понятие о понятии (стр. 9 )

Следующий этап. Было задано изображение такой деятельности, где должно было существовать это понятие. Этим самым было задано ему первое существование. Но что такое понятие, я не обсуждал, а апеллировал к нашему интуитивному представлению. Тем самым понятие рассматривалось в качестве вещи в себе.

В последующем я показал, что в рассмотренной мной структуре деятельности понятие, хотя могло существовать, но не могло там возникнуть, появиться. Этим была показана принципиальная неполнота данной структуры деятельности. В самой этой деятельности, как оказалось, нет условий для существования понятия в качестве предмета или объекта. Здесь встала задача введения в данную структуру деятельности таких элементов, которые обусловили бы существование в ней понятия в качестве объектов.

То есть здесь я практически исхожу из принципа множественности существования и тех видов существования, которые были заданы мной в исходном рассуждении.

На следующем этапе я начал развертывать структуры кооперированной деятельности, двигаясь либо ретроспективно, либо перспективно в зависимости от заданной структуры деятельности. При этом я хотел дойти до такой системы, в которой бы понятие могло существовать в качестве предмета и объекта деятельности. При этом я исходил из того, что всякое существование имеет конструктивный характер.

Исходя из этого я установил между первой подсистемой деятельности (исходной) и второй, которую я дорисовал, такое отношение, при котором в первой существует материал или набор условий существования, и этот набор условий или материал за счет другого набора условий, который я привношу во второй подсистеме путем некоторой вспышки сцепления превращается в некоторый механизм (конструкцию, структуру, организованность), который обладает статусом предмета.

С самого начала при этом я пользуюсь набором категорий, которые придают понятию различное категориальное существование понятия; конструкция — конструктивное существование; структура и организованность — определенное существование с точки зрения определенного набора категорий.

Вся эта работа должна была быть мной проделана по шагам. Каждый шаг развертывания структуры кооперации должен был давать «понятие», «понятие о понятии» и их особый методологический и категориальный статус.

При этом сами эти формы должны были задавать последовательные виды существования одного и того же.

Дальнейшее исследование деятельности должно при этом свестись к тому, чтобы задавался весь набор возможных существований чего-либо в деятельности: знака, понятия и т. д.

То есть нужно ответить на вопрос: сколько есть видов существования современной деятельности. Нужно охватить как логическое, так и феноменологическое (в плане сознания) существование. И каждому из этих видов существования должен быть поставлен набор существования. Эту работу я не мог проделать, хотя и должен был ее довести до конца.

Костеловский. По каким критериям выделяются виды существования?

Соответственно позициям моей конструкции кооперации деятельности. Другое дело — как я получил эти позиции. Сейчас у меня их семь, хотя я считаю, что их порядка двадцати восьми.

21.04.69

...Фиксированный таким образом разрыв или проблема на базе средств 2 перефиксируется затем в задачу и соответственно решается. Мне важно подчеркнуть здесь наличие дополнительных линий трансляций. Поэтому здесь происходит сцепление средств, норм, понятий и т. д., передающихся в системе трансляции. Это сцепление происходит на базе определенной ситуации.

Семенов. Непонятно, разрывы это или напряжения, так как они находятся в разных онтологиях.

Они могут быть в разных онтологиях, если будут определены. Но мы еще должны специально исследовать процесс и условия возникновения, рассогласования и разрыва.

В некоторых их появление обусловлено независимым от человеческой деятельности изменением природного материала. В других случаях оно обусловлено пересечением разных сфер деятельности, когда одна деятельность так организует материал, что созданная ею организованность оказывается неприемлемой для следующих сфер деятельности, паразитирующих на этом же материале. Но, по-видимому, этим не исчерпываются условия появления разрывов и напряженности. Таким материалом, вероятно, являются сами люди. С другой стороны — нормы и ценности.

Поэтому условия появления того, что мы называем разрывом, очень многообразны, они растут дольше из самой деятельности, чем из окружающей нас природы. В каждый момент человек достаточно приспособлен для окружающих условий. Поэтому если ситуация оказывается неудовлетворительной, то виноват человек, а не ситуация.

Этот вопрос надо еще специально исследовать.

Семенов. Однако, надо различать осознание разрыва, происходящего в реальности, и разрыва, происходящего на уровне моих ценностей, моего осознания, моей личности.

Я думаю, что любой разрыв обуславливается не просто объективной структурой деятельности, а представляет сцепление объективных моментов и моментов, идущих от собственной активности человека, от его сознания и микрокультуры.

До сих пор мы почти не рассматривали человека как независимую подсистему и, с другой стороны, как материал деятельности. Мы все время сталкиваемся с недостатком наших знаний о тех модусах, в которых может выступать человек. Поэтому здесь я не разделяю эти линии, а говорю о их сцеплении.

Папуш. Почему вы говорите: существует разрыв, а потом он осознается? Может быть его вообще не существовало?

Этот случай, с моей точки зрения, не есть общий. То есть может существовать вырожденный случай, когда никакого объективного конфликта не существует.

Розин. Но ведь возникновение у человека рассогласования — тоже объективность.

Это так. Но я пользуюсь различением объектов в деятельности и человека как деятельности.

Дубровский. Мне кажется, что в рамках этой схемы индивид может пониматься лишь как реализующий некоторые нормы. И поэтому вопросы о собственном возмущении индивидов неправомерны.

Я считаю, что здесь стоит следующий вопрос: в каком отношении друг к другу находятся нижележащая ситуация деятельности (круг со звездочкой внутри) и следующая ассимилирующая ее структура деятельности, в которой формулируются проблемы и переводятся в задачи. Оба деятеля объединены оптимизирующей структурой.

Дубровский. Здесь мы имеем микроструктуру.

Это всегда выступает как микрокультура.

Дубровский. Человека реально можно рассмотреть как микрокультуру, но в другом контексте.

Я отвечал на вопрос Семенова о факторах, ведущих к напряженности и разрывам в культуре. Он задавал вопрос об отношении моих схем к эмпирической реальности. Для реальности эта схема слишком бедна и меня интересовал лишь вопрос о разворачивании самой схемы. Схема была задана так, что индивиды, обладающие средствами и канонами, фиксируют разрыв и осознают его в виде проблем и задач.

Вы спрашиваете, каковы полные условия возникновения разрыва и каковы факторы, влияющие на него. Я не обсуждаю этого вопроса. Мне достаточно считать, что при некоторых условиях разрыв возникает.

Семенов. Но вы употребляли понятие напряженности. И это сразу наталкивает на мысль о соотношении с реальностью. И поэтому вы апеллировали к микрокультуре.

Всего этого в схеме у меня нет и, глядя на нее, вы не можете сказать, откуда она произошла, имеем ли мы генезис и т. д. Наличие звездочки указывает на основной принцип материализма.

Семенов. Прошлый раз мы говорили о натуралистическом и квазинатуралистическом подходах. Меня интересует, к какой онтологии относится звездочка.

Не знаю.

Пункт 5.

Чтобы разворачивать схему «понятия о понятии», а следовательно и самих понятий, необходимо рассмотреть ту деятельность, на которой возникли разрывы.

Здесь я напомню схему моего рассуждения; начиная со схемы коммуникации и трансляции, я вывел ряд позиций, возникающих на ней. Тем самым был задан общий шаблон развертывания всех образований в деятельности. Я трактовал его как некоторую машину, что позволяло мне формулировать принцип любого образования в деятельности, поставить вопрос о переводе в натуралистический план и перевод натуралистического представления обратно в деятельностное и т. д.

Но я не обсуждал вопроса о том, может ли появиться понятие о понятии в указанных семи позициях. Наоборот, я много раз подчеркивал, что понятие в указанных позициях появиться не может. Я рассматривал схему из семи позиций как машину, через которую провертываются различные образования, и тем самым в виде конструктивного принципа я должен был набирать более широкие образования, включающие ряд позиций из единиц, составленных из трех, четырех, пяти и шести деятелей, и той деятельности, на которой они паразитируют.

Теперь я говорю не о позициях, включающих четыре, пять, шесть, а о типах позиций. Я могу поставить вопрос о том, что собой представляет структура деятельности, которая исходно задавалась гипотетическим случаем из трех деятелей.

Теперь структура, где возникает понятие о понятии, выступает как черный ящик, и я должен проделывать все движение как бы назад, то есть я задаю последний слой, где возникает понятие о понятии, и могу спросить: что представляет собой та деятельность, из разрывов и задач которой может возникнуть понятие о понятии. Такое оборачивание необходимо мне, чтобы использовать средства в эмпирическом анализе. В конструктивном развертывании мы всегда идем от элементов, которые наращиваются слоями или кольцами. Но если мы хотим анализировать эмпирию, то мы должны, и только это и можем, шаг за шагом снимать кольца. Но для этого я должен перевернуть схему и сам принцип движения.

Чтобы реконструировать деятельность, на которой возникает понятие о понятии, я должен, двигаясь извне вовнутрь, получить нужный мне результат.

Схема будет набираться из единиц указанного типа, ибо у меня нет другого конструктивного принципа, но при условии, что эти структуры не свертываются за счет квазинатуралистических представлений.

Но, даже если я предположу, что структуры свертываются, я все равно не могу двигаться иначе. Однако, здесь приходится обсуждать вопрос о возможности свертки. Я имею две линии, на одной из которых я обсуждаю развитие понятия, и другая, где я обсуждаю возникновение понятия.

Осуществляя движение по перспективной линии, я могу освободиться от представлений деятельности, на которой это все происходит, до некоторого момента за счет принципа свертывания и сплющивания. Я на этом шаге могу задать такое представление понятия о понятии или понятия как организма, что станет ненужным анализ предшествующей деятельности, опираясь на эмпирический материал и фиксируя его в схеме. Дальше я описываю историю развития понятия о понятии, и мне не нужно будет апеллировать к предшествующей структуре деятельности. Каждая такая свертка есть своего рода начало новой истории. К тому же, за счет этой свертки вопрос об истории и происхождении становится особым вопросом.

Папуш. Можно ли задать клеточку развития, не обсуждая вопрос о происхождении клеточки?

Я считаю, что можно, и именно таким образом я двигаюсь.

Дубровский. Апелляция к последнему слою нужна для того, чтобы зацепиться за эмпирический материал?

С одной стороны, это действительно так. Но с другой стороны мне важен тот принцип, о котором я говорил: единичные понятия начинают существовать только после того, как возникает форма, организующая их, то есть понятие о понятии. А до этого они существовали как нечто иное, но не как понятие о понятии.

Каждый следующий слой ассимилирует и перестраивает предыдущий. Реальная история мышления членит историческое время на очень жесткие интервалы или периоды. Членение истории и перестройка ее каждый раз заново — необходимое условие прогресса, то есть самой истории. Иначе структуры становились бы очень сложными и за счет такой сложности изменения в структуре были бы неконтролируемы.

Из этого следуем, что структуры все время должны становиться организованностями, а организованности должны становиться элементами новых структур.

Последующая система может быть даже более простой, чем предыдущая. Но несмотря на это, происходит непрерывное усложнение в целом. Но это усложнение возможно за счет откладывания сложных структур в форме организованностей и которые потом могут выступать как простые элементы структуры нового уровня. Идея состоит в разделении ретроспективного и перспективного. Здесь очень интересен анализ времени. Современное представление о времени, идущие от физиков, не годится. Представив его как некоторый пространственный отрезок, они допустили такое выражение как будущее время. Никакого будущего времени быть не может. и поэтому не это выражение надо наложить ограничение.

Раппапорт. Если некоторая структура становится организованностью с точки зрения следующей структуры, то может быть две возможности: либо она теряет все свои характеристики по сложности, и действительно становится простой, либо она становится простой лишь по отношению к следующей структуре и одновременно существует как сложная.

Быть простой — значит быть простой относительно чего-то. Быть простым или сложным значит быть простым для познания и человечества. Если я любую сложную структуру представил как простую, то она стала простой для всего человечества и для человеческой деятельности.

Надо учесть, что механизм, который я задавал, есть механизм развития, а не истории, то есть он идет от начала к концу, в то время как история всегда рассматривается от конца к началу. История всегда ретроспективна, как бы ее не представляли.

Папуш. Учитывая сложность процедуры наложения, чем определяется выбор именно такой позиции, а не какой-то другой?

Это определено нашим конструированием.

Шестой тезис.

Если мы хотим реконструировать деятельность, на которой паразитирует построение понятия и понятии, то важнейшей задачей становится выяснения отношения работы с понятиями и построение понятия о понятии.

Эта проблема очень важна, когда мы обсуждаем связи управления. Каким образом система наших понятий управляет деятельностью на верстаке. Или, каким образом понятие о понятии управляет деятельностью с понятиями? В связи с этим вопросом необходимо будет рассмотреть форму понятия, объекта понятия, смысл понятия и т. д.

Пункт седьмой.

Различив перспективный и ретроспективный планы рассмотрения и продвинувшись в ретроспективном плане, мы должны теперь рассмотреть перспективный план.

Для этого мы должны задать следующую конструктивную задачу на каком-то организме деятельности, где понятие о понятии используется в качестве средства. Это требует специального анализа и является второй ситуацией по отношению к той, где мы рассмотрели происхождение понятия о понятии.

В каждой новой ситуации возникает требование перестройки понятия о понятии. Например, такая ситуация сложилась тогда, как структуру языка стали выводить из структуры понятия. Ставилась задача организовать нормы языка или мышления так, чтобы они соответствовали системе понятий.

Поэтому тезис о том, что язык выражает мышления, бессмысленный с точки зрения речевого мышления, очень осмыслен и конструктивен в плане самих норм, то есть нормы языка с некоторого момента начинают конструироваться так, чтобы соответствовать понятиям. В такой ситуации задается вопрос: что такое понятие? И ответ будет принципиально иной, нежели в предыдущей ситуации. Чтобы стать основанием для построения систем языка, понятия должны характеризоваться иначе, чем язык.

Тезис восьмой.

Здесь я дошел до такого представления объекта, когда мы имеем несколько независимых друг от друга линий развития. С одной стороны развиваются понятия, с другой стороны развивается понятие о понятии. В какой-то момент эти линии сходятся и происходит перестройка того и другого.

Тезис девятый.

Чтобы понятие о понятии развивалось относительно самостоятельно, необходима некоторая идеальная действительность, которая выступает как нечто самостоятельное. Я не говорю о том, что должна существовать некоторая система, которая должна развиваться, и в ней развивается понятие о понятии. Должна существовать особая идеальная действительность, на которой понятие о понятии существует как некий объект. И только за счет этого понятия о понятии может развиваться.

Сазонов. Такая идеальная действительность существует только для понятия о понятии или она существует и для любого понятия?

Я говорю о том, что для развития понятия о понятии необходима некоторая идеальная действительность. Если понятие, зафиксированное в некоторой онтологической схеме, выделяется из понятия как некоторого организма и превращается понятие понятия в понятие о понятии, то можно было бы это рассмотреть на эмпирическом материале, и через эту призму анатомировать Гегеля, потому что он впервые привел понятие в такую форму. До него оно существовало несколько иначе.

Итак, нам надо рассмотреть идеальную действительность: как она возникает и что при этом происходит.

Тезис десятый.

Кроме этого должны существовать идеальные действительности, на которых существуют понятия.

Костеловский. Понятие о понятии есть так же понятие наряду с отдельными понятиями. Почему вы выделили его как противопоставление отдельным понятиям?

Я работаю в теоретико-деятельностной онтологии. Между понятием о понятии и понятии есть разница. Это разница примерно такая же, как разница между человеком и его органами.

Сазонов. Это представление из теоретико-деятельностного предмета или из логического?

Не из теоретико-деятельностного, хотя я его туда помещаю.

Сазонов. Каким образом вы устанавливаете связи между идеальной действительностью и понятием?

Я отвечу на это следующим тезисом.

Дубровский. Если мы придаем онтологический статус нашим представлениям, то не должны ли мы для каждого элемента указывать определенную действительность, где можем утверждать о его реальном существовании? Это обосновывается требованием предыдущей процедуры онтологизации, поскольку онтологизация есть всегда псевдоестественное представление объекта.

Как нормативное требование — это можно утверждать. Надо заметить, что в теоретико-деятельностном подходе таких онтологизаций в принципе огромное количество. И когда из много и неизвестны связи между ними, то говорить, где это происходит, не приходится.

Тезис одиннадцатый.

Реально понятия изменяются в действительности деятельности и в системе деятельности. Но для каждого исследователя, работающего с понятиями физики, биологии и т. д., все это предстает в некоторой натуралистической форме, то есть замыкается и объектно представляется в других действительностях, нежели действительность деятельности.

Итак, для нас понятия живут и развиваются в деятельности и пот законам деятельности. Никаких других действительностей для нас быть не может. Но исследователи, которые работают с этими понятиями, таких представлений не имеют и до некоторого времени их не примут.

Для физика понятия живут и развиваются в действительности материи или физической гносеологии. Иначе, в действительности физического знания. И для них этот мир такой же реальный, как мир деятельности. Имеется полотно, которое принадлежит понятиям, и имеется полотно, которое принадлежит самой деятельности. Если мы фиксируем некоторое понятие, то по такому способу рассуждения мы имеем один вектор идеальной действительности данного предмета, на который замкнуто развитие понятия.

Но мы имеем еще одно полотно, по которому идет вектор действительного развития понятия. И еще имеется раструб из двух полотен, где развивается понятие о понятии. Оно развивается, с одной стороны, в логической действительности, а с другой стороны, в действительности деятельности. Физик, который развивает свои понятия и замкнул их, управляется и нормируется понятием понятия, поскольку он читал работы Гегеля или Кассирера. Вопрос заключается в том, как это все нормируется, каковы отношения между системой нормировки и натуралистическим представлением на нижнем уровне.

Семенов. В чем разница между нижней деятельностью и верхней?

Верхняя — это деятельность философа, которая всем управляет. Нижний раструб — деятельность физиков, химиков и т. д.

Кузнецова. Гносеология в Гегелевском понимании включает в себя оба раструба, и тогда предметное движение берется в особом гносеологическом смысле, как движение феноменов знания.

Гегель объявил, что нижнее движение осуществляется так, как он объявил об этом на верхней плоскости.

Кузнецова. Вы говорите, что нужно задать отношение между нижним в верхним раструбом. А Гегель, четко различая это, представил все в одной картине.

Если он представил как разные движения, то где он описал движение понятия?

Кузнецова. В «Феноменологии духа».

Я не могу с этим согласиться.

Кузнецова. Если они представлены в идеальной действительности, то это будет то, что сделал Гегель, только он понимал деятельность как гносеологическую деятельность.

Как развитие понятия.

Кузнецова. У него есть и развитие понятия и развитие понятия и понятии, только в другом языке.

У него нет понятия деятельности. В прошлый раз я различал принцип деятельности и теорию деятельности. Это — вещи принципиально разные. У Гегеля нет теории деятельности и следовательно нет деятельности как объекта изучения и описания.

Если существование деятельности представлено как филиация философских идей и представлений, то ничего соотносить не надо, поскольку нет объекта, зафиксированного в теории деятельности.

Проблема возникает тогда, когда в теории деятельности надо представить работу физика, химика и т. д., работу философа и связи между ними.

Кузнецова. Реально вы движетесь в плане знаний. Когда вы берете деятельность физика, то вы рассматриваете ее как деятельность по производству знаний. И поэтому Гегелевская картина здесь остается верной.

То, что описывал Гегель в знании, законы знания, с моей точки зрения, являются предельной фантастикой. Таких законов не существует и быть не может. Это не мешает моему преклонению и восхищению перед Гегелем. Он решал совершенно иные задачи. Гегель не мог описывать знания и законы развития знаний, поскольку у него не было деятельности как объекта. Гегель открыл лишь один закон — закон филиации его собственных смыслов. Он конструктивный принцип построения логической системы объявил законами развития. Я должен сказать, что ни один из сформулированных Гегелем законов не имеет никакого отношения к действительности знания, деятельности и т. д. Из гегелевский системы ничего не может быть взято, потому что это «леса», которые используются для построения знания.

Розин. Гегель был философом. А мы совмещаем работу философскую и теоретическую. Поэтому перед нами встали эмпирические задачи. Этого нет у Гегеля.

Теперь я отвечаю на этот вопрос. У меня содержится один пункт, которого не было у Гегеля: требование определить отношение между верхним и нижним раструбом, как особое.

Кузнецова. Если человек движется в системе двухплоскостного знания, должен он осознавать это знание именно как двухплоскостное?

У Гегеля в принципе не было двух плоскостей, ибо его исходная абстракция есть принцип параллелизма и элиминирование одной из плоскостей.

Если вы говорите об аналогии, то есть о двухплоскостном мышлении, то здесь надо еще разобрать соответствующий текст. С этим нельзя смешивать прием двойного знания. У Гегеля он был. Но это принципиально нечто иное, чем двухплоскостное мышление.

Для теории деятельности основным является необходимость объяснить рефлексию и относительную независимость двух сфер: поглощенной и поглощаемой. Это и есть отличительный принцип теории деятельности от принципа деятельности.

Раппапорт. Если единичное понятие существует в идеальной действительности деятельности, то как оно там классифицируется? Ведь единичное понятие специфицировано всей системой своей предметной онтологии. И непонятно, как то, что существует на табло, а именно онтология и единичное понятие связаны со всей идеальной системой деятельности, как они развиваются.

Я пока не берусь отвечать на такой сложный вопрос, ибо к этому вопросу я только и пришел, исходя из своих построений. Действительно, получилось, что существует много разных миров: мир философии, где живут понятия вообще, как единая сущность, а есть физика, химия и т. д., где живут единичные понятия. Понятия вообще замкнуты на свою идеальную действительность: действительность понятия вообще и то, что его окружает. А конкретные понятия, например физические, замкнуты на физическую действительность.

Существует мир деятельности, который включает в себя деятельность вообще; эта деятельность живет, развивается и нам нужно установить законы этого развития. Кроме того существуют конкретные физики, химики и т. д., которые не интересуются этими общими законами и только теперь им приходится этим заинтересоваться, так как без этого развитие не движется вперед. (Это, конечно, известно только крупным физикам). Но конкретные физики пока не знают об этом, и они конструируют понятия и вычленяют из них действительность. И нам приходится фиксировать эти полотна миров, в которых они живут и движутся.

И понятия развертываются в логике той действительности, понятиями которой они являются. Физики развертывают понятия, двигаясь в физических законах, физических объектах, физических субстанциях. И получается, что логика развертывания этих понятий (физических) есть логика развертывания этой действительности (физической). Но мы, находясь во внешней позиции, знаем, что есть лишь деятельность физики, и физики работают по законам этой деятельности и ни по каким другим.

Они конструируют эту физическую действительность и понятия являются таковыми не потому, что такова физическая действительность, а наоборот, физическая действительность такова, что там по законам деятельности развертываются понятия. Теперь, когда мы это поняли, впервые появляется сама проблема, то есть мы должны понять, каким образом должны связаться друг с другом: понятия понятия, живущие в своей особой философской действительности, и понятия материи, массы и проч., живущие в своей физической действительности.

Кузнецова. Проблема лежит совсем не в точках сцепления, где вы ее фиксируете, ибо в плоскости сцепления должны формироваться новые сущности, а не устанавливаться связи между двумя действительностями.

Я иначе задал точку сцепления, а именно точка сцепления — это точка, в которой они взаимно видоизменяют друг друга. Все было бы горазда непонятнее, если бы управляющее воздействие философии осуществлялось постоянно. Однако они бывают очень редко.

Поэтому я фиксирую это взаимодействие как момент сцепления, в котором меняются и философы, и представители конкретных наук. И можно, наверное, зафиксировать в истории эти этапы. Для того, чтобы ученые взяли то, что дает им философия, они должны достаточно хорошо осознать, что все то, что у них было, кончилось, и путей дельнейшего развития в старом понимании у них нет. Это так называемая кризисная ситуация. В другое же время представители специальных наук довольны собой и их философия не интересует.

Кузнецова. Нас учили: если существуют две сущности в некоторых двух действительностях, и эти сущности где-то пересекаются (сталкиваются), то, наверное, существует такая третья действительность, в которой это столкновение происходит.

Я уже несколько раз говорил, что мы вообще себе не представляем, каким образом работают понятия в деятельности. И говоря о точке сцепления, я не утверждаю, что эти действительности вообще пересекаются. Мы вообще не знаем, как понятия управляют деятельностью, мы только знаем, что конкретные запросы предметов вообще не отражаются в понятиях. А почему должна быть третья действительность?

Кузнецова. Потому что совершенно разнородные сущности не могут соприкасаться.

Деятельность и есть то образование, которое связывает совершенно разнородные сущности. Как это она делает, в этом и есть вопрос.

Мы ни в одном случае не сумели вытащить и сделать предметом исследования связь управления. И даже, возможно, что этой связи, как связи деятельности, вообще не существует, а есть нечто другое, которое требует особого категориального представления, до которого мы не можем никак дойти, связанные своими стереотипами.

Раппапорт. У вас существует обратное направление?

Нет, развитие философии не управляется конкретными науками по принципу, что низшее высшим не управляет. Низшее служит материалом, которой управляет высшее, и обладает инерцией, то есть сопротивляется управлению. Разрушение идет снизу, а движение сверху. Источник движения внизу, а форма движения вверху.

Вся история науки строится на переходах философов в науку: Декарт, Ньютон, Эйнштейн и др.

Последний тезис первой части: для того, чтобы рассмотреть развитие (формирование) понятия, а также развитие (формирование) понятия о понятии, я должен исходя из эмпирического материала, задавать соответствующие натуралистические представления тех плоскостей действительности, на которых понятия о понятиях и понятия складываются и существуют.

Мы должны осуществить такое разложение, соответствующей действительности, на котором можно было бы вычленить то или иное изменение понятия или понятия о понятии.