Правонарушение и юридическая ответственность в истории отечественного феодального права (стр. 7 )

Действительно, все денежные взыскания, кроме штрафа за убийство - «виры», поджога и конокрадства, называются «продажей». Величина ее является постоянной и составляет 12 гривен, 3 гривны 30 кун, 3 гривны и 60 кун.

В Русской Правде не существует норм, где говорится о том, что рабы платили продажу. Действительно, продажа, как и вира, имела характер уголовного денежного взыскания и, соответственно, могла уплачиваться той категорией населения, которая была свободна. За преступление, которое совершал несвободный человек, наказание уплачивал его господин.

С другой стороны, в литературе высказано мнение, что продажа выплачивалась при совершении всех преступных деяний, кроме убийства, поджога и конокрадства. Однако жизнь неполноправного населения, которое рассматривалось как вещь, защищалась не вирой, а именно продажей. Так, в ст. 27 говорится: «Аще роба кормилица любо кормиличиц 12».

Некоторыми учеными продажа определялась как «обыкновенная пеня», к которой присоединялось еще и частное вознаграждение. Появление нового рода наказания - денежной пени - некоторые ученые связывают с недостатком семейной мести, поскольку преступление могло быть совершено над лицом, у которого нет родственников, которые могли бы отомстить за него, и, соответственно, остаться безнаказанным. Сами слова «аще не будеть кто мьстя» показывают, что денежная пеня употреблялась только в тех случаях, когда не было мстителя. О возможности замены мести денежным выкупом в данном случае нормы Русской Правды ничего не говорят. Однако в ст. 2 Краткой Правды о нанесении побоев устанавливается: «Оже ли себе не можеть мьстити, то вьзяти ему за обиду 3 гривне». Причины невозможности отмщения не указаны - физическая это или моральная невозможность отомстить обидчику, не говорится, и определить точно не представляется возможным, хотя, с одной стороны, можно проследить стремление законодателя к отмене мести, а с другой, по нашему мнению, увидеть замену мести денежным выкупом.

Виры и продажи, торговые пошлины, военная добыча играли важную роль в бюджете верхних слоев древнерусского общества.

Продажа аналогично вире - уголовный штраф, уплачиваемый князю за все виды противоправных деяний, кроме убийства, поджога и конокрадства, нанесение увечий, имеющий постоянную величину, определенную в зависимости от тяжести совершенного деяния.

В период феодальной раздробленности на Руси система наказаний носила смешанный характер и соединила имущественные кары с уголовными, полностью восторжествовавшимися в Московском государстве. Существовало очевидное преобладание имущественных взысканий над уголовными карами, соразмерность уголовных штрафов с суммой частного иска, что весьма приближало уголовное право судных и уставных грамот к старой системе уголовного права Русской Правды. Для Новгорода была характерна неопределенность наказания за многие, в первую очередь новые преступления. В ряде случаев мера и характер наказания полностью подлежали усмотрению суда.

По справедливому замечанию «…псковитяне уже во многом отступились от Русской Правды: в Псковской грамоте нет и упоминания о «вирах», а говорится только о «продаже», и притом продажа, по псковскому закону, взыскивается только с самого убийцы, а не с общины, и только тогда, когда убийца будет уличен…».

В начале московского периода продажа имеет большое применение, а именно заменяет все виды наказаний, кроме смертной казни. Одноименное с продажей значение в указанный период времени имела пеня.

Наивысшей ставкой, упоминаемой Псковской Судной грамотой была продажа в сумме двух рублей. Устанавливалась она за вырывание бороды: «А кто у кого бороду вырветь, а послух опослушествует, ино ему крест целовати и битися на поли, а послух изможет, ино за бороду присудить два рубля, и за бои, а послуху быти одному».

Следует отметить, что в отличие от Русской Правды Псковская судная грамота не знает ни повышенной, ни пониженной кары за убийство. Так, продажа в сумме одного рубля взималась за убийство, побои, оскорбление в присутствии суда, проникновение в судебную горницу посторонних лиц без разрешения суда или нанесение ударов судебному привратнику.

По замечанию «денежные штрафы за убийства свидетельствуют о большом прагматизме республиканского права. Прагматизм этот, безусловно, главенствовал над христианской идеологией и убийство детьми родителями приравнивалось ко всем остальным видам убийств».

Примечательно, что в отличие от Русской Правды, предусматривающей два вида уголовных штрафа – виру и продажу, Псковская судная грамота устанавливала за различные виды деяний (убийства, телесные повреждения) один вид штрафа – продажу.

Сумма денежного вознаграждения указывалась в Судной грамоте относительно редко. Так, за вырывание бороды присуждалось в пользу потерпевшего два рубля, за побои – один рубль, за побои судебного приратника – 10 денег, за оскорбление в присутствии суда – один рубль, за кражу барана – 6 денег, овцы – 10 денег, гусака, гусыни, утки, селезня, петуха, курицы – 2 деньги. Во всех остальных статьях, посвященных уголовному праву, сумма денежного вознаграждения не указывалась, хотя статьи предусматривали денежное вознаграждение потерпевшего.

В случае, если виновный не мог уплатить денежное вознаграждение в пользу потерпевшего, то выдавался ему с головой, то есть до отработки долга. Поскольку отработать крупную сумму было не легко, человек вследствие такого долга должен был со своей семьей всю жизнь работать на кредитора.

уточняет, что установление денежного штрафа за большинство преступлений было угодно и выгодно только господствующему классу. Именно они могли отделаться от наказания, уплатив причитающуюся с них за совершение правонарушения сумму, а неимущие классы закабалялись на всю жизнь. То есть денежный штраф и денежное вознаграждение были могучим средством расправы господствующего класса с трудящимися массами, средством его угнетения и закабаления. Государственная власть , чтобы помочь ему еще крепче держать в подчинении и порабощении эксплуатируемые массы.

В Судебнике 1497 года существует частное вознаграждение и штраф в пользу властей, но в первую очередь уплачивается потерпевшему. В указанный период продажа заменяется или дополняется иниыми видами наказаний.

Продажа применялась в период Судебника 1497 года редко и, как правило, в совокупности с иными видами наказаний, такими как смертная и торговая казнь. Об этом упоминает статья Судебника 1497 года, в которой продажа назначается вместе с битьем кнутом за первую кражу.

Продажа шла в пользу князя или лиц, осуществлявших правосудие. Размер продажи, как правило, устанавливался по усмотрению суда.

Чаще всего продажа являлась дополнительным наказанием и применялась в сочетании с торговой и смертной казнью: «… того велети казнити смертною казнью, а исцево велети доправити изь его статка, а что ся у статка останеть, ино то боярину и диаку имати себе. А противень и продажа боярину и диаку делити…». Но продажа могла быть и самостоятельным видом наказания за злостную невыплату долга, оскорбление словом или действием.

Если виновный не имел средств, чтобы выплатить требуемое истцом вознаграждение, он выдавался истцу «головою на продажю», то есть в холопство до отработки долга.

Таким образом, все установленные Судебником 1497 года виды наказаний, в том числе и имущественные наказания, были средством расправы господствующего класса с зависимым и закрепощенным населением, средством его дальнейшего закабаления.

В царском судебнике продажа исчезает, заменяясь тюремным заключением или порукою. Пеня становится самостоятельным видом наказания по уничтожении продажи и применяется главным образом к преступлениям против порядка государственного управления.

Уложе­ние ограничивает применение продажи. Вместо пени в Уложении упоминается заповедь, то есть «денежный штраф за проступки против полицейских распоряжений правительства». Заповедью этот штраф называется потому, что деяние наказываемое им само по себе безразличное «заповедуется», запрещается из соображений полицейских или финансовых. Другой вид заповеди – это добавочное денежное наказание за общие преступления.

2.7. Конфискация имущества

Лишение виновного имущества, а именно принудительное, безвозмездное изъятие в собственность государства всего или части имущества в качестве санкции за преступление является конфискацией имущества.

Вероятно, что конфискация имущества как наказание, применялось только к определенным социальным группам. Так, например, применение конфискации имущества по отношению к холопам и рабам, как правило, было невозможным, поскольку они не обладали имуществом, на которое могло бы быть обращено взыскание. Кроме того, можно с уверенностью утверждать, что конфискация имущества осуществлялась в отношении всего имущества виновного, то есть не предполагала возможности оставления определенной части имущества наказанному, необходимого для его жизни. Современное же гражданско-процессуальное право устанавливает перечень имущества, на которое не может быть обращено взыскание, а именно необходимого для проживания самого человекам и лиц, находящихся на его иждивении.

Обращает также внимание и тот факт, что конфискация имущества следовала только за наиболее тяжкие деяния, а именно убийство, разбой, татьбу, ябедничество. Судебники вводят конфискацию в качестве дополнительного наказания для «лихих людей», а также за злоупот­ребления по должности.

В эпоху Соборного Уложения 1649 года конфискация имущества. применялись глав­ным образом за политические преступления и пособничество уголовным преступникам.

Конфискация имущества была предусмотрена в качестве дополнительного наказания для изменников, то есть лиц совершивших государственные преступления. Указанное наказание формулировалось в отдельной статье Соборного Уложения 1649 года: «А поместья и вотчины и животы изменничьи взяти на государя». О конфискации имущества упоминает и статья 26 главы XIX Соборного Уложения 1649 года, в которой наказание в виде конфискации имущества «взяти на государя безденежно» предусмотрено за продажу заложенного имущества, предназначенного для осуществления торговли, лицам, не имеющим права осуществлять торговлю и ремесло.

Порядок конфискации регламенти­рован в Соборном Уложении: конфискации подвергалось как движимое, так и недвижимое имущество, имущество жены политического преступника и его взрослого сына. Все посту­пало в государственную казну (судебники предусматривали передачу части конфискованного имущества судьям).

Соборное Уложение предусматривало конфискацию в от­ношении обвиненных в разбое, в укрывательстве разбойни­ков, в нарушении правил продажи табака, в дезертирстве со службы.

-Буданов указывает на частое соединение конфискации с другими видами наказаний, определяя, что «самостоятельное применение конфискации ничтожно».

В XVIII веке конфискация имущества предусматривалась в качестве дополнительной меры ответственности за совершение государственных преступлений наряду с применением квалифицированной смертной казни.

По Уложению о наказаниях уголовных и исправительных конфискация имущества могла применяться в отношении имущества тайных обществ. В случае, если имущество не будет подлежать уничтожению, то оно подлежало продаже в пользу местного приказа общественного призрения.

2.8. Лишение свободы

В статье 4 Судебника 1550 года появляется новая мера ответственности – тюремное заключение. Как отмечает , «как самостоятельный вид наказания тюремное заключение находилось в этот период в процессе становления».

В XVI веке помещение в тюрьму имело заметную политическую окраску и применялось главным образом к противникам Великокняжеской власти. Лица духовного звания чаще всего отсылались в монастырь. В качестве мест лишения свободы выступали специальные тюрьмы (на Соловецких островах, Белоозере и др.), а также подвалы, погреба и тому подобные «темницы». Ни срок изоляции преступника от внешнего мира, ни ее режим законом не регламентировались. Однако из актового материала явствует, что подчас условия заключения были крайне суровыми: соответствующее лицо пребывало в заточении без доступа света и свежего воздуха, его питание было очень скудным, для предотвращения побега и усиления психологического эффекта наказания оно находилось под «безотступной» охраной и заковывалось в кандалы, претерпевая «муку железную», общение с ним не допускалось, и также представляло собой одну из самых строгих мер ответственности.

Указанная мера ответственности в некоторых случаях имела вполне определенный срок. Так, в статье 52 Судебника 1550 года за первую кражу с поличным, в случае если при пытках обвиняемый не сознается в совершении преступления, он подлежит пожизненному тюремному заключению: «А приведут кого с поличным впервые, ино его судити да посылати про него обыскати. И назовут его в сыску лихим человеком, ино его пытати; и скажет на собя сам, ино его казнити смертною казнью; а не скажет на собя сам, ино его вкинути в тюрьму до смерти, а исцов иск платити из его статка…». В указанной статье предусматривается помимо мер уголовной ответственности и необходимость «исцов иск платити из его статка», то есть необходимость удовлетворить требования истца из имущества виновного.

Карательное значение тюрьмы начинается с царского судебника и окончательно утверждается в Соборном Уложении 1649 года. В Московском государстве данный вид наказания не мог получить надлежащего развития, «потому что устройство и содержание тюрем были крайне несоврешенны: то и другое возлагалось в провинциях на посадские и уездные общины; целовальников и сторожей к тюрьмам выбирали те же общины, исполняя это с большой небрежностью. Поэтому тюрьмы были немногочисленны и тесны; заключенные постоянно уходили целыми толпами («вырывались») из тюрем, питались они или на свой счет или подаянием, ходя артелями по городу и выпрашивая милостыню».

Тюрьмы были земляные, деревянные и ка­менные, монастырские и опальные (для политических заклю­ченных). В монастырских тюрьмах, как и в других, осущест­влялись охрана заключенных и их использование на тюрем­ных работах, в политических тюрьмах полностью исключа­лись любые контакты с заключенными.

Тюрьмы подразделялись на опальные, где содержались осужденные по религиозным и политическим мотивам, а также ответчики «по исцовым искам» и спорные боярские холопы и крестьяне, и на «разбойные и татинные», где содержались виновные в уголовных делах. Тюрьмы были каменные (крепостные башни, подвалы каменных церквей), земляные (обычно опальные) и самые распространенные - деревянные. В тюремном дворе, обнесенном высоким забором - тыном, находилось несколько тюремных изб, обнесенных малым частоколом, и изба-сторожня, где находились тюремные сторожа. В монастырских тюрьмах, как и в других, осущест­влялись охрана заключенных и их использование на тюрем­ных работах, в политических тюрьмах полностью исключа­лись любые контакты с заключенными.

В небольших городах было по одной-две избы на тюремном дворе, женщин содержали отдельно от мужчин, и, если не было специальной женской избы, их помещали в сторожню или в одну из крепостных башен. В Хлынове в 80-е годы в одной тюремной избе находились уголовники («в разбойной»), в другой («в мирской») - все прочие, осужденные по гражданским делам, а в третьей сидели женщины.

Тюремное заключение как специальный вид наказания по Соборному Уложению 1649 года могло устанавливаться сроком от трех дней до четырех лет или на неопределенный срок. Заключение в тюрьму могло осуществляться и до «государева указу», что следовало для «тех людей, на кого будет извет», живущих в пограничных городах и в отношении которых была установлена особая процедура пересечения границ. Однако большей частью заключение в тюрьму было краткосрочным, на неделю, месяц, год.

Иногда применялось и более длительное и даже пожизненное заключение. Очень часто срок его вообще не устанавливался в приговоре. В ряде статей Соборного Уложения 1649 года гово­рится: «вкинути в тюрьму» или «вкинути в тюрьму до госуда­рева указа».

Обязанности государственных органов содержать заключенных не существовало, и тюремные сидельцы кормились либо за счет родственни­ков, либо на подаяние, получаемое ими во время прохода под стражей по городу. дополняет перечень источников проживания заключенных за счет своего рукоделья (кто умел что-то делать) и «влазного» (сбора с нового «сидельца» в пользу старым) и отмечает, что казенное обеспечение стало выражаться в двух алтынах (в медных деньгах) на день человеку, что, конечно, не решало проблему полного удовлетворения их потребностей, так как этой суммы доставало лишь на еду. Г. Котошихин отмечает, что для сбора пропитания у населения заключенных партиями, по два-три человека из менее опасных водили в кандалах со сторожами по городу. Собранное подаяние делилось между всеми заключенными.

Кроме того, сидельцы подавали челобитные о милостыне «в мир» и в воеводскую администрацию, по которым получали обычно одноразово по две деньги на человека. Земство выделяло им деньги по решению мирских сходок, а администрация съезжей избы - по приказу воеводы. Колодники знали дни именин всех членов царской семьи и к этим датам приурочивали свои челобитные. В дни церковных праздников арестантов одаривали продуктами и деньгами священники и состоятельные горожане. Тюремным сидельцам, кто знал какое-либо мелкое ремесло (портной мастер, сапожник, гребенщик, ложечник и т. д.), разрешалось «для прокорму» работать.

В Москве на тюремном дворе находилось восемь тюремных изб (одна из них - женская), в которых в 1664 г. содержалось 737 колодников. Колодники содержались также в «черных палатах» при каждом московском приказе, а также временно - на дворах дьяков и подьячих этих приказов.

В Артикулах воинских тюремное заклю­чение получило большое распространение, которое делилось на простое и жестокое, сопровож­давшееся заковыванием в «железо». Тюремное заключение приме­нялось, как правило, только для подследственных или для осо­бо опасных политических противников режима.

В период Уложения о наказаниях уголовных и исправительных осужденные на заключение в тюрьме мещане и крестьяне могли по распоряжению начальства тюрьмы привлекаться к общественным и другим работам. За выполнение работ им полагалась плата, рассчитываемая по особым правилам, но выдавалась она по окончании отбытия наказания и освобождения из тюрьмы.

Люди всех других социальных групп могли привлекаться к работам только по их желанию, выбирать один из того рода деятельности, который существовал в данном месте заключения для занятия лиц содержащихся в них.

В середине XIX века применялись и такие меры как заключение в крепости, в дома рабочие и смирительные дома, арестанские роты, кратковременный арест.

2.9. Каторжные работы

Впервые в Соборном Уложении в 1649 году в законодательстве появляются каторжные работы в виде меры ответственности. Определение работ как каторжных происходит в конце XVII века, в 1699 году. Указами 1703 года она была включена в систему наказаний российского феодального права. -Буданов определяет их как «принудительные работы».

Каторжные работы применялись за имущественные преступления, например за татьбу и разбой. Указание на применение в отношении лица каторжных работ выражалось в формуле «в кандалах работать на всякие изделья, где госу­дарь укажет». Особенностью данной меры ответственности служило то, что она не применялась в качестве самостоятельной, а всегда сопутствовала тюремному заключению.

В первом десятилетии XVIII века перечень противоправных деяний, наказываемых каторгой был увеличен, а также была определена продолжительность срочных каторжных работ, решены вопросы, касающиеся каторги как уголовно-правового института, уточнены маршруты и порядок доставки каторжных к месту ссылки, условия их содержания, обеспечения их питанием и одеждой. В эти же годы выявились достаточно широкие возможности использования принудительного труда каторжных, а также мощный карательный, устрашительный ресурс каторги как нового вида тяжкого наказания, предопределивший, наряду с ее экономичностью для казны, поразительное долгожительство и широчайшую сферу применения абсолютистским государством этого одного из самых ранних нововведений Петра I.

Законодательство второй половины петровского царствования и последующего времени внесло некоторые изменения и дополнения в законодательство, регламентирующее применение каторги в России, но в целом основные положения остались без изменения. Каторжные работы, по общему правилу, назначались за особо тяжкие, с точки зрения господствующего класса, противоправные деяния. Основным местом отбывания каторги на исходе петровского царствования являлся Рогервик (Балтийский порт), в котором по указанию Петра началось строительство нового порта. Затем им стал Нерчинск. Поток ссыльных на каторгу, всегда значительный (уже в течение двух первых лет существования каторги на нее было сослано свыше 600 человек), особенно усилился после того, как правительство Елизаветы приостановило исполнение смертной казни, заменив ее каторжными работами.

Ссылка крестьян и дворовых людей за участие в бунтах, за подговор к бунту, за непристойные слова в адрес носителя верховной власти, членов его семьи и проводимой им политики, за неявку на тяжелые казенные работу и самовольный уход с них, за невыполнение других правительственных распоряжений и тому подобные явления – дело постоянное. Нередкими были случаи ссылки крестьян и дворовых и за выступления против своих помещиков, отказ повиноваться им и за бегство от них. Однако вплоть до 1765 года приговоры такого рода выносились или, во всяком случае, должны были выноситься только государственными судами и притом на основе определенных материальных и процессуальных норм за установленную и доказанную вину.

Как отмечается комментаторами указа, принципиальная новизна данного указа состояла прежде всего в том, что отныне право ссылки крестьян на каторгу получили и непосредственно заинтересованные лица – сами помещики, которые не были связаны нормами материального и процессуального права и действовали по своему усмотрению. Государственная власть выступала при этом в роли помогающей стороны – она безоговорочно принимала ссылаемых помещиками на каторгу крестьян и дворовых, брала их на свое содержание, а затем столь же безоговорочно возвращала назад по первому требованию владельцев.

Актом от 01.01.01 года устанавливалось правило в соответствии с которым крестьяне, сосланные на каторжные работы, по требованию помещиков должны быть им возвращены назад: «…буде кто из помещиков людей своих по продерзостному состоянию, заслуживающих справедливое наказание, отдавать пожелает для лучшаго воздержания в каторжную работу, таковых Адмиралтейской коллегии принимать, и употреблять в тяжкую работу на толикое время, на сколько помещики их похотят, и во всю ту оных людей в работе бытность довольствовать пищею и одеждою из казны равно с каторжными; когда ж помещики их пожелают обратно взять, то отдавать им безпрекословно…».

По нармам Артикулов ссылка могла осуществляться на срок и быть бессрочной. Осужденные занимались тяжким физическим принудительным трудом на строительстве каналов, балтийских портов, на уральских заводах.

В Уложении о наказаниях уголовных и исправительных наказание каторгой содержало семь степеней. Уложением определялись род и продолжение каторжных работ, среди которых можно отметить:

- работы в рудниках бессрочно или на срок от двенадцати до двадцати лет;

- работы в крепостях на срок от десяти до пятнадцати лет;

- работы на заводе на срок от четырех до восьми лет.

Исходя из содержания норм памятника права можно сделать вывод, что бессрочная каторга назначалась в рудниках, срочная в рудниках, крепостях и на заводах.

Все, кто подлежал наказанию каторгой, также наказывался и плетьми до ста ударов, если не был освобожден от телесных на­казаний. Затем, осужденных на каторгу клеймили. На лбу и ще­ках у них ставились буквы «КАТ» (каторжный). Исключение составляли лица, достигшие семидесяти лет и женщины.

Все каторжные теряли семейные права и права собственности, а по прекращении этих работ поселялись в Сибири навсегда. Прекращение работ могло быть в связи с истечением срока, на который был приговорен на каторжные работы преступник или же по другим причинам, перечень которых в Уложении не оговаривался.

Потеря семейных прав в соответствии со статьей 31 Уложения заключалась в том, что:

- прекращались права супружеские (за исключение случаев, когда жена или муж добровольно следовали за осужденным в место их ссылки);

- прекращалась власть родительская над детьми (за исключением случаев, если дети не следовали за осужденным);

- прекращались все права, основанные на связях родства или свойства.

Потеря прав собственности состояла в передачи имущества виновного его наследникам, так как это было бы при смерти виновного. Судьба имущества после осуждения лица, была такой же, оно также подлежало передаче наследникам виновного, то есть осужденный лишался права наследования.

Нормы, содержащиеся в Уложении, имели общий характер. Более подробно правовой статус осужденных на каторжные работы и ссылку регламентировался Уставом о содержащихся под стражей ссыльных.

Бессрочная каторга не имела широкого распространения, и устанавливалась за наиболее тяжкие с точки зрения Уложения деяния, такие как отцеубийство, убийство, совершенное повторно, убийство близких родственников, убийство священника, во время отпуска им богослужения, за оскорбление святыни действием, за составление подложных именных указов, за поджог, за потопление.

Каторжные работы в рудниках без срока или на определенное время, могли по распоряжению правительства быть заменены каторжными работами в крепостях бессрочно или на определенное время.

Для женщин, совершивших преступления, наказанием за которые были каторжные работы в рудниках или крепостях, наказание заменялось работами на заводе с увеличением числа лет, «чтобы за один год работы в рудниках или в крепостях полагать полтора года работ на заводах».

Для престарелых, достигших семидесяти лет, каторжная работа заменялась ссылкою на поселение в отдаленнейшие места Сибири.

2.10. Ссылка

Как дополнительный вид наказания (иногда как основной) по Соборному Уложению 1649 года назначалась ссылка (в отдален­ные монастыри, остроги, крепости или боярские имения).

Ссылка применялась гораздо чаще, чем тюрьма. Ссылали в южные и окраинные города и в Сибирь. Иногда сосланных заставляли служить в качестве стрельцов, пушкарей и т. д.

Ссылка упоминается еще в Русской Правде («поток»), в XIII в. известны эпизоды ссылки в монастыри, отдаленные районы Руси и за границу. Политическая ссылка (впервые примененная в конце XVI в. по делу царевича Дмитрия) пред­полагалась пожизненной. Отбывших тюремный срок и «гуля­щих» людей ссылали в пограничные отдаленные города. Об этом свидетельствует статья 9 главы XXI Соборного Уложения 1649 года, где упоминалось о том, что как виновный в татьбе «…два года в тюрме отсидит, и его послать в Украинные городы где государь укажет, и велеть ему в Украинных городех бытии, в какой чин он пригодится, и дать ему писмо за дьячьею приписью, что он за свое воровство в тюрме урочныя годы отсидел, и ис тюрмы выпущен». Подлежали ссылке также и разбойники, отбывшие тюремное заключение.