также в случае создания организованных групп для совершения других преступлений небольшой и средней тяжести.

Устранить неоправданную законодательную фикцию о ненаказуемых приготовительных действиях к совершению преступлений небольшой и средней тяжести можно, на наш взгляд, путем изъятия неэффективной нормы о частичной наказуемости приготовления (ч. 2 ст. 30 УК) из Общей части Уголовного кодекса РФ и внесения в Особенную часть норм, предусматривающих ответственность за совершение приготовительных действий, представляющих общественную опасность.

Фикцию как инструмент решения вопроса об уголовной ответственности организатора законодатель использует и в ч. ч. 3, 5 ст. 34 и ч. ч. 5, 6 ст. 35 УК РФ. В данных нормах организатор преступления привлекается к уголовной ответственности за оконченное преступление (ч. 3 ст. 34 УК), за приготовление или покушение (ч. 5 ст. 34 УК), по совокупности преступлений (ч. 5 ст. 35 УК) и за приготовление к готовящемуся преступлению (ч. 6 ст. 35 УК). Утверждение законодателя об оконченном (ч. 3 ст. 34, ч. 5 ст. 35 УК) и неоконченном (ч. 5 ст. 34 и ч. 6 ст. 35 УК) характере действий является фикцией, так как указанные нормы не отражают фактического участия организатора в групповом посягательстве.

Законодатель, используя фикцию в ч. 3 ст. 34 УК РФ как технико-юридический прием, признает организацию и руководство совершением преступления оконченными деяниями и квалифицирует действия организатора по соответствующей статье Особенной части УК РФ. При этом организатор, если он не соисполнитель, не принимает непосредственного участия в совершении преступления.

Норма-фикция (ч. 5 ст. 34 УК) отождествляет действия организатора, которые носят оконченный характер, с неоконченной преступной деятельностью исполнителя. Такой законодательный прием можно считать обоснованным, так как в соответствии с акцессорной теорией при оценке действий организатора следует учитывать не только характер действий исполнителя, но и степень завершенности его действий.

Проявление фиктивности наблюдается и в ч. 5 ст. 35 УК РФ, предусматривающей ответственность организатора за совершенные группой преступления. Организатор, создавая организованную группу или руководя действиями группы, несет ответственность не только за организацию и руководство группой, но и за совершенные группой действия. Эта легальная фикция с точки зрения опасности действий организатора создает основание для квалификации действий организатора по правилам совокупности. Сущность этой уголовно-правовой фикции состоит в том, что законодатель усиливает ответственность организатора, так как вменяет ему в вину групповые преступления, в совершении которых он не принимал непосредственного участия. Оправданность такой фикции заключается в том, что законодатель максимально учел общественную опасность организатора и подверг его действия уголовно-правовой репрессии не только за реально осуществляемое руководство или создание организованной группы, но и за не совершенные им конкретные преступления.

Следует признать, что в институте соучастия законодатель использовал юридические фикции для минимизации противоречий между законом и реальностью. Они несут положительную направленность, поскольку выступают в роли инструмента для разрешения проблемных ситуаций (ч. 3 ст. 34 УК), имеют социально оправданный характер (ч. 5 ст. 34 УК), усиливают профилактический потенциал уголовно-правовых норм (ч. 5 ст. 35 УК).

Таким образом, нами рассмотрены нормы института соучастия и неоконченного преступления, несогласованность и расхождение которых затрудняют толкование и применение ч. 3 ст. 34 и ч. 5 ст. 35 УК РФ при квалификации действий организатора. Для приведения в соответствие дефинитивной нормы (ч. 3 ст. 33 УК) с квалификационными нормами (ч. 3 ст. 34 и ч. 5 ст. 35 УК) сделаны соответствующие рекомендации по внесению изменений в Уголовный кодекс РФ. Предложенные изменения дают возможность выделить пять правил квалификации действий организатора в зависимости от вида преступной деятельности. Для минимизации расхождений норм института соучастия и неоконченного преступления сформулировано предложение о включении в Особенную часть Кодекса статей, предусматривающих уголовную ответственность за совершение приготовительных действий, представляющих повышенную общественную опасность. Показано, что в ч. ч. 3, 5 ст. 34 и ч. ч. 5, 6 ст. 35 УК РФ законодатель использует такой технико-юридической прием, как фикция, позволяющий решить проблемные вопросы, касающиеся уголовно-правовой оценки действий организатора.

ОБЪЕКТИВНЫЕ ПРИЗНАКИ ИЗГОТОВЛЕНИЯ ИЛИ СБЫТА

ПОДДЕЛЬНЫХ ДЕНЕГ ИЛИ ЦЕННЫХ БУМАГ

При рассмотрении изготовления или сбыта поддельных денег или ценных бумаг ученые советского периода выделяли в качестве непосредственного объекта денежное обращение в СССР, советскую денежную и кредитную систему, а при подделке иностранной валюты – денежную и кредитную систему иностранного государства[23].

В современных условиях реформирования рыночной системы и, как следствие, уголовного законодательства, в том числе в части отнесения состава изготовления или сбыта поддельных денег или ценных бумаг к преступлениям, совершаемым в сфере экономической деятельности, мнения ученых относительно определения его непосредственного объекта не отличаются единством.

Анализируя научную литературу по данному вопросу, мы столкнулись с тем, что в уголовно-правовой литературе и комментариях к уголовному законодательству после 1996 г.[24] большая часть исследователей вообще не выделяют непосредственного объекта фальшивомонет­ничества, сразу переходя к предмету данного преступления. Думается, что это является серьезным упущением, так как видовой объект охватывает большую группу преступлений, тогда как непосред­ственный объект преступления (фальшивомонетничества) позволяет провести отграничение рассматриваемого состава преступления от схожих преступлений.

Так одни правоведы полагают, что объект указанного преступления - это общественные отношения, складывающиеся в сфере кредитно-денежной системы Российской Федерации, а также других стран в случае подделки их валюты[25]. Авторы одного из комментариев, стоящие на схожих позициях, замечают, что рассматриваемое преступление подрывает устойчивость государственных денег, затрудняет регулирование денежного обращения. Особую опасность оно приобретает в условиях молодой рыночной экономики, обострения инфляционных процессов, существования так называемых "прозрачных" границ с соседними странами, оживления экономических связей с развитыми государствами мира[26]. Эти определения, на наш взгляд, страдают неточностью, поскольку из круга охраняемых исключаются отношения в сфере оборота ценных бумаг.

утверждает, что преступление посягает на принцип запрета заведомо криминальных форм поведения субъектов экономической деятельности. Общественная опасность преступления состоит в причинении ущерба кредитно-денежной системе РФ и других государств, в наводнении денежного рынка, валютного рынка или рынка ценных бумаг фальшивыми деньгами и ценными бумагами
, что приводит к обесцениванию настоящих денег, к росту инфляции[27]. Согласиться с этими рассуждениями можно лишь отчасти, поскольку определение основного непосредственного объекта, данное этим автором, противоречит общепризнанной теоретической концепции объекта как общественного отношения.

Гораздо более точная характеристика объекта рассматриваемого преступления дается специалистами, указывающими, что объектом изготовления или сбыта поддельных денег или ценных бумаг является кредитно-денежная система РФ, в случае подделки иностранной валюты – кредитно-денежная система зарубежных стран[28]; общественные отношения обеспечивающие охрану как валюты Российской Феде­рации, иностранной валюты, государственных ценных бумаг, так и других ценных бумаг, включая ценные бумаги в иностранной валюте[29].

Особого мнения придерживаются и , которые полагают, что непосредственный объект преступления, предусмотренного в ч. 1 cт. 186 УК РФ, имеет сложную структуру. Основным непосредственным объектом данного преступления являются общественные отношения, обеспечивающие право на эмиссию денег и ценных бумаг только уполномоченным кругом субъектов экономической деятельности и связанные с ними интересы, в том числе а) исключительное право Российской Федерации на денежную эмиссию, закрепленное в п. «ж» статей первых Федеративного договора, являющегося составной частью Конституции РФ; б) устойчивость государственных денег и эффективное регулирование денежного обращения; в) исключительное право на эмиссию национальной валюты, которое принадлежит другим государствам; г) право государственных и негосударственных хозяйствующих субъектов на эмиссию ценных бумаг, выраженных как в российской национальной, так и в иностранной валюте; д) интересы межгосударственного финансового обмена, поскольку хождение на внутреннем рынке России значительного количества поддель­ной иностранной валюты препятствует активному инвестированию в нашу экономику денежных средств из-за рубежа. Дополнительным непосредственным объектом рассматриваемого преступления являются общественные отношения обеспечивающие имущественные права потенциальных добросовестных приобретателей поддельных денег или ценных бумаг[30]. С указанной точкой зрения можно согласиться с той оговоркой, что преступления, описанные в ч. 2. и ч. 3 ст. 186 УК РФ посягают на эти же объекты.

Ряд исследователей в качестве непосредственного объекта фальшивомонетничества рассматривают установленный порядок обращения денег и ценных бумаг[31].

Объектом преступления, описанного в ст. 186 УК РФ, выступают общественные отношения, обеспечивающие право на эмиссию денег и ценных бумаг только уполномоченным кругом субъектов экономической деятельности. Дополнительным непосредственным объектом рассматриваемого преступления являются общественные отношения обеспечивающие имущественные права потенциальных добросовестных приобретателей поддельных денег или ценных бумаг[32]. Такой же точки зрения придерживается и другой ученый, утверждающий, что основным непосредственным объектом изготовления или сбыта поддельных денег или ценных бумаг являются общественные отношения, обеспечивающие право на эмиссию денег и ценных бумаг только уполномоченным кругом субъектов экономической деятельности и связанные с ними интересы. В том числе:

- исключительное право Российской Федерации на денежную эмиссию и право на эмиссию национальной валюты, которое принадлежит другим государствам;

- устойчивость денег и регулирование денежного обращения в государстве;

- право государственных и негосударственных хозяйствующих субъектов на эмиссию ценных бумаг, выраженных в российской национальной или в иностранной валюте;

- интересы межгосударственного финансового обмена[33].

Наиболее часто встречаемыми в отечественной уголовно-правовой литературе являются определения непосредственного объекта фальшивомонетничества как общественных отношений, обеспечивающих нормальное функционирование денежно-кредитной системы Российской Федерации[34] либо финансовых интересов государства[35].

Думается, что авторы, относящие изготовление или сбыт поддельных денег или ценных бумаг к преступлениям, совершаемым в сфере финансов, рассматривают финансовую систему как достаточно широкое экономическое образование. При этом они выделяют несколько самостоятельных подгрупп отношений, в частности отношения в сфере обращения платежных средств, которые, по их мнению, выступают непосредственным объектом фальшивомонетничества[36].

Проф. в своей классификации преступлений в сфере экономической деятельности, изготовление или сбыт поддельных денег или ценных бумаг относит к преступлениям, посягающим на общественные отношения, обеспечивающие интересы хозяйствования в сфере финансов[37].

Подводя итог вышесказанному, думается, что в качестве непосредственного объекта исследуемого посягательства следует считать, именно, финансовые интересы государства и других субъектов экономической деятельности в сфере единой государственной денежно-кредитной политики. Объясняется это тем, что финансы представляют собой систему денежных отношений по поводу аккумулирования, распространения и использования фондов денежных средств в целях материального обеспечения выполнения государственных функций и задач[38]. Сама же финансовая деятельность включает в себя отношения, которые складываются в процессе создания, распределения и использования денежных средств.

Из этого следует, что финансовая система включает в себя денежно-кредитные отношения, управленческие отношения, а функционирование этой системы опосредуется как движением наличных денег, так и безналичными денежными платежами и расчетами в рамках денежно-кредитных отношений.

ЭТИМОЛОГИЧЕСКОЕ СОДЕРЖАНИЕ ПОДКУПА

Еще недавно в различных изданиях можно было прочесть, что коррупция как явление, выражающаяся в продажности государственных и политических деятелей, чиновников и должностных лиц государственного и общественного аппарата, характерна лишь для буржуазного общества. Громкие уголовные процессы середины и второй половины 80-х годов, когда к ответственности за корыстные злоупотребления по должности и получения взяток привлекались крупные хозяйственные руководители ответственные партийные и советские функционеры, работники правоохранительных органов, заставили признать, что коррупция поразила и наше общество.

Проблема коррупции в России и в мире приобретает угрожающий характер. Она получила широкое распространение во всех слоях общества и среди всех ветвей власти. По уровню коррумпированности Россия занимает одно из первых мест. Коррупция демонстрирует полное безразличие государственных должностных лиц к общественной пользе, к закону, к народу. Данное обстоятельство сегодня признали и государственные органы России. Создаются различные комиссии и комитеты по борьбе с данным социальным злом. Так, недавно в России был создан Национальный антикоррупционный комитет, который обратился к гражданам со следующим заявлением.

"Коррупция превратилась в реальную угрозу национальной безопасности России. Страна все глубже погружается в трясину коррупции, которая резко снижает эффективность экономики, пожирая то, что создано честным трудом сограждан, усиливает нищету и социальное неравенство, расширяет пропасть между обществом и властью, превращает политику в сферу дележа национально богатства, наносит ущерб престижу страны на мировой арене.

Проведение последовательной антикоррупционной политики заменено у нас ожесточенной войной компроматов. Факты коррупции крайне редко становятся материалами уголовных дел или не доводятся до суда. Коррумпированность становиться одним из условий при назначении на государственные должности, а честность и принципиальность – препятствием.

Бездействие власти перед лицом разрастающейся коррупции может иметь катастрофические последствия, вплоть до развала российской государственности. Нельзя допустить, чтобы коррупция разорвала единство России. Власть должна осознавать опасность коррупции для самой себя и организовать реальную борьбу с ней. Нам необходимо действовать самим и побуждать к действию власть …"[39].

Коррупция, продажность, взяточничество, подкуп стали одни из наиболее обсуждаемых проблем. Слова "коррупция", "взяточничество", "подкуп" не сходят со страниц средств массовой информации, литературы. Их произносят политики, ученые, граждане, вкладывая в них нередко то одинаковый, то совсем разный смысл. Для правоприменителей данные фразы не просто слова, а уголовно-правовые понятия и для правильного их уяснения необходимо владеть их смысловым содержанием, а для этого их необходимо перевести на "русский язык".

Уголовный кодекс РФ содержит следующие составы, предусматривающие ответственность за взяточничество и подкуп:

- Ст. 141. Воспрепятствование осуществлению избирательных прав или работе избирательных комиссий.

1. Воспрепятствование осуществлению гражданином своих избирательных прав или права участвовать в референдуме, а также воспрепятствование работе избирательных комиссий или комиссий по проведению референдума – наказывается … .

2. Те же деяния:

а) соединенные с подкупом, обманом … .

- Ст. 183. Незаконное получение и разглашение сведений, составляющих коммерческую или банковскую тайну.

1. Собирание сведений, составляющих коммерческую или банковскую тайну, путем похищения документов, подкупа или угроз, а равно иным незаконным способом в целях разглашения либо незаконного использования этих сведений – наказывается … .

- Ст. 184. Подкуп участников и организаторов профессиональных спортивных соревнований и зрелищных коммерческих конкурсов.

1.  Подкуп спортсменов, спортивных судей, тренеров, руководителей команд и других участников или организаторов профессиональных спортивных соревнований, а равно организаторов или членов жюри зрелищных коммерческих конкурсов в целях оказания влияния на результаты этих соревнований или конкурсов – наказывается… .

- Ст. 204 Коммерческий подкуп.

1.  Незаконная передача лицу, выполняющему управленческие функции в коммерческой или иной организации, денег, ценных бумаг … .

2.  Незаконное получение лицом, выполняющим управленческие функции в коммерческой или иной организации, денег, ценных бумаг… .

- Ст. 290. Получение взятки.

1.  Получение должностным лицом лично или через посредника взятки в виде денег, ценных бумаг … .

- Ст. 291. Дача взятки.

1.  Дача взятки должностному лицу лично или через посредника – наказывается … .

- Ст. 304. Провокация взятки либо коммерческого подкупа.

Провокация взятки либо коммерческого подкупа, т. е. попытка передачи должностному лицу либо лицу, выполняющему управленческие функции в коммерческих либо иных организациях, без его согласия денег, ценных бумаг … .

- Ст. 309. Подкуп или принуждение к даче показаний или уклонению от дачи показаний либо к неправильному переводу.

Подкуп свидетеля, потерпевшего в целях дачи ими ложных показаний либо эксперта в целях дачи ими ложного заключения … .

Восемь статей Уголовного Кодекса России устанавливают уголовную ответственность за преступления, связанные с так называемым подкупом. Как мы видим, законодатель использует в статьях УК РФ различную терминологию при определении данного социального явления – это "взятка", "подкуп", помимо этого в теории уголовного права и в обиходе граждан, политиков, ученых используются такие понятия как "взяточничество" и "коррупция". Почему законодатель использует различные понятия при определении, казалось бы, на первый взгляд, одного явления? Есть ли какие-то смысловые различия между ними, или нет? Для того чтобы ответить на данные вопросы необходимо проанализировать природу такого явления как "взяточничество".

Существует мнение, что "взяточничество", подкуп и "коррупция" – это слова синонимы. На первый взгляд, это может показаться вполне правдоподобно. Так как термин "коррупция" происходит от латинского слова corruptio, означающего "порча, подкуп". В словаре иностранных слов отмечалось происхождение данного слова от латинского corruptio и далее смысл его обозначался так: "подкуп; в капиталистических странах – подкупность продажность общественных и политических деятелей, а также государственных чиновников и должностных лиц"[40]. Там же приведены термины "коррумпированность, коррумпировать (лат. corrumpere) – подкупать кого-либо деньгами или иными материальными благами".

Более позднее толкование данного слова в русском языке носило многозначный характер: переводилось как подкуп, и как порча, и как разложение.

Академический "Словарь современного русского литературного языка"[41] определяет взятку как подарок, плату должностному лицу за совершение каких-либо незаконных действий в интересах дающего; принудительные поборы с зависимых и подчинённых лиц. С. Ожегов в "Толковом словаре русского языка"[42] даёт такое толкование взятки: взятка – это деньги или материальные ценности, даваемые должностному лицу как подкуп, как оплата караемых законом действий. Почти аналогичное определение дает и "Большой толковый словарь русского языка" Института лингвистических исследований Российской Академии наук (г. Санкт-Петербург): взятка – это "деньги или материальные ценности, даваемые должностному лицу как подкуп, оплата действий в интересах дающего"[43].

Наиболее полное толкование взятки содержится в "Толковом словаре живого великорусского языка" В. Даля[44]: взятка означает срыв, поборы, приношения, дары, гостинцы, приносы, пешкеш, бакшиш, хабара, магарычи, плату или подарок должностному лицу во избежание стеснений или подкуп его на незаконное дело. При этом взятка – это не то, что обещано, а то, что взято фактически. То, что обещано, но фактически не взято, есть посул.

В праве различают взятку за действие должностного лица, взятку за бездействие, взятку за покровительство и взятку-вымогательство. В русском же языке, как видим из толкования В. Даля, есть взятка-срыв, взятка-подкуп, взятка-подарок и др. Рассмотрим каждое из этих толкований подробно, но прежде отметим, что из толкования взятки по В. Далю следует: во-первых, что плата или подарок становится взяткой только тогда, когда они преподнесены именно должностному лицу; во-вторых, что взятка может быть дана как за законное, так и за незаконное дело; в-третьих, что плата или подарок должностному лицу, если нет стеснения и нарушения закона, – это уже не взятка; и, в-четвертых, что не важно, сколько дано (в стоимостном выражении) во избежание стеснений или для подкупа на незаконное дело: в любом случае – это взятка. А вот высшие судебные органы современной России (и это описано ниже) так разъяснили вопросы судебной практики, что с юридической точки зрения подарок за законное бездействие в пользу дающего – это тоже взятка.

Термин "срыв" означает, что должностное лицо ведёт себя так, чтобы вынудить, заставить дать взятку, т. е. откупиться. Таким образом, срыв связан с действием или бездействием, волокитой, при которой "срыватель" ничего не разъясняет жертве, ничего не вымогает словами, действует по пословице: "Судья (начальник) что брюхо: и молчит, да просит". В качестве примера срыва можно привести знаменитый в этом отношении случай с графом – министром юстиции Российской империи в период с 1841 по 1862 гг.: при совершении рядовой записи в пользу своей дочери для ускорения дел он был вынужден передать судьям через одного из чиновников Министерства юстиции 100 руб.[45] А это были деньги по тем временам немалые. Причем здесь никаких угроз, стеснений со стороны судей не было. Не было и подкупа на незаконное дело. Совершить нужно было совершенно законную процедуру. Опасность для графа-министра не успеть получить запись к какому-то сроку, вероятно, была, но исходила она (эта опасность) из существующего положения, а не от судей, как таковых, хотя, конечно же, они об этом знали. Взятка-срыв не предусматривает вымогательства в том виде, в каком вымогательство разъяснено в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 01.01.01 года № 6 "О судебной практике по делам о взяточничестве и коммерческом подкупе", которое под вымогательством понимает "требование должностного лица… дать взятку… под угрозой совершения действий, которые могут причинить ущерб законным интересам гражданина либо поставить последнего в такие условия, при которых он вынужден дать взятку… с целью предотвращения вредных последствий для его правоохраняемых интересов"[46]. Таким образом, в юридическом толковании вымогательства должностное лицо требует, а при срыве ни каких формальных требований со стороны должностного лица не выдвигаются вообще. И сегодня действий, когда должностное лицо ничего не требует, но и ничего не делает, предостаточно.

"Поборы" толкуются как срыв, сбор вымогательством[47]. Ныне действующий Уголовный кодекс РФ не содержит слова "поборы" (как и слова "срыв"), но это не значит, что такие действия в повседневной жизни не встречаются. В частности, поборы с продавцов на рынках – это явление весьма распространённое, но именуются такие поборы пришлым (т. е. иностранным) словом "рэкет". Или поборы ко дню рождения начальника, когда простому (рядовому) работнику (пожарнику, участковому, санврачу и пр.) говорят: "Мы тут решили подарок начальнику на день рождения "соорудить". Ты как?" Ясно, что за отказом весьма вероятны различного рода осложнения по службе.

Далее следуют так называемые "приносы". "Приносы, – пишет В. Даль, – служащим, даже воеводам, встарь были в обычае", почему, собственно, принос, кроме прочего, это еще и взятка начальнику. Таким образом, взятка от низшего к высшему в "великом и могучем" – это именно "принос".

"Гостинец" – это подарок, обычно привезенный, присланный откуда-либо. Но, кроме прочего, это еще и взятка от близкого человека, с которым "водишь хлеб-соль". Это самый безопасный, но и самый отвратительный вид взятки. Действительно, если с человеком "водишь хлеб-соль", то ожидать от него подвоха при передаче или получении гостинца трудно. Но и отвратительно притеснять или подкупать на незаконное дело (т. е. "подставлять" близкого человека).

Далее следует "бакшиш". Это слово имеет татарские корни и означает не саму по себе взятку, а некие деньги на чай, на водку и пр. То есть, по сути, бакшиш – это небольшая такая "взяточка". в романе "Пётр I" пишет: "Удалось мне повернуть дело, – великий визирь хоть завтра подпишет мир… Бакшиш надо дать кое-кому". Этим автор подчёркивает: дать надо, но надо дать немного…

"Почесть" – это всякое внешнее оказание уваженья, почета лицу по должности, по заслугам. В старину толковалась, кроме прочего, как своеобразная плата, взятка, перед началом разговора с должностным лицом о деле для его ублажения. В настоящее время данное слово в смысле взятки практически не используется. Вместо него используется "уважить", "оказать уважение".

Далее следует "пешкеш". Слово имеет персидские корни и означает, кроме прочего, взятку-подачку или взятку-поклон. Если принос, почесть подразумевает своего рода уважение к получающему, то пешкеш – презрение.

"Хабара" – это взятка для получения барыша, наживы. М. Горький так использует в произведении "Лето" это слово: "Расскажи, вор, нам, миру, – рубит солдат, – сколько ляпинскому управляющему хабары дал, когда аренду перебил у нас?"

"Магарыч" – это угощенье при сделках и продажах (обычно с выпивкой). В стоимостном выражении магарыч больше бакшиша. Вот литературный пример: "Торговал ты хорошо, барыши у тебя большие. Вот за это магарыч с тебя, веди в трактир, угощай чаем!" ( "Пучина").

"Подкуп", "подкупать" как взятка означает: склонять на свою сторону деньгами, подарками; ослеплять мздою. в произведении "Новь" пишет: "Боже мой! – внутренне простонал он… – Я видал всё и всех… . Меня одурачили, подкупили хорошей сигарой!" Цена, как видим, роли не играет и стеснений подкупающего со стороны подкупаемого нет. С позиций "Толкового словаря живого великорусского языка", подкупить можно должностное лицо или лицо, не занимающее должности. Но подкупающий должен быть заинтересован в склонении подкупаемого по тем или иным причинам. С позиций современного права должностное лицо подкупить нельзя. Ему можно дать взятку. Если мы обратимся за примерами к русской литературе, то увидим, что подкупают и должностных лиц.

В действующем Уголовном кодексе РФ слово "подкуп" использует в 7 статьях (а именно ст. ст. 33, 141, 183, 184, 204, 304 и 309), т. е. гораздо чаще, чем слово "взятка", которая используется всего в 3-х статьях (ст. ст. 290, 291 и 304). Но привлекают к уголовной ответственности за взятки на порядок раз чаще, чем за подкуп. Подкуп или, по крайней мере, коммерческий подкуп определяется ст. 204 УК РФ как " незаконная передача лицу, выполняющему управленческие функции в коммерческой или иной организации, денег, ценных бумаг, иного имущества, а равно незаконное оказание ему услуг имущественного характера за совершение действий (бездействия) в интересах дающего в связи с занимаемым этим лицом служебным положением". Таким образом, в юридическом смысле "взятка" и "подкуп" отличаются только тем, кто получает имущественную выгоду.

Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 6 7 8