Перспективы развития клеточного звероводства России (стр. 2 )

Эффективность селекции по любому признаку зависит от точности его оценки при бонитировке. Нормативным документом, определяющим требования к оценке соболей при бонитировке является ОСТ……, утвержденный 25 лет назад. В настоящее время данный нормативный документ уже не способствует эффективной селекции пушных зверей на улучшение основных хозяйственно-полезных признаков. Особенно это касается новых пород и типов норок, лисиц, песцов, енотовидных собак, которые были завезены за последние 10 лет из-за рубежа, и к оценке которых требования вообще отсутствуют.

Однако и в требования к оценке соболей при бонитировке необходимо внести изменения. Во-первых, следует учесть наличие двух пород соболей, различающихся по окраске и эти различия необходимо закрепить более точной оценкой признаков общей окраски, а также определить перспективные окрасочные формы соболей и предусмотреть требования к их окраске при бонитировке.

Кроме того, необходимо повысить требования к оценке размера тела соболей и уточнить требования к оценке качества опушения.

От других видов пушных зверей соболь отличается поздним половым созреванием и относительно низкой плодовитостью. Это, безусловно, отрицательно сказываются на эффективности селекции соболей по всем хозяйственно-полезным признакам.

За период клеточного разведения у всех видов пушных зверей значительно повысились показатели воспроизводства. У соболя уже несколько десятилетий выход молодняка остается на уровне 1,8 – 2,0 щенка на самку. Причин для этого много: недостаточная адаптация к изменившимся рационам кормления, несовершенство технологии гона, слабый отбор по показателям воспроизводства.

Вместе с тем, наблюдается тенденция более высоких показателей воспроизводства у соболей салтыковской породы по сравнению с породой черный соболь. Так, в хозяйстве - оригинаторе салтыковской породы «Салтыковский» отмечается наиболее высокий выход молодняка (2,2-2,5 щенка на самку). Некоторые авторы связывают пониженную воспроизводительную способность с более темной окраской (). В племзаводе «Пушкинский» проблемы с воспроизводством отмечались, прежде всего, у черноголовых самок. Пониженная воспроизводительная способность черноголовых соболей может быть обусловлена разными причинами: интенсивным отбором по окраске и, как следствие, менее жестким отбором по показателям воспроизводства или по аналогии с другими видами пушных зверей мутантным геном с летальным эффектом в гомозиготе. Такие мутации известны у норок, нутрий и шиншилл. Характер наследования чисто черной окраски у соболей требует изучения для разработки эффективных методов их разведения.

На основании изложенного можно сделать следующие выводы:

1.  Для повышения эффективности селекции соболей по хозяйственно-полезным признакам необходимо разработать новые требования к их оценке при бонитировке.

2.  Изучение изменчивости и наследования окраски соболей клеточного разведения и цветовых аберраций популяции диких соболе может стать основой для расширения цветового ассортимента шкурок соболей.

3.  С целью повышения воспроизводительной способности соболей необходимо разработать эффективные методы отбора по этому признаку.

Литература:

1.  Колдаева и селекция,// М.:» Управления делами Президента РФ, 2004, 296с.

2.  Кузнецов создания цветных форм соболей //Информационный вестник ВОГиС 2009а, т. 13, № 3

3.  Кузнецов Е. Г. К проявлению пятнистости у соболей в условиях промышленной доместикации. Информационный вестник ВОГиС 2008, т. 12 № ½

4.  Милованов звероводства: «Салтыковский», М., «Колосс-Пресс», 2001

5.  , , и др. Клеточное разведение соболей. М., «Колос», 1979, 184с.

6.  Чеглаков аберрантной окраски. «Биология и патология клеточных пушных зверей». Киров, 1977, с. 115.

7.  О перспективах разведения цветных соболей в звероводстве. «Биология и патология пушных зверей». Петрозаводск, 1981, с. 171-173

8.  Пушные звери клеточного разведения. /Зоотехнические требования при бонитировке (оценке) ОСТГосагропром СССР, Москва, 1986, 38

Соболеводство – вчера, сегодня, завтра

, к. б.н.

Институт цитологии и генетики СО РАН

В истории нашей Родины торговля пушниной всегда имела большое значение. В VIII-Х веках, а иногда и позже, расселявшиеся в Восточной Европе славянские племена и жившие в тех же местах племена угро-финской языковой семьи металлическими деньгами не пользовались. Вместо монет в ходу были меха. В Древней Руси ими платили дань, выдавали жалованье, одаривали иностранных государей, своих и иностранных подданных.

В ранних отложениях Новгорода археологами были обнаружены рунические надписи на кости, нанесенные жившими в нем норманнами. Тысяча наемных варягов получала от новгородского князя «по эйриру серебра», а если его не хватало, «брали это бобрами и соболями» (Herrmann, 1982).

Московские князья металлических денег либо не чеканили, либо быстро прекращали эту затею – они были данниками Орды, и золоотордынская конница пресекала любые попытки введения собственной московской монеты очень жестко – выпускать свою монету имели право только полностью независимые государства. Использование вместо денег пушнины возражений у чингизидов не вызывало. По оценкам историков-экономистов, в XII–XV веках соболиные шкурки составляли свыше 70 процентов государственного валового внутреннего продукта.

Погоня за соболиным мехом была основным стимулом проникновения русских в Сибирь. Еще задолго до казаков пионерами освоения Сибири в основном были жители Европейского Севера: двиняне, пинежане, мезенцы, пустозерцы, зыряне, устюжане, сольвычегодцы, сысольцы, новгородцы – ушкуйники, промысловики и купцы – родоначальники поморов (Житков, 1903; Бакеев, Монахов, Синицын, 2003).

Но настоящее присоединение соболиной Сибири начинается только в ХV веке с активным участием купцов Строгановых. В 1574 году Строгановы получили от царя Ивана IV право распоряжаться огромной территорией, включающей бассейны рек Тобола, Оби и Иртыша, подконтрольной правителю Сибирского ханства Золотой Орды – хану Кучуму – с центром в городке Кашлык.

К середине XVII века за год Русь и ее сибирские данники добывали до – 145 тысяч соболей. Соболем карали и миловали, через него по мере продвижения в восточном направлении велась национальная политика. Соболь, стал своего рода паролем для новых народов, входящих (добровольно или не очень) в состав Российского государства: платишь ясак – верноподданный, отказываешься – понесешь наказание по всей строгости закона, вплоть до кнута и дыбы. Подобные дела разбирались в Казанском и Сибирском приказах. Так, в 1621 году с енисейских кетов взимали по 12 соболей с человека, и это был самый большой ясак в стране, а ангарские эвенки отдавали всего по 3–4 соболя, – зато енисейские кеты находились под покровительством государства. Сибирским воеводам наказывалось всеми мерами стараться, «чтоб во всей Сибири соболя были в одной его Великого государя казне».

Именно «мягкая рухлядь», по древне-русски – «скóра» (отсюда дошедшее до сегодняшнего дня слово «скорняк»), поздний-русский – «шкура», польский «skúra», англ. – «skin», превратила Московию – страну среднеевропейской размерности – в великую империю.

Особая роль соболя в финансовой деятельности нашего государства приходится именно на XVII век – потрясающий, грозный, наполненный великими и трагическими событиями. Именно в середине века в 1649 году был принят общегосударственный крепостнический кодекс – Соборное уложение царя Алексея Михайловича, на два века обрекшее русских крестьян на ужасное по существу рабское существование. Тогда в ответ на закрепостительную политику прокатилась волна крупных восстаний в Москве, Новгороде, Пскове и других городах, две мощные крестьянские войны: во главе с Иваном Болотниковым и Степаном Разиным.

Весь XVII век – это бесконечные русско-польские войны за территории, когда у Речи Посполитой был великий исторический момент – поляки взяли Москву.

Что творилось с денежным обращением во время Смуты вообще трудно поддается описанию. Казалось бы – Лжедмитрий I (Григорий Отрепьев) процарствовал неполный год (), но московские фальшивомонетчики ухитрились нашлепать море копеек с его именем. Но это еще куда ни шло – все же свои делали. А вот наводнившие Москву фальшивки, выпущенные шведами за 6 лет оккупации Новгорода и прозванные “корелки худые”, гораздо серьезнее подрывали экономику. Металлические деньги в ту пору были настолько малоценны по отношению к соболиному меху, что первый из Романовых даже заменяет для фальшивомонетчиков смертную казнь публичной поркой кнутом, выжиганием на щеках слова “вор” и высылкой в отдаленные города “до государеву указу” (Кудряшов, 2006).

Решение этих проблем требовало огромных финансовых затрат. И соболиный мех в то очень трудное, между прочим, сравнимое с нынешним время, играл ту же самую роль для нашего государства, что и выполняют сегодняшние нефтедоллары. Поэтому Московское государство, оформляя свои посольские представительства в других странах, на соболиные дары не скупилось. Так царь Михаил Федорович для ведения переговоров о помощи в войне с Польшей в 1617 году отправляет в Англию посольство во главе со Степаном Волынским. Глава русской миссии передает королю Якову подарок – не только собольи меха и шубы, но и живых соболей в драгоценных ошейниках (Загородняя, 2006).

Соболь обеспечивал треть поступлений всей царской казны. Но уже и тогда контрабандная торговля превышала легальную, несмотря на таможенные посты, расставленные по всей Сибири.

С целью повышения эффективности государственного контроля за поступлением в казну пушнины, уже в самом начале XVII столетия, в 1600 году по указу воцарившегося потомка казанских князей Бориса Федоровича Годунова () в устье западно-сибирской реки Таз был основан заполярный город Мангазея, названный по имени ненецкого рода Молканзеи, издавна кочевавшего в этих местах (Житков, 1903).

Мангазея была опорным пунктом, откуда зверопромышленники отправлялись дольше вглубь сибирской тайги на реки Таз и Енисей, где можно было развернуть прибыльные пушные промыслы. А они были действительно обильными. По оценке начальника Мангазейской археологической экспедиции, доктора исторических наук М. Белова, Мангазея ежегодно выбрасывала на всероссийский рынок около 100 тысяч соболей.

Между тем, с целью проложить нелегальный путь к драгоценному соболиному меху, скрытно вдоль побережья Ледовитого океана в Мангазею и далее вглубь сибирской тайги, в 1613 году голландский картограф Гессель Герритс издал карту России, в основу которой положил «Автограф» карты сына Бориса Годунова Федора. Но не приспособленные к плаванию в северных морях иноземные суда в ту пору в лучшем случае доходили до Новой Земли и были вынуждены возвращаться обратно (Боякова, 2001).

В ответ на это в 1619 году Михаил Федорович строжайшим указом запрещает плавание за соболями в Сибирь по Северному морскому пути. В царском указе предписывалось уничтожить все навигационные знаки, остроги и заставы, построенные ранее на волоках и в устьях рек, а основанную по указанию Бориса Годунова Мангазею, отдает приказ уничтожить. Ослушников ожидала суровая кара: «За тоих воровство и за измену бытии казненными злыми смертями и домы их велим разорити до основания». Царь опасался, что по «мангазейскому ходу» на соболиные промыслы в Сибирь проникнут иноземцы. И это распоряжение было оправданным поскольку планы захвата северных окраин России в Европе постоянно вынашивались.

Для доходной части государственного бюджета пушнина имела немалое значение. Как высоко котировался курс соболя на внутреннем рынке видно из следующих данных. По сведениям Таможенных книг Московского государства XVII в., в Сольвычегодске и Устюге Великом, куда по Великому речному пути поступала пушнина из Сибири, одна средняя по качеству шкурка соболя стоила 1 рубль, что было равно стоимости рабочей лошади или коровы. Промысловик, который за сезон добыл 20-30 соболей мог разбогатеть (Вилков, 1986).

К концу XVII в. во главе государства стоял абсолютный монарх, которому принадлежала высшая законодательная, исполнительная, судебная власть. Государство полностью поставило добычу соболей под свой контроль и положило конец частному предпринимательству на соболином промысле. Это позволило централизованно накапливать данные, которые сейчас специалисты отнесли бы к области популяционной генетики – в ясачных и таможенных ведомостях, где приводятся «ценовые росписи» провозимых в XVII в. через сибирские таможни и остроги шкурок соболей разных расцветок достаточно четко отражена индивидуальная и географическая изменчивость окраски соболей (Ясачные и таможенные книги, ).

Итак, мы видим, что в XVII веке в финансовой деятельности российского государства доминирует особый элитный продукт, небольшой объем которого приносит наибольшую выгоду. Это мех соболя. Поступал он, конечно, из Сибири.

Русские промышленники, придя из Сибири на Аляску, в своих отчетах (“скасках”) из-за поверхностного фенотипического сходства, пытались выдавать за соболя местную лесную куницу. Но скорее всего, это была уловка – соболь зверь азиатский, и Сибирь была единственным поставщиком его шкурок на рынок.

В первой четверти XVIII в. соболиный промысел окончательно поражает кризис, осуществляется переход от освоения запасов соболя к опромышлению ресурсов таких видов как белка, лисица, песец и горностай. Основная масса промышленников была вынуждена оставить соболиные промыслы и осела в городах. Истощение ресурсов дикой пушнины заставляло рассматривать вопрос о разведении пушных зверей в неволе (Дополнение к актам историческим, собранным и изданным Археографической комиссиею. 1848; Гагемейстер, 1854; Захаров, 1995).

В XIX веке огромное сплошное полотно соболиного ареала было уже разорвано в клочья – на мелкие разрозненные участки. Численность соболей драматически падала отчего цены на соболиный мех еще больше возросли. В 1910–1912 гг. стоимость баргузинского соболя достигла огромных по тем временам цен – 225 руб. в среднем за шкурку, а за особо ценные экземпляры – 400-600 рублей (хорошее ружье в это время стоило 15 рублей). Средний доход от соболиного промысла покрывал годовой расход крестьянского хозяйства. И это к тому, что в 1901 году численность вида по рассчетам не превышала десяти тысяч особей. Необходимо было срочно что-то делать.

9 июля 1912 года впервые за всю историю эксплуатации соболиных ресурсов на три года была запрещена его добыча – был принят «Закон об установлении ограничительных по охоте на соболя мер». "Высочайшие указания" императора Николая II и постановление Совета Министров от 01.01.01 года положили начало многолетней работе по спасению соболя и учреждению государственной системы заповедников России.

В период революции, гражданской войны и разрухи на востоке России хозяйничала англо-канадская Hudson's Bay Company, за бесценок скупавшая пушнину (эта история легла в основу фильма «Начальник Чукотки»). Продавала компания до 125 тысяч “соболей” в год, в основном в Германию и Францию, при этом нещадно обманывая покупателей, поскольку за “соболей” выдавалась американская куница (которую даже в наши дни международные меховые дилеры по-прежнему, лукаво называют “канадским соболем”). Для модниц шкурки куниц эпилировали, трафаретно окрашивали – и превращали все в того же соболя. В 1920-е годы в Советской России носить меха считалось модой классово чуждой – буржуя в соболиной шубе могли доставить в ближайшее отделение ЧК. Суровыми зимами греться полагалось лишь в кацавейках из кошки, собаки или кролика. Но положение самого соболя от этого не улучшалось – ведь его мех был конвертируемой валютой.

Лишь в 1935 году, когда валютных шкурок добыли всего 207 штук, был объявлен пятилетний тотальный запрет на соболиный промысел. Была принята государственная программа по восстановлению соболя, поставленного на грань исчезновения. Именно тогда в строгие предвоенные годы были созданы Печоро-Илычский, Кондо-Сосьвинский, Алтайский и Сихотэ-Алинский заповедники, восстановлены Саянский и Баргузинский, где соболь получил шанс стал восстановить свою численность. Принятые меры дали положительные результаты – даже, несмотря на жестко контролируемый государством в военные годы отстрел для оплаты ленд-лизовских товаров, соболь стал возрождаться.

Уже в 1960-е годы в элитных советских универмагах (таких как «Березка») можно было вновь купить соболью шубу, правда, по «буржуйской» цене – 12 тысяч рублей. И шубы уходили влет, хотя обычному советскому человеку на такую покупку пришлось бы копить всю жизнь, а «антикоррупционные меры» были не чета нынешним – десять лет тюрьмы без всяких поблажек, как минимум.

Хотя сегодня у России имеется более эффективная валюта – нефть и газ – в наши дни только в Якутии выдается в год от 52 до 65 тысяч лицензий на добычу соболя. Реализационная цена зависит от кряжа и качества меха. В советское время шкурка принималась кооперативами за 120 рублей – тоже сумма немаленькая (месячная зарплата инженера). Якутский кряж по средней цене – второй, после баргузинского. «Однако не стоит забывать, – как пояснит инспектор республиканского отдела охраны и государственного контроля использования объектов животного мира и среды их обитания при Министерстве охраны природы Республики Саха, – что еще 40 тысяч соболей попадает в руки браконьеров. Уследить за ними трудно, поскольку на всю республику, площадь охотничьих угодий которой составляет 306 миллионов гектаров (из них почти третья часть – особо охраняемые территории), приходится всего 30 охотинспекторов. И тех браконьеры отстреливают, словно соболей. Тайга – большая».

И сейчас в нашей стране на начало третьего тысячелетия промысловая пушнина (белка, рысь, дикий соболь, ондатра, енот и др.) все еще в стоимостном выражении составляет около 20% пушно-мехового сырья мирового производства. Величина годового оборота денежных средств по этому сырью составляет приличную сумму – 835 млн $. В процессе переработки с учетом розничных цен сумма товарооборота готовых меховых изделий, по экспертным оценкам, возрастает приблизительно до 6 млрд $ (только по рынку России она около 2 млрд $) (Чипурной, 2001).

Со времен XVII века прошло триста с лишним лет, но в 2004 г. специалисты филиала ВО «Союзпушнина» в Санкт-Петербурге имели все основания утверждать: “Не секрет, что пока наша наиболее сильная позиция – соболь” (Кулешов, 2004). Эту же мысль в 2005 г. проводит председатель Правления Российского пушно-мехового союза : “Ценовой уровень на шкурки соболя достиг наивысшего показателя за последние 15 лет” (Столбов, 2005).

В отношении нового охотничьего пресса на соболя на сегодня не сложилось единого мнения. Одни считают, что наблюдается перепромысел, усугубленный разрухой 1990-х годов, когда все бросились заниматься тем, что приносило хоть какой-то заработок (и не в последнюю очередь соболиным промыслом); другие (лукаво), что – недопромысел. Последние, которые лукавят, оценивают общий размер соболиной популяции по стране в 1,1 миллиона особей. При этом они ссылаются на то, что в последние годы среди особей, попавших в руки охотников, 60–70 процентов составляют сеголетки (в 1960-е годы их было не более 40–49 процентов). Отсюда их вывод – если избыточная молодь не будет изыматься, она все равно погибнет от бескормицы.

В природе у каждой соболиной особи есть свой участок – площадью от 150–200 до 1500–2000 гектаров. У самцов – участки больше, чем у самок, примерно на треть, а у взрослых, – больше, чем у молодняка. Весной, летом и ранней осенью соболь ведет спокойную жизнь на своем участке, а с ноября по январь бродяжничает, уходя от обжитых мест на 10–15 километров.

Соболь – полифаг, значит, почти всеяден (считается будто-бы от этого и индекс мозга у него на 17–20 процентов выше, чем у «родственницы» – американской норки). Охотится соболь на красную и красно-серую полевку (Clethrionomys rutilus и *****focanus), полевку-экономку (Microtus oeconomus), лесного лемминга (Myopus schisticolor), северную пищуху (Ochotona hyperborea), различных бурозубок (Sorex spp.), куропаток (Lagopus spp.), рябчика (Bonasa bonasia), даже каменного глухаря (Tetrao urogalloides). А ведь глухарь весит раза в два больше соболя (не меньше 4 килограммов против 0,9–1,8 килограмма). Кто видел челюсти соболя с острыми загнутыми клыками в действии, поймет, что эти слова не преувеличение. За один раз «пушистая акула» может съесть по массе одну десятую собственного веса. И все же главная пища – мышевидные: от их обилия зависит и число соболей.

Уже в середине прошедшего века биологи-охотоведы, много сделавшие для восстановления соболя, описали странное явление, названное «пассивным территориализмом», когда не пришлось наблюдать ни очевидной враждебности и борьбы за участок, ни попыток изгнания чужака за его пределы. Если на участок соболя заходил чужак и даже не один, хозяин не гнал нежданного соплеменника. Специалисты считают, что подобное поведение связано с низкой плотностью популяции этого вида. В норме соболь, хотя и без особой агрессии, быстро выпроводит незваного гостя. Будет преследовать и горностая, и ласку, хотя они ему вовсе не конкуренты.

Клеточный соболь – это основной и главный российский вклад в мировое клеточное пушное звероводство

В документальном фильме гг. “Соловки” есть кадры, снятые в соболином питомнике – в ту пору Соловецкий питомник являлся самым крупным соболятником, как по количеству экземпляров, так и по их подбору. Находившиеся там в заключении специалисты вместе с заведующим питомником Карлом Густавовичем Туомайненом ( гг.), 27 апреля 1929 г. получили приплод от соболей в неволе. Это был второй, одновременно и независимо от Московского зоопарка, случай. Соловецкая звероферма формально принадлежала Соловецкому обществу краеведения, и по понятной причине, лучше всех была обеспечена денежными и материальными средствами. Однако результаты той работы были закрытыми, а представленные в 1930 г. рукописные отчеты, так и не были опубликованы (Туомайнен, 1930).

Заключенного в январе 1926 года командировали (!) в Сибирь, где он должен был «путем совместной охоты с тамошними промышленниками и закупкой приобрести экземпляры ценных пород лис, соболя, песца и др.» для разведения в Соловецком биосаде. Во время командировки ему удалось завязать научные контакты со специалистами, прежде всего, с профессором , который не только сам посетил Соловки в конце июля 1926 года, помог наладить работу пушного хозяйства, но и опубликовал свою монографию, которая была издана Соловецким Отделения Архангельского Общества Краеведения (СОАОК) отдельным выпуском материалов.

Весной 1928 г. комиссия Госторга РСФСР в составе , доктора биологических наук Б. А Кузнецова, произвели осмотр территории бывшего имения барона фон Толгрена, расположенного в 12 км от станции Пушкино под строительство крупнейшей в стране 1-й Московской зоофермы, будущего зверосовхоза «Пушкинский», где с конца 1928 года началось комплектование соболиной фермы (Куличков, Портнова, 1967). Управляющим после освобождения из Соловецкого лагеря) был назначен Петр Александрович Петряев, (где он заведовал музеем и одновременно исполнял обязанности Секретаря Соловецкого Отделения Архангельского Общества Краеведения (Палкин, 1989). В 1931 году в производственных условиях был получен первый приплод соболей, – именно с этого момента началась работа по созданию уникального стада ценных пушных зверей (Мишуков, 1998).

Для изучения работы звероферм были организованы командировки в Германию и Францию. Результаты обсуждались на заседаниях Совещания, а отчеты публиковались в журнале «Пушное дело». Находясь в Германии в июле 1927 г. по вопросам звероводства, Дижбит обнаруживает там форсирование работ по разведению в неволе куниц. Он немедленно сообщает эту новость в Москву, чтобы провести соответствующие опыты с находившимися в Зоологическом саду и на биостанции соболями. Он уже тогда почувствовал стремление американцев заполучить наших соболей и принял соответствующие упредительные меры через СНК РСФСР (Милованов, 2003). Были срывы, неудачи. Особенно много хлопот доставляли дикие соболя. Их адаптация в неволе шла медленно, животные сутками отказывались от корма. Все это требовало создания звероводческой науки.

Направление селекции в начальный период соболеводства

Соболя, обитающие на воле, чрезвычайно разнообразны и по окраске, и по качеству опушения, и по размерам. Самые крупные – уральские и камчатские соболя – в массе своей светлые, с грубым мехом. Темных особей больше встречается среди баргузинских и якутских соболей, которые, кроме того, славятся шелковистостью меха, но размер их тела небольшой. Следует сказать, что темные звери на воле вообще встречаются редко, – даже среди баргузинских соболей, около половины добываемых особей имеют средний или светлый тон окраски.

В первом соболином хозяйстве начальное стадо численностью в 100 голов скомплектовали из соболей различных кряжей, отловленных на воле в 1929–1932 годах. Это были животные, не отличавшиеся идеальным качеством опушения и нужной для селекции окраской, так как отловить исключительно хороших зверей в тайге было просто невозможно. Поэтому в 1932 году в первоначально созданной коллекции только 4% зверей имели желательную для селекции относительно темную окраску меха.

В 1935–1936 годах провели дополнительный отлов еще около 80 баргузинских соболей. Опять же, желательными для селекции – темными, из них были также далеко не все – лишь несколько особей. Кроме того, завезенные звери по поведению оказались очень дикими, не все шли в воспроизводство, – особенно самки – бόльшая часть из них вообще не размножалась. Но, тем не менее – именно “эти несколько десятков зверей в основном и являются родоначальниками всех соболей, разводимых в настоящее время в нашей стране” (Портнова, 1941, 1966; Куличков, Портнова, 1967; Мишуков, 1998).

Позднее, в 1936 году в “Пушкинский” были доставлены все наличные клеточные соболя с “Байкальской”, “Повенецкой” (Карелия) и “Сахалинской” звероферм – всего около 200 голов (Милованов, 2001, с. 86–89).

Как только набралось достаточное количество животных, была поставлена задача – вывести на их основе “идеального соболя”, объединившего бы все положительные качества различных кряжей: с крупным размером тела, темной окраской и шелковистым опушением. Задача для первых соболиных селекционеров оказалась непростой, так как исходное поголовье состояло в основном из светлых зверей (коричневых, песчано-желтых с большим горловым пятном) амурского, енисейского, уральского и алтайского кряжей. Работа к тому же затруднялась тем, что среди отловленных из природы зверей жестко действовал психо-эмоциональный стресс: многие самки вообще не давали приплода и их пришлось передерживать безрезультатно по 5–7 лет, другие стали размножаться лишь в возрасте 4–5 лет, третьи приносили приплод нерегулярно. Поэтому в первые годы племенную работу по улучшению окраски меха приходилось ограничивать стремлением покрывать темных самок только темными самцами и максимально использовать последних для увеличения выхода молодняка с более хорошей окраской.

Выдающимися по пушно-меховым качествам самцами покрывали максимальное количество самок, что позволило значительно улучшить стадо. Если в 1936 году темные самцы составляли менее 30%, то в 1940 году их насчитывалось уже около 48%. Увеличилась, хотя и в меньшей степени, также доля темных самок.

В 1966 г. зоотехник-селекционер зверосовхоза «Пушкинский» в своей статье в отраслевом журнале «Кролиководство и звероводство» “Наш опыт разведения соболей” напишет: “Соболей в наш совхоз завезли в 1929 году. На следующий год насчитывалось 180 взрослых зверей и несколько щенков. Соболя были очень светлыми, часто песочно-желтыми; многие из них имели большое горловое пятно и чрезмерную седину. Преобладали животные амурского кряжа; меньше было енисейских, уральских и алтайских зверей. Особое внимание при подборе пар уделяем качеству волосяного покрова соболей. Любыми путями, даже в ущерб плодовитости, стремимся закрепить у зверей темную окраску волосяного покрова” (Портнова, 1966).

Были разработаны наиболее приемлемые и удачные схемы скрещиваний для ускорения селекции на затемнение меха. При этом лучшие результаты получались при скрещивании темных баргузинских самцов с самками енисейского кряжа. Затем, в полученном потомстве выделялись наиболее темные самки, и их снова скрещивали с баргузинскими самцами.

Хорошие результаты подобная схема давала также при скрещивании баргузинских самцов с самками амурского кряжа.

Помимо направленных скрещиваний соболей из разных кряжей, были заложены линии и семейства с нужной для селекции темной окраской, хорошим опушением и наиболее высокой плодовитостью.

К 1940 году был создан значительный массив соболей наиболее желательного селекционируемого типа, и появилась первая возможность организации дочерних соболиных ферм: первую партию племенного молодняка – 70 самок и столько же самцов направили в Красноярский зверосовхоз.

К началу Великой Отечественной войны для дальнейшего повышения эффективности работы Наркомвнешторг собрал в своем подчинении все специализированные звероводческие хозяйства, ЦНИЛ звероводства, Московский пушно-меховой институт.

22 июня 1941 года в СССР ворвалась военная машина с небывалым в истории количеством техники и боеприпасов.

Война нанесла звероводству колоссальный урон. Лучшее поголовье соболей осенью 1941 г. по решению правительства эвакуировали в Сибирь, в частности в Алтайский край в зверосовхоз «Бийский» (впоследствии зверосовхоз «Лесной»). С «золотым» эшелоном эвакуировались и лучшие звероводы. И лишь благодаря вниманию внешнеторговых организаций (их возглавлял ) в годы войны удалось сохранить не только генофонд зверей, но и в МПМИ (бывшем Московском зоотехническом институте) возобновился прием студентов, в том числе на новые факультеты – ветеринарный и товароведческий.

Важное значение имело создание в конце войны специализированного подразделения по руководству спецхозами Главзверовода НКВТ (Народный комиссариат внешней торговли). По его рекомендации в июле 1945 г. в форме майора Советской Армии в Германию командируется – для оценки и последующего отбора на немецких зверофермах на племенные цели пушных зверей, подлежавших отправке в Советский Союз в качестве репарационных выплат (Докучаева, 2009).

К началу бурного развития звероводства ( гг.) из бывших фронтовиков и «детей войны» удалось подготовить кадры специалистов, обеспечивающих деятельность десятков новых хозяйств всех систем, а также научных учреждений и органов управления. Развитию отрасли способствовало еще и то, что в годы войны сохранилась отраслевая наука, и в середине 1950-х годов ведомственные научные учреждения были слиты в НИИ пушного звероводства и кролиководства.

Современная форма клеточного соболя

После окончания Второй мировой войны для многих специалистов пушного звероводства в мире уже было очевидно, что эпоха ажиотажа клеточного разведения серебристо-черных лисиц заканчивается: с 1943 года в Сев. Америке, а позже и в Скандинавии начался новый звероводческий бум – разведение цветных норок. А вот по соболю колебаний мирового рынка не предвиделось, так как наша страна была по этому виду клеточной пушнины монополистом – за рубежем соболей не было. В 1947 г. , – один из известных специалистов соболеводства, по этому поводу в своей монографии “ Биология и разведение соболей и куниц” напишет: “…основным, наиболее перспективным и рентабельным объектом советского звероводства должен быть соболь, мех которого является самым дорогим. Единственным поставщиком соболиных мехов на международный рынок является СССР. Клеточное разведение соболей освоено только в нашей стране. Эту благоприятную конъюнктуру нужно использовать и всемерно форсировать разведение соболей, чтобы соболь как можно скорее стал ведущим объектом советского звероводства не только в количественном отношении, но и по рентабельности содержания. Быстрому же форсированию расширения соболиных ферм мешает недостаток фермовых самок соболей. Но мы имеем достаточно большой источник живых соболей, каким являются обширные пространства Севера, где водится соболь в диком состоянии. Запасы его достаточны для наших ферм” (Старков, 1947).

В годы войны оригинатор соболеводства – Пушкинская соболиная ферма понесла большой урон. Военная обстановка в октябре 1941 года заставила лучший племенной материал эвакуировать в восточные районы страны. На ферме оставалось всего 70 самок, далеко не лучших по окраске и плодовитости. Хотя племенная документация на оставшихся зверей находилась в образцовом порядке, селекционную работу, после снятия угрозы оккупации, пришлось начинать заново. В 1947 году для восстановления поголовья вновь завезли небольшое количество отловленных в тайге диких баргузинских соболей. И как в предыдущих завозах нужных для селекции темных особей среди них было очень мало. Но, тем не менее, все же эти соболя помогли восстановить стадо. Этому способствовало и то, что оставались, хотя и худшие в племенном отношении, но все же представители тех линий и семейств, наследственные качества которых были хорошо известны (родословная их с данными бонитировки была аккуратно зафиксирована в томах племенных книг).

К 1952 году основное стадо самок достигло 280 голов. Такой небольшой рост поголовья объяснялся тем, что отбраковка зверей была очень строгой не только по качеству опушения и результатам размножения, но и на самый главный признак – наиболее темную окраску меха. Для этого была разработана специальные критерии при проведении бонитировки соболя:

1. летняя бонитировка растущего молодняка в клетках с выделением лучших по развитию особей;

2. оценка хода линьки и сроков формирования зимнего волоса с одновременным выделением лучших особей по окраске и качеству опушения;

3. бонитировка молодняка после завершения “созревания” меха, – беря каждого зверя в руки;

4. отобранные на племя звери (в бóльшем количестве, чем это требуется на формирование основного стада) высаживаются в наиболее светлые клетки, отдельно самцы и самки, и вновь просматриваются, сравнивая особей сидящих рядом, и отбраковывая худших;

5. отобранные лучшие, особенно самцы, сравниваются еще раз, посадив зверей в небольшие переносные клетки и поставив рядом, для дальнейшей, более детальной их оценки друг с другом;

6. максимальный балл за окраску выдается только тем зверям, у которых совершенно ровная черная окраска всего туловища, включая голову и уши, без горлового пятна;

7. бонитировке подлежит весь молодняк, в том числе и заведомо предназначенный к забою на шкурку, так как это дает возможность не только оценить качество родителей по потомству, но и проверить, насколько оправдана выбранная стратегия подбора пар;

8. повторная бонитировка зверей на втором году жизни с выбраковкой животных, даюших ухудшение окраски.

Для закрепления нужных признаков у отобранного поголовья, проводился дальнейший подбор пар с учетом известных свойств линий и семейств. При подборе пар обязательно учитывалось качество потомства этих зверей в прошлые годы. Во время проведения гона с целью дальнейшего исключения путаницы в родословной перекрытия самок двумя самцами не допускались.