Международное экономическое право и процесс (стр. 1 )

Международное экономическое право и процесс

www. ***** – создание и оптимизация сайтов. Курсы по созданию сайтов.

www. ***** – сравнение сайтов конкурентов и другие виды анализа

Предисловие

Посвящается автором своей alma mater - бывшему

Институту внешней торговли СССР и памяти своих

замечательных учителей правоведов

, ,

, ,

, ,

, и других

Настоящий курс международного экономического права (МЭП) - своего рода итог многолетне читаемого автором курса лекций. Автор ставит перед собой в курсе следующие задачи:

- попытаться объяснить читателю (и самому себе) причины и смысл возникновения и существования такого относительно нового феномена, как международное экономическое право, еще не вполне устоявшегося и неоднозначно понимаемого;

- заинтересовать читателя теоретическими проблемами МЭП. Нормативный состав этого права, его corpus juridicum изменчив, текуч и не всегда ясен, как, пожалуй, ни в какой иной правовой отрасли. Тем более значимыми становятся теоретические подходы, что помогает легче применяться к реалиям и изменениям МЭП. В этой связи весьма важна, в частности, научная систематика МЭП (тоже еще не устоявшаяся), позволяющая легче в нем ориентироваться;

- сказанное о теории, разумеется, не снимает задачи освоения актуального на сегодня действующего нормативного состава МЭП. Хотя этот состав и подвижен, в основе своей, в главных направлениях он достаточно устойчив, и знание его необходимо.

Курс рассчитан на студентов - юристов, экономистов, политологов, а также на уже дипломированных специалистов-практиков, работающих в области международных экономических отношений; а в эту область в условиях текущей глобализации и интернационализации национальных экономик включаются все более широкие круги людей. Соответственно курс может использоваться и для самостоятельного изучения МЭП, а также и как своего рода справочник.

Наука международного экономического права во многом синтетична, впитывает в себя, в частности, элементы таких наук, как теория государства и права, международное публичное право, геополитика, гражданское право, международное частное право, политическая экономия, международные экономические отношения. Поэтому, естественно, МЭП изучается обычно на завершающем этапе обучения, т. е. во всеоружии слушателей знаниями в названных дисциплинах. К сожалению, опыт свидетельствует, что к старшему курсу студенты, не говоря о людях, давно окончивших свое образование, иногда успевают забыть кое-что в базисных науках. С учетом этого в настоящем курсе автор позволяет себе в отдельных случаях обращаться к истокам.

В теоретическом плане автор придерживается в курсе классических установок. Вместе с тем автором привносятся в курс и некоторые собственные теоретические подходы. Это касается, в частности, систематики МЭП, в которой впервые автор стал различать общую и особенную части, что нашло отражение еще в публикациях  гг. В настоящем курсе вводятся в научную систематику новые понятия особого международного имущественного права как подотрасли МЭП и международного экономического процессуального права. Новой является и идея разделения как либерализации, так и протекционизма на интровертные и экстравертные виды. Присутствуют в курсе и давние авторские теоретические установки о рекомендательной норме международного права (1969 г.), о параорганизациях (1978 г.) и др. Нельзя игнорировать тот факт, что, к сожалению, не сложилось еще как в отечественной, так и в зарубежной доктрине единого понимания ни в отношении нормативного состава МЭП, ни в отношении его места в общей системе права, ни даже самого понятия МЭП. Неустановившаяся догма международного экономического права оправдывает поэтому неизбежную полемичность при изложении в курсе некоторых теоретических подходов к реалиям МЭП.

В курсе упоминаются десятки конвенций и т. п. международно-правовых актов, но во многих случаях лишь "иллюстративно". Только самые важные акты рассматриваются более подробно. Но и эти "самые важные" не вечны. Поэтому цель, которую ставит перед собой автор, не столько изучение "буквы закона", сколько его "духа". А этот "дух" определяется политикой как национальной, так и выражаемой концептуально в торговой неоглобализации, причем политические государственные установки гораздо стабильнее их договорно-правового и иного формального выражения. МЭП - исключительно политически обусловленное явление. Поэтому несравнимо большее, чем в других секторах права, внимание уделяется политике, которая и есть "дух" МЭП. Иначе говоря, в курсе упор делается на фундаментальности характера обучения, традиционно вообще свойственной российской высшей школе, в отличие от узкоремесленного, прикладного подхода.

Значительный объем материала, задействованного в курсе, представляется оправданным. Достаточно сравнить настоящий курс с вышедшим в 2002 г. в русском переводе учебником "Международное экономическое право" французских авторов Д. Карро и П. Жюйара. Учебник этот в два раза больше по объему, чем настоящий курс. В зарубежной доктрине (в том же упомянутом учебнике) международное экономическое право вообще возводится на уровень права, параллельного общему международному (публичному) праву. Думается, настало время, особенно в перспективе участия России во Всемирной торговой организации, когда и российские студенты должны начать приобщаться к более углубленному изучению международного экономического права, нежели лишь по относительно кратким учебным пособиям.

***

Весь курс в учебных целях разбит на параграфы, с тем чтобы согласно программе обучения преподаватель мог рекомендовать студентам выборочно использовать соответствующие параграфы курса.

К курсу прилагаются перечни литературы (по главам), включающие основные источники, использованные при подготовке курса. Актуальный политико-фактологический материал базируется в основном на текущей прессе.

Перечни литературы не мыслятся в качестве списков дополнительных учебных пособий. Таковые, по идее, могут быть избирательно рекомендованы преподавателем, исходя из программ обучения. Перечни могут также служить ориентиром для тех, кто заинтересуется более углубленным ознакомлением с тематикой курса, в том числе для подготовки курсовых, дипломных и диссертационных работ.

Международное экономическое право

Общая часть

Глава I. Генезис и философия международного экономического права

1. Предпосылки возникновения и смысл международного экономического права

§ 1. Международное экономическое право возникло не на пустом месте. Ростки его зрели, хотя и неспешно, многие века. Зачатки международно-правового регулирования, прежде всего торговых взаимоотношений государств, относятся к глубокой древности. Изначально в международные договоры, а это были в первую очередь мирные или союзные договоры, включались обыкновенно и условия обеспечения торговли. К примеру, что касается Руси, уже в первом исторически известном ее международном договоре 907 г. между киевским князем Олегом и византийскими императорами Леоном и Александром, в частности, предусматривались условия беспошлинной торговли русских купцов в Константинополе (теперь Стамбул).

Другим примером может служить Договор 1493 г. о дружественном и вечном союзе между царем Иваном III и датским королем. Договор содержал среди других условия о беспрепятственном проезде и торговле, о защите купцов со стороны местных властей и справедливом суде; о взимании пошлин, установленных в этих договаривающихся государствах, т. е. условия, пожалуй, не менее благоприятные, нежели существующие на сегодняшний день между теми же странами.

§ 2. Развитие международных торгово-экономических отношений, их международно-правовое урегулирование всегда выражали интересы национального торгового и аграрно-промышленного капитала, ориентированного на внешние рынки. Вся история международной торговли эпохи капитализма, иначе - рыночной экономики - есть история борьбы за рынки сбыта и приложения капитала. Начиная примерно с XVI в. и до начала XX в. борьба эта выражалась в форме колониализма, захвата и эксплуатации, вначале в особенности торговой, все новых территорий и земель силами и средствами метрополии, без свободного допуска конкурентов из других государств. Это было, в частности, главным стимулом и движущей силой времени Великих географических открытий.

Сначала европейские колонизаторы везли в Африку, Азию, Латинскую Америку стеклянные бусы, спиртное, дешевые мануфактурные ткани, стальные ножи и т. п. в обмен на драгоценные металлы, слоновую кость и так называемые колониальные товары (чай, кофе, специи и т. п.). Затем метрополии, монополизируя рынки своих колоний, налаживают их всестороннюю торгово-экономическую эксплуатацию, превращая колонии в свои сырьевые придатки, вкладывая капиталы не только в торговые, но и в аграрные, горнодобывающие и т. п. секторы экономики колоний. Эта структура торговли "Север-Юг" сохраняется во многом и до сих пор.

§ 3. Международное экономическое право - это право, в принципе регулирующее межгосударственные экономические отношения, и такие отношения существуют многие века. Почему же международное экономическое право как целая правовая отрасль возникло лишь во второй половине XX в.? Ответ, очевидно, надо искать в изменениях, произошедших в самих государствах, точнее, в изменениях их функций.

На тему сущности государства и, в частности, его экономических функций, государственной экономики как таковой написаны горы литературы. К сожалению, все существовавшие и существующие на сегодня экономические теории меркантилизма, марксизма, монетаризма, кейнсианства и т. д., пытаясь объяснить, "как государство богатеет и почему не нужно золота ему, когда простой продукт имеет" (), не выработали простого и однозначного рецепта идеальной экономики. Еще Карамзин говорил, что политическая экономия - это "наука - смесь истин, известных каждому, и предположений весьма гипотетических"*(1).

§ 4. Для наших же целей достаточно констатировать несколько вполне очевидных истин. Государство изначально возникло в качестве некого двуликого Януса: одной и, очевидно, главной функцией государства является функция обеспечения известного, большего или меньшего, порядка внутри страны; вторая важнейшая функция - внешняя, защита страны от всяких угроз извне, а также возможная собственная внешняя экспансия. Мы здесь оставляем в стороне проблему использования властью (единоличной, клановой, сословной, классовой и т. д.) обеих названных функций в узких, эгоистических, групповых и личных интересах. Отметим лишь, что "истинный", объективный общегосударственный интерес, т. е. интерес всего социума страны, с одной стороны, и интересы клановые, иногда прямо антинациональные, но тем не менее проводимые в жизнь властью, с другой стороны, вряд ли когда-нибудь и где-нибудь полностью совпадали. Более того, очевидно, не может вообще быть идеально единого общегосударственного интереса всех сограждан. Достаточно сказать хотя бы, что везде и всегда были в странах и есть элементы антисоциальные, преступные, заинтересованные в общественном неустройстве, беспорядке, что прямо противоположно интересам добропорядочных граждан.

§ 5. Что же все-таки произошло в XX в.? Случилось, в частности, три важных изменения.

Во-первых, в мире произошла вторая (после XVIII в.) промышленная, а точнее, научно-техническая революция на базе беспрецедентного научного прорыва. Появились целые новые отрасли промышленности. Возникла индустрия массового производства множества товаров и на этой основе - общество массового потребления. Резко выросли внутринациональные рынки, выплескивающиеся за собственные пределы и диктующие выход на внешние рынки. Параллельно активно развивается сфера услуг и рынки услуг, а также рынок капиталов, сопутствующий и стимулирующий развитие рынков товаров и услуг. Капиталы становятся интернациональными. В политике и в науке стали говорить о так называемом постиндустриальном обществе, в котором все большее значение приобретают информационные технологии.

Во-вторых, после Второй мировой войны произошел быстрый распад колониальной системы, а исторически вскоре и так называемой социалистической системы. Возобладала почти повсюду единая рыночная, капиталистическая бурно развивающаяся экономика, причем не разделяемая, как ранее, колониальными рамками.

В-третьих, в основных развитых странах - главных действующих игроках на мировых рынках - укрепились внутригосударственные методы воздействия как на внутреннюю, так и на внешнюю экономическую жизнь. Государство стало гораздо активнее служить экономике, хотя и рыночной. В то же время в условиях так называемого демократического политического устройства существуют большие возможности для групп влияния лоббировать внутреннюю и внешнюю экономическую политику в своих интересах, а с учетом возросшей регулирующей роли государства в экономике - успешно проводить эти интересы в качестве государственных, иногда и объективно совпадающих с общенациональными интересами.

В результате государства в рамках своей второй, внешней функции стали со второй половины XX в. несравненно активнее выступать на международной арене именно в экономическом аспекте, как выразители и двигатели этих экономических интересов, а интересы эти оказались объективно в целом совпадающими для индустриально развитых стран рыночной экономики, концентрируясь в главном - на возможно более свободном доступе на мировые, в том числе бывшие колониальные рынки.

§ 6. Общая торгово-политическая доминанта, базирующаяся на экономическом процессе, потребовала и общего правового ее оформления в виде современного международного экономического права.

В целом наиболее развитые промышленные, капиталистические страны ("страны рыночной экономики", по терминологии ООН), опираясь на высокую конкурентоспособность своей экономики, были совместно in corpore заинтересованы в открытии, либерализации всего мирового рынка в целом.

Однако не все политические режимы, утвердившиеся в развивающихся странах, оказались удобными и приемлемыми для торговли на свободных рыночных условиях. Немалое число этих стран, не говоря о существовавшем еще СССР и социалистических странах Восточной Европы, избрали ориентацию на социальные преобразования, в том числе страны коммунистического толка (Китай, Куба, Вьетнам, КНДР, Никарагуа, Чили, Ангола, Эфиопия и т. д.). Торговать с ними странам Севера было, мало сказать, затруднительно. Естественно, возникал соблазн вернуть их в лоно рыночной экономики. Методы могли быть разные: прямо силовой (агрессия США во Вьетнаме, в Гренаде), но для этого, кроме всего прочего, в наш век требовалась политическая и юридическая аргументация, а также массированная военная и финансовая поддержка внутреннего сопротивления социальным преобразованиям (Никарагуа, Конго и т. д.).

Вообще, как показал опыт, политика "пряника" оказывается много эффективнее политики "кнута". Силовые действия часто безуспешны (Вьетнам, Куба, КНДР), а метод оказания лояльно-дружественным "демократическим" режимам в развивающихся странах целенаправленной финансовой помощи - более политически продуктивен. Хотя известно, что помощь эта идет очень часто не на развитие страны, а в карманы правящей верхушки. Так, в 2003 г. Международный валютный фонд прекратил предоставление кредитов Кении, так как они до последнего цента расхищались главой государства. Существует шутка, что бедные налогоплательщики западных стран помогают очень богатым людям в Африке. Разграбление национальных богатств на этом континенте при помощи диктаторских режимов внешне "демократических" государств стало притчей во языцех (особенно в Замбии, Зимбабве, в Нигерии). На поверхности многочисленные внутригосударственные распри вызваны как будто бы племенными, религиозными противоречиями. В глубине же зачастую таится стремление контролировать месторождения алмазов, золота, редких металлов, нефти. Эксперты ООН документально доказали, что все государства, участвовавшие в затяжном конголезском конфликте, бесстыдно грабили природные богатства Демократической Республики Конго.

§ 7. С середины XX в. вместо колониального монополизма концептуальными инструментами освоения рынков, особенно так называемого "третьего мира", становятся неолиберализм и неоглобализм, открытость мирового рынка для равной конкуренции всех "игроков" на нем.

Все это вместе и составляет экономическую основу условно коллективного интереса в проведении политики и неолиберализма, и неоглобализма. Локомотивом же этой политики совершенно естественно стали США - страна с наивысшими возможностями освоения открываемого ею для свободной конкуренции мирового рынка. Победила экономическая модель, обкатанная на национальном уровне США: ставка на индивидуализм, на жесткую конкуренцию, соперничество, на выгодность наличия резерва по возможности дешевой рабочей силы (безработица), на невмешательство государства непосредственно в сам экономический процесс. Модель, зарекомендовавшая свою коммерческую эффективность в практике США.

2. Либерализм против протекционизма

§ 8. Издревле и до наших дней внешнеторговая, затем и внешнеэкономическая политика государств слагается из двух концептуальных подходов, противостоящих друг другу и в то же время диалектически почти всегда сосуществующих в политике любого государства, а именно протекционизм и либерализм.

Протекционизм находит первоначально идейное обоснование в элементарной ксенофобии, воплощающей "защиту" своей страны от проникновения потенциально "опасных" чужеземцев, обычно купцов, причем часто такая защита окрашивалась и религиозными мотивами. Обычным фактором протекционизма являются до сего дня и фискальные интересы получения доходов от обложения пошлинами ввозимых, вывозимых и транзитных товаров.

Но к нашему времени главным резоном протекционизма становится защита собственной экономики от иностранной конкуренции. Протекционизм свойственен отнюдь не только экономически слабым, стремящимся к самостоятельному промышленному развитию государствам, но широко используется самыми развитыми государствами, особенно для ограждения от иностранной конкуренции собственного сельского хозяйства (США, Европейский союз и др.).

Высшим выражением протекционизма является автаркия - политика самоизоляции и максимального самообеспечения государства продуктами собственного производства. Самым выразительным примером может служить крайний изоляционизм феодальной Японии до тех пор, как он был прорван извне, когда в 1854 г. под жерлами пушек американской эскадры коммодора Перри японцев насильственно заставили открыть для иностранцев порты Нагасаки, Хакодате и Иокогамы. Это был применявшийся тогда в качестве международно-правового так называемый принцип "открытых дверей" в действии.

§ 9. Давно, однако, стали привлекательны преимущества свободной торговли - либерализма. Одним из первых, кто четко выразил это понимание, был богослов и философ св. Иоанн Златоуст (IV в., Византия), который, образно формулируя основы, выражаясь современным языком, фритредерской и даже глобалистской торгово-политической концепции, как нельзя более актуальной в наше время, писал о том, что самим Богом предоставлена нам легкость взаимных торговых сношений, чтобы мы могли взирать на мир как на единое жилище, а также чтобы каждый, сообщая другому свои произведения, мог беспрепятственно получать в изобилии имеющееся у другого. А в XVIII в. в Англии известный экономист Дэвид Риккардо претворил, по сути, эту идею в развернутую научную теорию "сравнительного преимущества" (comparative advantage), доказывающую, что для страны выгодно производить и экспортировать те продукты, для изготовления которых имеются климатические, сырьевые, трудовые и иные преимущества перед другими государствами, а прочие продукты следует ввозить оттуда, где есть сравнительные преимущества для их производства.

"Отец" науки международного права Гуго Гроций (XVII в.), облекая либерализационные идеи в правовую форму, указывал, что "никто не вправе препятствовать взаимным торговым отношениям любого народа с любым другим народом". Именно этот принцип jus commercii - право свободы торговли, понимаемой в широком смысле, становится основополагающим в науке международного торгового и экономического права.

§ 10. Однако и до настоящего времени баланс протекционистских и либерализационных, иначе - фритредерских слагаемых внешнеторговой политики представляет собой результат борьбы и сотрудничества в сфере международных торгово-экономических отношений, а международно-правовое воплощение этих результатов и есть международное экономическое право. Но баланс этот подвижен. В XVIII-XIX вв. вектор равновесия политики протекционизма и либерализма склонялся в пользу последнего. С конца же XIX в. и до середины XX в. с утверждением государственно-национальной идеи и со становлением торгово-экономической многополярности мира на авансцену выходит протекционизм. А с окончанием Второй мировой войны и до наших дней в условиях преобладающей мощи США на мировом рынке концепция модифицированного фритрейда (неолиберализма) фактически безраздельно доминирует.

§ 11. Но либерализм либерализму - рознь. В теоретическом аспекте есть все основания для того, чтобы различать прежде всего интровертный либерализм и экстравертный либерализм.

Первый - интровертный либерализм - есть политика, направленная на либерализацию, открытость экономики собственной страны в интересах стимулирования развития национальной экономики посредством обеспечения привлекательности для импорта иностранных капиталовложений, легкого, свободного от таможенного тарифных ограничений импорта иностранных товаров и услуг и т. п. в расчете, в частности, на повышение конкурентоспособности собственного производства за счет его соревнования с импортом. Резоном интровертного либерализма может быть и стремление к более полному удовлетворению потребительского спроса. Для интровертной либерализации достаточно в принципе принятия необходимых национальных регулирующих правил и условий в одностороннем порядке, т. е. нет необходимости в договоренностях с другими странами и для применения инструментов международного торгово-экономического права и международного права вообще.

Второй - экстравертный либерализм - есть политика, направленная на открытость внутренних рынков других стран для экспорта туда собственных товаров, услуг и капиталов. По своей сути экстравертный либерализм и экстравертный протекционизм - суть то же самое, т. е. протекционизм, обеспечивающий сбыт отечественной продукции не только на внутреннем, а уже и на внешних рынках. В одностороннем порядке обеспечить это можно только грубой силой, что не исключается и чему, как и в старые времена, препятствуют в жизни не столько, пожалуй, принципы и нормы современного прогрессивного международного публичного права, сколько реальный расклад сил на международной арене.

Кроме силы, остается для применения метод цивилизованного согласования условий экстравертного либерализма на основе международных двусторонних и многосторонних договоренностей. Это возможно в принципе лишь с учетом взаимных интересов договаривающихся государств, хотя силовые приемы, как мы видим в жизни, сохраняются и интересы сильного, естественно, обеспечиваются эффективнее.

§ 12. Во внешнеэкономической политике государства отражается по существу баланс интровертного и экстравертного видов протекционизма. Интровертный протекционизм (так сказать, протекционизм в чистом виде) есть политика защиты отечественных производителей товаров и услуг для внутреннего рынка. Экстравертный протекционизм, выступающий в обличии экстравертного либерализма, есть политика защиты отечественных производителей, работающих на экспорт, политика обеспечения в странах-потребителях либеральных условий импорта для своих отечественных экспортеров.

Если в политике преобладают силы, заинтересованные в защите внутреннего рынка отечественной продукции от иностранной конкуренции, - торжествует интровертный протекционизм: повышаются ставки ввозных тарифов, предоставляются субсидии внутренним производителям, устанавливаются количественные ограничения для ввоза иностранных товаров и т. д. Если же берут верх силы, заинтересованные в расширении экспорта продукции отечественных производителей, в продвижении соответствующих товаров на зарубежные рынки, - государство под воздействием соответствующих сил начинает активную политику экстравертного либерализма, именуемого обычно просто либерализмом.

§ 13. На практике, как правило, политика экстравертного либерализма (протекционизма) сталкивается с политикой интровертного протекционизма стран контрагентов. В жизни обычно та же самая страна, в которой преобладает политика экстравертного либерализма (протекционизма) (что касается, например, своих индустриальных товаров), в отношении других товаров (например аграрных) вынуждена под воздействием заинтересованных сил в собственной стране придерживаться интровертного протекционизма. Иначе говоря, в реальности устанавливается сложный баланс, отражающий протекционистско-либерализационные интересы как в каждой отдельно взятой стране, так и в целой системе международно-экономических отношений. Такой подвижный баланс в конце концов складывается в результате борьбы интересов отдельных стран и находит свое иллюстративное выражение в правовом закреплении нормами МЭП, особо наглядно в международно-правовых актах системы Всемирной торговой организации - ВТО (см. § 278-300).

§ 14. Именно поле скрещивания экстравертных либерализационных интересов договаривающихся государств и усилий международно-правового закрепления баланса этих интересов и есть поле применения современного международного экономического права. Политическая же и экономическая подоплека всей этой деятельности есть, несомненно, сочетание и соревнование экстравертных либерализационных (по сути экстравертных протекционистских) торгово-экономических интересов государств. Сочетание на основе договоренностей индивидуальных экстравертных либерализационных политических установок (при сохранении, однако, некоторых столь же индивидуальных интровертных протекционистских исключений) выливается в торжествующую в наши дни коллективную концепцию неолиберализма. Как и все в жизни - черное и белое, хорошее и плохое, выгодное и невыгодное и т. д. не разделено резкими гранями. Это относится и к понятиям, применению и взаимосочетанию либерализма и протекционизма.

Высшее выражение прежде всего экономического либерализма - концепция торгово-финансового глобализма, принципиальная политическая и идеологическая установка на общепланетарную экспансию в рамках единого торгового, экономического, информационного и технологического мирового пространства (см. § 28).

3. Становление современных правовых форм международного торгово-экономического регулирования

§ 15. До середины XX в. преобладающей международно-правовой формой торгово-экономического регулирования были двусторонние договоры, а с окончанием Второй мировой войны и с образованием ООН, в Уставе которой в качестве одной из целей создания Организации указывается осуществление международного сотрудничества в решении международных проблем экономического характера (ст. I), происходит массированный переход к многосторонним формам регулирования сотрудничества. Создаются многочисленные международные экономические организации, появляются многие новые виды договоров. В это же время возникают экономические интеграционно ориентированные международные объединения - Европейские Сообщества (1951, 1957 гг.) и Совет Экономической Взаимопомощи (1949 г.). В 1947 г. заключен первый в истории многосторонний торговый договор - Генеральное соглашение о тарифах и торговле (ГАТТ), на базе которого институализировалась в 1995 г. Всемирная торговая организация (ВТО).

Львиная доля всех заключаемых международных договоров и существующих международных организаций приходится на экономические, торговые взаимоотношения государств. Поэтому не будет преувеличением сказать, что количественно нормативный корпус современного международного права на добрую половину - международное экономическое право. Недаром еще в конце XIX в. французский ученый Пийе утверждал: "Международная торговля - это очевидный факт, и притом факт, который породил все международное право"*(2).

§ 16. С 50-х гг. XX в. внешнеэкономическая, торговая политика и ее правовое воплощение в международно-правовых актах приобретают стратегическое значение и становятся на практике во многом доминирующей работой для дипломатов. "Сегодня уже большая часть переговоров Президента России касается конкретных экономических вопросов", - свидетельствует (май 2002 г.) министр иностранных дел .

На этом фоне и на этой материально-правовой базе к 70-м гг. международное экономическое право (так же, как и его наука) прочно утверждается как самостоятельная отрасль международного публичного права.

§ 17. Действующий ныне международный торгово-экономический правопорядок начал складываться еще в годы Второй мировой войны. Принципиальные основы будущего, послевоенного политического и экономического миропорядка были заложены в таких документах, заключенных между США и Великобританией, как Атлантическая хартия 1941 г. и Договор о взаимопомощи 1942 г., причем главным "мотором" были США.

Жестокие уроки экономического кризиса 1929 г. и последовавшей Великой депрессии показали, что политика интровертного протекционизма в сочетании внутри страны с экономикой свободной игры рыночных сил на путях теорий монетаризма чревата весьма опасными социально-экономическими потрясениями. Уже "новый курс" президента США в 30-е гг. XX в. означал поворот к использованию государственных рычагов регулирования экономики, что получило солидную научную теоретическую поддержку в трудах известного экономиста Д. Кейнса. Свободный рынок, подкрепляемый мощным государственным регулированием, становится основой внутреннего экономического порядка, проецируемого и на международную сферу. Политика же регулирования внутреннего рынка закономерно диктует и политику регулирования международного рынка.

§ 18. Вторая мировая война, кроме того, оказалась решающим фактором не только выхода США из экономической депрессии, но и настоящего производственного бума в США, вся экономика которых с мощной государственной финансовой подпиткой стала работать на военные нужды не только самих США, но союзников по антигитлеровской коалиции, в том числе и в рамках программы ленд-лиза - поставок союзникам американских вооружений, техники, продовольствия, амуниции и т. п. "взаймы и в аренду". Поставки осуществлялись американскими предприятиями за счет бюджетных ассигнований.

В предвидении окончания войны и целей сохранения послевоенной высокой конъюнктуры в экономике США была поставлена задача обеспечения в международном плане возможно более свободного доступа американской продукции на зарубежные рынки плюс международная валютно-финансовая стабильность с использованием доллара США в качестве мировой валюты. В этих, по существу, целях в 1944 г. в США в Бреттон-Вудсе была созвана многосторонняя международная конференция с участием стран антигитлеровской коалиции. В результате были созданы две международные организации: Международный валютный фонд (МВФ) и Международный банк реконструкции и развития (МБРР, или Всемирный банк), и, таким образом, валютно-финансовое обеспечение либерализации международного торгового оборота было организационно обеспечено. Что же касается планов широкой либерализации доступа товаров и услуг на иностранные рынки, произошла осечка. Планировавшееся в этих целях создание Международной торговой организации (МТО) не было осуществлено, поскольку конгресс США посчитал условия МТО недостаточными для обеспечения свободы торговли в американском измерении интересов.

§ 19. Выход был найден в заключении в 1947 г. в качестве временного Генерального соглашения по тарифам и торговле (ГАТТ). Но нет, говорят, ничего более постоянного, чем временное. ГАТТ, хотя со многими изменениями и дополнениями, действует доныне. Это соглашение призвано было обеспечить для стран-участниц последовательное взаимное снижение таможенных пошлин на товары, ликвидацию количественных и иных нетарифных ограничений и препятствий для ввоза импортируемых товаров, а также устранение - в интересах "добросовестной" конкуренции - искусственного поощрения экспорта с использованием субсидий и подобных мер. Исключения из общего для всех стран режима стали допускаться для таможенных союзов, ассоциаций свободной торговли, а также впоследствии для преференций в пользу развивающихся стран. Вся эта условно обозначаемая Бреттон-Вудская система изначально была рассчитана для применения странами с капиталистической, рыночной экономикой и не распространялась на государства с социалистической, плановой экономикой, соответственно, эти страны не пользовались преимуществами, предоставляемыми в рамках МВФ, МБРР и ГАТТ.

§ 20. В логически стройную концепцию неолиберализма, основанную на свободе рыночной добросовестной конкуренции и достижении на этой основе эффективного развития экономики, в том числе и на международном уровне, не вписывались, однако, не только социалистические страны, но и многие так называемые развивающиеся (иначе "слаборазвитые", как их первоначально и называли) страны, как правило, бывшие колониальные. Хотя в большинстве из них действовала и действует капиталистическая, рыночная система экономики, однако в силу исторического, в том числе колониального, отставания их экономического развития они однозначно не могли выдерживать конкуренцию "на равных" с промышленно развитыми государствами. Такая "конкуренция" несомненно означала вечное прозябание этих стран в том же фактически колониальном статусе и грозила серьезными социальными потрясениями. По соображениям политическим, социальным, даже гуманитарным, такого рода политика была неприемлема в новых условиях второй половины XX в. Реальной угрозой было и втягивание этих стран в орбиту коммунистической политической системы, что и наблюдалось и в Китае, и во Вьетнаме, в Северной Корее, на Кубе, в Никарагуа, Анголе, Йемене и т. д. Рудименты этого процесса существуют в ряде стран и до настоящего времени.

§ 21. Не в последнюю очередь в целях противодействия такому политическому развитию в рамках Бреттон-Вудской системы были в ходе ее эволюции выработаны льготные, преференциальные методы обеспечения вхождения и удержания развивающихся стран в мировом неолиберализационном, экономическом порядке.

Соответственно для развивающихся стран были в 60-е гг. установлены в рамках ООН общие преференции: в МВФ и МБРР - льготные условия получения финансовой помощи, а в рамках ГАТТ - тарифные преференции со стороны развитых стран для ввоза товаров из развивающихся стран.

§ 22. При этом в среде самих развивающихся стран в последние десятилетия XX в. обозначилось существенное, и не только социально-политическое, расслоение, которое определяет различия и в степенях их льготного режима. Внутри группы развивающихся стран выделились, кроме социалистических, с одной стороны, так называемые наименее развитые страны, а с другой стороны - "новые индустриальные страны" (Аргентина, Бразилия, Мексика, Сингапур, Малайзия, Тайвань, Южная Корея). Принятыми в ООН критериями различий статуса являются: национальный доход, а также доля ВВП на душу населения, доля обрабатывающей промышленности в ВВП и уровень грамотности населения. При этом только "самовыдвижения" недостаточно для получения того или иного статуса, с которым связан и объем применяемых льгот - финансовых, таможенных и т. п.