Очевидно значительное увеличение государственного внутреннего долга: за последние четыре года долг вырос в 2,3 раза, при этом государственные гарантии выросли в 3,6 раза, что свидетельствует об увеличении долговой нагрузки на экономику. Коммерческие банки осуществляют кредитное финансирование даже известных крупнейших предприятий только под гарантии государства
Особо отметить, что в общей величине долга удельный вес гарантий на 1 января 2013 года составил лишь 18,6%. И вместе с тем внутренние заимствования не смогли решить проблему нехватки средств.
Объемы внешних заимствований в период 2007–2010 гг. оставались практически неизменными[24]. В 2010 году впервые за более чем десятилетие (после дефолта 1998 года) Минфин России от имени Российской Федерации осуществил государственные внешние заимствования путем выпуска и размещения на международном рынке капитала облигаций внешних облигационных займов со сроками погашения в 2015 и 2020 годах в объеме 5,5 млрд. долл. США, с доходностью 3,74 и 5,08 процентов годовых соответственно. Номинал облигации обоих выпусков составил 100 тыс. долларов США. При этом не могли не измениться показатели долговой устойчивости РФ (см. табл. 2).
Таблица 2
Показатели долговой устойчивости Российской Федерации
Источник: Основные направления государственной долговой политики Российской Федерации на гг. (Минфин России, 2012 г.)
Интересен анализ показателей, показывающих постепенный рост (начиная с 2010 года) расходов на обслуживание государственного долга в общем объеме расходной части государственного бюджета (см. диагр. 1).
С точки зрения национальной безопасности страны даже увеличение расходов по обслуживанию государственного долга не представляет ощутимой угрозы. По данным Минфина до 2013 года они не превысят 1% ВВП. Лидеры «Большой двадцатки» на саммите в Торонто в 2010 годы поставили цель снизить дефициты бюджетов к 2013 году не менее, чем в 2 раза, а соотношение величин государственного долга и ВВП привести к оптимальной величине к 2016 году. Но это не отвечает на вопрос, каков оптимальный предел государственного долга именно для России. На первый взгляд, долг на уровне 14% ВВП может показаться незначительным, по сравнению с другими странами, например США, Японии, Германии, Италии.
Диаграмма 1. Динамика роста расходов на обслуживание государственного долга Российской Федерации, в % к предыдущ. году
Источник: Основные направления государственной долговой политики Российской Федерации на гг. (Минфин России, 2012 г.)
Есть несколько причин для сомнения в допустимости такой величины долговой нагрузки для Российской экономики.
Первая. По-прежнему экономика России зависит от доходов на углеводородное сырье. Об этой проблеме мы писали в разные годы[25], ее актуальность не утрачена и в текущем году. От повторения сценария падения цен на нефть страна не застрахована. Ненацеленность на иннвовационный путь развития, отсутствие прироста реального сектора экономики и увеличение государственного долга станет причиной перекладывания вновь образовавшихся долгов на будущие поколения, а сегодняшние займы могут стать причиной будущих экономических кризисов. К этому надо добавить обязательства нашей страны по проведению сочинской олимпиады. Названные обстоятельства увеличивают расходы по обслуживанию госдолга, что само по себе наращивает долговую нагрузку на федеральный бюджет.
Вторая. Инвестиционный климат достаточно чувствительная величина. Пока в страны есть возможность иметь займы под минимальные процентные ставки. Увеличение долговых и обслуживающих обязательств не может не сказаться на степени риска инвесторов, которые отреагируют ростом процентных выплат.
Третья. Продолжится предоставление государственных гарантий, а значит, вырастут средства бюджета на их обеспечение. В гг. на эти цели в федеральном бюджете предусмотрены следующие суммы: 316,7 и 23,7 млрд. руб. соответственно из источника финансирования дефицита бюджета и расходов федерального бюджета соответственно.
Четвертая. Рост долга происходит за счет значительной доли участия страховых компаний и пенсионных фондов разных стран (11% всех участников), т. к. именно эти организации являются обладателями самых длинных и дешёвых денег и выбирают для их размещения самые надёжные международные финансовые активы. Это касается и отечественного пенсионного фонда. Следовательно, для обеспечения снижения рисков значительное увеличение государственных заимствований недопустимо.
И наконец, пятая. Минфин ожидает снижение среднего срока погашения облигаций внутреннего займа до 8 лет (например, этот же показатель в 2004 году составлял 20 лет. Значит рост долга только ухудшит данную ситуацию при хождении на рынке преимущественно кратко - и среднесрочных облигаций.
Все вышеизложенное позволяет сделать вывод о том, что для современной России достигнут верхний порог возможных заимствований и их дальнейшее наращивание повлияет на инвестиционный климат, увеличит обслуживание госдолга, и как следствие снизит экономическую безопасность страны.
Теория фискального стимулирования и ключевые задачи
современной бюджетно-налоговой политики
, ассистент кафедры
экономической теории ЭФ СПбГУ
Великая Депрессия 1930-х гг. стала своеобразным катализатором для смещения акцентов в изучении экономических циклов и спадов: внимание исследователей переключилось с описательного анализа различных стадий цикла и механизмов их смены и повторения на более практические и насущные в сложившейся ситуации вопросы о том, что и как должно (или не должно) сделать государство . Эти вопросы переместились в центр академических дискуссий и стали на последующие десятилетия одной из ключевых составляющих зародившейся в тот же период макроэкономической теории. В рамках «Нового курса» были предприняты первые масштабные опыты целенаправленного использования инструментов бюджетно-налогового (фискального) стимулирования экономической активности в рамках стабилизационной политики государства.
В условиях «нового макроэкономического синтеза», сложившегося за последние 20 лет, ключевым средством контрциклического реагирования были признаны монетарные инструменты; фискальная политика не стала элементом «нового синтеза», ее место в антикризисном арсенале современного правительства до сих пор является предметом обсуждения. И глобальный кризис гг., который получил название Великой Рецессии, поставил множество новых вопросов как перед научным сообществом, так и перед государственными органами, отвечающими за проведение экономической политики. В большинстве стран были приняты крупные программы прямого бюджетно-налогового стимулирования экономики[26], которые сыграли важнейшую роль в предотвращении худшего сценария развития кризиса и породили новую волну дискуссий о результативности и пределах применимости фискальной стабилизационной политики. За последние несколько лет появилось большое количество работ, в которых обсуждаются как эффекты государственной антикризисной политики в целом, так и особенности фискального стимулирования[27]. На сегодняшний день споры между сторонниками (П. Кругман, К. Ромер, М. Фелдстайн) и противниками (Дж. Тейлор, Р. Барро, Дж. Кокрейн) масштабного применения мер фискального стимулирования для выхода на траекторию устойчивого роста по-прежнему не утихают.
Помимо вышесказанного, актуальность выбранной темы доклада характеризуют множество сложившихся дилемм в экономической политике разных стран и регионов: какими методами придется решать необходимость фискальной консолидации в странах ЕС, учитывая постоянную балансировку региона на грани рецессии и необходимость дальнейшего стимулирования роста (дилемма «бюджетная дисциплина vs. экономический рост»), насколько возможно расширение бюджетного дефицита для поддержания занятости и запуска устойчивого роста в экономике США, принимая во внимание текущий уровень государственного долга в 101% ВВП[28] и т. д. В российской экономике сегодня свои проблемы, ведь в ситуации исчерпанности докризисных источников экономического роста, необходимы масштабные структурные, технологические и институциональные изменения, которые способствовали бы росту производительности (ради которого, скорее всего, придется пожертвовать текущим уровнем занятости в экономике) и инвестиций. Насколько может помочь в этом фискальная политика – предмет серьезной дискуссии, ведь экономисты до сих пор не пришли к единому мнению, какова же ее главная роль: стабилизация (краткосрочное стимулирование роста в период спада) или развитие (целенаправленная поддержка модернизации и финансирование структурной перестройки экономики)[29]? Фактически, такая постановка проблемы приводит к необходимости углубленного изучения возможностей проциклического фискального стимулирования, которое рассматривается как один вариантов государственной поддержки экономического роста в России и имеет немало сторонников среди отечественных экономистов (напр., , ).
Основной целью доклада является анализ теоретических основ бюджетно-налогового стимулирования и его места в структуре современной антикризисной политики. Главные направления макроэкономической мысли по-разному оценивали перспективы использования этого инструмента, поэтому предполагается выделение ортодоксального (монетаризм, «Новая классика», теория РДЦ, новое кейнсианство, DSGEпарадигма) и неортодоксального (традиционное кейнсианство, посткейнсианство, теория «балансовой рецессии» (balance-sheet recession) Р. Ку и др.) взглядов на теорию и практику фискального стимулирования. Отдельный вопрос – как сегодня оценить его результативность, особенно в сравнении с методами денежно-кредитной политики?[30] В ходе доклада будет сделан обзор ключевых эконометрических исследований эффективности использования программ бюджетно-налогового характера и оценок фискальных мультипликаторов.
Оптимальное управление ликвидностью коммерческого банка
с целью повышения устойчивости кредитной организации
к экономическим кризисам
, старший преподаватель,
Вятский государственный университет;
, д. ф.-м. н., зав. кафедрой «Информатика и математика»,
Финансовый университет при Правительстве РФ (Кировский филиал)
В работе рассматривается значимость банковской системы в контексте финансовой безопасности отдельного банка. Проводится взаимосвязь кредитного процесса с объемами просроченной задолженности в банковском секторе России за период кризисных и предкризисных событий в мировой финансовой системе. Рассмотрена методология оптимального управления с точки зрения инвестиций банка в свою деятельность в терминах динамического программирования. На основании полученных уравнений регрессии составлен базовый оптимальный план, получен вектор оптимального управления инвестициями. В качестве расширенной задачи оптимального управления предложена методология оптимального управления с учетом реинвестиций, получено численное решение в виде вектора оптимального управления инвестициями с учетом реинвестиций в деятельность банка.
Структурные реформы при переходе к «зеленой экономике»:
баланс государственного регулирования и рыночного стимулирования
, д. э.н., профессор, СПбГУ
В докладе анализируются структурные реформы, сопровождающие переход к зеленой экономике, которая должна быть не только конкурентоспособной с учетом и долгосрочной перспективы, но и строиться на принципах экологической безопасности, ресурсной эффективности и социальной справедливости. В рамках этого анализа оценивается позиция, согласно которой формирование зеленой экономики и переход к «инслузивному» росту (inclusive growth) знаменует модернизацию парадигмы социально-экономического развития. Выявляются окна возможностей, а также барьеры, стоящие на пути структурных преобразований, требующих значительных инвестиционных ресурсов, в условиях финансово-экономического кризиса 2008-9 гг. и затянувшегося периода экономической нестабильности. В этой связи обращается внимание на новые возможности для решения экологических и сырьевых проблем, обусловленные современной технологической революцией и сопровождающими ее структурными реформами, которые должны быть ориентированы на зеленые инновации и радикально трансформировать стиль жизни людей.
Для запуска драйверов возможного перехода к «золотой эре» необходима последовательная модернизация институтов, которые в случае реализации в них назревших изменений, способны открыть дорогу для инноваций, инвестиций и достижения социальной справедливости. Формируемый в ходе этой модернизации пакет инструментов должен объединить административно-контрольные, рыночно-ориентированные, добровольные соглашения, информационные инструменты и сетевые структуры, что позволит одновременно решить задачу механистического противопоставления государственного регулирования и рыночного стимулирования. Формирование системы этих инструментов знаменует переход к новому стилю управления, именуемому «governance» и адекватному развитому гражданскому обществу. Характерной чертой этого стиля служит, при учете идеи двойного выигрыша (win-win approach, т. е. больше экономики - лучше экология), трансферт больших компетенций и возможностей для выработки и принятия решений и контроля за их выполнением разнообразным стейкхолдерам, партнерствам и сетевым структурам.
В докладе оценивается ход реализации в России стратегии устойчивого и экологически безопасного социально-экономического развития в качестве звена политики стабилизации и развертывания модернизационных процессов. Выявляются барьеры, стоящие на пути перехода страны к зеленой, базирующейся на инновациях, конкурентоспособной на глобальных рынках и соблюдающей жесткие экологические ограничения. экономике.
Взгляд на реформирование пенсионной системы
с позиций методологии общественного воспроизводства
, д. э.н., профессор,
заведующий кафедрой экономической теории,
Уральский государственный лесотехнический университет
Доклад посвящен методологическим проблемам реформирования пенсионной системы. Анализируется история создания пенсионных систем. Ведется рассмотрение различных методологий формирования пенсионных систем, дается оценка сильных и слабых сторон этих методологий. Рассматривается современная смешанная трехуровневая система пенсионного обеспечения.
Результатом анализа является вывод о неудовлетворительности предлагаемых в настоящее время методологий формирования пенсионных систем. Главным недостатком этих методологий является исключение из рассмотрения фактора семейных отношений, попытка заменить семью организационными отношениями. Восстановление роли семьи в материальных отношениях и взаимодействии поколений позволит решить многие современные проблемы обеспечения старших поколений достойным материальным и социальным благополучием.
Ротбарта о причинах Великой депрессии
и сравнительный анализ развития США и Германии
1920-х – начала 1930-х гг.
, к. э.н., доцент, Московская академия экономики и права
Изучение Великой депрессии с самого начала исследование данной проблемы упирается в основном в анализ событий в финансовой системе США. На глобальном уровне данная тема изучалась в основном в контексте колебаний курсов валют и стоимости золота.
В одной из своих статей автор настоящего доклада обращает внимание на интернациональные аспекты Великой депрессии в контексте сравнения экономического развития США и Германии в 1920 – нач. 1930 гг. с уклоном на немецкий вариант[31].
В докладе предполагается развить тезис статьи о том, что Великая депрессия стала следствием развития новых идейных течений на Западе, которые можно объединить под одним общим названием «Вера в сильное государство» как воплощение творящей воли сильных индивидов[32]. Наиболее яркое воплощение этот принцип жизни почти двух поколений людей на Западе выразился в советской плановой экономике.
После Второй мировой войны возникает концепция провалов рынка, но никто не говорил о провалах государства, так как общественный выбор был в пользу смешанной экономики. Дж. Кейнс в х гг. восхищался СССР, противопоставляя его экономику, «рыночной стихии» Запада и политике экономической свободы администрация президентов США, которые были до Рузвельта.
На самом деле, как показал Муррей Ротбарт, экономика США в 1920 гг. и в период Великой депрессии работала почти по тем же принципам, которые рекомендовал Дж. Кейнс: рост расходов государства, борьба за снижение ставки процента, стимулирование посредством предыдущих двух мер потребительского спроса.
1920-е гг. были названы в Германии «золотыми двадцатыми», то же самое говорили о том времени американцы. Рост возможностей был порожден относительно дешевым кредитом, высокими темпами инфляции, ростом государственных расходов.
После спровоцированной увеличением гос. расходов гиперинфляции в Германии наступил период относительно стабильного роста, когда значительная часть среднего класса получила возможность для создания собственного бизнеса. Однако рост экономики Веймарской республики происходил преимущественно за счет бюджетного стимулирования. Интересно, но такую же картину показал в отношении экономики США М. Ротбарт[33].
Разумеется, развитие процесса построения смешанной экономики было подстегнуто Первой мировой войной, когда Запад на собственном опыте убедился, что можно в короткие сроки менять ситуацию на рынке административным вмешательством. Вызвано это было, конечно, необходимостью, например, США не могли мобилизовать свою экономику без гос. субсидий и дешевых кредитов.
Другим важным аспектом межвоенного экономического развития Запада стала политика выравнивания доходов населения, которая, правда, не вела к существенному исчезновению бедности, но наращивала налоговую нагрузку на бизнес.
Таким образом, Великая депрессия похожа на другие глобальные кризисы, например, на недавний, когда государство искусственно стимулировало рост капитального строительства, преследуя отчасти политические цели.
Применение марковской модели смены режима
и алгоритма Метрополиса – Хастингса для построения
нейросетевого индикатора нестабильности финансового рынка
, доцент, к. ф.-м. н., доцент Финансового университета
В докладе рассматривается возможность применения математической байесовской модели и основанного на этой модели нейросетевого алгоритма для обнаружения временных интервалов, с высокой вероятностью предшествующих появлению системной нестабильности финансового рынка. Использование марковской модели смены режима и алгоритма Метрополиса – Хастингса в сочетании с самообучающейся нейронной сетью открывает возможность последовательной покомпонентной подстройки вектора параметров в соответствии с изменяющейся финансовой ситуацией. Методология, основанная на теореме Байеса, позволяет смоделировать ненаблюдаемые (латентные) переменные вместе с параметрами самой модели, что обуславливает возможность применения самообучающейся нейронной сети. Обучение сети проводится на выборках реальных исторических финансовых данных, взятых в моменты, предшествующие периодам нестабильности, что дает широкие возможности для мониторинга и вероятностного прогнозирования наступления нестабильности финансового рынка
Экономическая безопасность как институциональный критерий «провалов» рынка и государства.
, к. э.н., доцент кафедры
«Экономика отраслевых производств»
Сыктывкарского лесного института (филиала)
ГОУ ВПО «Санкт-Петербургский лесотехнический
университет им. »
Великая Депрессия стала своеобразным катализатором развития определенной системы отношений, в которой деятельность конкретного политического лидера определяла поиск не только практических, но и теоретических решений основанных на оценке происходящего. Фактически практика существенно опережала развитие теории, что в сою очередь создавало объективные сложности в понимании ситуации и выработке системы убеждения общества в правильности действий правительства. Хотя оценка происходящего в те годы далеко неоднозначна. Объективность действия экономических законов и субъективность их восприятия в обществе становится одной из главных проблем проведения любой экономической реформы. В этом отношении использование методологии институционального анализа, возможно, является той теоретической базой, которая позволит объективно оценить действенность механизмов применяемых американским правительством в условиях поиска эффективной модели государственного регулирования экономики в условиях мирового кризиса. Теоретически, разрешение дилеммы об эффективности государственного регулирования экономики в условиях мировых кризисов, лежит в плоскости определения баланса регулируемых и саморегулируемых элементов этой системы. Именно «провалы рынка» и «провалы государства», как правило, являются главными аргументами сторонников и противников антикризисных реформ.
Поиск баланса интересов стал одной из основ нового курса Ф. Рузвельта. По его собственному признанию необходимо было избежать двух крайних и неприемлемых позиций. С одной стороны полного государственного контроля бизнеса и с другой стороны оценку предложения государственной помощи частному предпринимательству в условиях возникающей необходимости, как «ущемления его свободы».[34]
Фактически речь идет о формировании тех новых «норм и правил» (пользуясь терминологией Д. Норта), которые на базе традиционных американских ценностей государственного управления определяли будущую модель развития. Значительно позже в обращении от 01.01.01г. Ф. Рузвельт определяет эту модель так: «Все наши разговоры о будущем были подчинены одной высшей цели, которую мы ставили, имея в виду каждую страну в отдельности и все Объединенные Нации. Эту цель можно выразить одним словом - безопасность. Речь идет не только о безопасности в узком смысле, то есть о гарантии от нападения агрессоров. Мы имеем в виду также экономическую, социальную и моральную безопасность каждого народа среди других народов».[35] Справедливости ради отметим, что данное обращение появляется после его встречи с и У. Черчиллем, определяющей итоги Второй мировой войны. Но общность взглядов в 1944г., не была реализована в будущем - были изменены приоритеты. Однако даже продолжительное состояние «холодной войны» для каждого участника определялось собственным пониманием института безопасности. В долгосрочной перспективе это было выгодно только политикам, экономически каждая из систем теряла ресурсы для экономического роста. А экономические кризисы лишь подтверждали неэффективность и не безопасность этого противостояния.
Диалектика развития самого общества в любых его формациях определяет критерии, которые являются базой для его развития вне зависимости от принятой модели экономических отношений. В каждой модели экономики существуют те отрасли, которые невозможно определить как политизированные, с точки зрения самой системы отношений. Они связаны с гарантиями безопасности и обеспечением устойчивых темпов экономического роста. Это подтверждают все последние потрясения мировой экономики, когда в результате диспропорций между саморегулируемыми и регулируемыми элементами, т. е фактически «провалами рынка» и «провалами государства», наиболее уязвимыми оказались не столько финансовые институты (рыночные структуры), сколько базообразующие отраслевые группировки, составляющие основу национальных экономик. Фактически они и определяют саму суть экономических элементов, объедения их в единую систему экономических отношений. При этом главным аргументом сохранения базообразующей группировки отраслей в большинстве стран стал вопрос о сохранении в ней максимально возможного (с учетом смежных отраслей) уровня занятости. Здесь напрашиваются прямые аналогии с реализацией антикризисных мер Ф. Рузвельтом.
Заложенные им на практике новые «правила и нормы» государственного регулирования экономики во многом определяют институциональный характер « провалов рынка» и «провалов государства». Возникновение «эффекта блокировки» обозначенного в работах Д. Норта и «эффекта институциональной ловушки» сформулированного во многом связаны с формирования новой институциональной среды, поиска ее эффективного состояния. Их проявление в любом случае связанно с нарушением определенности и как следствие изменениями в системе гарантий обеспечения экономической безопасности. Тем самым безопасность и ее важнейшая составляющая экономическая безопасность может быть определена в качестве институционального критерия определяющего «провалы рынка» и «провалы государства».
Для современной России выработка методологии институционально-критериальной оценки угроз экономической безопасности может стать основой формирования общих подходов государственного регулирования стратегических отраслей экономики, определяющих своим функционированием реализацию национальных приоритетов развития.
Вопросы теории и методологии
превентивной экономической политики в период трансформации
, д. э.н., профессор,
филиал МГУ им. в г. Душанбе
В докладе рассматриваются теоретические и методологические основы исследования категории «превенции» в теории переходной экономики. Обосновывается важность, необходимость, направления и принципы реализации превентивной социально-экономической политики в странах трансформационного периода. Показано, что компромисс между субъектами экономики выступает исходным экономическим отношением в механизме развития превентивной экономической политики в переходный период, и в этом компромиссе приоритет отдается реализации той цели, достижение которой находится под угрозой и не выполнение которой, становится риском для национальной экономической системы, движущейся к рынку.
В теории современного мейнстрима превентивные меры рассматриваются, так или иначе, в рамках рыночной системы, что, как показывают многие страновые исследования, не всегда способствует достижению намеченной цели трансформации и не отвечает сущностному пониманию «превенции» в экономической сфере в период перехода к рыночным отношениям.
Огромные потери социального и экономического характера, а также предельные трансакционные издержки, которые несут национальные экономические системы переходных стран в период трансформационного процесса, являются следствием целого ряда пробелов не только (и наверное строго методологически, не столько) в теории современного экономического мейнстрима, теорий эволюционной и институциональной экономики в целом, но и в формирующейся и развивающейся теории переходной экономики. Основная причина вышеуказанных потерь, это еще не до конца осознанное и принятое экономическим научным сообществом и, во многом лицами, принимающими управленческие решения, понимание места самой теории переходной экономики в методологии эволюционного подхода.
Диалектический закон единства всеобщего, особенного и единичного формулирует, что источником движения и развития системы, в том числе экономической, или иначе ее двигателем, всегда выступают единичные (специфические) условия ее функционирования, а параметры определяющие движение такой системы в рамках всеобщности, являются всего лишь ее движителем (т. е. параметрами преобразования источника движения в само движение) в избранном направлении, будь то рыночная, командная или смешанная экономические системы. Преобладание же в общественном сознании, в частности в теории переходной экономики, приоритетной значимости именно «движительных механизмов развития» приводит, в конечном счете, к нарастанию предельных трансакционных издержек в переходной системе.
В теории переходной экономики философские категории всеобщего, особенного и единичного при кажущейся их простоте, на самом деле имеют важное методологическое и мировоззренческое значение. Абсолютизация общего, является основой объективного идеализма и, тем самым, превалирования субъективных моментов в принятии управленческих решений на уровне национальной экономики. В свою очередь, абсолютизация особого характера единичного, выступает объективной основой эмпиризма, что также приводит к субъективности в принятии управленческих решений в экономике. В конечном счете, в обоих случаях такая абсолютизация открывает дорогу к догматизму со всеми вытекающими последствиями.
Наиболее явно такой подход в теории переходной экономики прослеживается когда обсуждаются вопросы стабилизации, либерализации и приватизации (СЛП). Эти понятия во многих зарубежных и отечественных экономических работах предстают как завершенные (конкретные) экономические категории, показывающие «результат» экономических преобразований в переходной экономике. В этом случае возникает теоретическая и во многом практическая опасность представления экономических интересов формирующихся субъектов национальных переходных экономических систем «естественными» или «обоснованными» интересами корпоративной и (или) личной власти.
Значимость принципа превентивности в теории переходной экономики состоит в изучении (выявлении) причин, факторов и закономерностей отклоняющегося (девиантного) поведения экономических агентов от рыночного вектора (всеобщности), а также возможностей использования методов их предупреждения и коррекции. При этом принцип всеобщности, определяющий ориентир развития хозяйственной системы в направлении рынка, остается стратегически важным, однако источником развития являются особенные и единичные условия функционирования переходной хозяйственной системы.
Факт остается фактом, социально-рыночным преобразованиям нет альтернативы. Но возникает закономерный вопрос: правильно ли мы поняли стратегию преобразований в направлении рынка в контексте эволюционной экономической теории? Сегодня практически невозможно утвердительно сказать, что процесс преобразований в направлении рынка идет по какому-то обоснованному теоретическому сценарию.
В трансформационный период естественная «потенциальная конфликтность» интересов экономических агентов может быть «снята» только путем нахождения компромисса между «Превентором» (государство), обеспечивающим реформирование экономики и «Новатором» (Й. Шумпетер), выступающим двигателем этого процесса. Именно компромисс между ними является исходным экономическим отношением в механизме развития превентивной социально-экономической политики в переходный период. В этом компромиссе приоритет должен отдаваться реализации той цели, достижение которой может находиться под угрозой и невыполнение которой становится риском для национальной экономической системы которая движется к рынку. Поэтому параметр превентивности, в период когда реализуется поставленная долгосрочная цель (принцип всеобщности) – т. е. формирование рыночного пространства, должен всегда присутствовать, однако меры превентивного (упреждающего) характера со стороны Превентора несомненно должны быть, с одной стороны, строго формализованы конституционными правовыми рамками в направлении рыночной организации общественного устройства, с другой стороны, во многом иметь нерыночный характер.
Законодательное сопровождение рыночных реформ – это важное условие трансформации. Однако с точки зрения эволюционной экономики превентивная социально-экономическая политика в трансформационный период не может и не должна сводиться всего лишь к этому. Превентивная социально-экономическая политика - это по сути политика, основанная на учете микроэкономических основ в макроэкономической стратегии. Это, в свою очередь, означает, что фундаментальной основой выбора стратегии движения к рынку является модель поведения «Новатора» в период трансформации, что собственно и объединяет теорию переходной экономики с другими экономическими теориями – от эволюционной до современной институциональной.
Сопоставление понятий «провалы» рынка и «провалы» государства, позволяет охарактеризовать превентивную социально-экономическую политику в переходный период как процесс нахождения принципов и путей компромисса между субъектами экономики, основанного на взаимном дополнении друг друга. В противном случае, субъекты экономики будут по-разному воспринимать тенденции экономического развития, а их экономические ожидания будут противоречить друг другу и сдерживать темпы реализации поставленных задач в период трансформации.
Превентивная социально-экономическая политика не может носить чисто рыночный характер, и поэтому наиболее сложной теоретической задачей становится выявление принципов и путей компромисса между Превентором и Новатором в период рыночной трансформации, от достижения которого зависит качество жизни и снижение уровня отчужденности труда, а также экономическая сила государства.
Обоснование необходимости создания банков развития:
«political theory» и «development theory»
, аспирантка Финансового университета
Вопрос о необходимости присутствия государства в экономике, а именно масштабах и формах государственного участия в экономическом развитии страны, остается актуальным до сих пор, несмотря на попытки ответить на него на протяжении всей истории развития экономической мысли.
Первый мировой финансовый кризис XXI века побудил правительства ряда стран в связи с временными «провалами», или неэффективностью, рынка (market failures) играть активную роль в преодолении последствий нарушения основных рыночных пропорций и кризиса кредитной системы. Для кредитования приоритетных направлений зачастую используются банки развития (далее – БР).
При этом вмешательство государства в банковский сектор несет в себе определенные риски.
Вышеуказанное противоречие относительно государственного участия в экономическом развитии мы предлагаем рассмотреть с точки зрения двух концепций: политической теории («political theory») и теории развития («development theory»).
Политическая теория утверждает, что государство направляет ресурсы в проекты, неэффективные с точки зрения общества, а значимые, в первую очередь, политически, лоббируемые той или иной группой лиц, что негативно отражается на национальном экономическом развитии.
Основная идея политической теории заключается в том, что путь к достижению экономического роста – это рынок, свободный от вмешательства государства.
Очевидно, что в соответствии с подобным подходом институт БР представляется рудиментом современной банковской системы и неэффективным инструментом развития экономики страны.
Идеологом политической теории можно назвать не нуждающегося в представлении экономиста А. Смита. Сторонником политической теории можно назвать, например, родоначальника современного институционализма, лауреата Нобелевской премии по экономике Р. Коуза. По мнению ученого, государство не может эффективно решить проблему внешних эффектов ввиду того, что ни одно правительство не застраховано от некомпетентности и коррумпированности, подвержено давлению извне.
Основной миссией теории развития является поиск путей экономического развития, обеспечивающего социальное развитие.
В соответствии с теорией развития государство преодолевает институциональную неэффективность частных рынков капитала, стимулирует совокупный спрос и обеспечивает экономику положительными внешними эффектами, в свою очередь также стимулирующими экономический рост[36].
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 6 |
