Международное экономическое право и процесс (стр. 5 )

И в случае применения юрисдикционного иммунитета (в процессуальном плане) это не означает освобождения государства от выполнения им своих обязательств по сделке, или от ответственности за ее неисполнение, или от ответственности за возмещение причиненного вреда. Применение иммунитета означает лишь, что спор может рассматриваться по иску, но только в суде данного государства.

§ 98. В правовом смысле, если применяется юрисдикционный иммунитет, можно говорить об использовании соответствующего международно-правового института. При отказе же в применении иммунитета дело переходит в плоскость того или иного национального правопорядка. В принципе, согласно нормам международного частного права отдельных государств не обязательно применимым является право страны, в суде которой рассматривается спор.

Сложность в том, что при отсутствии международно-правовых норм, определяющих критерии коммерческого или некоммерческого характера сделки государства или характера его собственности (что пытались определить в упоминавшемся проекте Статей о юрисдикционных иммунитетах Комиссии международного права ООН), соответствующий национальный суд, решающий вопрос о юрисдикционном иммунитете, волей-неволей должен использовать национально-правовые критерии и подходы, как нормативные, так и судебной практики. При этом используемые критерии определения характера (природы) и целей действия иностранного государства вряд ли вполне укладываются в рамки процессуальных норм права (например, природа сделки, правовой статус собственности и т. п.).

§ 99. Иммунитет от предварительного обеспечения иска. Хотя предварительное обеспечение иска есть по существу тоже судебное действие, соответствующий иммунитет в отношении такой судебной акции рассматривается как самостоятельный вид государственного иммунитета, поскольку принудительные меры в большей степени вторгаются в суверенные права государства, нежели рассмотрение судом иска против иностранного государства. Иммунитет от предварительного обеспечения иска означает неприемлемость каких-либо властных, принудительных мер в отношении государственной собственного без согласия данного государства, если исходить из концепции абсолютного иммунитета.

Но с позиций функционального иммунитета предварительное обеспечение иска может быть применено в отношении имущества, связанного с коммерческой деятельностью государства. При этом суд устанавливает характер, целевое назначение действий государства, а также и действительную принадлежность имущества, в отношении которого испрашивается предварительное обеспечение. Так, по искам И. Щукиной и И. Коновалова, в частности: к Российской Федерации, к Государственному Эрмитажу, к Государственному музею изобразительных искусств им. и к Центру Помпиду в Париже, французский суд в конечном итоге в 1993 г. отказал в требовании истцов о наложении в качестве предварительного обеспечения иска ареста на картины А. Матисса из Государственного Эрмитажа и Музея им. , выставлявшиеся в Центре Помпиду в Париже. Суд при этом использовал как критерий характер действий государственных музеев России (такие действия не могли осуществляться любым частным лицом, но только государством или его музеями), так и критерий цели действий (отсутствие коммерческого интереса). Суд исходил при этом также из того, что выставлявшиеся картины являются государственной собственностью России, находящейся во владении соответствующих государственных российских музеев.

§ 100. Иммунитет от принудительного исполнения судебного (арбитражного) решения. По своему характеру (принудительность, властность действия) исполнение вступившего в законную силу решения по существу дела, хотя и сходно с судебным решением о предварительном обеспечении иска, идет в этом направлении (принудительность и бесповоротность) еще далее. В частности, принудительное исполнение судебного решения, как и предварительное обеспечение иска, в силу в том числе соответствующих международных договоров о правовой помощи, может осуществляться и за пределами национальной юрисдикции суда, рассматривающего дело. Так, швейцарская компания "Нога" по упомянутому выше судебному делу пыталась добиться предварительного обеспечения иска, а затем исполнить в принудительном порядке решение шведского арбитражного суда (1997 г.) против Российской Федерации в других странах: Люксембург, Швейцария, Франция.

§ 101. Исходя из того, что судебный (юрисдикционный) иммунитет, иммунитет от обеспечения иска и иммунитет от принудительного исполнения судебного (арбитражного) решения рассматриваются в качестве самостоятельных видов государственного иммунитета, в тех случаях, когда для отказа от иммунитета требуется согласие государства, такое согласие должно быть явственно дано отдельно в отношении каждого из указанных видов иммунитета, на что обращалось внимание и в упомянутом проекте Статей о юрисдикционных иммунитетах 1991 г. Комиссии международного права ООН (ст. 18).

§ 102. Иммунитет государственной собственности. Этот вид иммунитета имеет самостоятельное значение. Он распространяется как на государственную собственность, используемую в дипломатических сношениях (например, помещение дипломатических представительств и иное их имущество), так и вообще на любую иную государственную собственность. Этот иммунитет может быть не обязательно связан с судебными, исковыми требованиями к иностранному государству и к его собственности, когда задействованными становятся соответствующие описанные выше иммунитеты, связанные с возбуждением исков в судах и арбитражах. Достаточно сказать об иммунитетах государственных военных и отчасти невоенных государственных морских и иных судов, а также и об ином государственном имуществе, правомерно оказывающемся за пределами территориальной юрисдикции данного государства, причем иммунитет распространяется и на любые внесудебные действия.

Различия в правовом статусе отдельных государств

§ 103. Важнейшей особенностью МЭП является то, что в нем признаются некоторые отступления от общепризнанного в международном праве когентного принципа равноправия государств. Эти отступления выражаются прежде всего в особом принципе преференциальности. По сути это универсально признанное в системе ООН отступление от принципа равноправия наглядно выражено в согласованной в ООН Общей системе преференций, т. е. системе таможенных тарифных льгот для развивающихся стран. В результате развивающиеся страны поставлены были в привилегированное, преференциальное по отношению к прочим государствам (формально неравноправное в отношении этих последних) положение, во имя приближения к равенству фактическому. Таким образом, в международном экономическом праве возник особый правовой государственный статус, присущий одной из категорий субъектов МЭП, а именно статус развивающегося государства, которому свойственны специальные сравнительно с другими государствами привилегии, преференциальность, в отступление от когентного принципа равноправия государств.

Создаются некие основания говорить о том, что в рамках МЭП действует система норм, регулирующих правовой статус и правоотношения с участием развивающихся стран. Эта система норм, как уже упоминалось, выделяется иногда в доктрине и в особое "международное право развития". Однако говорить об отдельной отрасли права, очевидно, трудно, поскольку для этого нет ни обособленной правовой базы в отрыве от общего международного права, ни достаточной количественно-нормативной базы. В то же время особый институт преференциального режима развивающихся стран в рамках МЭП несомненен. К этому институту могут быть отнесены:

- нормы, регулирующие определение статуса развивающейся страны, а также статуса членов особых подгрупп (наименее развитые страны, новые индустриальные страны и т. д.);

- нормы, определяющие конкретные особенности преференциального режима развивающихся стран;

- локального и общего характера нормы, принятые и признаваемые действующими как самими развивающимися странами, так и некоторыми другими государствами, например принцип постоянного суверенитета над своими природными ресурсами и другие нормы, разработанные в 70-х гг. XX в. в ООН в рамках так называемого "Нового международного экономического порядка", в "Хартии экономических прав и обязанностей государств" (1974 г.). Заметим, однако, что нормы эти, будучи приняты в виде резолюции Генеральной Ассамблеи ООН, с точки зрения их обязательной силы формально - не более чем рекомендательны.

Существуют и иные особого рода общепризнанные, групповые правовые режимы преференциального характера для отдельных государств, в том числе режим для стран, не имеющих выхода к морю и т. п., т. е. на основе объективных специальных качеств, присущих отдельным странам, как и в случае с развивающимися государствами.

§ 104. Кроме того, преференциальным исключением из принципа равноправия государств в экономических отношениях стало широкое распространение участия государств в преференциальных группировках, объединениях, таких как зоны (ассоциации) свободной торговли, таможенные союзы, интеграционного характера экономические союзы. Страны-участницы указанных группировок предоставляют друг другу преференциальные торгово-политические льготы, вплоть до полной взаимной свободы торговли, без предоставления, однако, таких льгот всем прочим, "третьим" государствам. По существу, с экономической точки зрения такого рода преференции между некоторыми государствами в сочетании с неравенством всех иных, "третьих" государств - есть своеобразная форма коллективного протекционизма.

В отличие от особого субъектного статуса развивающихся государств, статуса, свойственного именно данному государству как таковому, преференциальные льготы в рамках региональных, интеграционных группировок нет оснований трактовать как некий особый государственный статус, ибо такой преференциальный статус не свойственен тому или иному государству имманентно в силу особых качеств самого государства (как в случае с развивающимися государствами), но имеет место лишь в связи с согласовываемым на взаимной основе участием в той или иной группировке.

В этом смысле и участию в системе Всемирной торговой организации (ВТО) также сопутствует использование преференциальных, льготных норм, регулирующих отношения между странами-участницами, но не распространяющихся на страны-аутсайдеры. Налицо парадокс совмещения высокой степени либерализма внутри ВТО с элементами коллективного протекционизма, обращенного наружу.

§ 105. Нет правовых оснований выделять в МЭП и в международном торговом праве также некие "привилегированные наиболее передовые государства", о чем упоминалось выше (§ 58). Элементы силового могущества отдельных государств не могут признаваться правовой основой для наделения таких государств каким-либо особым, привилегированным статусом. Статус постоянных членов Совета Безопасности ООН, созданного с исключительной целью сохранения безопасности в обстановке мироустройства после кровопролитнейшей в истории войны, причем на условиях соблюдения баланса межгосударственных политических сил в Совете Безопасности с применением права вето, - никак не может служить примером для подражания, особенно в рамках международного экономического права.

§ 106. Наконец, следует отметить, что отдельные страны (в частности США, страны Евросоюза) применяют индивидуально в одностороннем порядке и в рамках ООН особую классификацию выборочно для некоторых других стран, трактуя их в качестве либо стран плановой экономики, либо стран с переходной экономикой, либо стран рыночной экономики, либо, наконец, даже в качестве стран-"изгоев". Соответственно к тем или иным относимым к названным категориям странам односторонне применяются разные торгово-политические режимы, разные тарифные, контингентные и т. п. условия. Здесь тоже имеет место явственное, причем не согласовываемое в международно-правовом порядке отступление от принципа равноправия, точнее, налицо - его нарушение. Но нарушение права - не есть создание нового права.

§ 107. Таким образом, несмотря на широко провозглашаемые идеи неолиберализма, предполагающего (исходя из известного еще с XVIII в. принципа "сравнительного преимущества" (comparative advantage) и, казалось бы, логически вытекающего из этого) создание недискриминационного всеобщего глобального режима, обеспечивающего равные конкурентные условия для всех участников мирового торгового оборота, - и в начале XXI в. повсеместно наблюдаются применяемые отступления от правового принципа равенства государств. Отступления эти часто оправдываются интересами обеспечения равенства фактического, но во многих случаях отступления диктуются на самом деле индивидуальными или коллективными протекционистскими интересами, возводимыми даже в правовую норму. В результате, что касается статуса его субъектов, нельзя сказать, что фактически в современном мире торжествует принципиальная правовая однородность МЭП.

2. Международные, в том числе экономические учреждения

§ 108. Иногда в научной литературе смешиваются такие понятия, как международная организация, международное учреждение, международный орган и т. п. Правильнее методологически и с учетом существующей практики понимать международное учреждение как родовое, наиболее общего вида международное объединение, формирование из двух и более государств (или их физических и юридических лиц), независимо от юридического статуса этих объединений.

§ 109. Международной организацией следует считать международное учреждение, обладающее обычно в силу учредительных документов правовым статусом либо межгосударственной (межправительственной) организации с определенной функциональной международной правосубъектностью, либо негосударственной (неправительственной) организацией обычно с тем или иным правовым национальным статусом, предоставляемым в одном или в нескольких государствах.

§ 110. Международные органы - это структурные подразделения международных учреждений и международных организаций, иногда наделяемые и самостоятельной правосубъектностью (некоторой цивилистической аналогией могут служить филиалы, представительства юридических лиц и т. п.).

§ 111. К международным учреждениям, кроме международных организаций (межправительственных и неправительственных), следует отнести параорганизации (§ 132), международные конференции (§ 135), преференциальные системы, не являющиеся международными организациями (§ 136).

***

Из числа международных учреждений статусом субъектов международного права могут обладать межправительственные организации, а также отдельные межгосударственные интеграционно ориентированные региональные учреждения, образованные в виде международных организаций.

Международные учреждения и формирования, не обладающие международной правосубъектностью, это: неправительственные организации, параорганизации, международные конференции, международные преференциальные системы в узком смысле.

Нельзя признать международными учреждениями и субъектами международного права так называемые транснациональные корпорации (тнк) - ТНК (§ 141, 745-747), а также индивидов - физических и юридических лиц из различных стран (§ 142-144). Значение деятельности не субъектов международного права, несмотря на это, в реальной жизни может быть весьма велико.

2.1. Международные организации

§ 112. Поскольку именно в международных экономических отношениях роль международных организаций особенно велика, необходимо уделить достаточное внимание как рассмотрению теоретических основ их деятельности, так и конкретным наиболее значительным организациям (см. далее соответствующие главы курса).

Если государства при всем их фактическом многообразии, с точки зрения, во всяком случае, классического международного права, - в принципе единообразны в смысле их правового статуса, международные организации, напротив, могут быть совершенно различны по их правовому статусу, компетенции, функциям, правомочиям.

§ 113. Существующие в мире международные организации могут быть классифицированы прежде всего по предмету деятельности, т. е. конкретно по тем областям международного сотрудничества, которые отнесены к функциям (кругу ведения) соответствующих организаций. В частности, и международные экономические организации выделяются среди всех прочих по предмету деятельности, а именно - по международным экономическим отношениям.

Отметим, однако, что классификация эта не всегда может быть точной, ибо существует много международных организаций, компетенция которых охватывает многообразные предметы ведения. Самым наглядным примером служит Организация Объединенных Наций, универсальная компетенция которой включает и политическое, и гуманитарное, и экономическое, и иное сотрудничество.

Далее, международные организации можно классифицировать по составу участников на универсальные или региональные. Но и эта классификация не совершенна. Например, Всемирную торговую организацию с ее более чем 150 государствами-членами никак не отнесешь к региональной. Однако она не может считаться и универсальной, ибо многие государства все еще остаются вне ВТО, поскольку членство в ней не общедоступно. Кроме того, и понятие региональной организации часто относительно. Например, Организацию экономического сотрудничества и развития (ОЭСР), в состав которой входит лишь около 30 государств, универсальной считать никак нельзя, а с другой стороны, трудно считать ее и региональной, с участием таких отдаленных друг от друга государств, как, к примеру, Германия, США, Япония. Или другая "региональная" организация - Азиатско-Тихоокеанский экономический совет (АПЕК). О какой региональной взаимосвязи можно всерьез говорить между такими ее членами, как, например, Чили и Малайзия? Строго формально универсальной организацией можно, очевидно, считать такую организация, членство в которой в принципе открыто для любого государства. Даже если фактически в организации состоят и не все страны мира.

Формально более надежной, очевидно, можно считать классификацию всех международных организаций на межправительственные (иначе - межгосударственные) и на неправительственные (негосударственные).

Межправительственные, в том числе экономические организации

§ 114. Это организации, членами которых являются государства и иные субъекты международного права, в том числе другие межправительственные организации.

Международное публичное право родилось и развивалось как право, регулирующее отношения между государствами, обязательными свойствами которых являются наличие собственной территории, собственного населения и суверенной власти, осуществляемой в отношении как территории, так и населения.

В XX в. появились межгосударственные организации, которым государства делегируют частично свои суверенные властные полномочия, в большей или меньшей степени воздействующие как на территории, так и на население государств-членов. Такое делегирование властных полномочий в пользу межгосударственных организаций и служит основой наделения этих организаций функциональной, ограниченной международной правосубъектностью, лишь частично подобной неограченной универсальной международной правосубъектности государств. Соответственно, международные учреждения, такие как неправительственные организации, параорганизации и т. д., а тем более ТНК, индивиды, не обладающие минимумом властных полномочий, не могут претендовать и на минимальную международную правосубъектность.

§ 115. Правоспособность межправительственных организаций, а также международные привилегии и иммунитеты их, в отличие от государств, строго функциональны и обычно определяются их учредительными документами. Соответственно субъектами МЭП могут быть лишь те международные организации, которые явно, эксплицитно наделены функциональной правосубъектностью, иначе - правоспособностью, что по существу то же самое, поскольку ни международные, ни внутринациональные организации и учреждения дееспособностью обладать не могут. Дееспособность - свойство исключительно человека, физического лица, которое всегда в конечном счете действует от имени юридических лиц, организаций, государств и т. д.

Международная правосубъектность (правоспособность) межправительственных организаций, во-первых, проявляется в их уставных, функциональных правомочиях принимать правоустановительные акты, в силу их опосредованных, полученных от государств (делегированных ими) властных свойств, в частности и касающихся нормотворчества в сфере международного экономического права. Во-вторых, что касается правоприменительных актов публичного характера (например, поддержание международных связей), межправительственные организации также ограничены при принятии таких актов уставными полномочиями организации, а в части правоприменительных актов типа сделок межправительственные организации обычно, будучи наделены статусом юридического лица
, выступают в таких сделках именно в этом качестве.

Ответы на вопросы о правомочиях конкретной организации принимать правовые акты с той или иной обязывающей (императивной, диспозитивной, рекомендательной) силой и о порядке принятия таких актов, а также о правомочиях вступать в международно-правовые или частноправовые отношения, - следует искать в учредительных актах межправительственных организаций.

§ 116. Международные межправительственные организации могут, как и государства, пользоваться иммунитетами (но всегда - функциональными). Это вытекает из самой функциональной правосубъектности международных организаций, в корне отличающейся от государственной универсальной правосубъектности. При этом иммунитеты обусловливаются строго потребностями организации в беспрепятственном осуществлении ее публичных, уставных полномочий и компетенции. Объем, характер и пределы таких иммунитетов определяются международными договорами. Это могут быть учредительные договоры, уставы международных организаций, в которых иммунитеты международной организации обычно определяются лишь в общем виде. Более конкретно иммунитеты регламентируются в специальных договорах, конвенциях, заключаемых государствами-членами организаций, например, в Конвенции о привилегиях и иммунитетах Объединенных Наций от 01.01.01 г.

Что касается иммунитетов межгосударственных организаций, эти иммунитеты по существу также "государственные", ибо являются производными от иммунитетов государств - членов организации, и именно эти члены наделяют организацию (делегируют ей) свои иммунные права.

§ 117. К началу XXI в. эффективное правовое регулирование международных торговых отношений в самом широком их понимании и в подавляющей части всего мирового торгового оборота сосредоточивается в рамках ВТО. Однако центром рассмотрения важнейших политических проблем мировой торговли действительно на универсальном уровне остается ООН (см. § 207 и далее).

***

Особой разновидностью межправительственных организаций следует считать создаваемые государствами и межправительственными организациями международные суды и международные арбитражи, соответственно с их специальной функциональной международной правосубъектностью (см. гл. XVIII).

2.2. Межгосударственные региональные интеграционно ориентированные учреждения

§ 118. Международную интеграцию можно определить как процесс, обеспечиваемый международно-правовыми средствами и направленный на постепенное образование межгосударственного экономически, а возможно, и политически единого, целостного (integro) пространства, зиждущегося на общем рынке обращения товаров, услуг, капиталов и рабочей силы.

§ 119. Роль интеграционных объединений в контексте торгово-финансового глобализма двояка. Во-первых, достижение интеграционных, либерализационных условий экономической, торговой свободы на региональном уровне создает предпосылки продвижения этих условий и на универсальном мировом уровне, при условии эвентуального, постепенного расширения и слияния таких региональных сообществ. Однако такое расширение и слияние сегодня, в условиях особенно огромного разрыва в уровнях экономического развития, прежде всего между "богатым Севером" и "бедным Югом", на обозримую перспективу весьма проблематично.

Во-вторых, практически в наши дни региональные интегрированные сообщества, осуществляя широкую экономическую либерализацию между странами-участницами, одновременно ограждают себя протекционистскими барьерами от третьих стран.

Глобализм и регионализм противоречивы по определению. В каком направлении будет двигаться развитие в общемировых масштабах - достаточно неопределенно.

По своей экономической сути интеграционные объединения представляют собой разновидность преференциальных систем (§ 139).

§ 120. Что касается международной правосубъектности этих объединений, она по аналогии с межправительственными организациями функциональна и может иметь или не иметь места в зависимости от условий соответствующих учредительных актов. Например, Европейский союз (на 2003 г.) неправосубъектен, а его составные части - Европейское Сообщество и Евратом - правосубъектны.

§ 121. Интеграция, естественно, не может быть безболезненно и эффективно осуществлена в одночасье. Поэтому процесс интеграции можно подразделить на три своего рода последовательных стадии: декларативную, созидательную и реальную.

Наиболее распространенной, пожалуй, является так называемая декларативная интеграция. Два или более государства, нередко по сугубо политическим мотивам, заключают рамочно-декларативного характера соглашение о намерении построения интеграционного сообщества, далее чего часто дело и не идет. Примером такого рода интеграции может, к сожалению, служить провозглашенное еще в 1991 г. намерение построения интеграционного объединения в рамках Содружества Независимых Государств (СНГ).

Под созидательной интеграцией надо понимать интеграцию, постепенно и последовательно реально организуемую на правовой базе заранее согласованного графика мероприятий по сближению экономических условий отдельных стран-участниц на основе общих намеченных параметров. Такого рода эволюция с большим или меньшим успехом происходит, в частности, в рамках построения интегрируемого рынка в Союзе России и Белоруссии, в Северо-Американской ассоциации свободной торговли - НАФТА (США, Канада, Мексика), в "Андской группе" (Боливия, Колумбия, Перу, Эквадор), в южноамериканских странах, входящих в МЕРКОСУЛ, в Ассоциации государств Юго-Восточной Азии (АСЕАН).

Наконец, вполне реальным интеграционным объединением можно, безусловно, считать Европейский союз.

В качестве организационно-правовых последовательно проводимых в жизнь форм построения межгосударственной экономической интеграции можно выделить следующие "этапные" (или "самодостаточные") типы.

§ 122. Зона (ассоциация) свободной торговли. Это, можно сказать, первая ступень и простейшая форма движения к интеграции. Она предполагает отмену таможенных и иных ограничений для торговли товарами (обычно с большими или меньшими исключениями) между странами-участницами зоны, но с сохранением ими самостоятельной торговой политики и своих национальных таможенных тарифов по отношению к третьим странам.

Примерами зон свободной торговли могут служить Европейская ассоциация свободной торговли (ЕАСТ) и упомянутая НАФТА.

От зон свободной торговли следует отличать так называемые свободные экономические зоны (свободные гавани и т. п.). Эти последние образуются обычно государствами односторонне на собственной территории с целью привлечения различными таможенными, налоговыми и т. п. льготами иностранных инвесторов, транспортных и т. п. предприятий. Соответственно такие зоны международно-правовыми образованиями не являются.

§ 123. Таможенный союз. Это - более высокая форма продвижения к интеграции. Таможенные союзы означают свободную, беспошлинную торговлю товарами внутри союза, ликвидацию национальных тарифов стран-участниц, проведение ими общей торговой политики, установление единого для всего объединения государств таможенного тарифа для торговли с третьими странами и, таким образом, образование единого таможенного пространства с общей таможенно-тарифной и нетарифной защитой в отношении других стран.

Далеким историческим прецедентом был таможенный союз немецких государств в середине XIX в., предшествовавший объединению Германии. В наши дни такой союз был после Второй мировой войны осуществлен в рамках Бенилюкса (Бельгия, Нидерланды, Люксембург). Таможенный союз - элемент интеграционной структуры Евросоюза.

§ 124. Общий рынок. Построение общего рынка между отдельными странами предполагает обычно осуществление четырех "свобод": свободы торговли товарами, услугами, движения капиталов и, наконец, свободы миграции рабочей силы. Общий рынок можно лишь условно считать особой правовой интеграционной формой, поскольку образование его обычно сопряжено с другими интеграционными мерами, осуществляемыми в рамках создания экономического сообщества, союза. Общий рынок экономически наиболее продвинутая стадия построения полного интегрированного объединения государств и по существу означает уже состоявшуюся интеграцию. Впервые в наше время общий рынок был образован в рамках Европейского экономического сообщества (ЕЭС), Европейского объединения угля и стали (ЕОУС) и Евратома.

§ 125. Экономический союз можно рассматривать как высшую интеграционную форму. Она включает, кроме построения общего рынка, также: углубленную гармонизацию всей экономики стран-участниц, включая сферу производства, введение общей расчетной, а затем и реальной единой валюты, гармонизацию социальных условий жизни, образования, внутренних гражданских, административных порядков, вплоть до проведения общей бюджетной, налоговой и внешней (не только торговой) политики и совместной обороны. Все это невозможно осуществлять без ограничения, по крайней мере частичного, национального суверенитета стран-участниц. По существу, экономический союз есть своего рода экономический федерализм, логически ведущий и к общему федерализму.

Первыми экономическими союзами, как они понимаются в наше время, были Бельго-Люксембургский экономический союз (БЛЭС), образованный еще в 1921 г., а затем Бельго-Нидерладско-Люксембургский Союз (Бенилюкс). В последующем они, что касается их экономического значения, практически растворились в Европейском союзе, который и является единственным современным и впечатляющим примером построения действенного экономического союза. Европейский союз был образован под этим названием на основе Маастрихтского договора 1992 г., но фактически на базе предшествовавших достижений в ходе осуществления Римского договора 1957 г. об образовании ЕЭС.

§ 126. Что касается международной правосубъектности только что перечисленных организационно-правовых форм, типов (этапов) построения межгосударственной интеграции, такая правосубъектность целиком зависит от конвенционно закрепленных договоренностей государств-участников данных международных учреждений.

§ 127. В международной практике нередко употребляются термины: единое экономическое пространство, европейское экономическое пространство и т. п. Такого рода понятия можно рассматривать как достаточно неопределенные, не имеющие еще сложившегося четкого правового значения. Так, к примеру, в Европейском экономическом пространстве (1992 г.) по существу предусматривалось образование "общего рынка" в составе стран ЕЭС и ЕАСТ (кроме Швейцарии). В рамках ЕЭС такое "пространство" уже было создано задолго до этого и еще до того, как ЕЭС превратилось в Евросоюз - полноценный экономический союз. (О едином экономическом пространстве России, Белоруссии, Казахстана и Украины см. § 243.)

2.3. Неправительственные международные организации

§ 128. Неправительственные организации (non-governmental organizations - NGO) - это учреждаемые физическими или юридическими лицами из разных государств объединения для осуществления международной деятельности некоммерческого характера в целях достижения определенных общих для объединения целей и интересов. Международные неправительственные (иначе: негосударственные) организации, обычно по месту их нахождения, имеют статус юридического лица, но не обладают международной правосубъектностью.

§ 129. В доктрине можно встретить и мнение, что неправительственные организации, поскольку они, например, могут участвовать с консультативным статусом в заседаниях органов межправительственных организаций (в том числе ООН), делать при этом свои представления и т. п., - могут, не будучи субъектами международного права, рассматриваться как обладающие ограниченной международной правосубъектностью. С таким подходом нельзя согласиться. Отечественная доктрина (, , ) в основном исходит из того, что термин "правосубъектность" не является понятием, отдельным от понятия "субъект права", правосубъектность есть способность, возможность быть субъектом права.

Наглядной аналогией во внутринациональном праве может служить правосубъектность гражданина. Практически в любой стране иностранцам предоставляются некоторые права, сопряженные и с определенными обязанностями. Но это есть особая правосубъектность именно иностранца, а не гражданственная правосубъектность, т. е. не способность быть субъектом права - гражданином данного государства. Субъект права не только правосубъектен, но и обладатель конкретных, субъективных прав и обязанностей. Если же встать на точку зрения наделения правосубъектностью также не субъектов права, возникает вопрос: в чем же вообще тогда смысл института субъекта права?

Взвешенной представляется точка зрения профессора Колумбийского университета США О. Шахтера, считающего что международное право едва ли признает неправительственные организации, "их юридический статус и права продолжают регулироваться национальным правом, т. е. государственной властью. Только при редких и специальных обстоятельствах им предоставляются привилегии и иммунитеты подобно публичным органам", это - так называемый "консультативный статус" (ст. 71 Устава ООН)*(21).

§ 130. Неправительственные организации по своей предметной функциональности могут быть объединениями профессионального, спортивного, клерикального, профсоюзного и т. д. характера, но также и по отдельным отраслям экономики, и тогда они рассматриваются в качестве международных экономических неправительственных организаций. Таковые поддерживают отношения и с субъектами международного права.

В частности, в функции ЭКОСОС специально входит поддержание координационных связей с неправительственными организациями экономического и социального направлений. Они могут выполнять исследовательские и тому подобные работы в целях оказания воздействия, лоббирования определенных международных и внутригосударственных мероприятий. Наиболее внушительным примером неправительственной организации, имеющей важнейшее значение для процесса международного нормотворчества в сфере международных экономических отношений, может служить Международная торговая палата (§ 301-302, 513, 556).

2.4. Параорганизации

§ 131. Англо-американский правовой менталитет исторически воспитан на прецедентном "общем праве" (commen law), зиждящемся на судебном правотворчестве и далеком от прямолинейной иерархической, сверху вниз законодательной вертикали, идущей от традиции имперского Рима и римского права. Этому менталитету свойственны и в международных отношениях не строгие формальные методы регламентирования, но, можно сказать, мягкие, гибкие формы организации взаимоотношений, особенно в международных учреждениях, создаваемых по инициативе или с определяющим участием США и Великобритании. Впрочем, эта практика активно воспринята и другими, далекими от англо-американской правовой ментальности системами.