Правонарушение и юридическая ответственность в истории отечественного феодального права (стр. 8 )

Разновидностью ссылки, применяемой к представителям аристократической верхушки, была опала: в начале XVI в. несколько сотен знатных родов подверглись опале по указу великого князя. Об опале упоминают Судебник 1550 г. и Со­борное Уложение.

Как отмечает -Буданов со времен 1753 г. установлено два вид ссылки: на вечное поселение и на житье, регламентированными Уставом о ссыльных. Екатерина II желала упразднить смертную казнь и заменить ее вечным заключением, соединенным с работою.

После Соборного Уложения применение ссылки постепенно расширяется, и во второй половине XVII века ссылка становится самым широко применяемым видом наказания. Как отмечает -Буданов особенно важно было применение ссылки к раскольникам, что привело к колонизации Сибири преимущественно раскольниками. Всякая ссылка была вечной, во всяком случае предполагалась такой.

На протяжении XIX века ссылка в Сибирь наряду с лишением свободы была основным видом наказания, что представляло собой метод борьбы царского правительства с уголовной преступностью.

Ссылка в Сибирь регламентировалась статьей 22 Уложения и разделялась на две степени:

- ссылка на поселение в отдаленнейшие места;

- ссылка на поселение в места не столь отдаленные.

Каждый из видов ссылки сопровождался наказанием плетьми от десяти до тридцати ударов в зависимости от виды ссылки. отмечает, что ссылка в Сибирь как институт карательной политики самодержавия получила широкое распространение после восстания декабристов.

Последствием ссылки на поселение также являлась потеря прав семейных и прав собственности.

Ссылка могла быть отменена, и человек мог быть возвращен на прежнее место жительства, в случае если новым приговором суда преступник был прощен или признавался невиновным.

Место ссылки в законе, как правило не определялось, но каждый раз назначалось правительством. Кроме Сибири и Северной Украины «такими местами были северные страны Европейской России и поволжские и приазовские города, - словом места, куда государство распространяло свои границы путем укреплений. Несамостоятельность этого вида наказаний и недостатки организации его заставляли обращаться к другим видам наказаний».

Осужденные на ссылку в Сибирь или другие отдаленные губернии на житье, с потерей всех особенных и по состоянию присвоенных прав и преимуществ, после освобождения их из временного заключения, состояли под надзором местной полиции.

Ссылка в Сибирь на поселение для лиц, на которых не распространялись телесные наказания, годных по возрасту и физической подготовке, заменялась военной службой рядовыми без выслуги. Как отмечает -Буданов ссыльные только в особых случаях заключались в тюрьму, по общему правилу они определялись «на месте или в службу».

Среди сосланных в Сибирь большой процент составляли купцы, сосланные за веру, и процент купцов превосходил все остальные сословия.

Общее количество сосланных в Сибирь в первой половине XIX века следующее: 1807 – 1823 гг.человек, 1824 – 1828 гг.человек, 1829 – 1848 гг. человек, 1849 – 1863 гг. человека. В среднем ежегодно ссылалось 2 675,, 7 375, 7 148 человек соответственно.

Колебание в количестве сосланных в Сибирь находит в изменениях в уголовно-процессуальном законодательстве. После введения судебной реформы ежегодное число сосланных в Сибирь значительно возросло по сравнеию с дореформенным периодом, то есть объем этой категории уголовной репрессии расширился. Всего за 1807 – 1898 гг. было сослано человека, куда не вошли ссылаемые на Сахалин и Закавказье.

Ссылка на Кавказ «определяется лишь за некоторые особые роды преступлений. Место для оной назначается по усмотрению главного начальства Закавказского края».

Ссылка на Кавказ заменялась службой рядовыми в войсках Отдельного Кавказского корпуса, если лица, совершившие правонарушение были годны к несению военной службы. Для жителей Каспийской и Грузино-Имеретинской губернии данное наказание заменялось службой в отдаленных отрядах Сибирского корпуса, если же они не будут готовы к строевой и нестроевой службе, то они подлежат поселению в отдаленнейшие места Сибири. отмечает, что отдача в солдаты была предусмотрена как самостоятельная мера наказаний Сводом законов. В первой половине XIX века получила широкое применение как в судебном, так и в административном порядке. Ее отмена произошла в 1860 году.

2.11. Лишение чести и прав

По Артикулам воинским 1715 года одним из видов наказания было лишение чести и прав, осуществляемое в форме позорящих наказаний и в форме шельмования. Как справедливо отмечает -Буданов лишение прав было добавочным при других наказаниях. О шельмовании упоминается в артикуле 94, в котором говорится: «Которыя, стоя пред неприятелем или в акции уйдут, и знамя свое, или штандарт, до последней капли крове оборонять не будут, оные имеют шельмованы быть, а когда поимаются убиты будут. Или ежели возможно в роту или полк отданы, и тамо без процессу на первом дереве, которое прилучится, повешены быть».

Шельмование можно признать своеобразной гражданской смертью лица. Судя по артикулам 94, 96 и другим за гражданской смертью следовала и смертная казнь для лица.

«Ошельмованный» лишался своего чина, звания, сословной принадлежности, гражданских, семей­ных и иных прав. Брак в этом случае считался прекращенным, имущество переходило наследникам, как если бы ошельмован­ный умер. Эта мера применялась как дополнительное наказа­ние при приговоре к смертной казни или каторжным работам. Применялись и такое дополнительное наказание, как лишение «особенных прав и привилегий» - лишение офицерского зва­ния или классного чина, дворянского достоинства, орденов и т. д., а также штрафы. Шельмование происходило так: имя преступника прибива­ли к виселице, палач переламывал шпагу над его головой и он объявлялся вором (шельмой). Это наказание имело по­истине тяжелые для преступника последствия: он ставился вне общества и вне закона; его можно было безнаказанно ограбить, побить, ранить и даже в случае его неявки на смотр убить. Он предавался анафеме, отлучению от церк­ви, ему запрещалось вступать в брак. Комментаторами Артикулов отмечается что наказание могло следовать и для тех, у кого были дела с ошельмованным.

Уголовное право, как и все право в целом, носило сугубо сословный характер. Чем выше по своему положению, чем знатнее был преступник, тем менее жестокому наказанию он подвергался. За одни и те же преступления люди низших со­словий наказывались кнутом, батогами, шпицрутенами, а дво­ряне, офицеры - отделывались лишением чина, штрафами, ли­шением свободы. Жалованная грамота дворянству 1785 г. во­обще освободила дворян от телесных наказаний. «Подлым» людям (т. е. социальным низам) даже за малозначительные пре­ступления нередко назначалась каторга. На каторгу велено было ссылать всех нищих и «гулящих» (т. е. беспаспортных) людей, захваченных на дорогах или в городах. «Гулящих жонок и девок» также велено было полиции ловить и направлять в «работные дома». При лишении свободы дворяне и офицеры отбывали его не в тюрьмах, а в «крепости», что считалось ме­нее позорящим, чем тюрьма. Даже смертная казнь для офице­ров применялась в привилегированной форме - расстрел, что рассматривалось как «военная» смерть, в отличие от считавше­гося позорным повешения.

Воинским артикулам известно также наказание, заим­ствованное из церковного права, - церковное покаяние. Церковное наказание устанавливалось обычно в качестве дополнительного.

В качестве позорящего наказания для офицеров применялся «жестокий караул у профоса», что предусматривалось в качестве наказаний для офицеров участвовавших в драке, в случае если ее итогом не станет причинение телесных повреждений, а также смертельный исход для лиц, принимавших в ней участие.

Можно также отметить, что существовала позорящая процедура, применявшаяся для лиц, покончивших жизнь самоубийством: «Ежели кто сам себе убьет, то надлежит тело его в безчестное место отволочь и закопать, волоча прежде по улицам и обозу». Из содержания толкования можно сделать вывод, что в последующем тело самоубийцы закапывалось в «безчестном месте». Артикулами рассматриваются причины, по которым было совершено самоубийство, а именно «в безпамятстве, болезни, в меленхолии», и для данных лиц захоронение происходило не в бесчестном месте. Подлежало ли данное лицо позорящей процедуре, если совершило самоубийство в результате особого состояния психики, артикул 164 не упоминает.

Для солдата, предпринявшего попытку самоубийства предусматривалась смертная казнь. Если же попытка совершалась «от мучения и досады, чтоб более не жить, или в безпамятстве и за стыдом» солдат «от полку отогнан быть имеет».

Вероятно, своеобразным лишением чести можно признать объявление человека «за безчестнаго», что было предусмотрено, в случае например с присвоением чужого имени или прозвища человека, что привело к причинению вреда.

Толкованием к артикулу 209 предусмотрена процедура восстановления чести, в случае если человек был «ошельмован или в руках палачевых был». В этом случае артикул устанавливал, что «…хотя он и в палачевских руках и на пытке был. Однакож иногда в сем деле бывает не без трудности до тех мест, пока над ним пубично знамя не возложится…».

Кроме лишения всех прав состояния Уложению известна также и потеря особенных прав и преимуществ. С потерей особенных прав и преимуществ, сосланный в Сибирь или другие отдаленные губернии, с временным заключением или без него, отданные в исправительные арестантские роты или в рабочий дом, осужденные лишались также права:

- на прохождение государственной службы;

- записываться в гильдии или получать какого-либо рода свидетельства на торговлю;

- быть свидетелем при каких-либо договорах или других актах и давать по гражданским делам свидетельские показания, кроме случаев, в которых суд установит необходимость дачи таких показаний;

- быть избираемым в третейские судьи;

- быть опекуном или попечителем;

- быть поверенным по делам.

Итак, можно определить потерю особенных прав состояния как дополнительное наказание, которое состояло в лишении всех прав, кроме имущественных и семейных.

Существовало также наказание в виде лишения некоторых особенных прав. Осужденные сохраняли все имущественные и семейные права, сословное звание, чины, ордена. Ограничения при лишении некоторых особенных прав состояния заключались в следующем:

- для дворян с лишением права прохождения государственной службы, избирать и быть избранным на какие-либо должности, быть опекунами;

- для священнослужителей с потерей духовного сана навсегда;

- для церковнослужителей - исключение из духовного сана;

- для почетных граждан и купцов - запрещением участвовать в городских выборах и быть избираемыми в почетные или соединенные с властью городские должности.

Име­ли место также церковные наказания: отлучение от церкви, по­каяние, лишение христианского погребения и т. д. Часто цер­ковные наказания присоединяли к государственным.

Наконец, в систему санкций входили церковные наказа­ния: покаяние, епитимья, отлучение от церкви, ссылка в мо­настырь, заточение в одиночную келью и др. По Соборному Уложению 1649 года еще существовали церковные наказания: покаяние, от­лучение от церкви, ссылка в монастырь и т. д.

ЛЕКЦИЯ III. ЮРИДИЧЕСКАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ЗА АДМИНИСТРАТИВНЫЕ И ГРАЖДАНСКО-ПРАВОВЫЕ НАРУШЕНИЯ

3.1. Виды административных правонарушений и наказаний

Анализируя составы правонарушений в памятника права иных государств, можно отметить составы проступков, не свойственный отчественному феодальному праву. Так, Помезанская правда содержит такой состав административного проступка как озорство: «Если кто у лошади какого-либо мужа отрежет или отрубит хвост, это озорство осуждается в полмарки, и тому мужу надлежит возместить его лошадь». Кроме указанного озорством признавались случаи, когда один даст другому лошадь в заклад и потом заберет ее обратно, отрезание или отрубание мертвому человеку головы, порубание забора или ворот в доме во время нападении или нападение на пахаря в поле. Представляется, что в данном случае речь шла о хулиганстве.

Среди административных правонарушений можно отметить:

1) порубку деревьев с ульями;

2) торговлю в неразрешенных местах;

3) появление на пиру или «братчине» без приглашения;

4) остановку проезжающих лиц в местах, освобожденных от постоя, и истребование у жителей кормов, подвод, проводников и сторожей.

Судебник 1497 года уделяет большое внимание охране прав собственности землевладельцев. Стремясь обеспечить правопорядок в сфере земельных отношений, законодатель под страхом наказания запрещал нарушать границы земельных участков и перепахивать чужую землю.

Он устанавливает ответственность за повреждение изгородей и учинение потрав, повреждение или уничтожение межевых знаков и запашку чужой земли.

В статье 44 Судебника 1550 года предусматривается такой состав правонарушения как нарушение порядка получения езда и выдачи приставных грамот: «А от приставных имати царя и великаго князя печатеику и дьяку у неделщиков по езду, с которые приставные рубль езду, и печатнику у неделщика имати от печати с рубля по алтыну, а дьяку от подписи с рубля алтын же; а будет езду до которого города рубля болши или менши, а печатнику и дьяку имати по тому ж росчету. А будет в приставной иск менши того езду, и дьяком тех приставных не подписывати, а того неделщика кинути в тюрьму да сказати царю государю». Для уточнения суммы иска, если он выражался в вещах, последние подлежали оценке.

Правонарушение в области административного права составляло неисполнение лицом, у которого остановился проезжий торговый или служивый человек, обязанности «явить» его местным выборным должностным лицам для регистрации, «какие люди в котором дворе ставятся».

В качестве самостоятельного состава в указанный период времени появляется нарушение, связанное с непредъявлением торговцем таможенным чиновникам товаров, предназначенных для продажи.

Уложение содержало комплекс норм, регулировавших важнейшие отрасли государственного управления. Эти нормы можно условно отнести к административным. Прикрепление крестьян к земле (гл. XI, «Суд о крестьянах»), по­садская реформа, изменившая положение «белых слобод» (гл. XIX), перемена статуса вотчины и поместья в новых усло­виях (гл. XVI, XVII), регламентация работы органов местного самоуправления (гл. XXI), режим въезда и выезда (гл. VI) – все эти меры составили основу административно-полицей­ских преобразований.

В период Артикулов воинских устанавливалась ответственность за лживое употребеление мер и весов. Как отмечает «наибольшее внимание обращала на себя правильность весов в золотом и серебряном деле; тут, кроме того, карался обман в количестве и без употребления весов».

При этом ответственность устанавливалась только за неклеймение мер и весов, однако никакого наказания если меры и весы были неправильными не существовало.

В Уложении о наказаниях уголовных и исправительных «не удалось достичь и достаточно четкого разграничения уголовного и административного законодательства».

Статьи Уложения предусматривали нарушение административного режима, существовавшего для лиц, состоящих под надзором полиции: «Когда состоящий под надзором полиции удалился без надлежащего дозволения из места, определенного для сего пребывания, или же, получив такое дозволение, пробудет в отлучке более назначенного на оную времени…». Наказание за данное преступление было установлено в виде административного ареста на срок от одного дня до трех недель. Если же преступление совершалось в третий раз, то наказание устанавливалось в виде заключения в тюрьму на срок от трех до шести месяцев. Нарушением административного режима признавалось самовольное возвращение в места, где данным лицам запрещено жить по нормам закона или по распоряжению правительства.

В третьей четверти XIX века 34,1% составляли преступления, связанные с нарушением уставов торговли и промышленности, среди которых непринятие мер безопасности во время проведения работ, приводивших к колоссальному числу несчастных случаев на производстве, то есть нарушения, посягающих на общественный порядок и общественную безопасность.

В Судебнике 1550 года устанавливается такая мера ответственности, не имеющая конкретного характера – опала. Она могла быть установлена по отношению к судьям, отказавшимся вершить правосудие, к судьям не направляющим судебные дела по подсудности, в случае если дело не относится к их компетенции, а также в случае, если государю не было доложено о каком-либо важном деле.

«Опала» представляла собой «гнев Государев», выражавшийся в назначении виновному любого наказания, кроме смертной казни. -Буданов уточняет, что опала могла закончиться прощением. не согласен с данным мнением.

Формы опалы были самыми разнообразными. Так, знатному лицу могло быть запрещено появляться при Дворе или приказано не съезжать из дома до Государева указа, лицо могло быт отстранено от должности, понижено в чине и т. д. Государь мог сменить гнев на милость и простить заключенного.

Неопределенность в наказании предполагала, что форму и степень наказания определяет государь. определял опалу как гнев государев, и означает его право выбирать различные виды наказаний в зависимости от личности виновного: «знатному не велят ко двору ездить», «не велят со двора съезжать», «сие как скоро кому объявят, обыкновенно черное платье надевали». В монографии, посвященной вопросам создания единого русского государства и его развития, опалой именуется получение выговора и возвращение со срамом псковских послов во Псков, приехавших просить помощи против немцев.

Опала длилась до того времени, пока не будет назначен определенный вид наказания или пока не наступит помилование. Применялась же она, как правило, к высшим кругам населения.

Наказание в виде штрафа предусматривалось за корчемство, который составлял пять рублей, повторное совершение правонарушения увеличивало меру наказания вдвое. «Питухи» также подлежали штрафу, а в случае повторного совершения преступления штраф увеличивался вдвое. Кроме того, указанные лица подлежали уголовному наказанию в виде битья кнутом и битья батогами. Совершение преступлений в третий раз для корчемщиков влекло тюремное заключение до указа государя, питухи, в третий раз совершившие указанное деяние подлежали наказанию кнутом.

В нормах Соборного Уложения 1649 года при осуществлении волокиты в выдаче проезжих грамот виновный в правонарушении находился «от государя в великой опале». Великая опала предусматривалась и в случае дачи ложных свидетельских показаний обыскными людьми во время производства повального обыска. Также запрещалась продажа дворов иностранцам под угрозой опалы: «…А будет кто руские люди учнут немцам, или немкам дворы и дворовыя места продавати, и им за то от государя быти в опале…».

В Судебнике 1497 года появляется новая мера ответственности, связанная с отстранением лица, виновного в совершении должностного преступления от должности. Так, стремление правительства ограничить произвол должностных лиц, статья содержит запрет недельщику получать двойное вознаграждение за одно и то же действие, а именно при перенесении срока явки в суд «обема исцем вместе», одновременно, на один срок, недельщику «взяти одно хожоное с обеих сторон, а опроче того ему не взяти ничего». Данная норма предусматривает также и возможность стороны, признанной правой, в случае если пристав получил с нее вознаграждение, впоследствии взыскать эти денежные средства с неправой стороны.

Впервые в законодательстве появляется новая мера ответственности за совершение преступлений по службе. Так, статья 28 устанавливает необходимость увольнения должностного лица в случае совершения им должностного преступления – подлога. Более того, норма статьи 28 предусматривает невозможность занимать указанную должность и в последующем, в случае наличия в составе деяния квалифицирующих признаков, например таких как сговор с заинтересованной стороной.

Увольнение с должности, но без лишения права занимать указанную должность в последующем, предусмотрено для недельщика осуществляющего посредничество во взяточничестве: «…и того неделщика казнити торговой казнью, а посул на нем доправити втрое да из недель выкинути».

В Судебнике 1550 года существовали такие меры административной ответственности как лишение чина, отставление от должно­сти, церковное покаяние.

Судебник 1550 г. специально определил такой вид наказа­ния, как отстранение от должности и запрет занимать такую должность в будущем, а Стоглав и Соборное Уложение расши­рили сферу применения этого наказания, и она могла применяться также помимо судейских чинов, к поместникам и волостелям.

В период Уложения о наказаниях уголовных и исправительных админстративный штраф не только не утратил своего былого значения, но и имел широкое примнение. Так, по данным, предоставленным , в третьей четверти XIX века за несоблюдение правил безопасности при проведении работ в качестве маеры ответственности предусматривались «ничтожные штрафы».

3.2. Виды гражданско-правовых деликтов

и меры гражданско-правовой ответственности

Позднейшие Пространные списки Русской Правды отразили и такие составы правонарушений против собственности, как завладение недвижимостью, неисполнение обязательств. Завладение недвижимостью соединяется с порчей межевых знаков, за которое предусматривается высший размер продажи - 12 гривен. Частное вознаграждение в данном случае Русской Правдой не упоминается. По мнению , в данном постановлении важно не количество пени, а само упоминание о межах. Важность этого упоминания заключается в том, что в эпоху Русской Правды земля была уже поделена на отдельные участки и по границам участка ставили известные знаки, которые считались настолько важными, что за порчу межи взыскивалось определенное и значительное по тем временам вознаграждение. Межи ставились различными способами: в лесу делались насечки на деревьях, иногда за признак границы считали такое дерево, в дупле которого находились пчелы.

При разграничении земли старались определять общие направления: где был лес, там рубили насечки, и ряд деревьев с подобными насечками представлял границу. Иногда под границей понимались овраги, курганы, а по большей части признаками границ служили реки, озера, рощи, то есть так называемые естественные признаки. Там, где были такие естественные признаки, не могло быть и речи о случайной порче или изменении границы. Тот, кто срубал бортное дерево или уничтожал насечки, совершал преступление, потому что умышленно уничтожал линию границы. Можно говорить о стремлении оградить собственность, сделать ее неприкосновенной.

Уничтожение межевых знаков на земле происходило потому, что эта земля была отнята у крестьян феодалами, вырубка бортных деревьев - поскольку отняты были леса. Крестьяне поджигали гумна и дворы феодалов, истребляли их скот, убивали самих феодалов и ненавистных им княжеских администраторов - все это отражало классовую борьбу между крестьянами и феодалами. В целях защиты класса феодалов Русская Правда устанавливала строгие наказания за эти действия.

Неисполнение обязательств также рассматривалось Русской Правдой как правонарушение и наказывалось штрафом. По Русской Правде должник, неправильно отрицавший долг, должен был платить за обиду 3 гривны.

К гражданско-правовым деликтам по Псковской судной грамоте можно отнести, например, нарушение условий исполнения договора поклажи; деликты, возникающие при заключении и исполнении договора займа; неисполнение договора найма, вследствие ненадлежащего его оформления и иные.

Развитие товарно-денежных отношений во Пскове закреплялись нормами Псковской Судной Грамоты. Так, в отличии от норм Русской Правды в Псковской судной грамоте большинство норм посвящено сделкам с имуществом и спорам о них. отмечается существование следующих видов сделок в период феодальной раздобленности на Руси: запродажа, мена земли, дарение, раздел, заем.

Потребности жизни общества послужили основанием появления новых институтов, характерных только для Руси. Так, нормами вещного права устанавливаются такие термины как «живот», «отчина», «кормля» и др. Развитие также получают нормы обязательственного и наследственного права. Эволюция института частной собственности неизбежно влекла и развитие системы правонарушений в гражданско-правовой сфере.

В соответствии со статьей 118 Псковской судной грамоты сделка может быть признана недействительной в силу определенных дефектов вещи: «А корову купить не за слюблено, а по торговли телят не сочить, а толка корова кровью помачиватся имет ино тая корова назад воротить, чтобы и денги выплачены были». По мнению в данной статье закреплена простота отношений, поскольку куплена корова по сходной цене, но она оказалась больна, и в данном случае норма охраняет интересы мелкого владельца. Вполне вероятно, что данная ситуация произошла вследствие того, что псковитянин был пьян. Как отмечает , «…в Пскове требовалось, чтобы торговля и мена были совершенно свободыми сделками, и о псковской торговле все иностранцы, бывшие в Пскове, отзывались как о самой честной».

Еще одним видом гражданско-правовых деликтов в современной литературе считается сделка, которая не имеет хорошего качества предмета сделки. В Псковской судной грамоте установлено: «А кто конь купить княж, боярин, или купеч, или сирота, а будеть в коне червь или проесть, а то поидеть к осподарю, у кого будеть купил, а тому свое серебро взятии опять взад». Общепринятая точка зрения такова, что это не умысел недобросовестного продавца, а нарушение определённых принципов совершения договорного правоотношения. по этому поводу отмечал «… при покупке скота в Пскове покупатель имел право требовать у продавца свои деньги и возвратить ему купленную скотину, если находил у нее пороки, которых при покупке не замечал». Сделка купли-продажи не может быть признана состоявшейся и имеющей законную силу, поскольку нарушено одно из важнейших условий её совершения – требование хорошего качества предмета сделки. Подтверждение указанного предположения находят в статье 118 Псковской судной грамоты где рассматривается аналогичная ситуация: «А корову купить за слюблено, а по торговли телят не сочить, а толка корова кровью помачиватся имет ино тая корова назад воротить, чтобы и денги заплачены были».