Правонарушение и юридическая ответственность в истории отечественного феодального права (стр. 5 )

Наиболее суровые меры ответственности устанавливались за восстание против властей, сопряженное с убийством или поджогом, что влекло лишение всех прав состояния ссылку в каторжные работы на рудниках бессрочно, а также наказанию плетьми, если виновный не изъят от таких наказаний с наложением клейм.

Лица, оставившие намерение совершить преступление, освобождаются от наказания, если не совершили другого преступления. Исключение составляли зачинщики и подговорщики, которые подлежали наказанию в любом случае.

Не обошел вниманием памятник права и подстрекательство к воспрепятствованию властям, что выражалось в составлении и распространении писем или сочинений, публичное выступление с речами, распускание ложных слухов, допуская, что подобные действия могли произвести важное нарушение установленного порядка. Наказанием за данное преступление было лишение всех прав состояния и ссылка на поселение в отдаленнейшие места Сибири, с наказанием плетьми, если он не изъят от наказаний телесных. Виновные в составлении данных писем, но не уличенные в их распространении, наказывались как за умысел и приготовление к преступлению на срок от трех до шести месяцев. Хранение указанных писем, без их распространения наказывалось арестом от трех дней до трех недель или только к выговору в присутствии суда.

Впервые нормами Уложения о наказаниях уголовных и исправительных сформулирован такой состав преступления как самоуправство: «Кто и в случае оказанной ему какой-либо несправедливости, или же неисполнения и законных его требований, вместо того, чтобы просить о удовлетворении надлежащим установленным на то порядком, употребит для сего самовольно какие-либо соединенные с насилием меры…».

Система преступлений против порядка управления в части охраняющей бюрократический аппарат была существенно расширена нормами Уложения о наказаниях уголовных и исправительных. Так, памятник повторял известные ранее составы о подделке печатей письменных актов, срывании, порче и уничтожении правительственных указов и распоряжений. Наказание за них устанавливалось в зависимости от наличия или отсутствия умысла, в зависимости от обстоятельств, отягчающих или смягчающих вину нарушителя от лишения всех прав состояния и ссылки в Сибирь на поселение с наказанием плетьми, если виновный не изъят от телесных наказаний до лишения некоторых особенных прав и преимуществ и заключению в смирительные дома на срок от одного года до двух лет. Совершение преступления без умысла, по невежеству влекло заключение в тюрьму на срок от трех до шести месяцев, или арест на время от семи дней до трех недель, или денежное взыскание от пяти до двадцати рублей. Смягчающим обстоятельством было и совершение преступления в состоянии опьянения.

В качестве новых составов преступлений против порядка управления появлялось повреждение гербов, надписей или памятников, которое составляло собой тяжкое преступление. Новым преступлением являлось срывание и истребление объявлений, выставленных публично от местного начальства или полиции.

В качестве новых составов преступлений Уложением были предусмотрены оскорбительные слова или действия в отношении правительственных учреждений и их чиновников. Отдельно статьями памятника права говорится об оскорблении чиновников словом или делом при исполнении служебных обязанностей, оскорблении насильственными действиями военной или полицейской стражи.

Преступлением против порядка управления являлась подача жалобы на судебное решение во второй или третий раз, если была установлена безосновательность первого и второго обжалований.

Изменения коснулись фальшивомонетничества, которое из разряда преступлений против порядка управления было переведено в разряд нарушений против имущества и доходов казны. Лжесвидетельство и лжеприсяга как преступления против суда, входившие ранее в группу преступлений против порядка управления были перенесены в группу преступлений против веры.

Оценивая увеличение количества составов преступлений, охраняющих представителей административно-полицейского аппарата, комментаторами Уложения справедливо отмечается, что это связано с его ростом, усилением его влияния и значимости. Царизм видел в неповиновении требованиям чиновников и полицейских проявление антиправительственных настроений, с чем вероятно было связано включение данных преступлений в раздел против порядка управления.

В Уложении также сформулирован такой состав как самовольное присвоение правительственной или судебной власти, и совершение действий, не имеющих состава преступления, что наказывалось заключением в тюрьму на срок от шести месяцев до одного года или денежному взысканию от пяти до пятидесяти рублей. Если же присвоение власти было сопряжено с совершением преступления, то наказание устанавливалось исходя из мер ответственности, предусмотренных для данного состава преступлений.

Составами преступлений против порядка управления было составление и использование подложных указов, манифестов, грамот, рескриптов или иных документов императора. Наказуемы были также и умышленно сделанные в данных документах подчистки и поправки. Если же измененные документы не были использованы, и виновный явился с повинной, то наказание смягчалось по усмотрению суда. Наказанию подлежало также составление подложных актов от имени Правительствующего сената, министерств и главных управлений, губернских правлений и других губернских правительственных мест и начальств, а также совершение в них подчисток и поправок.

Отдельная глава, регламентирующая преступления против порядка управления, в Уложении о наказаниях уголовных и исправительных была посвящена похищению бумаг или вещей из присутственных мест, а также срыванию печатей и уничтожению поставленных или приложенных по распоряжению правительства знаков. Следует отметить, что в данной главе содержаться разнородные по своему составу нарушения, в том числе государственные преступления (статья 333, предусматривающая порчу пограничных знаков) и гражданско-правовые нарушения (статья 333, предусматривающая порчу межевых знаков). Указанной главой была предусмотрена и порча знаков, поставленных для указания мелей, подводных камней или возвышения воды, а также других предупреждающих знаков, что фактически представляло собой нарушения правил, установленных для сохранения путей сообщения.

1.8. Преступления против благочиния

В Соборном Уложении 1649 года к преступлениям против благочиния относились содержание притонов, укрывательство беглых, незаконная продажа имущества (краденого, чужого, неоформленного должным образом), недозволенная запись в заклад (к боярину, в монастырь, к помещику), обложение пошлинами освобожденных от них лиц.

Среди преступлений против благочиния выделяется неправомерное взимание пошлин: «… И велел государь о том в Московском уезде и в городех учинити заказ крепкой, и послати свои государевы грамоты, чтобы с служилых людей, з дворян и з детей боярских и с ыноземцов и со всяких служилых людей и с их людей и с запасов и з гонцов ни кто ни где мыту и перевозу и мостовщины не имал».

В качестве квалифицирующего признака данного состава правонарушения можно рассматривать неправомерное взимание пошлин с зависимых от феодала лиц с нанесением побоев, оскорблений и грабежом: «…А будет кто в челобитье в своем прибавит, что его на перевозе или на мыту лаяли и били и грабили, и того искати судом…».

Преступлением против благочиния считался провоз торговых людей под прикрытием служилых людей: «А будет которые московских чинов всякие люди, и городовые дворяне, и дети боярские, и иноземцы по мытом и по перевозом и по мостом учнут с собою провозить торговых всяких чинов людей с товары…». В данном случае меры ответственности наступали за сокрытие пошлин от государственной казны, поскольку при совершении этог преступления торговыми людьми не уплачивались торговые пошлины.

Правонарушением, связанным с сокрытием пошлин, было использование имени служилого человека для беспошлинного провоза товаров: «А которые торговые всяких чинов люди по перевозом и по мытом учнут пролыгатца имяны служилых людей…». Существовали также запреты, связанные с введением новых пошлин при перемещении товаров по территории государства: «…А в которых селех и в деревнях и по дорогам на мостах и на плотинах, и на реках, и на перевозех, и на торгех изстари мыта не бывало, и в тех местех новых мытов никому не вымышляти…».

Смуту, правонарушение, предусмотренное статьей 13 главы XXII Соборного Уложения 1649 года, принято также относить к преступлениям против общественного благоустройства и благочиния. определяет преступление «смуту», «затейные дела» как антигосударственные деяния. Представляется возможным согласиться с комментаторами данной статьи, оспаривающими возможность отнесения указанный нарушений к антигосударственным деяниям, поскольку и само расположение статьи в главе о преступлениях против личности, и место данной статьи между побоями и убийством, скорее предполагает что речь идет о подстрекательстве к драке, коллективному убийству, групповому хулиганству или к чему-нибудь в этом роде. Действительно из содержания нормы права: «А которые воры чинят в людех смуту, и затевают на многих людей своих воровским умышлением затейные дела, и таких воров за такое их воровство казнити смертию» сделать вывод о совершении антигосударственных деяний не представляется возможным.

Раздел о преступлениях и проступках против общественного благоустройства и благочиния был самым объемным в Уложении о наказаниях уголовных и исправительных.

В данном разделе содержались главы о нарушении правил
Устава строительного, уставов врачебных, почтовых, фабричной, заводской и ремесленной промышленности, многие из которых являлись, по существу, административными. За них соответственно полагались и типичные для административной ответственности взыскания.

ЛЕКЦИЯ II. ВИДЫ МЕР ЮРИДИЧЕСКОЙ ОТВЕСТВЕННОСТИ

2.1. Смертная казнь

Рассматривая вопрос о мерах юридической ответственности, нельзя обойти стороной вопрос о смертной казни. Смертная казнь - «это явление закономерное, генетически произошедшее из обычая кровной мести, распространенного у всех народов».

Упоминание о смертной казни в Русской Правде, других законодательных памятниках того времени не встречается. Но оно упоминается в летописях. Отсутствие смертной казни в перечне наказаний по Русской Правде юридически означает ее законодательную отмену.

По мнению , Русская Правда знает о существовании смертной казни, однако упоминание о ней утратилось ввиду многочисленного переписывания и порчи текста, а заголовок Русской Правды «Суд Ярославль Володимерич» означает не отмену кровной мести, а отмену смертной казни, существовавшей до этого.

и полагают, что смертная казнь, несомненно, имевшая место в Древнерусском государстве, не находит упоминания по причине влияния христианской церкви, которая никогда не выступала организацией, восстающей против смертной казни. В обоснование своего мнения они приводят Византию, от которой к нам пришло христианство и в которой смертная казнь была одним из основных наказаний.

Анализируя преступления против государства, можно говорить, что смертная казнь и членовредительство все-таки имели место: ослепление князя Василька Теребовльского, убийство князем Глебом Святославовичем волхва, расправа над киевлянами, учиненная Мстиславом. Данная мера была экстраординарной и могла быть применима только ставленником Божьим, самим по себе законом, то есть князем. Это и стало причиной того, что упоминание о смертной казни отсутствует в Русской Правде и памятниках того времени.

В Псковской Судной грамоте смертная казнь возведена в закон. Ее применение на практике увеличивается как в Новгороде, где в 1442 году совершена смертная казнь над многими людьми, по обвинению в поджоге, так и в княжествах, где, например, в Можайске был сожжен боярин Андрей Дмитриевич за чародейство.

В Псковской Судной грамоте смертная казнь предусматривалась за воровство в церкви, конокрадство, государственную измену, поджоги, кражу, совершенную в посаде в третий раз. Для Новгорода она была довольно обычным явлением, роднившим новгородское пенитенциарное право с московским, но отличавшееся отсутствием устрашающих и членовредительных наказаний.

отмечает, что о видах смертной казни Псковская судная грамота не упоминает, однако из содержания летописей можно сделать вывод, что использовалось повешание для воров, сжигание для поджигателей, избиение толпой для изменников, отрубание головы для убийц, утопление. Так, в соотношении видов смертной казни и совершенного деяния можно проследить внутреннюю символику и определенную культурно-смысловую нагрузку. упоминает о смертной казни путем истязания. разделяет смертную казнь на простую и квалифицированную. Так, избиение, усечение, повешание и сожжение это простая смертная казнь, а казнь, приносящая особые мучения, например, сожжение – квалифицированная.

В Новгородской республике большое распространение получило утопление (свержение с моста) – пережиток ордалии. Новгордцы смотрели на свержение с моста не как на испытание вины, а как на казнь, поскольку оно следовало за приговором, и в случае избавления от смерти в Волхове приепник не оправдывался. Свергали с моста государственных преступников – крамольников, переветчиков, посадников и тысяцких, злоупотреблявших своей властью, еретиков.

определяет существование смертной казни в период Русской Правды как экстренную меру, нежели правило, так как господствующий класс мог вполне держать власть в своих руках используя только денежные штрафы и при совершении наиболее тяжких преступлений поток и разграбление. Так, по мнению во времена Псковской судной грамоты смертная казнь заменила поток и разграбление.

Причины, по которым начинается усиление применения смертной казни, заключается в том, что в процессе усиления закрепощения феодальнозависимого крестьянства и усиления эксплуатации городских масс классовые противоречия настолько обострились, что господствующий класс не мог уже удержать власть в своих руках с помощью прежних средств борьбы с угнетенными – штрафами и потоком и разграблением.

« положила начало развитию изощренных способов лишения жизни, продолжавшемуся вплоть до рубежа XVI – XVII вв. в рамках религиозной идеологии». Начало их существования А. Кистяковский связывает с обычаем кровной мести.

В Судебнике 1497 года предусматривается смертная казнь церковному вору и зажигальнику, вводится смертный приговор «государственному убойце» и коромольнику, а также за повторную кражу. Среди исследователей нет единства мнений по вопросу, кому же грозит смертная казнь при совершении данных преступлений, необходимо ли для этого быть «ведомым лихим» или нет.

Способы исполнения смертной казни в Судебнике 1497 года не определялись, но судя по летописям и иным документам, их арсенал был не очень велик. Существовали также виды смертной казни, которые были сопряжены с особыми мучениями для осужденного. К ним относились сожжение на костре, в клетке или срубе (четырехугольной постройке из бревен без пола и крыши), четвертование, при котором казнимому поочередно отрубались руки, ноги и голову, казнь, предварявшаяся битьем кнутом, и некоторые другие. Выбор способа лишения жизни, по общему правилу, отдавался на усмотрение правоприменителя и зависел от таких факторов, как характер совершенного преступления, количество лиц, подлежащих казни, и даже время года.

Отдельные преступления были сопряжены с конкретными видами смертной казни. Например, поджигателей и религиозных преступников сжигали, а фальшивомонетчикам в горло заливали расплавленный металл. Как отмечает , «способы казней в XVI веке были самые жестокие».

Вынесение смертных приговоров в силу исключительной важности этого вопроса до второй трети XVI в. в основном входило в компетенцию центральной власти. На местном уровне принимать самостоятельные решения о смертной казни могли лишь бояре и дети боярские, «за которыми кормления с судом боярским» (ст. 39). Наместники и волостители же «без боярского суда», а также великокняжеские и боярские тиуны, которые держали кормления «с боярским судом», данным полномочием не обладали и не могли казнить преступников без доклада, то есть были обязаны передавать соответствующие дела на рассмотрение вышестоящих инстанций (ст. 43). Только с 30-х гг. XVI в., когда началось проведение губной реформы, число органов, выносивших смертные приговоры, территориально расширилось за счет предоставления полного права казнить «лихих людей» губным учреждениям.

Смертная казнь устанавливалась за особо опасные преступления: убийство зависимым своего господина, крамолу, церковную и головную татьбу, подмет, поджог города (ст.9), а также татьбу, разбой, душегубство, ябедничество или любое «лихое дело», совершенное «ведомым лихим человеком» (ст.8), и за кражу, совершенную во второй раз (ст.11).

Большей частью смертная казнь осуществлялась через повешение или отсечение головы. Повешение могло осуществляться на виселицах, которые имели П-, Г - или Т-образную форму. Как отмечает «способ лишения жизни в разбойных делах через повешение в первой половине XVI в. утвердился достаточно прочно».

Помимо повешения, отсечения головы и утопления, являвшихся наиболее распространенными видами смертной, практика того периода знала квалифицированную смертную казнь, то есть казнь, сопряженную с особыми мучениями для преступника: с предварительным избиением кнутом, смертная казнь, путем четвертования и т. п.

Высшая мера наказания, даже если она и была установлена законом, зачастую либо вовсе не назначалась, либо не приводилась в исполнение в силу древнего обычая «печалования», то есть ходатайства о помиловании преступников, причем не только приговоренных к смертной казни, которым активно пользовалось духовенство. Прилагая все усилия к тому, чтобы исправить «лиходея» и вернуть его в лоно общества, власть сохраняла ему жизнь и заменяла смертную казнь иным наказанием. Подобный гуманизм касался всех категорий преступлений, в том числе государственных.

Проблемы казней в стояли в XVI в. на Руси идеологически остро, и к XVII в. забота государства о душах казненных стала неотъемлемой частью уголовной политики. Согласно русским уголовно-правовым воззрениям, душа не была подвластна мирской власти и власть государя на нее не распространялась.

В указанный период неизбежным был и поиск изощренных методов наказаний. Лишение жизни по большей мере уже не было официальной казнью, обставленной соответствующими установленными государством процедурами. Обвиняемых убивали дома или на улице. Судебное разбирательство часто отсутствовало. Над трупами практиковалось надругательство, выдумывались фантастические способы лишения жизни.

В осуществлении казней в период Ивана Грозного имели место нарушения обряда казней, что, по мнению , было сознательным действием.

В период Уложения 1649 года смертная казнь получает широкое распространение. Ее применение предусматривалось в 35 случаях. Не довольствуясь простыми видами казни (отсечение головы и повешение как позорящий вид казни для изменивших на поле боя), Уложение 1649 года вводило квалифицированные, особо мучительные виды: закапывание в землю, залитие горла расплавленным металлом. В практике также применялись четвертование (отсечение всех четырех конечностей, а потом головы) и колесование (раздробление тела на горизонтально укрепленном колесе).

За счет расширения «жестоких и нещадных» нака­заний она фактически применялась в шестидесяти случаях (даже курение табака нака­зывалось смертью).

Особенностью Соборного Уложения 1649 года является то, что в нем за совершение некоторых преступлений предусматривается способ осуществления смертной казни. Так, за богохульство предусматривалось «того богохульника обличив, казнити, зжечь».

Смертная казнь устанавливалась за третью и последующие кражи, имущество же виновного подлежало конфискации. В Соборном Уложении 1649 года не принимался во внимание предмет кражи. Основным критерием для установления наказания служило количество краж, совершенных преступником.

Смертная казнь делилась на квалифици­рованную (колесование, четвертование, сожжение в срубе, железной клетке или открытом костре, копчение на медленном огне, залитие горла металлом - оловом или свинцом, закапывание живьем в землю) и простую (отсечение головы, повешение). В документах XV в. упоминается утопление в реке.

Уложение устанавливает для женщин-мужеубийц особый вид казни – закапывание живой по горло в землю: «…и ея за то казнити, живу окопати в землю, и казнити ея такою казнею безо всякия пощады, хотя будет убитого дети, или иныя кто ближния роду его того не похотят, что ея казнити, и ей отнюд не дати милости, и держати ея в земле до тех мест, покамест она не умрет». Смерть обычно наступала через два-три дня. Комментаторами Соборного Уложения отмечается, что на ночь к жене, убившей мужа, приставлялась стража для наблюдения, чтобы ее никто не кормил, и чтобы собаки не отъели ей голову, а днем перед ней священник читал молитвы. Прохожие могли бросать монеты на расходы по ее похоронам. Существовали случаи, когда закопанные в землю жили 20 и даже 31 день. Освобождение для убийцы быть не могло, даже если об этом просили дети и родственники убитого. Указанная мера ответственности на практике часто заменялась пострижением в монастырь. В 1689 году данное наказание было заменено отсечением головы, но существовало на практике до 1740 года.

Для беременных женщин, приговоренных к смертной казни действовала отсрочка наказания до рождения ребенка: «А которая жонка приговорена будет к смертной казни, а втепоры она будет беременна, и тоя жонки, покаместа она родит, смертию не казнити, а казнити ея втепоры, как она родит…». До исполнения приговора женщина должна была находится в тюрьме или «за крепкими приставы, чтобы она не ушла». -Буданов отмечает что исполнение приговора наступало лишь через шесть недель после рождения ребенка, которого надлежало отдать ближнему (родным виновной), а при их отсутствии - наемной кормилице, так как рожденный ребенок не виноват.

С XVI в. широко приме­нялось посажение на кол, заимствованное из польско-литов­ского уголовного законодательства.

Смертная казнь по Арти­кулу воинскому предусматривалась в 122 случаях, в то время как по Соборному Уложению 1649 года - только в 35. Как отмечает -Буданов «в 1-й половине XVIII в. по количеству применения за преступления всех разрядов смертная казнь занимает первое место».

Смертная казнь делилась на обыкновенную и квалифи­цированную. К первой относились: отсечение головы, по­вешение, расстрел (аркебузирование).

К квалифицированным видам смертной казни относи­лись следующие: четвертование, колесование, сожжение, залитие горла расплавленным металлом, аркебузирование. В первой полови­не XVIII века известно несколько случаев применения та­кого вида смертной казни, как закапывание заживо в зем­лю. В начале XVIII в. применялась смертная казнь в виде повешения за ребро на железном кресте, вонзавшемся осужденному между ребрами. Крюк вместе с преступни­ком подвешивался к виселице.

Смертная казнь широко применялась за государствен­ные преступления и, в первую очередь, к руководителям и участникам крестьянских восстаний. После подавления стрелецкого восстания была казнена большая часть вос­ставших (799 человек). После подавления булавинского восстания в июне 1708 г. было казнено 200 человек. Сам Булавин был четвертован, а его голова, руки и ноги вы­ставлены в г. Черкасске на кольях. В августе 1708 г. после взятия городка Есаулово был казнен каждый десятый. Плоты с более чем 200 повешенными были пущены по До­ну.

Казни совершались публично, при большом стечении народа. По Указу 1718 г. повелевалось «для большего страха по знатным дорогам, где проезд бывает, по­ставить виселицы», на которых вешать преступников.

Нормами артикулов предусматривалась возможность замены квалифицированной смертной казни на простую. Так, в случае совершения убийства из корыстных побуждений для виновного следовала квалифицированная смертная казнь в виде колесования. Если же речь шла об оконченном покушении на совершение убийства из корыстных побуждений, то колесование заменялось на отсечение головы мечом. Но в обоих случаях - и в случае доведения преступного замысла до наступления преступного результата, а именно смерти потерпевшего, и в случае совершения оконченного покушения на преступление – для виновного следовала смертная казнь, что подчеркивает, что совершение преступления и покушение на его совершение наказывалось одинаково.

Смертная казнь в Уложении о наказаниях уголовных и исправительных по прежнему представляла собой наиболее тяжкую меру ответственности. Статьей 20 Уложения устанавливалось, что вид смертной казни определяется судом в приговоре.

В соответствии со статьей 73 смертная казнь, в некоторых случаях, могла заменяться «возведением осужденного преступника на эшафот, положением его на плаху, или постановлением под виселицею на публичной площади; причем, если он принадлежал к дворянскому состоянию, над ним переламывается шпага. Сия казнь знаменует политическую смерть, и за оною следует всегда ссылка в каторжные работы без срока, или на определенное время».

Комментаторами Уложения о наказаниях уголовных и исправительных отмечается, что отличие политической смерти заключалось в специальном обряде и важном психологическом моменте: осужденный не знал о замене наказания и находился в ожидании смертной казни. Вместе с тем политическая смерть не была включена в Уложение в качестве основной меры ответственности.

2.2. Торговая казнь

В качестве новой меры ответственности, получившей законодательное изакрепление в Судебнике 1497 года необходимо отметить торговую казнь. Она состояла в битье кнутом на торговой площади и часто влекла за собой смерть наказываемого.

Целью, которую преследовала торговая казнь было устрашение всего народа, и очень часто она являлась замаскированным видам смертной казни, особенно если предписывалась торговая казнь без пощады. также отмечает, что иногда торговая казнь заканчивалась смертью приговоренного. Вместе со смертной казнью они составляли основную массу наказаний, существовавших в данную историческую эпоху.

Публичная обстановка совершения торговой казни, по замыслу законодателя, должна была не только способствовать достижению цели общего предупреждения преступлений, но и оказывать повышенное психологическое воздействие на осужденного. Судебник 1497 года вводил торговую казнь за два преступления, а именно: за простую татьбу и за нарушение земельных владений Великого Князя, боярина или монастыря.

Как орудие торговой казни кнут, по крайней мере XVII в., представлял собой прикрепленный к деревянной рукоятке упруго гнущийся плетеный кожаный столбец с кольцом или кожаной петлей на конце, к которому (которой) привязывался хвост, сделанный из ремня толстой сыромятной лошадиной или лосиной кожей, согнутого наподобие желобка и засушенного в таком виде.

Наказание производилось следующим образом. Осужденный помещался на спине помощника или кого-либо из толпы. Его ноги, связанные веревкой, находились в висячем положении, а руки обхватывали шею человека, на чьей спине он лежал. Палач стоял сзади и наносил удары твердым как дерево или кость хвостом кнута параллельно вдоль всей спины преступника. Сила ударов порой была такова, «что как ударит по которому месту по спине, и на спине станет так, слово в слово бутто болшой ремень вырезан ножом, мало не до костей».

Число ударов в законодательстве не определялось, однако 50 ударов считалось по свидетельствам различных источников битьем нещадным. В XVII веке для данного вида наказания устанавливалось 300 ударов, в период же с XVIII – XIX века число ударов доходило до 400.