В прошлое открытые глаза (стр. 8 )

В такие моменты Гидра с торжествующим видом открывала журнал и громко объявляла: «Сегодня наша умница получает «кол». Так и чередовались мои отметки от пятёрок до единиц. Ещё я имела наглость вслух, с места поправлять её ошибки, которые она допускала во время урока. Как-то, в конце четверти, отпуская нас на каникулы, она сказала: «Не забудьте прочитать «Гамлета», бездельники». В слове «Гамлет» Валентина Ивановна делала ударение на последнем слоге. «Какого ещё омлета?», - спросила я, сделав вид, что не расслышала букву «г». Она повернула голову в мою сторону: «Гамлета» Вильяма Шекспира, английского драматурга». При этом, повторив ударение на последнем слоге. «А я всегда считала, что он Гамлет, а не Гамлет»,- передразнила я её. Гидра ничего не сказала, но думаю, запомнила мою дерзость.

Два часа, проведённые у Нины Самусенко, пролетели незаметно. Пребывая в эйфории от своей смелости, разгорячённые танцами, мы возвращались в школу, бурно обсуждая то, как мы замечательно провели время и «уели» ненавистную нам учительницу. Последним уроком была математика. Её вела наша «классная» - Надежда Тимофеевна. Хотя мы и звали её «козья ножка» за то, что она носила ортопедический ботинок и немного прихрамывала, мы её любили и уважали. Надежда Тимофеевна была строгая и справедливая, никогда не повышала голос и не оскорбляла нас.

Мы, уверенные в своей правоте, не ожидали того, что около класса нас поджидает целая делегация в составе директора, Надежды Тимофеевны и Гидры. Всех молча запустили в класс и велели положить дневники на стол учителя. Начался «разбор полётов». Сначала выступила директор школы, Елена Ивановна. Она произнесла речь, смысл которой сводился к тому, что комсомольцы себя так не ведут, а своим безобразным поведением мы позорим школу и не оправдываем надежды государства. без пафоса и риторики сообщила нам о том, что всем в дневниках будет написано замечание о прогуле уроков литературы. Мы все загудели. Лёвка Хмылов, комсорг класса, пытался выступить и объяснить несправедливость этого решения.

Гидра, красная, как варёный рак, едва сдерживаясь при директоре школы, чтобы не вылить на нас поток оскорблений, жестом велела сесть ему на место. Она предложила встать тому, кто был инициатором прогула. Встал весь класс. Тут её, как говорится, прорвало. «Всем сесть!» - заорала она. Повернувшись к директору школы, она пальцем указала на меня: «Я и без их признания знаю зачинщика этого безобразия. И до тех пор, пока она не принесёт свои извинения, ноги моей в этом классе не будет», а потом добавила: «Раз она самая умная, то пусть и преподаёт литературу вместо меня». Резко повернувшись и чуть не уронив директора школы, Гидра вышла из класса. После её ухода, всем велели идти домой, а мне предложили пройти в кабинет Елены Ивановны. «Ну, что будем делать с извинениями?» - спросила она. Я ответила, что извиняться не собираюсь, так как вины своей не признаю. «Что ж, веди уроки литературы, а мы на это посмотрим. Учти, никаких поблажек тебе делать не будем. Иди!» - сказала она.

В то время учёбу в школе я совмещала с занятиями для старшеклассников, которые проводились в Университете на филологическом факультете. Лекции нам читали профессора и доценты. Было очень интересно. К тому же лекции не только опережали школьную программу, но и были гораздо объёмнее и содержательнее, чем в школьных учебниках. Я старательно записывала то, о чём нам рассказывали, и эти записи очень пригодились мне, когда пришлось вести уроки литературы вместо Гидры. Во время занятия ребята поддерживали меня, внимательно слушали и говорили, что им нравится, как я излагаю материал. К доске, конечно, никого не вызывала и оценок в журнал не ставила, но программу мы проходили, как положено. Это был период изучения «Войны и мира» . Мы даже поставили небольшой костюмированный спектакль «Первый бал Наташи Ростовой» и пригласили на него директора, завуча и родителей. В актовом зале горели свечи. Наташа Ростова, её роль исполняла моя подруга Люда Крайнова, и Андрей Болконский, его играл наш комсорг и самый красивый мальчик класса - Лёва Хмылов, танцевали вальс, который озвучивала на пианино Майя Николаевна, учительница музыки. Представление удалось.

На следующий день я очередной раз вышла к доске, чтобы начать урок. Вдруг дверь распахнулась и в класс, как вихрь влетела Валентина Ивановна. Она бабахнула журналом об стол и сказала: «Всё, ваше народовластие закончилось!» Потом посмотрела в мою сторону и пригрозила: «А ты, выскочка, не надейся и не мечтай иметь в аттестате оценку по литературе больше тройки. К тому же я приложу все усилия, чтобы ты не поступила ни в один вуз нашего города. Сядь на место!»

Она исполнила свои угрозы. На выпускных экзаменах за сочинение мне поставили «пять»- за содержание и «кол» - за грамотность. Потом меня вызвала Елена Ивановна и предложила два варианта. Первый - согласиться на то, чтобы в аттестате у меня были две «тройки»- по русскому и литературе, второй – через три дня сдать устный экзамен по русскому языку. Сделать это было совершенно невозможно. За столь короткий срок повторить всю программу за десять лет - задача невыполнимая. Пришлось согласиться на первый вариант. Поступать в университет я тоже не стала, но вовсе не из-за гидриных угроз. Материальные условия нашей семьи не позволили мне сделать это. После окончания учёбы в школе я сразу начала работать.

Моя страсть к литературе со временем не только не пропала, а наоборот превратилась в потребность ежедневного чтения и узнавания всё новых поэтов и писателей, неизвестных мне ранее. Через 10 лет после окончания школы я поступила в университет на филологический факультет и успешно его закончила.

Я очень благодарна моей первой учительнице по литературе - Тамаре Константиновне. Но не менее я признательна и Валентине Ивановне. Чтобы доказать ей, что её угрозы не имели смысла, я выучилась и стала учителем литературы. Она всегда была для меня отрицательным примером того, как не надо поступать. Как только мне хотелось повысить голос на нерадивого ученика, я сразу вспоминала бывшую учительницу и то чувство ненависти, которое она вызывала в своих учениках. Я проработала в школе 27 лет и у меня всегда были самые умные, добрые и замечательные ученики.

Глава XXVIII. РАДУГА ЗА СПИНОЙ

Телевизионная программа КВН, которая проходила каждое воскресенье и была популярна, очень нам нравилась. Мы решили нечто подобное организовать в нашей школе среди десятых классов, приурочив первое выступление к празднику 8 Марта. Меня выбрали капитаном команды от нашего класса, кроме меня в ней было ещё 8 мальчиков. Среди всех команд, принимавших участие, я была единственной девочкой. Мы оставались после уроков, клеили бумажные шапочки с кисточками (наша команда называлась «Умники»), придумывали различные конкурсы и задания для наших соперников.

КВН проходил в актовом зале, куда поболеть за своих пришли ребята старших классов. Игра всем понравилась. Все оказались остроумными, весёлыми и находчивыми. У всех было примерно одинаковое количество очков, и только последний конкурс капитанов решил исход поединка между командами. «Умники», то есть – мы, заняли первое место. Меня признали лучшим капитаном и подарили плюшевого жирафа.

Игра затянулась. В марте темнеет рано, а идти от школы до дома мне довольно далеко. Сначала вся команда решила меня проводить до дома, но в раздевалке ко мне подошёл Витя Зайкин и предложил себя в провожатые. Я несколько опешила. Мы уже два года учились в одном классе и Витя мне нравился, но он никогда не обращал на меня внимание. Мне всегда казалось, что ему симпатична моя подружка Люда. Часто, после уроков, Витя дожидался нас с Людой у школы, и мы втроём шли домой. Рассказывали смешные истории, болтали, а потом расходились в разные стороны. Я видела, что Людке Витя тоже нравился, и всячески способствовала их воссоединению. Иногда мы покупали билеты в кино и перед началом сеанса я говорила, что у меня срочное дело и уходила домой, чтобы их оставить вдвоём.

Его желание проводить меня домой, было полной неожиданностью. Я согласилась. До дома мы шли не торопясь, вспоминая весёлые моменты игры и радуясь тому, как мы лихо обыграли всех. Потом, подойдя к дому, мы ещё долго говорили, говорили и всё никак не могли расстаться. Мне не хотелось вынимать ладонь из его тёплой руки. И когда я всё-таки решила идти домой, Витя неожиданно взял мою голову руками и нежно, чуть прикоснувшись, поцеловал меня в губы, а потом спросил: «Ты будешь со мной дружить?» До этого момента ни один мальчик не предлагал мне свою дружбу. Нет, у меня всегда были друзья-мальчишки. С девочками я вообще почти не дружила. Вся наша мальчишечья компания называла меня «своим парнем». И тут я задала преглупейший вопрос: «Что, по-настоящему? Как девочка с мальчиком?» «Да!»- ответил Витя и засмеялся. Я, как китайский болванчик, радостно закивала головой, а потом неожиданно поцеловала его в щёку. Мы расстались, и я пошла домой. Всю ночь я ворочалась и долго не могла заснуть. Я мечтала о том, как завтра приду в класс и встречусь с Витей. Я боялась завтрашнего дня. Мне было страшно, и я думала: «Вдруг он за ночь передумает со мной дружить, и мы опять будем гулять втроём: он, я и Люда?»

На следующий день я вошла в класс и сразу стала искать глазами Витю. Его не было. Прозвенел звонок на урок, и впереди учителя в класс влетел запыхавшийся, весь красный « мой Зайка» (так я его уже про себя называла). Я даже не ожидала, сколько радости и счастья мне доставит его появление. В голове у меня звучала музыка. А сердце учащённо стучало в груди. Он, проходя мимо нашей с Людой парты на своё место, дотронулся до моего плеча. Мне показалось, что мои щёки вспыхнули огнём. Я их даже прикрыла руками. Вся комната наполнилась солнцем. Я посмотрела в окно, там было голубое-голубое небо. Повернувшись к соседке, я сказала: «Смотри, какое небо!» «Что это с тобой?»- удивленно посмотрев на меня, спросила она и добавила: «Ты какая-то чудная сегодня». «Да, ничего! Это, наверное, весна!»- ответила я ей. , учительница математики, строгим голосом сделала нам замечание, чтобы мы не болтали, а слушали урок. Но я не заметила её строгости, мне даже показалось, что в то время, когда «козья ножка» проходила мимо нас, она почти не хромала. «И вообще,- подумала я,- неправильно мы делаем, что называем её так между собой. Она же не виновата в том, что у неё болит нога. Надо сказать всем ребятам, чтоб перестали её обзывать».

Мои мысли прервал звонок с урока. На перемене ко мне подошёл Витя и предложил пересесть к нему за парту. Он сидел один на последней парте нашего ряда. Я, даже не посоветовавшись с Людой и ничего ей не объясняя, взяла портфель и перебралась к Вите. После уроков мы, как всегда втроём, пошли домой. В этот день Вите надо было забирать сестрёнку из детского сада, и он свернул раньше к своему дому. Мы с Людой пошли дальше. Сначала она молчала и не хотела со мной разговаривать, и только уже подходя к её дому, она остановилась и спросила, что у меня с Витей. Я ответила: «Он предложил мне дружить. Я согласилась и теперь я самый счастливый человек на свете!» «Очень за тебя рада!»- сказала она и добавила: «Только о нашей дружбе не забывай!» «Нет, конечно, мы, как дружили, так и будем дружить!» - радостно сообщила я ей. Мы попрощались, и я пошла дальше. По дороге мне голову лезли разные мысли. Я думала: «Почему он выбрал меня? Вон сколько симпатичных девчонок. Да и сам - красавец». Витя и, правда, имел интересную внешность: высокий рост, спортивная фигура, светлые волосы, голубые глаза - всё это производило на девчонок сильное впечатление. Он нравился девочкам не только нашего класса. Его частенько на перемене видели с девочкой из параллельного класса Таней Сорокиной. Уже потом, когда я его спросила о ней, он, смеясь, сказал: «Танька–то да, мы с ней в детский сад вместе ходили, опять же живём рядом, и мамы наши дружат. Она мне как сестра». Витя учился хорошо. По складу ума он был «технарь». Щёлкая любую задачу, как орехи, он с большим трудом мог написать сочинение по литературе или конспект по истории. Мы решили помогать друг другу. Я писала за него конспекты и сочинения, а он за меня решал задачи.

Начались весенние каникулы, последние каникулы нашей школьной жизни. Обычно мы гуляли с моей подругой. Ходили в кино, библиотеку или в театр. Иногда мы целый день проводили у Люды дома. Я любила бывать у неё в гостях. Её замечательная мама часто пекла пироги и угощала нас чаем, потом мы болтали, смеялись над всякими глупостями и она, как наша подружка охотно проводила время с нами. Иногда, досидевшись допоздна, я часто оставалась у них ночевать. Мы полночи болтали о наших секретах, мечтали о том, кем мы будем, когда окончим школу и станем взрослыми. Эти каникулы мы с Людой почти не виделись. Я всё время проводила с моим Зайкой. В конце марта уже вовсю пригревало солнце, и мы часто бесцельно бродили по улицам. Одной из наших любимых «фишек» было занятие – прыгать через лужи. Мы вставали на край лужи и, взмахнув руками, её перепрыгивали. Однажды я не рассчитала свои возможности, прыгнула, поскользнулась и села на пятую точку в самую середину лужи. Это было ужасно: грязная ледяная вода стекала с юбки прямо в резиновые сапоги. Надо было срочно идти домой. По дороге я сильно замёрзла, у меня зуб на зуб не попадал.

Дома, переодевшись в сухую одежду и напившись горячего чаю, я легла в постель. Но это не помогло, я простыла и к утру у меня поднялась температура. Началась последняя учебная четверть, а я всё ещё из-за болезни не ходила в школу. Мой Зайка навещал меня каждый день. Он занимался со мной, чтобы я не отставала в учёбе, и передавал приветы от ребят. За это время Люда ни разу меня не навестила. Но однажды она всё-таки пришла. Я соскучилась по ней и была очень рада. Мы много с ней болтали и смеялись, как прежде. Она сказала, что тоже очень скучала и жалела о нашей размолвке. Я объяснила ей, что встречи с Витей - это одно, а дружба с ней - совершенно другое. Мы решили, что больше не будем ссориться и обижаться друг на друга. Еще Люда сказала, что Витю часто видят вместе с Таней Соколовой из 10 «Б» класса. Я сказала, что знаю об их отношениях и не вижу в этом ничего особенного, поскольку, как объяснил мне Витя: они с Таней Соколовой друзья детства. Окончательно выздоровев, я пришла в школу, и наши прогулки втроём возобновились. Всё пошло своим чередом.

Наступил месяц май. Это был последний месяц перед экзаменами. Мы все серьёзно учились, и на прогулки совсем не оставалось времени. Погода была почти что летняя. Мы уже ходили без пальто в одних платьях. Однажды Зайка подошёл ко мне и предложил в ближайшее воскресенье съездить в парк Харинка. Там очень красиво: громадные сосны, ели и берёзы росли по всему парку. Его почти пополам делила довольно широкая и глубокая речка. Сюда приезжали отдыхать многие жители города. К тому же здесь великолепный парк аттракционов. «А как же экзамены?»- спросила я. «А что экзамены? Возьмём покрывало, постелем на траву, будем загорать, и учить билеты одновременно»,- ответил он мне. Идея мне понравилась. Я согласилась, и мы договорились в воскресенье встретиться на остановке автобуса.

В воскресенье с утра была чудесная погода: ярко светило солнце, на голубом небе не было ни облачка, тёплый ветерок приятно обвевал лицо. Я встретила своего приятеля на остановке, и мы пошли в парк. Мы сразу двинулись к месту, где находились аттракционы, чтобы покачаться на качелях. Они назывались «гигантские шаги» и были такие громадные, что, если сильно на них раскачаться, то можно было достать до неба. Счастью и восторгу не было предела! Дух захватывало, когда качели взлетали вверх! Мы хохотали, кричали и горланили песни, нам было хорошо! Накатавшись, мы пошли к реке. Выбрав зелёную полянку на берегу реки, мы разложили покрывало, вынули учебники, разделись и легли загорать. Я смотрела в книгу и не могла прочитать ни строчки.

Витино обнаженное тело почти соприкасалось с моим. Я слышала, как бьётся его сердце. Кровь приливала к голове, и казалось, что сейчас со мной случится обморок. Никогда не думала, что лежать рядом с дорогим тебе человеком это восторг и пытка одновременно. Вдруг я почувствовала, как его пальцы слегка коснулись моего бедра. Это прикосновение привело меня в ступор. Я окаменела. Меня охватила дрожь, и вся кожа покрылась пупырышками. Такого состояния я не испытывала ещё никогда и не понимала, что со мной происходит. Мне вдруг захотелось обнять его и крепко-крепко прижаться к его горячему телу. Я повернула голову в его сторону. Он как будто смотрел сквозь меня. Его руки метались по моему телу. Он то крепко прижимал меня к себе, то вдруг резко отодвигался, как бы не понимая, что со мной делать. Мне стало жарко и душно. Воздух, будто замер и повис над землёй.

Неожиданно налетел ветер, и небо быстро заволокли чёрные тучи. Они двигались, как сумасшедшие. Прямо над нами прогремел гром и эхом раскатился по всему лесу. Сверкнула молния, как ножом разрезая тучи. Началась небесная вакханалия. Тучи, наскакивая друг на друга, клочьями разлетались по сторонам. Наверху, прямо над нами кто-то громадной кувалдой колол орехи, и огромные ручищи великана раздирали вековые деревья на щепки. После грохота грома, от которого сотрясало землю, через мгновение всё небо освещалось молнией. Она своим огненным мечом рассекала тучи и вонзалась в землю. Ветер, как пастух сгонял их в громадное облако и гнал прочь, куда-то далеко за горизонт. Было страшно и прекрасно одновременно. Будто волей неведомого режиссера разворачивалось действо, которое захватывало тебя и пугало. Дождь начался мгновенно, казалось, что на небе кто-то опрокинул гигантское корыто. Мы похватали вещи и кинулись под ближайший «грибок» на пляже. Он был недалеко от того места, где мы лежали, но мы всё равно промокли. Вода текла с волос, с носа, с ушей вниз, омывая ступни ног. Витя развернул покрывало и предложил снять сырой купальник и надеть платье, чтобы не простудиться. Потом он, как статую обмотал меня покрывалом и обнял. Мы стояли, прижавшись, друг к другу. Струи дождя, стекающие с крыши пляжного «грибка», как стена закрывали нас от всего мира. Нам было уютно и хорошо.

Мгновенно начавшись, дождь неожиданно закончился. Тучи ушли. Небо, на котором были видны багряные полосы, ещё не до конца остывших туч, угоняемых ветром, начинало светлеть. Эхом где-то далеко раздавались раскаты грома. Солнце сначала робко проникало через обрывки уходящих туч и сквозь капли влаги маленькими сверкающими бриллиантами отражалось на каждой травинке листиков берёз и иголочках сосен. Мы не могли оторвать глаз от этой красоты. Воздух наполнился ароматом трав и цветов. Мы всё так же стояли, обнявшись и крепко прижавшись, друг к другу. Вдруг Витя поднял голову, посмотрел вдаль и сказал: «Смотри, радуга!». «Где?»- спросила я. «У тебя за спиной», - ответил он и развернул меня туда, где одним концом упираясь в верхушки леса, а другим в речку, коромыслом висела разноцветная радуга. Пока мы вспоминали детскую считалку и разглядывали цвета, радуга растаяла. После дождя было прохладно, и мы собрались домой. Нам почему-то не хотелось говорить и мы, молча, шли по тропинке из парка. Первые прикосновения и неожиданная гроза смешали наши чувства. Мы понимали, что между нами произошло нечто такое, что не называется просто дружбой. Но как назвать эту искру, которая сверкнула между нами и обожгла наши души? Мы тогда ещё не знали. Я проводила Витю до автобусной остановки и пошла домой пешком. На душе было светло и грустно.

На День Пионерии - 19 мая в нашем городе традиционно проводилась легкоатлетическая эстафета. В ней принимали участие команды лучших спортсменов от каждой школы. После похода в парк отношения с Витей разладились. Он перестал провожать меня домой после школы, и мы почти не разговаривали. Несколько раз я пыталась выяснить, что же случилось и почему он не хочет со мной общаться. Он отводил глаза в сторону и отговаривался тем, что ему некогда. Он даже отсел от меня на другую парту, и я вернулась к своей подруге. Зная, что он зачислен в команду для участия в эстафете, я тоже в неё записалась. У меня был юношеский разряд по спортивной гимнастике, но бегать я не любила. Как говорил наш учитель по физкультуре, Иван Павлович: у тебя слабая «дыхалка», так что занимайся своей гимнастикой. Но я всё-таки попросилась, чтобы меня зачислили в команду нашей школы. Иван Павлович согласился, так как кандидатов на участие было немного. Перед соревнованием нас собрали во дворе школы. Я увидела, что кроме меня и Вити, в команде была и Таня Соколова. Я подошла к ней пообщаться, а она сквозь зубы, презрительно взглянув на меня, процедила: «Привет!» - и отвернулась, сделав вид, что ей надо срочно завязать шнурки на кедах. Нас позвали получать спортивную форму с эмблемой школы, и я не стала выяснять причину такого поведения Тани.

На другой день мы встретились у школы и нас повезли в город на соревнование. Солнце светило ярко и всё говорило за то, что к полудню, когда начнётся эстафета, будет жарко. Нас привезли и расставили по этапам. Передо мной бежала Таня Соколова, я же завершала эстафету. Бежать надо было дистанцию примерно в 60 метров. Дали старт. Ждать пришлось недолго. Из-за поворота показалась Таня. Она бежала легко и, подбежав, передала мне эстафетную палочку. До моего этапа наша команда была впереди. Взяв у Тани палочку, я изо всех сил рванула к финишу. Все кричали: «Давай, давай!». «Гарун бежал быстрее лани», так казалось мне, бегу и я. Сначала всё было хорошо, но через некоторое время мне стало очень жарко. У меня как будто ком встал в горле и перекрыл дыхание. В глазах потемнело. Я перестала бежать, и пошла шагом. Сквозь звон в ушах, я слышала, как мне кричали: «Беги, беги!» Я видела, как меня обгоняли ребята из других команд. Кое-как доковыляв до финиша, я рухнула, ничего не понимая, на траву. Ко мне подбежал учитель физкультуры и медсестра нашей школы. Она начала тереть мне виски и совать в нос вату с нашатырным спиртом. Немного отдышавшись и придя в себя, я увидела, что вокруг стоят ребята из нашей команды. Они с укором смотрели на меня. Мы проиграли.

Уже в автобусе по дороге в школу, ко мне подошла Таня Сорокина и спросила: «Ты зачем записалась? Ты же бегать не умеешь? Хотела перед Витькой выпендриться?» Мне нечего было ответить, и я, молча, смотрела в окно. «Ты, что и правда поверила, что ты ему нужна, и он будет с тобой дружить? Мы с ним поспорили, когда поссорились перед 8 марта. Я сказала, что он никому не нужен, даже такой некрасивой девчонке, как ты. Вот он и затеял с тобой роман. Он и в парк-то тебя позвал, чтобы использовать и бросить». «Как использовать?»- недоуменно спросила я. «Так, как использует мужчина женщину. Ну, что, понравилось? Он ведь мне всё рассказал, как ты извивалась в его руках». Её слова будто хлестали меня. Я закрыла лицо ладонями. В животе у меня стало холодно, а на душе тоскливо. Автобус остановился. Я выскочила и побежала домой. Всё во мне будто окостенело, и в голове стучала одна мысль: «За что? Почему он со мной так поступил?». Слёзы текли по моим щекам, я рыдала и не могла остановиться до самого дома. Увидев моё зареванное лицо, мама спросила: «Что? Проиграли? Не переживай. В следующий раз выиграете».

В нашей семье рассказывали историю, которая случилась с моим братом, когда ему было пять лет. Мы жили в доме без удобств. Туалет представлял собой деревянную будку, внутри которой была вырыта глубокая яма, куда все и ходили. Раз в год, обычно осенью, туалет чистили. Мать покупала бутылку водки и приглашала мужа своей сестры дядю Степана, чтобы он с кем–нибудь из своих товарищей пришёл и сделал это. Большим черпаком на длинной ручке доставалось содержимое и переливалось в ведро, которое потом выливалось на грядки. Брат вертелся под ногами и мешал взрослым. Его несколько раз прогоняли, но он опять возвращался. Дяде Степану это надоело, и он толкнул брата. Тот поскользнулся, схватился за ведро, не удержался и упал, опрокинув на себя всё его содержимое. Лицо, волосы, руки и вся одежда были испачканы. Запах был ужасный. Все стояли и не знали, что делать. То, что произошло потом, предугадать не мог никто. Брат подошёл к дяде и, резко стряхнув руки прямо перед его лицом, сказал: «На тебе! Пусть и ты будешь в говне!». Вид у дяди был ошарашенный. Он, как и брат был весь перепачкан. Если бы в тот момент брат не «сделал ноги», дядя, наверное, убил бы его.

Вот и у меня было такое состояние, будто на меня вылили ведро помоев или ещё чего хуже. Состояние гадливости охватило меня. Подойдя к умывальнику, я, что есть силы, стала мочалкой тереть руки и лицо, пытаясь смыть всё, что меня связывало с Витей: наши прогулки, разговоры, походы в кино и прыжки через лужи.

Последнюю неделю учёбы я старалась не замечать своего бывшего друга. Мне не хотелось с ним разговаривать и выяснять отношения. Я похоронила его в своей душе. Он тоже не делал попыток сближения. Потом были экзамены и выпускной бал, на котором Витя ни разу не подошёл ко мне. Он не отходил от Тани Соколовой, и весь вечер танцевал только с ней.

Закончилась учёба в школе, а с ней и моё детство. Началась взрослая жизнь. Я сразу пошла работать.

Прошло десять лет. За это время я мало кого видела из своих бывших одноклассников. Моя подруга Люда сразу же после школы поступила в институт и, окончив его, уехала в другой город. Там она устроилась на работу, получила квартиру и вышла замуж. Её мама переехала к ней помогать растить внуков. Сначала мы переписывались, а потом письма стали приходить реже и наша связь прервалась. Однажды, возвращаясь с работы, я издалека увидела, что около нашего дома стоял мужчина. Навстречу мне шла моя сестра. Она сказала: «Иди быстрее. Там тебя кавалер дожидается». Я подошла к дому. Незнакомый мужчина стоял ко мне спиной. Дотронувшись до его плеча, я спросила: «Вы меня ждёте?» Он повернулся, и я с трудом узнала в нём бывшего одноклассника - Витю Зайкина. Это был уже не тот стройный голубоглазый мальчик, с радостной улыбкой на лице.

Передо мной стоял лысоватый, с небольшим пузцом и припухшими веками, тридцатилетний мужчина. На нём были спортивные штаны с пузырями на коленках и мятая не очень свежая рубашка. Я подумала про себя: «Боже мой! И этого человека я боготворила, не могла жить без него?» Он улыбнулся, протянул руку и сказал: «Ну, здравствуй! Я так рад тебя видеть. Как ты живёшь?». Я спрятала руку за спину, кивнула головой в ответ на его приветствие и сказала, что у меня всё хорошо: учусь в университете, работаю и у меня есть замечательный сын, которого я очень люблю. «А ты как?» - спросила я. «Сразу после школы, поступил в институт. Влюбился в однокурсницу и сразу же женился, потом развёлся. Вот сейчас живу один», - как-то не очень весело закончил он свой рассказ. «А твоя подруга детства, Таня Соколова, что стало с ней?»- полюбопытничила я. «Она сразу же уехала к брату в другой город. Больше я её не видел». Тем для разговоров не было. Мы стояли и молчали. Он переминался с ноги на ногу и вытирал руки не очень свежим носовым платком. Потом, как-то неуверенно произнёс: «Ну, я пойду, пожалуй». «Иди!» Он, сделав несколько шагов, повернул ко мне голову, улыбнулся и спросил: «А помнишь, радугу за спиной?» Я покачала головой и ответила: «Нет! Я ничего не помню». Он резко развернулся и быстрой походкой пошёл прочь. Я крикнула вслед: «А зачем приходил-то?». Он, не оглядываясь, махнул рукой и прибавил шагу. Я постояла ещё некоторое время у калитки, дождалась, когда он скроется за поворотом, и пошла в дом. На душе было грустно. У меня ни осталось никакой обиды к этому теперь уже чужому человеку - Вите Зайкину.

У меня была уже взрослая жизнь с её заботами, радостями, печалями и тревогами. Всё, что было раньше, как та весенняя радуга, осталось за спиной.

ИВАНОВО. 2012 г.