Правонарушение и юридическая ответственность в истории отечественного феодального права (стр. 9 )

Сама процедура сделки купли-продажи нормами права не регламентирована, поскольку носила патриархальный характер и всецело регулировалась нормами обычного права. Данная ситуация действовала со времен Русской Правды и продолжалась во времена Псковской судной грамоты, и отсутствие развернутых постановлений на этот счет, поскольку продолжает действовать обычай и не нуждается в кодификации.

По мнению , существует ещё один принцип, нарушение которого также влекло за собой гражданско-правовую ответственность в виде признания сделки недействительной и возмещения ущерба. В этой статье речь идёт о принципе свободы волеизъявления сторон, который нарушается, если сделка заключается в состоянии опьянения. Важно подчеркнуть, что в 114 статье говорится не о договоре купли-продаже, а о мене, то есть присутствуют основания полагать, что рассмотренные нормы Псковской Судной грамоты применялись не только к конкретному договору, а вообще ко всем договорным правоотношениям.

отмечает, что подобные сделки нередко совершаются на пирах и сопровождаются попойками. Простота решения ситуации является следствием патриархальности, равно как и сама статья производит впечатление записанного обычая. Он является консервативным, в нем охраняются интересы того, кто хочет сохранить свое имущество, но не променять его или продать с выгодой для себя, обычай охраняет человека, которого во время совершения сделки умышленно подпаивают, стремясь вовлечь в невыгодную ситуацию.

В период феодальной раздробленности на Руси можно выделить еще один вид гражданско-правовых нарушений как потрава. Данный состав правонарушения не известен Псковской Судной грамоте, однако отрицать наличие подобных фактов и наличия мер ответственности, действовавших в отношении правонарушителя, не представляется возможным. Законодательно закрепление состав данного гражданско-правового нарушения получил в Судебнике 1497 года.

Следует отметить, что текст Псковской судной грамоты не упоминает такого вида гражданско-правовых нарушений как неисполнение долга, упоминавшегося в тексте Русской правды. Однако в литературе высказывается точка зрения в соответствии с которой наличие данного вида правонарушений во времена Русской Правды и Судебнике 1497 года позволяет сделать вывод о существований данного вида правонарушений и во времена Псковской судной грамоты, и позволяет считать эту норму весьма устойчивой, сохранявшей своё значение в течение столетий.

По мнению , в Псковской Судной грамоте начинает формироваться группа правонарушений, которые не влекли за собой уголовную ответственность. Лицо, допустившее противоправный поступок, принуждалось к возмещению ущерба, несло гражданско-правовую ответственность. Некоторые из этих правонарушений прямо выражены в тексте памятника, о существовании других мы можем предполагать на основании косвенных данных – текста статей современных Псковской судной грамоте источников права, установлений обычного права.

Система гражданско-правовых нарушений по Псковской судной грамоте не представляется полной, без включения в нее норм, в которых также содержатся отдельные виды гражданско-правовых деликтов, а именно нарушение условий исполнения договора поклажи, деликты, возникающие при заключении и исполнении договора займа, неисполнение договора найма, вследствие ненадлежащего его оформления.

Нарушение условий исполнения договора поклажи содержится в статье 19 Псковской судной грамоты: «А кто имеет искати зблюдениа по доскам безимено, старине, ино тот не доискался». Указанная статья излагает общий порядок заключения договора продажи и завершает раздел, посвященный договору хранения.

Сфера гражданско-правовых отношений в XV – XVII вв. может быть выделена в правовой системе с достаточной определенностью. Но в правовых источниках все же была сложная систематизация: нормы гражданского права не были отчленены и отграничены от других смежных норм с большой точностью, что в значительной мере было обусловлено как их сущностным характером, так и прагматическими задачами законодателя. Субъектами этих отношений являлись как частные, так и коллективные лица. Субъекты гражданского права должны были удовлетворять определенным требованиям, таким как достижение установленного возраста, социальное и имущественное положение.

В Судебнике 1497 года очень большое внимание уделялось обязательствам из договора. Следует отметить, что в Судебнике 1497 года вопросы гражданского права, в частности обязательственного, регламентировались менее полно, чем в Русской Правде. Это дает основание предположить, что Судебник заменил не полностью предшествующее законодательство, и наряду с ним действовали нормы Русской Правды.

В самом Судебнике говориться лишь о злостной невыплате долга.

Одна из статей Судебника 1497 года предусматривала ответственность за несостоятельность должника по договору займа. Из содержания статьи 48 Судебника 1497 года можно сделать вывод о том, что договоры займа могли нарушаться, поскольку данная статья предусматривает порядок проверки свидетельских показаний, вытекающих из обязательств по договорам займа.

Статья 46 Судебника 1497 года, помимо установления роли в гражданском процессе свидетелей, вероятно закрепляет невозможность существования сделок с пороком формы: «А кто купит на торгу что ново, опроче лошади, а у кого купит, не зная его, а будет людем добрым двема или трем ведомо и поимаются у него, и те люди добрые скажут по праву, что пред ними купил в торгу, ино тот прав, у кого поимались и целованиа ему нет». Указание на особый порядок оформления сделок с лошадьми, вероятно, свидетельствовал о том, что обычный порядок их приобретения, свойственный для приобретения всех остальных вещей, влек за собой недействительность сделки, в силу несоблюдения порядка оформления данной сделки, что как раз и представляет собой порок формы сделки.

Доказывание добросовестности приобретения было необходимо как факт подтверждения законности сделки, и как следствие возможности лица пользоваться, владеть и распоряжаться данной вещью.

Особое внимание уделяется в данной статье и продавцу вещи, поскольку доказывание добросовестного приобретения вещи, вероятно было необходимо вследствие того, что продавец мог не обладать правом собственности на отчуждаемое имущество, и отсутствие подтверждения свидетелями того, «что пред ними купил в торгу», то есть добросовестно, влекло негативные последствия для покупателя.

Статья 54 Судебника 1497 года отчетливо фиксирует ситуацию, связанную с невыполнением договора найма: «А наймит не дослужит своего урока, а пойдет прочь, и он найму лишен». Обязательство, вытекающее из договора найма, в случае его неисполнения обеспечивалось отсутствием вознаграждения исполнителю работ за последний год работы.

В продолжение норм, зафиксированных в Русской Правде в Судебнике 1497 года развиваются положения о банкротстве. Следует отметить, что в статье 55 Судебника 1497 года отчетливо прослеживается субъективная сторона правонарушения, а именно знание Судебником 1497 года деяний, совершенных умышленно: «…А кто у кого взявши что в торговлю, да шед пропиет или иным какым безумием погубит товар свой без напраздньства», и без умысла: «…Да на пути у него утеряется товар безхитростно, истонет, или згорить или рать возьмет…».

Статья 78 Судебника 1550 года регулирует договор личного найма, в соответствии с которым происходило закабаление холопов. Заключение договора найма, в соответствии с которым можно было продаться в холопы влекло за собой смену полного холопства холопством кабальным, которое предусматривало возможность расплаты закабаленного.

Кабалы давались только на вольных людей, оставляя их юридически вольными и после заключения договора, тем более, что в отличие от займа, обязательства по служилой кабале прекращались либо смертью господина, либо смертью кабального холопа. Вероятно договор личного найма признавался недействительным, если бралась кабала на полного или докладного или на старинного холопа, поскольку норма устанавливала запрет: «…А имати им кабалы на волных людей, а на полных людей, и на докладных, и на старинных холопей кабал не имати…», хотя в самой статье ничего о последствиях заключения договора с указанными лицами ничего не упоминается.

В случае если в кабалу брался несвободный человек, то взявший его в кабалу возмещал ущерб, который нанес господину убежавший холоп: «…А хто возмет на полного, и на докладного, или на стариннаго холопа кабалу, не опытав, или кто на него беглую грамоту возмет, а кто на того холопа положыт полную или докладную, или доведет на него старинное холопство по духовной грамоте или по иным крепостем, и у того денги пропали; а чей тот холоп был, а скажет тот, что от него тот збежал, пократчи, и та гибель взяти не том, хто, не обыскав на чюжего холопа кабалу возмет или беглую возмет или беглую возмет; а тот холоп по старому холопству, или по полной, или по докладной, или по духовной тому государю».

В статье 83 Судебника 1550 года предусматривается невыполнение договора найма. Так, хозяин, не выплативший наймиту вознаграждение, должен выплатить сумму найма вдвое: «…А которой государь наймиту не захочет дати найму, и уличат его в том, и на том доправити наем вдвое». В случае, если наймит не выполнит условия договора, а именно не дослужит срока, предусмотренного договором, то он лишается права на оплату труда: «А наймит у своего государя не дослужит уроку да поидет прочь, ино найму лишен…».

В статье 82 Судебника 1550 года характеризуется договор займа, в соответствии с которым начинает оформляться новая форма холопства по служилой кабале. Так, уже в 30-х годах XV века встречаются кабалы, в которых взамен условия выплаты процентов включено условие «за рост служити», «за рост косити», «за рост пахати».

В литературе отмечается, что в Судебнике 1550 года формулируется весьма прогрессивное для своего времени понимание обязательства как права на действие лица, а не как право на само лицо.

Договор займа мог быть нарушен, в случае, если кредитор заставлял должника работать на себя, а не выплачивать проценты. В случае побега должника кредитор терял право на возмещение убытков, которые причинялись ему побегом.

Особый порядок существовал для оформления сделки купли-продажи лошадей: «… А хто купит лошадь в своей волости или выменит, а до такова ж дни не запятнает и в книги не запишет, и уличат его в том, и на том кто купит или выменит, взяти наместнику или волостелю или пятинщику пропятениа два рубля; а хто поимався за ту лошадь да чего с тою лошадью взыщет, доколе еа не запятнил, и на том тот иск взяти без суда, хто ее не запятнил». Указанный порядок предполагал заключение договора купли-продажи и его последующую регистрацию.

Как отмечает гражданско-правовым нарушением являлась запрещенная законом продажа заложенного недвижимого имущества, несмотря на то, что покупатель терял свои деньги, если не упел возвратить их путем правежа, составляла гражданское нарушение не обложенное наказанием, равно как и продажа не принадлежащего виновному недвижимого имущества.

По Соборному Уложению 1649 года одним из гражданско-правовых деликтов являлась потрава лошадьми хлеба при несении военной службы. В качестве гражданско-правового нарушения можно также рассматривать приобретение военнослужащими кормов по указным ценам при наличии «у него и своих запасов и конского корму с его росход».

Можно отнести к гражданско-правовым деликтам и нарушения порядка оформления договора поклажи. Так, без оформления договора, можно было оставлять вещи на хранение только служилым людям.

В отношении всех остальных лиц предусматривалась необходимость оформления отношений хранения, равно как займа и ссуды, путем заключения договора. Мер ответственности за несоблюдение установленных правил не предусматривалось, однако последствием не заключенного договора являлось невозможность обращения в суд за защитой нарушенных прав.

В гражданско-правовой сфере среди нарушений можно отметить также отрицание стороной факта заключения договора подряда. Отказ от заключения договора подряда, как отмечено в литературе, может быть связан с желанием лица присвоить себе материалы, переданные ему заказчиком. Интересно, что указанная разновидность гражданско-правовых отношений, возникающих между лицами, не регулировалась договором, как, например, отношения по поводу ссуды, займа или поклажи.

Невиновная утрата имущества, переданного по договору заклада, в случае пожара или кражи, не влекла наступление мер ответственности для лица, являющегося залогодержателем. Предметом залога могли быть как движимые так и недвижимые вещи, что явно следует из того, что они могли выступать в качестве предмета кражи. Однако, если произошла утрата имущества, выступающего предметом залога, но утрата собственного имущества хранящегося с вверенным лицу имуществом не произошла, то тогда дело передавалось в суд.

Обращает внимание отсутствие санкций за гражданско-правовые нарушения, что, однако не исключало возможности обращения в суд истца за защитой нарушенных прав.

Однако нарушение имущественных прав не всегда рассматривалось судом. В XVII веке все еще существовали способы внесудебного решения гражданско-правовых споров на основе принесения присяги.

Как и в нормах предшествующего законодательства, в нормах Соборного Уложения предусматривалась ответственность за гражданско-правовые нарушения, связанные с утратой имущества. Невиновная утрата влекла за собой обязанность выплатить сумму ущерба, но в отличии от Судебника, не устанавливавшего конкретных сроков уплаты в течении трех лет. Обеспечение обязательств в данном случае обеспечивалось поручительством, и лица выполнявшие указанные функции принимали на себя исполнении указанных обязательств в случае, если «которой должник … отъедет в ыное государство», а также «до указного сроку умрет».

Несли ответственность за несостоятельность должника также жена и дети виновного, но в случае отсутствия у них имущества, которое могло бы возместить причиненный ущерб, выполняли обязательства также поручители. Комментаторы Соборного Уложения отмечают, что в памятнике права говорится о всяком долге и о всяком должнике, вводится институт поручительства за несостоятельного должника, отражающий общую тенденцию закона к обеспечению выполнения гражданско-правовых обязанностей лица путем установления поручительства за него. Отражена в Соборном Уложении 1649 года тенденция к запрещению взимания процентов на долг.

В Соборном Уложении 1649 года предусмотрено также и злостное банкротство, в результате которого должник «долг истеряет своим безумием, пропьет, или проворует каким нибудь обычаем». В соответствии с указанной нормой права должник выдается кредитору «головою до искупу же», в то время как ранее закон не исключал возможности продажи его в холопы.

Как и в Псковской судной грамоте, так и в нормах последующего законодательства Соборное Уложение 1649 года предусматривало такой состав гражданско-правового деликта как потрава. Мерами ответственности в результате данного причинения вреда, являлось возмещение убытков землевладельцу, что в полной мере соответствовало и гражданско-правовому характеру деликта.

Впервые в законодательстве появляются нормы, в соответствии с которыми происходит нарушение прав владения землей. Мерами ответственности в данном случае выступает изъятие посевов в пользу лица, владеющего землей. Однако, если посеянный хлеб будет испорчен, потравлен или пожатый увезен к лицу, его посеявшему, то это влекло двойной размер ущерба, а также пошлину в доход государства. Усиление меры ответственности, разумеется, было связано с тем, что лицо, не только не возместило ущерб, размер которой был предусмотрен нормой права, но и не принимая во внимание требования закона, продолжало осуществлять самоуправство.

В литературе высказана точка зрения, что Соборное Уложение не устанавливает общей нормы, определяющей ответственность по обязательствам из причинения вреда. Она зависит от объекта, которому причинен ущерб.

Впервые в законодательстве предусматривался договор ренты, хотя, вероятно подобные правоотношения имели место на практике и ранее. Не выполнение договора ренты, в соответствии с которым родственники престарелого брали на себя обязанности заботится о нем, влекло возращение сторон в первоначальное состояние.

Гражданско-правовым деликтом можно признать недобросовестный раздел отчимами и дядьями поместных земель в малолетство пасынков и племянников.

В качестве гражданско-правовых нарушений можно рассматривать утайку ранее полученных земель при получении новых. Согласно Соборному Уложению 1649 года в случае челобитья об утайке земель утаенная земля отбиралась в пользу лица, донесшего об утайке. Добровольное признание в правонарушении не влекло подобных последствий.

Гражданско-правовым нарушением являлось невозвращение займа: «А будет кто на ком ищет по кабалам заемных денег, или по записям за рост служить, да сносов, и заимщики, которые учнут в ысцовых искех по кабалам, и по записям, и в сносе винитися, или в которых в ысцовых искех кого судом обвинят, и доправити будет исцовых исков на тех людех не мочно, и поруки и переводу по них в ысцовых искех не будет, и тех ответчиков в ыскех исцом выдавати головою до искупа».

Своеобразным обязательством из причинения вреда была ответственность наступавшая, вследствие недобросовестности лица, по вине которого поручитель нес убытки. Указанная норма предполагала возможность последующего взыскания убытков с лица, за которого совершалось поручительство.

В Артикулах воинских 1715 года в качестве гражданско-правового деликта можно рассматривать несвоевременную выплату жалования военнослужащим. Так, артикулом 68 предусмотрено, что: «Ежели случится, что жалование и плата не всегда справно и в уреченное время дано будет…».

Наказуемыми были также обмер и обвешивание, а также потрава посевов: «…когда у подданных дворы, бревна, заборы и протчее сломаны и сожжены, или хлеб на поле стравлен, или потрачен будет…».

В Уложении о наказаниях уголовных и исправительных нарушение разрешительного порядка создания обществ, даже не запрещенных правительством, наказывалось штрафом в сумме от пяти до ста рублей. Указанное правило не касалось обществ, создаваемых для занятия науками, искусством, словесностью или не запрещенных законом развлечений.

В литературе существует точка зрения, по которой материальное вознаграждение может иметь место только в случаях причинения имущественного вреда, который может быть оценим и вознагражден, а по отношению к вреду моральному возможно только наказание виновного в какой-либо форме.

Во времена Ярослава денежный выкуп является дополнительным средством к мести и вместе с тем ее ограничивающим, и его характер не должен противоречить мести. Поскольку месть является частным удовлетворением, то и денежные пени должны носить тот же характер, то есть быть частным удовлетворением, значит, должны платиться обиженному. В подтверждение этого А. Попов обращается к самому термину «за обиду», название которого, по его мнению, показывает, что оно платится обиженному. Более того, впоследствии пеня, уплачиваемая князю в аналогичных случаях, носит название продажа. Если же плата за обиду уплачивалась самому пострадавшему, то нет сомнения в том, что головничество также было частным удовлетворением и платилось семье убитого, поскольку в случае совершения преступного деяния семья преступника также несла ответственность за противоправное деяние, и вряд ли можно предположить, что, лишаясь кого-то из членов семьи, она не получала вознаграждения.

За некоторые правонарушения помимо уголовного штрафа - продажи устанавливается взыскание в пользу потерпевшего за обиду, называемое уроком. Урок выплачивался в случае совершения преступлений против собственности, за преступления, наносящие физический вред, и был равен цене украденной вещи и убыткам, причиненным кражей или повреждением имущества.

С термином «урок» мы встречаемся в Пространной Правде. Ст. 84 устанавливает: «А кто пакощами конь порежеть или скотину, продаже 12 гривен, а пагубу господину урок платити». Намеренное уничтожение имущества влекло уплату продажи и вознаграждение лица. Сумма, которая уплачивалась потерпевшей стороне, не указывается в Русской Правде, но в большинстве случаев размеры продажи были больше размеров урока.

Урок - это также обязательство, возникающее из причинения вреда, однако не во всех случаях Русская Правда упоминает о его уплате. Существует точка зрения, по которой «урок» - это то вознаграждение, которое выплачивалось, в частности, за убитого раба. Статьи Русской Правды не определяют, как именно называется взыскание за убийство раба, но поскольку оно приравнивалось в Древнерусском государстве к истреблению имущества и, как любое имущество, имело определенную стоимость, денежная плата за убийство раба также может быть отнесена к обязательствам из причинения вреда.

В некоторых статьях Псковской Судной Грамоты подчёркивается приоритет гражданско-правовой ответственности перед уголовной. Данная точка зрения в полной мере подтверждается статьей 52 Псковской судной грамоты: «А на татии и на разбойники же, чего истец не возмет, ино и князю продажа не взятии». Различная трактовка указанной статьи позволяет исследователям Псковской судной грамоты сделать вывод о том, что в случае отказа истца от положенного ему возмещения ущерба, уголовно-правовая ответственность также лишается всякого смысла и не предусматривается законом.

Меры ответственности за причинение вреда в период Псковской судной грамоты законодательно были расширены. Среди них можно отметить возмещение причинённого ущерба, восстановление исходного состояния, лишение правонарушителя определённого права, лишение правонарушителя вещи, посредством которой неоднократно наносится ущерб.

Кроме того, современными исследователями выделяются такие меры ответственности как «порубъ» - конфискация товара представителей той или иной общины за вину их соотечественников, а именно членов одной городской общины, которая могла сопровождаться и иными мерами ответственности, например, задержанием и заключением. В указанное время обращение и для частных лиц и для публичной власти естественным было обращение требования о взыскании ущерба не с самого виновного, если его невозможно отыскать, а с его соотечественников, что подтверждается грамотами начала XV века. высказывает предположение, что вопросы, связанные с фактами конфискации имущества, решались общегородскими собраниями и решающее значение в данном случае имели не частные интересы, а интересы общины, которую представляли пострадавшие в интересах с другими государствами. Конфискация – порубъ использовалась не только в отношениях с иноземными партнерами, но и в обязательственных отношениях между русскими. Следует отметить, что существует еще один вид обязательств из причинения вреда, а именно взыскание имущества при неуплате долга.

Возмещение ущерба предусматривалось памятниками права в статьях о купле-продаже, которым служило возвращение уплаченной покупной цены, и соответственно возвращении купленной вещи. Исследователи видят в данных правоотношениях нарушения принципов заключения договорных отношений (принцип хорошего качества вещи, свободы волеизъявления сторон и т. п.).

Еще одной мерой гражданско-правовой ответственности являлось лишение права наследования. Вполне допустимо рассматривать эту меру ответственности как разновидность лишения права вообще. Речь идёт о специфичном праве, а лишение его вытекает не из формально-юридических отношений, а из неформальных семейных, которые, однако, в некоторых аспектах регулируются формальным правом.

выделяет еще одну меру гражданско-правовой ответственности, специфичную для средневекового права – лишение правонарушителя вещи, посредством которой неоднократно наносится ущерб. Третий случай потравы посевов каким-либо домашним животным даёт пострадавшей стороне право убить это животное. Данное право не отменяет возможность требовать возмещения ущерба, причинённого потравой, то есть является самостоятельной мерой гражданско-правовой ответственности.

Возмещение вреда, как мера гражданско-правовой ответственности, была предусмотрена и Судебником 1497 года. Так, за совершение татьбы, разбоя, душегубства, ябедничества или иного какого лихого дела виновный подлежал помимо уголовной ответственности, еще и мерам гражданско-правовой ответственности, то есть применение мер уголовной ответственности не исключало возможности применения мер гражданско-правовой ответственности.

Равно как и Псковская Судная грамота, Судебник 1497 года устанавливает меры гражданско-правовой ответственности за потраву: «А промежи сел и деревень городити изгороды по половинам; а чьею огородою учинится протрава, ино тому платити, чья огорода. А где отхожие пожни от сел или от деревень, ино поженному государю не городитися, городит тот всю огороду, чьа земля орана пашня к пожни».

К гражданско-правовой ответственности могут быть отнесены только такие принятые к правонарушителю меры, в результате которых он понес имущественные лишения, которые не наступили бы, если бы правонарушитель не совершил правонарушение. В рамках гражданско-правовой ответственности всегда существует ответственность одного участника гражданско-правового отношения перед другим участником того же правоотношения, ответственность правонарушителя перед потерпевшим. Именно это отличает гражданско-правовую ответственность от имущественной ответственности в уголовном и административном праве, когда имущественные санкции взыскиваются в доход государства, то есть правонарушитель отвечает не перед потерпевшим, а перед государством.

Особенностью гражданско-правовой ответственности является ее компенсационный характер, поскольку имущественные потери потерпевшего компенсируются за счет имущества правонарушителя.

Таким образом, под гражданско-правовой ответственностью следует понимать применение к правонарушителю таких мер, в результате которых у правонарушителя изымается и передается потерпевшему имущество, которое правонарушитель не утратил бы, если бы не совершил правонарушение.

В Судебнике 1550 года в качестве дополнительных наказаний часто применя­лись штрафы и денежные взыскания. Штрафы разных размеров и видов применялись Русской Правдой. Там они были компенсационной (за ущерб) мерой, а с XIV в. становятся средством для искупления вины. Убытки истца возмещались из имущества преступника (татя, разбой­ника и их соучастников). Характерно, что сумма иска опреде­лялась самими разбойниками на пытке, как минимум она со­ставляла четверть предъявленного иска.

Русская Правда говорит о «продаже», как о штрафе за пре­ступление, поступившем в казну или суд. Размер «продажи» определялся судом. Судебник 1550 г. вводил в качестве штраф­ной санкции «пеню», взыскиваемую с должностных лиц за лихоимство, за понесение бесчестья. Вместе с тем виновный уплачивал еще вознаграждение потерпевшему: судебники эту санкцию применяли по многим видам преступлений.

Возмещение суммы иска предусматривалось для вора совершившего кражу. Так, независимо от того была ли это первая кража или первая кража с поличным, наряду с лишением свободы и телесными наказаниями, виновный не освобождался от выплаты суммы иска.

Законодательство уделяло внимание также и обязательствам из причинения вреда. Устанавливалась ответственность за причинение вреда, вызванного потравами полей и лугов. Собственник скота, по­травившего угодья, обязывался возместить убытки их владельцу. За­держанный при потраве скот подлежал возвращению собственнику в целости и сохранности.

В XVI-XVII вв. должник отвечает по своим обязательствам имуществом, а не личностью, как это было ранее. В 1561 г. указом царя Ивана IV запрещалось должника выдавать за долги кредитору в полные холопы, а только разрешалось отдавать «головой до искупа». Отвечали по обязательствам супруги друг за друга, родители - за детей, крестьяне - за своих феодалов.

Обязательства из причинения вреда в Соборном Уложении 1649 года строились по общему правилу, согласно которому убийство животного влекло возмещение двойной стоимости ущерба: «…а будет он которую животину уморит голодом, или убьет, и на нем за ту животину велеть доправити указную цену вдвое…». Однако в ряде случаев закон устанавливал твердые штрафы за истребление имущества.

Соборное Уложение 1649 года развило предусмотренные Русской Правдой и Судебником 1550 года правовые нормы, устанавливающие гражданско-правовую ответственность несостоятельного должника. Различались причины несостоятельности, которые были аналогичными Русской Правде - несчастный случай и неправомерные действия должника. При несчастном случае, вызвавшем несостоятельность должника, ему давалась отсрочка уплаты долга. Если Русская Правда не устанавливала предельных сроков, то Соборное Уложение 1649 года их определило - не больше трех лет. В отличие от Русской Правды речь шла не только о несостоятельности купца, но о любом долге и должнике.

Штраф, который ранее применялся час­то, занимал уже незначительное место среди мер наказания. Имущественные наказания применялись чаще для привилегированных лиц.

При нарушении правил, связанных с приобретением конских кормов и хлебных запасов без применения насилия и убытков, для виновных в данном нарушении военнослужащих устанавливалась обязанность возместить убытки вдвое.

Возмещение убытков предусматривалось и за потраву хлеба, при приобретении военнослужащими обманным путем кормов по указным ценам, за совершение таких правонарушений военнослужащими как воровство, грабеж, потрава хлеба, незаконная ловля рыбы, при следовании на военную службу или возвращаясь с нее. Норма устанавливала обязанность возместить убыток, причиненный военнослужащими в двойном размере.