Правонарушение и юридическая ответственность в истории отечественного феодального права (стр. 4 )

Кража также могла быть разделена на простую и квалифицированную, например, кража из церкви или иных святых мест и наказывалась квалифицированной смертной казнью в виде колесования. -Буданов отмечает, что при святотатстве на различается место и предмет кражи, особенно кражи на малую сумму «из убожества», и практика обычно не применяла к данному преступлению не Воинский устав, а узаконения XVII века.

Впервые артикулом 187 предусмотрен такой квалифицированный вид кражи как кража людей с их последующей продажей: «Ежели кто человека украдет и продаст…». Квалифицированный вид кражи предусмотрен статьями 188 «кража из намету или палубов».

Отчетливо памятником права различается размер кражи. Так, памятником упоминается о совершении мелких краж: «Ежели кто в воровсте поиман будет, а число краденаго более двадцати рублев не превозыдет…», где в качестве меры ответственности предусматривалось наказание шпицрутенами. Толкованием к данному артикулу к мелкой краже также относится кража дров, кур, гусей и рыбы. Стоимость краденного не имела значение, в случае если кража совершалась «на месте, где он караул имел», и наказывалась смертной казнью.

Также памятнику известна кража, совершенная в крупном размере, что предусмотрено артикулом 191: «Ежели кто украдет (1) ценою более двадцати рублев…». -Буданов считает, что оценка преступлений исходя из цены вещи, заимствована из немецкого права. Она представляла собой квалифицированную кражу, за что устанавливалась смертная казнь в виде повешания.

Впервые в Артикулах устанавливается такой состав преступления как кража в бедственной ситуации, а атмосфере безнаказанности «во время нужды водяной или пожарной», наказываемая смертной казнью в виде повешания.

Особо отмечается артикулом кража «от своего собственнаго господина или (6) от товарища своего», наказываемая смертной казнью в виде повешания. Особый состав преступлений против собственности составляла кража амуниции монарха: «Ежели кто украдет… из артиллерии, магазейну, амуниции или цейхгауза его величества…».

По нормам Артикулов воинских воровство означало исключительно преступление против собственности и имущества – кражу, и только в одном случае в толковании к артикулу 199 упоминается термин воровски, не означающий совершение преступления против собственности, а означающий, что деяние совершено преступно: «Монета трояким образом фалшиво делается, (1) когда кто воровски чужим чеканом напечатует…». В нормах же Соборного Уложения 1649 года воровством обозначалось любое правонарушение.

Грабеж мог быть совершен с применением оружия, и наказывался квалифицированной смертной казнью, что было связано с тем, что нападение с оружием представляло большую общественную опасность и могло причинить больший вред. Грабеж совершенный без оружия, применения насилия, не создавший угрозу причинения вреда жизни и здоровью лица, наказывалось шпицрутенами.

В XVIII веке санкционировалось право на грабеж, после того, как прекращалось сопротивление неприятеля, что было установлено главой 14 Артикулов воинских.

Среди имущественных преступлений были предусмотрены такие составы как утайка чужого имущества, отданного на сохранение, присвоение находки, повреждение или истребление чужой собственности. За совершение имущественных преступлений виновные подвергались колесованию, сожжению, повешению, отсечению головы, наказанию шпицрутенами, отсечению носа и ушей, каторге.

Растрата казенных денег предусмотрена впервые артикулом 194: «Кто его величества или государственныя деньги в руках имея, из оных несколько утаит, украдет, и к своей пользе употребит…». -Буданов считает, что растрата была приравнена к краже. Примечательно, что в данном случае речь идет о растрате только части имущества.

Казнокрадство определяется -Будановым как особый вид кражи «под которым разумеется присвоение не только казенных вещей, но и употребление казенных денег для личных торговых оборотов, а также злоупотребления при подрядах; за эти деяния полагается смертная казнь через повешение».

В период от Артикулов воинских до Уложения о наказаниях уголовных и исправительных «мошенничество в смысле уголовно-правового понятия постепенно вытесняется при весьма заметном содействии русской судебной практики и завоевывает себе все более и более общее значение». Как подчеркивает «общего определения о преступности данного обмана Воинские артикулы не содержат; они указывают лишь некоторые наказуемые случаи его и именно, вслед за взглядом германских криминалистов того времени, не в главе имущественных преступлений, а в главе о ложных проступках вообще, об обмане как о формальном понятии: тут рядом с обманами имущественными указаны лжеприсяга, подделка монеты, подлог и другие виды обманов».

Как отмечает , мошенничество в указанный период охватывало: «1) карманную кражу на торгах или в многолюдных собраниях; 2) внезапное похищение чужого имущества, рассчитанное на ловкость деятеля, а не на испуг потерпевшеги и 3) завладение имуществом посредством обмана. Но как ни обща последняя рубрика, она, … далеко не обнимала всех имущественных обманов, наказуемых согласно узаконениям того времени».

«Мошенничество признавалось совершившимся только с момента наступления имущественного ущерба в смысле действительного перехода имущества от одного лица к другому. Были, впрочем, и уклонения; так, Вексельный устав 1729 приравнивает к мошенничеству предъявление иска или иное требование уплаты по пропавшему, украденному или оплаченному векселю, не требуя действительного перехода имущества. Но это случай исключительный».

В Уложениях о наказаниях уголовных и исправительных обширный раздел был посвящен преступлениям против собственности частных лиц. отмечает что в данный период времени термину воровство было придано значение «родового понятия, обнимающего кражу, мошенничество и грабеж; этими тремя корыстно-имущественными преступлениями смысл его и ограничивается в позднейшем законодательстве».

Насильственное завладение чужим недвижимым имуществом землей, домом и другим, осуществленное вооруженными людьми, наказывалось лишением всех прав состояния и ссылкой в Сибирь. Умышленный поджог какого-либо обитаемого здания влек наказание, связанное с лишением всех прав состояния и ссылкой на каторжные работы в крепость на срок от 8 до 10 лет. Наказание увеличивалось, если здание принадле­жало церкви, императору или членам его фамилии. Раз­бой, грабеж наказывались лишением всех прав состояния и ссылкой на каторжные работы в крепостях, заводах, руд­никах на различные сроки или пожизненно.

Уложение о наказаниях уголовных и исправительных решило открыть эпоху мошенничества как понятия, «совершено оставившего сферй конкретности, отдельности и ставшего общим понятием для всех уголовно-преступных имущественных обманов».

1.5. Преступления против нравственности

В Русской Правде преступления против нравственности не предусматриваются. Этот факт не означает, что в эпоху Русской Правды таких преступлений не существовало. С принятием на Руси христианства эти преступления были переданы под церковную юрисдикцию, и о них упоминается в церковных уставах.

Основу семейного и брачного права XI-XII вв. составляли нормы, возникшие во взаимоотношениях семьи с общиной и формировавшимся государством еще в языческое время.

С тех пор, как было принято христианство и установлено бракосочетание по правилам православной церкви, церковная власть стала бороться с остатками язычества в семейно-брачных отношениях. В уставе Владимира, и в особенности в уставе Ярослава, содержится перечень преступлений против семьи и нравственности, причем иногда виновные в этих преступлениях подлежали суду епископа и суду князя и несли двойное наказание. Церковь, желая добиться быстрого эффекта в борьбе с преступлениями подобного рода, стала облагать их денежными взысканиями.

В Уставе князя Владимира Святославовича перечисляются дела, подлежащие ведению епископов, что характеризует широкую юрисдикцию древнерусской церкви. Почти все из перечисленных дел находились вне компетенции княжеского суда, который не составлял конкуренции суду церковному. Осуществляя судопроизводство по определенным делам, церковь превращалась в своего рода судебный орган феодального государства.

В ст. 9 Устава князя Владимира предусматриваются такие преступления против нравственности: смильное (незаконная связь мужчины и женщины); заставание (нарушение супружеской верности, доказанное свидетелями); умыкание (обрядовое похищение невесты для брака); пошибание (изнасилование); или о племени или в сватовстве поимутся (нарушение запретов браков между близкими родственниками и свойственниками); урекание (оскорбление бранным словом и клеветой).

Также в уставе князя Владимира предусматриваются такие правонарушения, как промежи мужем и женою о животе - споры между супругами об имуществе, которые являются свидетельством существования в Древней Руси раздельной собственности супругов; зелье, зелейничество (изготовление лекарств и приворотных зелий); узлы (один из видов чародейства, изготовление талисманов; зубоядение (запрещенный, нечестный способ драки - кусание противника); иже истяжются о задници (суд по спорам о наследстве между родственниками, который могли вести и церковные и светские власти, но, судя по условной форме в статье 108 Пространной Правды, эти дела княжеская власть рассматривала в особых случаях); ведство (колдовство); роспусты (дела о разводе); еретичество вероотступничество, колдовство); иже отца и матерь бьют, или сын и дочи бьетася.

В Синодальной редакции Устава князя Владимира указано три вида оскорблений: бранным словом, обвинением в изготовлении зелий и в еретичестве. Но, по всей видимости, справедливое обвинение в поступках, которые стали рассматриваться церковью как противозаконные, не должно было подлежать пресечению, а, наоборот, поощрялось церковью. Скорее всего, пресечению подлежали не соответствующие действительности упреки, клеветнические наговоры.

Обобщая содержание ст. 9 Устава князя Владимира, следует заметить, что «церковному суду подлежали дела, вытекающие из внутрисемейных конфликтов, необузданных проявлений природных влечений, из обращения к нецерковным авторитетам (волхвам, чародеям, зелейникам), из неуважения к церковной символике, имуществу …».

Отметим и такие правонарушения, как самовольное отпущение жены мужем и развод по согласию супругов без воли епископа, причем наказание различается в зависимости от того, был брак венчанный или нет; злоупотребление со стороны родителей брачной судьбой детей, то есть отказ в согласии на брак или принуждение к нему, если этим они вызывали покушение на убийство или самоубийство: «…если девушка не захочет замуж, а отец и мать выдадут силой, а она что-либо сделает над собой, отец и мать отвечают перед митрополитом».

Двоебрачие стало рассматриваться как преступление со времени принятия христианства. Устав Ярослава предписывает двоеженцу «первую (жену) держати по закону», а вторую «поняти въ домъ церковный».

Браки в близких степенях родства также стали преследоваться под влиянием христианства. Церковные уставы назначают за это преступление епитимью, уплату епископу 80 гривен, а брак считать расторгнутым.

В Псковской Судной грамоте ничего не говорится о преступлениях против нравственности, о половых преступлениях. Очевидно, порядок преследования данных преступлений, как и в эпоху Русской Правды, регламентировался специальными церковными уставами, и разбор дел по этим преступлениям относился к компетенции церковного суда.

В судебниках наказуемой признана азартная и игра и общественный разврат, то есть содержание притонов, что по мнению -Буданова представляет собой довольно верный взгляд на преступления этого рода.

К преступлениям против нравственности по Соборному Уложению 1649 года относилось непочитание детьми родителей, а именно отказ содержать престарелых родите­лей, сводничество, «блуд» жены, половая связь господина с рабой.

В XVIII веке церковная юрисдикция по данным делам была существенно сокращена, и дела, подсудные церкви, перешли к государственным судам. По сравнению с ранее предшествующим законодательством преступления против нравственности представляли собой достаточно широкую систему. Артикулом воинским 1715 года предусмотрены следующие составы: скотоложство, половая связь с несовершеннолетним, мужеложство, изнасилование, прелюбодеяние, двоебрачие, заключение брака в близких степенях родства, кровосмешение.

В исследовательской литературе подчеркиваетс, что самые грязные преступления – растление малолетних, кровосмешение, скотоложство и другие были широко распространены в середине XIX века и начале второй половины XIX века среди лиц привилегированных сословий и особенно среди духовенства.

Памятниками иностранного права за преступления против нравственности устанавливалась квалифицированная смертная казнь, в российском же законодательстве наряду со смертной казнью применялись ссылка на галеры и каторгу, тюремное заключение, телесные наказания, церковное покаяние.

1.6. Преступления в сфере экономической деятельности

Первые упоминания о фальшивомонетничестве относятся к XV веку. Исключительное производство монеты устанавливается только в XVI веке и только с того времени начинаются практические преследования и узаконения о подделке монеты, когда при великом князе Василии Иоанновиче в 1533 году «казнили многих людей в деньгах, а казнь была – олово лили в рот да руки секли».

Впоследствии наказание за обрезку и подделку монеты вместо залития горла расплавленным оловом было замено на вечное тюремное заключение, но с большим увеличением количества преступлений, связанных с подделкой монеты в 1637 году смертная казнь была восставлена в ее прежней форме для «пущих воров» (главных виновников) и простую для пособников, урывателей и сбытчиков.

Литовское законодательство предусматривало подделку монеты и самовольную чеканку, которая приравнивалась к измене.

Фальшивомонетничество было предусмотрено в главе V Соборного Уложения 1649 года, в котором было всего две статьи. Указанный состав преступления появился в связи учреждением государственного денежного двора, когда стало возможным осуществлять контроль за чеканкой монеты. Со второй половины XVII века количество правонарушений, связанных с подделкой денежных средств возросло, и за девять лет 22000 тысячи фальшивомонетчиков подверглись наказанию, что было связано с выпуском медной монеты и уменьшением веса серебряной монеты.

Одним из наиболее серьезных правонарушений было фальшивомонетничество (чеканка, подделка, фальсификация денег) – деяние, направленное про­тив денежной монополии государства. Соборное Уложение обстоятельно регламентирует этот состав по субъекту и под­судности.

Фальшивомонетничество в связи с тя­желым финансовым положением государства принимало по­рой массовый характер. Поэтому оно очень жестоко каралось – смертной казнью путем вливания в горло расплав­ленного металла.

Последующими актами, а именно законом 1661 года, была установлена роль соучастников в совершении преступления, в котором были определены роли пособников и главных виновников. В указе четко просматривались стадии совершения преступления, а именно приготовление к совершению преступления, что влекло менее строгое наказание, нежели совершение преступления.

Главные виновники наказывались карались усечением левой руки, пособники – отсечением двух пальцев на левой руке. Спустя два года произошло дальнейшее ужесточение наказаний за преступления подобного рода, сначала до ссылки в Сибирь, а затем и до отсечения руки и двух ног для главных виновников.

Еще одним составом правонарушения, не известным ранее стала утайка и подмена золота и серебра медью оловом и свинцом. Указанный состав выделяется в качестве самостоятельного в силу того, что в соответствии с принципом подсудности мастера серебряного дела, как и монетного, находились в ведении приказа Большой казны.

подчеркивает, что «Соборное Уложение проделки мастеров золотого и серебряного дела наказывает только в том случае, когда они дошли до ступени обмана».

В начале XVIII века «различные мошеннические проделки с золотом и серебром не унимались; императрица Анна Ивановна громко жалуется, что мастера делают вещи ниже еще определенной левковой пробы и, сверх того, некоторые, торгую по перекресткам, вызолотя и высербря медь, продают не знающим за золото и серебро, а другие подделывают золото и серебро различными металлами и минералами, вследствие которых пробующим на оселке оно может показаться за настоящее, сверх того и от настоящих мастеров происходят вымышленные обманства и воровства, напр. они приносят к клеймению вещи, золотые и серебряные части которых спаяны медью, а в запаины впущены свинец или даже смола, или приносят для клеймения мелкие вещи, и так как вследствие мелкоты к каждой из них пробы не прилагаются, то мастера затем подменивают настоящие фальшивыми». Толкованием к артикулу 199 рассматриваются способы совершения фальшивомонетничества: преступное изготовление монеты чужим чеканом, примесь неблагородных металлов, и изготовление монеты меньшего веса.

1.7. Преступления против порядка управления

Появление группы преступлений против порядка управле­ния связано с общими процессами государственной центра­лизации. К тяжким деяниям относились особо опасные преступления против порядка управления нарушение порядка на царском дворе, подделка царских печатей, злостная неявка ответчика в суд и сопротивление приставу, изготовление фальшивых грамот, актов и печатей, самовольный выезд за границу, содержание без имеющегося разрешения питейных заведений и самогоноварение, принесение в суде ложной присяги, дача ложных свидетельских показаний, «ябедничество» или ложное обвинение.

В литературе отнесение главы III к преступлениям против порядка управления оспаривается, и предлагается относить указанную главу к преступлениям против государства. Указанная точка зрения объясняется тем, что выделение этих статей в специальный раздел по признаку места совершения преступления, которым является территория государева двора, вынесение за них более строгой меры наказания, чем за аналогичные преступления, совершенные не на государевом дворе, а скажем в суде, свидетельствуют, что нормы указанной главы направленные на охрану личности царя и его власти, являются своего рода продолжением главы II о политических преступлениях. Являясь закономерным завершением достаточно долгого процесса становления феномена политической власти глава III, также как и глава II впервые столь детально в русском законодательстве закрепила нормы, направленные на охрану порядка в царском дворе, чести двора и безопасности государя.

С XVI в. в практике судов появляется такой состав, как лжеприсяга. В Кормчей книге и Стоглаве это преступление оценивалось как антирелигиозное, Соборное Уложение переводит его в разряд светских, приблизив к лжесвидетель­ству.

Среди преступлений, предусмотренных главой III, можно отметить преступления, посягающие на достоинство человека, а именно оскорбление лица словом или действием на царском дворе: «Будет кто при царском величестве, в его государеве дворе и в его государьских полатах, не опасаючи чести царского величества, кого обесчестит словом …».

В качестве квалифицированного состава рассматривалось нанесение побоев на государском дворе: «А будет кто в государевом дворе кого задерет, из дерзости ударит рукою, и такова тут же изымати, и неотпускаючи его про тот его бой сыскати…». За указанное деяние предусматривалась более строгая мера ответственности, заключающаяся в тюремном заключении и выплате бесчестия.

В Соборном Уложении 1649 года впервые предусматривалось нанесение телесных повреждений, повлекших за собой смерть потерпевшего: «А будет кто при царьском величестве вымет на кого саблю, или иное какое оружье, и тем оружьем кого ранит, и от тоя раны тот, кого он ранит, умрет…».

Статья 4 главы III Соборного Уложения 1649 года предусматривает такой состав правонарушения как вынимание оружия в присутствие государя. В отличие от норм Русской Правды, в соответствии с которыми вынимание оружия могло быть с целью устрашить, прогнать, но не ранить, по нормам Соборного Уложения, вынимание оружия влекло причинение телесных повреждений либо смерти лицу.

В качестве правонарушения рассматривалось ношение и применение оружия на царском дворе, повлекшее причинение телесных повреждений или смерти потерпевшему.

-Буданов отмечает, что среди преступлений против порядка управления государство более всего интересовалось преступлениями против финансовых прав государства. Корчемство, являясь древнейшим из них, ранее относилось к преступлениям против нравственности, «поскольку в корчмах беспрестанно люди погибают без покаяния и без причастия». В XVII веке заметна двойственная точка зрения на это преступление, с преобладанием финасового элемента, так как винная продажа сделалась окончательно регалией государства.

Известное еще церковному законодательству «корчемство» запрещалось Стоглавом, а Соборное Уложение предусматривало уголовную ответственность не только для незакон­ных изготовителей и продавцов вина, но и для его потребите­лей - «питухов»: «У кого корчму вымут впервые, или кто на продажу вино курит, и на тех впервые заповеди правити по пяти рублев, а на питухах по полуполтине на человеке». То есть в качестве субъектов преступления мы можем признать корчемников (то есть самовольных продавцов питей), винопроизводителей (лиц, сбывающих питье в незаконные корчмы), питухов (потребителей в таких корчмах).

Самостоятельным составом правонарушения выступало хранение и торговля табаком.

Глава IV Соборного Уложения 1649 года посвящена изготовлению поддельных актов и грамот. Самостоятельный состав преступления составляло удаление печати государя с государевой грамоты и наложение ее на фальшивую грамоту: «А будет кто воровством же учнет отъимати государевы печати от государевых грамот, или от иных каких приказных писем, и те государевы печати учнет к иным каким воровским писмам прикладывати, или будет кто учнет какия писма воровством же наряжати, и приказныя писма переправливати мимо государева указу…». Указанная статья уточняет, что «писмам его нарядным ни в чем не верити», что означает недействительность данных документов. Воровские письма понимались как подложные письма.

Лица, осуществляющее изготовление поддельных грамот и писем именовались подписчиками, хотя термин подписка в главе IV Соборного Уложения 1649 года отсутствовал. Для лица, подделывающего печати, специального термина для обозначения не существовало.

Самостоятельным составом преступления являлось использование подложных писем. Так, правонарушение существовало в том случае, если после смерти лица, изготовившего поддельные письма, родственники виновного признаются в том, что им было известно об их поддельности, и хранили их у себя из корыстных побуждений: «А будет кто такия писма зделав умрет, а после его те писма объявятся у племяни, или у прикащиков его… Да будет про них в сыску скажут, или они и сами в том повинятся, что они про то ведали, что те писма воровские, нарядные, а держали они их у себя для своих пожитков и корысти…».

Впервые в законодательстве появляется группа правонарушений, которые могут проявляться при выезде за рубеж Московского государства. Глава VI Соборного Уложения 1649 года «О проезжих грамотах в иные государства» также непосредственно связана с государственными преступлениями. В соответствии с нормами указанной главы разрешалось ездить в «иные государства» при непременном условии оформления проезжих грамот. Выезд же за рубеж без проезжих грамот запрещался и приравнивался к измене.

Среди преступлений против порядка управления и суда Артикулами воинскими 1715 года особо отмечаются подделка денег (арт. 199), печатей и документов (арт. 201), принятие фальшивого имени (арт. 202), срывание указов (арт. 203), принесение лжеприсяги (арт. 196), лжесвидетельство (арт. 198). Указанные преступления наказывались высшей мерой наказания – смертной казнью, а также тюремным заключением, телесными наказаниями.

Впервые в артикулах воинских предусматривался такой состав преступления как присвоение чужого имени или прозвища: «Ежели кто с умыслу, лживое имя или прозвище себе примет, и некоторый учинит вред, оный за безчестнаго объявлен и по обстоятельству преступления, наказан быть имеет».

В Уложении о наказаниях уголовных и исправительных среди преступлений против порядка управления упоминается о неповиновении и сопротивлении власти, установленной правительством. Статьей 284 упоминается цель восстания – воспрепятствование обнародованию высочайших указов, манифестов, законов и других постановлений и объявлений правительства или же недопущение исполнений указов правительства или предписанных правительством распоряжений и мер, или принудить органы власти к чему-либо. Подобные действия могли совершаться вооруженными людьми с насилием и беспорядками, однако могло иметь место и совершение данного преступления «…вооруженными людьми, однако же с явным насилием и беспорядками, или же напротив вооруженными, хотя и без явного с их стороны насилия…». отмечает, что наказание за массовые беспорядки в силу казуальности и нечеткости формулировок закона давала судебно-административным органам широкие возможности выбора той или иной репрессии.