Статьи философского содержания (стр. 9 )

[В следующем круге изображается] в нижней половине круга — падение, т. е. умирание родителей не чрез рождение только детей, но и <чрез> воспитание или объединение их для воскрешения, которое изображается в верхней половине круга как равнозначущее искуплению, т. е. домо - или храмо-строительству, заменяющему рождение, смену поколений, сосуществованием.

Лучше вместо второго между Ореолом, или Триединством, с исходящею из него рукою, как символом Созидания, и миром падения и искупления поставить икону-картину «Первосвященническая молитва», т. е. молитву о том, чтобы Триединство превратилось в многоединство.

Между наружным кругом, Ореолом, представляющим Триединство, и внутренним, изображающим то, что должно сделаться Многоединством, на самом, так сказать, зените, образ Сына Человеческого, молящегося о превращении (или искуплении, воскрешении) мира вражды — эгоизма и альтруизма — в Многоединство, смены поколений (последовательность или вытеснение) в сосуществование (Первосвященническая молитва), <образ> Сына, Которому дана «всякая власть на небе и на земле» — слова, которыми начинается объединение или собирание (воспитание).

Этот круг в нижней половине — темный, как изображение природы — мира, не пришедшего в сознание, а <в половине> верхней — белый, светлый, как <мир>, пришедший в сознание, правящее силами, но та и другая <половины> состоят из звезд.

Наглядное изображение «Супраморализма», или долга
возвращения жизни

Схематическое изображение в виде чертежа великой Нравственной антиномии «эгоизма», губящего всех ради себя, и «альтруизма», губящего себя ради всех, <— антиномии, которая находит свое разрешение в> объединении всех еще не погибших (живущих или переживших) для возвращения жизни погибшим. В Триединстве, как образце для многоединства, эта антиномия представляется уже разрешенною. Ореолом в виде круга и должно изобразить Триединство как указание на разрешение этой антиномии, которая изображается в виде другого внутри первого круга без ореола: нижняя половина его, этого круга, изображает взаимное истребление, <т. е.> прошедшее и нынешнее состояние мира, в коем царствует и эгоизм, и альтруизм, вольный и невольный, рознь и иго, рабство и господство, рождение и смерть. Верхняя <же> половина этого круга изображает объединение для всеобщего воскрешения. В достигших сознания существах отцы и матери не рождают только сынов и дочерей, т. е., рождая, не умирают только, подчиняясь слепому року, силе, но воспитывают, или крестят, научая сынов и дочерей, как переживших и как познающих, т. е. разумных существ, вкупе (в братстве) действовать на слепую силу, обращая ее из рождающей и умерщвляющей (вопрос о смерти и жизни) в воссозидающую и оживляющую (Пасха). В верхней половине круга рожденные, т. е. уже вытеснившие родителей, являются объединенными для воскрешения, а потому в последней четверти круга умершие родители являются воскрешенными. Итак, в первой четверти нижнего полукруга изображаются отцы и матери рождающие, а во второй четверти этого (нижнего) полукруга изображается воспитание сынов и дочерей и умирание отцов и матерей. В верхней половине круга, в 3‑й четверти, <сыны и дочери> изображаются объединенными (многоединство), а в 4‑й четверти <изображается> самое воскрешение как исполнение молитвы Сына Человеческого, изображенного посредине верхнего полукруга под ореолом.

Внутренний круг, параллельный ореолу, представляющему Триединство (в коем единство — не эгоизм, а множество — не принесение в жертву своей жизни (<не>альтруизм), ибо дающему им жизнь <получившие ее> воздают жизнью, и потому здесь родство, а с ним полнота жизни), <— внутренний круг> представляет природу и человека, силу и разум, как нераздельное; <это и> есть путь, по коему природа чрез разумные существа достигает полноты самосознания и самоуправления. Потому нижняя половина круга, не достигшая самосознания и самоуправления, изображается темною, а звезды, наполняющие ее, не всецветными, а каждая одного цвета, как указание на фазы падения, в коих они находятся; в верхнем же полукруге те же звезды изображаются всецветными, возглавленными (всевидящими и всеслышащими, главами окрыленными), — управляемыми, т. е. не падающими, а плавающими. Звезды, наполняющие круг, представляют природу, темнота нижнего полукруга указывает на слепоту и смерть, а верхний, светлый полукруг <указывает> выход к свету и жизни. Но как в нижнем, так <и> в верхнем полукругах те же звезды, только в нижнем они изображают падающие миры в разных фазах падения, что и изображается различными цветами, — белые, желтые (наше солнце), красные... а в верхнем полукруге оне должны быть представлены, если бы возможно, не семицветными, а многоцветными, т. е. ультра-красными, ультра-фиолетовыми, и увенчаны главами, т. е. управляемыми разумом, тогда <как> звезды нижнего круга — безглавны, с стрелками, направленными вниз (знак падения), звезды же верхнего круга окружены стрелками, направленными во все стороны, как свободно движущиеся миры.

Самый же внутренний круг, параллельный ореолу, должен состоять из трех круговых полос, из коих в средней, как было сказано, — рождение сынов и дочерей, воспитание их и умирание отцов и матерей; а в верхней полосе сыны и дочери, объединенные в воспитании или познавании, являются воскрешающими отцов и матерей. В двух соседних полосах изображается, в одной — сельское дело, обращающее прах предков в средства жизни потомков и в предмет их вражды и войны, особенно когда городская мануфактура придает им обольстительную наружность; а в другой — соседней полосе — в нижней половине изображается военное дело, или борьба с себе подобными, и эта половина должна быть окрашена в красный цвет, особенно интенсивный в той части, которая идет под дугообразным придатком к сельской полосе, изображающим городское, мануфактурное и торговое дело, т. е. полосу бесцельного труда, непрочное дело (Гоголя); затем эта полоса в верхней своей части представляет обращение орудий истребления в орудия избавления от неурожаев, и потому она сливается и с сельскою, превращаясь в регуляцию слепой силы. Выше этой полосы, изображающей ход истории на земной планете, видим желтую звезду с темными точками (8). В верхней половине круга в этой звезде видим уже 8 светлых точек.

По нынешней невосприимчивости рода человеческого или человека к учению о воскрешении как долге, можно подумать, что только тогда, когда человек, изобретающий более и более истребительные орудия, пресытится убийствами, тогда только, как реакция, будет усвоено учение о долге воскрешения; оно <и> зародилось именно в то время, когда началось изобретение таких орудий и средств, несколько позже изобретения Шенбейном хлопчатобумажного пороха. Психологический закон, открытый химиком Менделеевым, об обратно пропорциональном отношении страсти к войне с истребительностью войн, убийств, т. е. страсть к ней будет тем <больше>, чем меньше опасности <будет представлять война>133, — это именно и есть отличительная черта гражданского мужества. Страсть к войне достигнет высшей степени, когда стрелять будут горохом или <же когда> война обратится в игру в снежки.

* * *

Кремлевско-Пасхальные вопросы раскрывают путь (или пути), по которым природа чрез разумные существа достигает полноты самосознания и самоуправления.

Путь или пути изображаются в виде трех полос круговых: в среднем — в нижнем полукруге — изображается (смена поколений) рождение и воспитание отцами и матерями сынов и дочерей, и умирание их, отцов и матерей; а в конце верхнего полукруга <сыны и дочери> являются уже объединенными и затем, переходя в верхний полукруг, становятся воскрешающими родителей и наполняющими звезды, обращая их в свободно-движущиеся небесные <тела>, так что темнота нижнего полукруга, представляющая господство слепой силы [не дописано.]

В крайних полосах — война и сельское дело с их превращениями, которые в конце объединят сынов трудом оживления, собирания праха.

Затем, переходя в верхний полукруг, выделяют из себя воскрешенные поколения, населяя ими миры и обращая <их> в небесные тела, оживленные и управляемые.

Плоскость верхнего полукруга изображает достижение полноты самосознания и самоуправления через воскрешенные поколения.

Нижняя плоскость остается темною, еще не сознающею себя и неуправляемою.

Над полосой, изображающей сельское дело, нужно поместить неполный полукруг, изображающий городское дело. Эта полоса или дуга начинается не в начале, а со времени выделения безземельных крестьян; занявшись разными ремеслами, <они> подчинили себе оставшихся крестьянами-сельчанами; а из калек, слепых, неспособных к ремеслам образовались поэты и философы. Вот у этих-то людей, обреченных на одно мышление, и образовался теоретический разум и является вопрос о двух разумах и двух сословиях, так же как от крестьян и горожан образовались верующие и неверующие. В конце городской полосы, со слиянием ее с сельскою, примиряются два разума, т. е. все делаются познающими. — Вопрос о двух разумах и двух жизнях.

Городская полоса, или всемирно-мещанская история, антипасхальное движение, т. е. движение от сел к городам, а также от городов к столицам, от низу вверх — это ультрагородское движение, <движение> вольно-эгоистическое и невольно альтруистическое, расширяющее городскую полосу. (Вообще, городское есть вольно-эгоистическое, а сельское — невольно-альтруистическое.) Приближаясь к верхнему полукружию, городская полоса из антипасхальной превращается в Пасхальную и должна соединиться с сельскою, которая, как языческая, есть культ предков, а как христианская, пасхальная, всемирно-крестьянская <становится делом всеобщего воскрешения>.

* * *

О двух разумах и о двух жизнях

О двух разумах и о двух жизнях, настоящей и будущей, посю - и потусторонней, об отделении кладбищ от жилищ, сынов и дочерей живущих от родителей умерших134.

Как антиномия двух этик, так антиномия двух логик, узкой и широкой, двух разумов, двух смыслов может разрешиться только всеобщим делом воскрешения. Хотя разделение на два разума и два сословия ясно выражается в городском быту, но полное отделение можно видеть лишь в отделении или выделении города из села. Вопрос о двух разумах есть вместе вопрос о двух бытах, сельском и городском, и о двух жизнях, настоящей и будущей, жизни того и этого света, посю - и потустороннего. В сельской жизни нет резкого отделения разума знанья от разума действия, ибо хороводы считаются Солнцеводами, или Жизневодами, или возвращающими жизнь, от коих произошли Пасхальные ходы. «Причитания», от коих происходят городские «Отпевания», суть также выражение единства двух разумов и двух жизней. Но отпевания станут воскрешением, когда городское знание соединится с сельскою верою, т. е. знание, ставшее орудием веры, соединит всех в наблюдении и едином опыте, имеющем предметом всю землю, а потом и всю природу, обратит рождающую и умерщвляющую силу в воссозидающую и оживляющую.

Объединение двух разумов и двух жизней

Изображение схематическое двух этик и двух логик, их разделение и их воссоединение в виде трех полных и одного неполного полукруга (в верхнем полукруге все три нижние полукруга соединяются в один) в точке, принятой за начало, также составляет еще нераздельную часть. Воставшее живое существо (принявшее вертикальное положение) восстановляет умершего в виде памятника, т. е. восстановляет насколько умеет. В этом «уменьи» еще нераздельны и две нравственности. Но когда вертикальное вынуждено было обращаться в сторожевое, тогда и должно начинать разделение на сельское, земледельческое и военное.

ЭСТЕТИЧЕСКИЙ СУПРАМОРАЛИЗМ 135

Птоломеевское мировоззрение и Птоломеевское искусство есть мнимая патрофикация неба, мнимое воскрешение, а Коперниканское должно быть действительным отцетворением, или воскрешением.

Птоломеевское искусство и Коперниканское мировоззрение (наука) представляют противоречие.

Птоломеевское мировоззрение выразилось в искусстве, стало делом, хотя и недействительным, лишь подобием. Коперниканская мысль, вмещая в себе все науки, станет ли делом, действительным воскрешением, что и разрешило бы противоречие Птоломеевского искусства с Коперниканскою наукою.

Птоломеевское мировоззрение (кажущееся) есть персонификация — у интеллигентов, а первоначально патрофикация неба у народа; оно есть лишь мифическое воскрешение. Птоломеевское искусство есть изображение воскрешения — изображение земли, отдающей своих мертвецов (стены храма), и неба, населяемого воскрешенными поколениями (свод).

Коперниканское мировоззрение, чтобы быть доказанным, должно быть не представлением, не видением издали, а должно сделать доступным и осязанию, и управлению, чрез действительную патрофикацию, все миры вселенной.

Искусство, как оно должно быть, или единство природы и искусства. Искусство не такое, как оно теперь есть, т. е. при коем природа остается слепою силою, а искусство мертвым подобием (раздвоение), а такое, каким оно должно быть, т. е. при котором раздвоение между искусством и природой (или мiром) уничтожается, природа из слепой становится управляемой разумом или волею и мiр обращает в мир, а искусство из мертвого подобия, из подобосущного обращает в единосущное, в тождественное бывшим живым существам. Если нынешнее искусство не оставляет без памятника или подобия, хотя и не всех, то будущее искусство, т. е. то, каким искусство должно быть, и не может делать изъятий, будущее искусство будет оживляющим всех (умерших) и чрез них сделает все миры сознанием управляемыми.

Регуляция внешняя. Когда сознание, сыновним чувством направляемое, достигнет до границ разложения частиц, с одной стороны, а всезрящими очами ощутит лучевые образы, идущие от внешности и от внутренности существ, от века погибших, — с другой, тогда воля, тем же сыновним чувством одушевленная, направляя рассеянные и разложенные частицы к сближению и соединению, направит лучевые образы на эти частицы, которым и будет возвращен тот вид, та форма, какую при жизни они имели.

Регуляция внутренняя. Регуляция же сынами своей собственной жизни, от отцов полученной, собранным телам отцов возвратит дух жизни, ибо в искусстве, как оно должно быть, человек есть орудие Самого Бога.

Мифы не были совершенною ложью. Чем лучевые образы отличаются от теней умерших.

Дело, или искусство воскрешения, есть естественное следствие правящего сознания (сознающей регуляции), с одной стороны, входящего в область, в царство разложения, смерти и воссоединяющего по теням или лучевым образам, оставляемым всяким процессом природы (силою этих теней или лучевых образов), разложенные тела, а с другой — входящего в область рождения и превращающего деторождение (т. е. рождение подобий) в сознательное отцетворение.

Ветхий завет осуждает творение подобий в искусственном мире, а Новый завет осуждает творение подобий (т. е. рождение подобных себе смертных) в самой природе.

В ответе на вопрос — «чем должно быть искусство» — нужно сказать, что искусство должно быть воскрешением, которое соединяет в себе созидание и оживление, заменяющие два существенные свойства природы слепой, — рождение и умерщвление. Природа станет воскрешением, когда из слепой превратится в сознающую и чувствующую. Если и самая мысль есть смерть мозговых клеточек, то следующая за ней мысль будет воскрешением предшествующих, так что всякое последующее будет воскрешением предыдущего, чтобы быть воскрешенным в свою очередь.

Мир как факт есть природа, а как проект — искусство, каким оно должно быть, в коем нет ничего чуждого, а все — родное, нет ничего темного (непонятного), а все ясно, светло и прозрачно, и вместе с тем — прекрасно и величаво.

Искусство, каким оно должно и начинает быть, т. е. человек — орудие Бога, и искусство, каким оно было и еще есть, или человек как орудие слепой природы.

Mip до искусства, или господство слепой силы природы, есть Mip падения, потому что искусство есть искупление. Mip до искусства не есть мир, и только искусство, каким оно должно быть, может его сделать миром, согласием. Творить подобия Mipy до искусства, каким оно должно быть, т. е. брать его, Mip, образцом, есть преступление и наибольшее для разумных существ падение. По убеждению же нашего времени, привыкшего носить иго слепой силы, уподобляться природе, ставить ее себе образцом и есть верх совершенства, до которого если наше время и не достигло, то идет к нему прямою дорогою. Жить одною жизнью с природою, превозноситься над себе подобными и быть противником воли Бога, вроде Прометея, истинного Триединого Бога не знавшего, а знавшего только Зевса, т. е. чувственную природу, принимаемую за Бога, — таков идеал нашего времени.

Падающие миры и существо, противодействующее падению, — это противодействие падению (вертикальное положение) и есть начало искусства, в котором это существо является орудием Бога, т. е. как бы приготовление к спасению.

Не в природе — Бог, а с нами Бог.

Мир до искусства значит мир без искусства, слепой — по бездействию разумных существ, падающий — по бездействию правящей регуляции.

Природа в человеке сознает и чувствует свое несовершенство, а потому и является в нем, в человеке, воссоздающею разрушенное и воскрешающею умерщвленное.

неорганической химии в сокращенном виде в сознательное орудие или орган своего организма. В этом и состоит задача знания химии всеми. Таким образом, питательный процесс обращается в созидательный, или, точнее, воссозидательный.

Но превращение питательного процесса в воссозидательный невозможно без регуляции другого процесса, родотворного, без обращения его в орудие поддержания стареющих или постепенно умирающих родителей и воскрешения уже умерших. Когда у сынов появляется избыток сил, проявляющийся в половых побуждениях, а у отцов оказывается недостаток сил, ведущий к смерти, то этот избыток должен обращаться на пополнение недостатка. Как питательный процесс превращается в созидательный или воссозидательный, так и процесс родотворный в дело воскрешения или воссозидания. Как созидательный процесс есть уже не отрицательный пост, так и воссозидательный не есть уже отрицательное воздержание, отрицательное целомудрие, а положительное дело воскрешения. Тот и другой процесс, т. е. питательный, превращаемый в созидательный, и родотворный, обращаемый в воскрешение, есть уже явное проявление таинства Евхаристии или причащения, состоящего в исцелении души и тела живущих и в воскрешении умерших. То и другое имеет одинаковую важность. Поминовение о здравии живущих не есть, как это может казаться, уступка эгоизму, — тогда и воскрешение было бы альтруизмом, — ибо бессмертие живущих так же необходимо для воскрешения умерших, как и воскрешение умерших для бессмертия живущих. Поэтому определение религии совокупною молитвою (и трудом) всех живущих о воскрешении всех умерших было бы неполно и нуждается в прибавлении «и о бессмертии не умерших».

Призывная комиссия учебно-ученая не ограничивается пассивными наблюдениями, а вводит в исследование опыты гистотерапии и органотерапии, которые и составляют введение к вышеописанной регуляции питательной [способности] в воссозидательную и родотворной в воскрешение. Гисто - и органотерапевтическое лечение должно занять главное, если не исключительное место в призывных учебных и ученых учреждениях. Недавно появившийся способ, конечно, не может быть назван уже созревшим, но прежние способы нельзя не причислить к отживающим. Этот способ нельзя будет назвать совершенным и тогда, когда он будет служить лишь исправлением повреждений тканей или ослаблений во всех органах, а только тогда, когда он будет способом обновления всех тканей, словом — пересоздания или воссоздания, в чем и состоит совершенство этого метода лечения.

Нет выхода с земли для рожденных; нет выхода и для воскрешенных или возрожденных (внутренно), а только для восоздавших себя или для Преображенных, — Преображенных, которые имеют в себе способность изменять форму, вес, величину, воссоздавать себя из первоначальных элементов, — для воссозданных. Нет выхода и для знания без полноты действия. Мысленные крылья еще не телесные.

Первое Воскрешение должно быть совершено при относительно полной внутренней регуляции и при внешней, ограниченной лишь земной планетой, следовательно, воскрешение тех, прах коих не был рассеян вне земли, не вышел за пределы земной атмосферы. Лучевыми образами земной планеты нельзя пользоваться для воскрешения первого поколения. Первое воскрешение распространяется на тех, разложение коих значительно подвинулось, но не вышло из пределов земли. Атмосфера должна составлять уже оптический инструмент, в полном распоряжении человека находящийся, чтобы по вибрациям, исходящим из-внутри земли, мог он видеть и следить за разложением и перемещением частиц тел разлагающихся. Предположим, что земной шар ежедневно или ежесуточно покрывается тонкими слоями космической пыли, на которых отпечатываются изображения всего находящегося на земле, следовательно, и человеческие существа; эти образы, при пользовании атмосферой как оптическим регулятором, могут задерживаться и быть отражаемы к тем местам, куда при регуляции внутренними водами будет выноситься разложенный прах, к местам погребений.

Само собой разумеется, что весь ход, описанный здесь, как и в других местах, имеет в виду сделать лишь «представимым» Воскрешение и не имеет ни малейшего притязания на указание действительного хода Всеобщего Воскрешения. Даже сделать и представимым ход Воскрешения было бы большою претензией). Задача этого очерка вызвать людей, обладающих талантом изображения, на эту попытку, что, конечно, тоже нелегко. Сказанное о первом воскрешении столько же или даже больше относится к последующим воскрешениям.

В этом очерке Первое Воскрешение имеет значение лишь начального, которое требует внутренней регуляции*, заменяющей и питание, и родотворный процесс, следовательно, [этот процесс] никак не может быть совмещен с деторождением. Признав необходимым сказать о первом воскрешении как о вступлении в Коперниканское Искусство, мы забыли и о вопросе Достоевского и не подумали о первом воскрешении Апокалипсическом137. Первое Воскресение есть земное (как оно и в Апокалипсисе представляется), потому что действие внешней регуляции не простирается дальше пределов земной атмосферы.

Броун-Секаровский способ138 можно бы было уже назвать если не первым воскрешением, то первым противодействием умиранию, если бы оно (воскрешение) не началось при самой первой смерти, хотя какая громадная разница между спрыскиванием («упавшего в обморок», — скажут, если он очнулся, — и «умершего», если попытки привести в сознание не удались) и впрыскиванием Броун-Секаровской жидкости или так называемого физиологического раствора умершим холерою*.

Старческий упадок сил отцов (целой генерации), восстановленный на счет юношеского избытка сил, можно ли назвать воскрешением? Хотя бы смерть им уже не обладала. Но когда человек может считать себя гарантированным от смерти? Когда будет воскрешен первый праотец и во внешнем мире не останется ничего не покорного, независимого. Но тогда только последнее воскрешение можно назвать первым!

Или же воскрешением нужно назвать восстановление дыхания, у коих оно прекратилось?

или воскрешением считать возвращение жизни разлагающемуся трупу или распадшемуся телу в прах?

или же воскрешением назвать возвращение жизни праху не только разложенному, но и рассеянному, притом рассеянному в пределах земли или даже вне пределов земли.

Что считать первым воскресением — вопрос очень трудный, практически невозможный. Если бы можно было доказать действительность смерти, то легко было бы указать и на первое воскрешение. Если воскресение в жизнь бессмертную считать первым воскресением, то, [повторим,] для потомков смертных предков воскрешение только первого поколения праотцев можно считать гарантиею против смерти, притом при гистотерапическом лечении заменою больного, отживающего здоровым и молодым — передаваемым от детей к отцам — предупреждается смерть, воскрешается по частям организм, избавляется от умирания, тождественного со стороны внутреннего ощущения со смертною казнию. Избавление от смерти есть избавление от умирания — ни к какому вопросу люди не относятся [так] легкомысленно, как к вопросу о жизни и смерти, смешивая жизнь с умиранием, а смерть лишь с последним моментом, о коем никто и ничего не знает, а между [тем] жизнь нужно брать такою, какою она должна быть: объединение живущих для воскрешения умерших к жизни бессмертной как самое высокое определение жизни, — и не удивляться, что повешенный или распятый на кресте не пожелает такому состоянию, такой жизни вечного существования.

КРЕМЛЬ КАК КРЕПОСТЬ И ОРУДИЯ
РЕГУЛЯЦИИ УМЕРЩВЛЯЮЩЕЙ СИЛЫ
И
КРЕМЛЬ КАК КЛАДБИЩЕ И ПОПЫТКИ ОЖИВЛЕНИЯ 140

С тех пор, как доктор Кулябко сделал опыт оживления сердца, а потом повторил этот опыт и многие другие, можно и должно считать вопрос об оживлении уже открытым. И в кладбищах, бывших Кремлях и острожках как высших инстанциях для решения вопроса о смерти и жизни — их, [попыток оживления,] истинное место, так как Кремли должны превратиться в Школы-Музеи вместе с Храмами.

Опыты оживления, делаемые в больницах, могут и должны стать делом кладбищ, — т. е. кладбища обратятся в больницы.

Опыты Мечникова также могут быть отнесены к вопросу о жизни и смерти; теория же его должна быть признана выражением нынешнего вырождающегося и вымирающего поколения141, которое вопрос о возвращении жизни понимает лишь в смысле ее продления. Теория эта ничего [нового] в себе не заключает, но много старого мерзкого. Пример насекомого, представленный им, сам за себя говорит. Жизнелюбивые личинки, достигнув известного возраста, в брачном наряде поднимаются на воздух и тут совершают браки и вместе с тем теряют и жизнь. Упавшие же, как истощенные, не выказывают никакой любви к жизни и умирают. Подобное и у людей наблюдалось. Молодые в первую ночь так неумеренно предавались половой страсти, что к утру делались стариками, истощенными и даже умирали и, конечно, в последние [минуты] не выказывали ни малейшей любви к жизни от полного истощения. Спрашивается, к чему нужны опыты продления жизни, когда существует такой короткий путь к достижению цели, признаваемой Мечниковым идеальною. Изумительно, почему Мечников думает, что если смерть будет засыпанием (но без пробуждения), то с жизнию будут легко расставаться?

Только глупцы, именно по глупости — следовательно, надо им простить — признают своим правом давать границы долгу к отцам, т. е. родителям за жизнь полученную платить, чем им вздумается.

К ВОПРОСУ О ВРЕМЕНИ, КОГДА ДОЛЖНО СОВЕРШИТЬСЯ ВОСКРЕШЕНИЕ ИЛИ НАЧАТЬСЯ ПЕРЕХОД С ЗЕМЛИ 142

По вопросу о времени, в которое может совершиться «дело воскрешения», прежде всего нужно сказать, что оно не может совершиться в нераздельный миг, что необходима последовательность, которая может достигать чрезвычайной быстроты в противоположность слепому ходу, бессознательному развитию мира, для коего и биллионы недостаточны. Скорость даже существенное свойство сознательного действия. Оно, [это время,] не может быть бесконечно малым, как не может быть и бесконечно великим, длинным. Медленное вначале, оно ускоряется с каждым поколением.

Если говорить о начале дела воскрешения, то следует сказать, что оно началось вместе с появлением человека, т. е. существа, обращенного к небу, коего верхние конечности могли быть употреблены для действия.

Если же за начало принять союз вооруженных народов для регуляции и извлечения силы из небесных пространств, то время может быть определено лишь из точного знания запасов, хранящихся в земле. Или же вместо объединения живущих принять за начало первое воскрешение умерших, что может быть определено [как] возможность перехода с земли на другие миры. [Или же следует] говорить о том состоянии, когда поколение, еще не вполне обладающее условиями своего существования и потому смертное, при помощи своего последующего, сынов, более могущественных, получит жизнь или когда род человеческий, как один человеческий сын, действуя на землю как на одно целое, само земное время сделает своим действием, следовательно, может замедлять и ускорять движение: суточное, годовое и колебание оси, т. е. удлинять одно время года и сокращать другое и самый год.

Этот вопрос определяется [также] временем, в котором вся земля может населиться, если войны, неурожаи и эпидемии будут устранены. Допущение же голода и моровых поветрий было бы для человеческого рода не только преступлением, но и бессмыслицею, ибо само воскрешение есть торжество заразы жизни над заразою смерти.

Началом же объединения для воскрешения нужно считать вступление в священный союз России с Англиею или с двумя Британиями.

* * *

Несмотря, однако, на столько поколений уже воскрешенных

Несмотря, однако, на столько поколений уже воскрешенных143, приступая к воскрешению поколения 1‑го века, все-таки является сомнение в том, удастся ли совершение его. В этом сомнении нет, правда, ничего злого. Это опасение, от любви происходящее, и тем больше, чем больше сама любовь. Поколение прошлогоднего воскрешения должно пережить Церковный год Триодей, т. е. сделаться достойными и способными к воскрешению*. Им, хотя и жившим по Воскресении Христовом, но не слышавшим большею частью учение Христианское, нужно, следовательно, как поколениям до Христа живших, воспитание христианское (преображение). Это перевоспитание тем более необходимо, что нравственность 1‑го века, как и XIX‑го, основана на признании мнимого достоинства, нравственность фарисейская, зооантропическая; нужно будет раскаяться в общих грехах августова и тивериева века. Раскаяние будет легко — ибо чем покажется роскошь тогдашнего времени для эпикурейцев и пустота отречения от нее для стоиков; эстетика Лукановой поэмы что значит пред художеством коперниканским, говорящим силою грозовою, пишущим, действующим лучами света! Что значит золотой дворец Нерона, который как игрушка будет восстановлен, а обладателям и обитателям этого дворца будет предстоять великое дело воскрешения рабов, строивших его и служивших им в нем, [рабов,] которых они признавали за вещи и имели право лишать жизни. Для раскаявшихся в лишении жизни ничего не может быть отраднее, как возвращение жизни, а воскрешая — преображаются.