К тому времени правительство Израиля уже израсходовало на разведку более 250 миллионов долларов и после бурения сотен сухих скважин отказалось от дальнейших попыток найти нефть (в 2012 г эта сумма превысила 600 миллионов, а число скважин перевалило за 400). Поэтому, в надежде на чудо, оно поддержало евангелический проект и на всякий случай приняло в нем небольшое долевое участие в размере 10%. Профессор Лео Пикар, 85-летний патриарх израильских геологов и советник правительства по разведке нефти, заметил по этому поводу: “Если Иисус смог превратить воду в вино, то может быть христиане найдут здесь нефть. Многие из нас считают, что нефть в Израиле может быть открыта только с помощью чуда”. Профессор Пикар внес огромный вклад в обеспечение страны подземной пресной водой, но в отношении нефти не был большим оптимистом.
Такова в общих чертах история драматических попыток христианских друзей Израиля осуществить исполнение пророчеств, содержащихся, по их мнению, в библейских текстах. И было бы очень странно, даже несправедливо, если бы религиозные евреи оказались в стороне от этого дела. Поэтому в заключение я хочу рассказать об одном проекте, который если и не уравновешивает полностью активность христиан в этой области, то хотя бы спасает репутацию наших верующих соотечественников на фоне этой активности.
В 1988 году ко мне обратился геолог Тувия (Анатолий) Лускин, который лет за десять до этого окончил Московский университет, затем работал в Канаде и Австралии, и, наконец, совершил алию в Израиль. За время странствий на Западе он стал глубоко верующим евреем и приехал на историческую родину не с пустыми рукам. При первой же встрече Лускин раскрыл Тору и показал мне отрывок, который, как он полагал, содержал прямое указание на существование нефтяного месторождения в неком конкретном районе Израиля восточнее Тель-Авива. В отличие от концепции евангелистов, это был надел не Ашера, а Эфраима и Менаше. Вскоре Лускину удалось собрать деньги среди ортодоксальных евреев и создать еще одну карликовую нефтяную компанию в Израиле Гивот Олам (Холмы мира). Компания пробурила несколько разведочных скважин, в одной из которых обнаружено небольшое количество нефти.
Вот, пожалуй, и все, что я хотел рассказать на тему Тора и нефть. Суммируя эти истории, следует лишь отметить, что описанные здесь проекты столь же далеки от современного профессионального подхода к поискам нефти, как шестидневная концепция сотворения мира от научной теории образования Вселенной. О том, как искать нефть, написаны сотни книг. Тора, к сожалению, не входит в их число. Значение имеет только личный опыт разведчика, а также знание и использование опыта, накопленного нефтяными компаниями во всем мире.
* * *
ЭЛЕКТРОННЫЙ НАУЧНЫЙ СЕМИНАР |
Хаим Соколин, профессор геологии, Израиль
АНАМНЕЗ
Редактор представляет: Статья проф. Х. Соколина, по существу, является выступлением в обсуждении статьи проф. Л. Чернина. Таким, как его же выступление в ответ проф. М. Амусья. Электрон Добрускин. |
Болезни, в том числе болезни общества, бывают подлинные и мнимые. Болезнь, описанная проф. Леонидом Черниным, мнимая. Я хочу повернуть разговор в сторону болезни (или болезней) подлинных, действительно угрожающих существованию государства. Прежде чем говорить о самой болезни, следует установить её анамнез и характерные симптомы. Только после этого можно поставить диагноз и определить способы лечения, а также сказать, возможно ли оно в принципе. Речь, разумеется, идёт о моральных, нравственных и психологических особенностях «больного», некоторые из которых хорошо видны и достаточно известны, а некоторые носят латентный характер.
Я предлагаю обратиться к мнениям и оценкам тех, кто хорошо состоялся, о которых не скажешь словами Л. Чернина о репатриантах, что они «живут, под ногами не чуя страны». Они очень хорошо её чуют. Некоторые из них родились в Израиле, другие репатриировались, а один вообще не еврей и никогда в Израиле не жил. Их объединяет то, что все они хорошо знают, о чём пишут. Придётся прибегнуть к цитатам. Утверждать что-либо с их помощью – дело неблагодарное. Всегда найдутся оппоненты, которые скажут, что слова вырваны из контекста и что можно найти цитаты, противоположные по смыслу. Не буду спорить. Желающим предоставляется возможность сделать это или вступить в полемику с «моим» коллективом авторов. Итак, начнём.
Современная израильская элита.
Проф. Хава Эциони-Халеви, автор книги «Место на вершине – элита и элитарность в Израиле», 1999:
Члены элиты не являются самыми лучшими, или самыми способными, или самыми избранными. Это просто люди, проникшие туда, где принимаются решения, и хорошо закрепившиеся там. Связи – вот ключевое слово, позволяющее принадлежать к элите. Израильская элита состоит из одной – двух тысяч человек. Их главная сила – в тех ресурсах, которые они контролируют. Внутри элиты существует замкнутая система передачи денег, назначений, бюджетов, политическая поддержка. Основная цель – получение для себя и своих близких высоких зарплат и многочисленных льгот. Делается это за счёт тех, кто не входит в элиту. Вся система функционирует на грани коррупции. Элита возникла ещё в период ишува, до создания государства. Правящая партия МАПАЙ установила контроль над деньгами, поступавшими от евреев галута через Гистадрут, и выделяла их, как и ставки в учреждениях, тем людям, в которых была заинтересована. После создания государства передача общественных денег партийным организациям продолжается. Деньги используются, чтобы отблагодарить своих сторонников – предоставлением высокооплачиваемой работы, льгот и т. д.
Теперь посмотрим, как эта элита управляет государством. Вот что говорит по этому поводу известный израильский журналист.
Йосеф Гоэлл, газета «Джерузалем пост», 1992:
Во время моей учёбы в университете курс политологии преподавал гостивший американский профессор. После нескольких лет изучения израильской политической системы он следующим образом сформулировал свои выводы для студентов: «Чтобы понять, как работает израильская политическая система, необходимо хорошее представление о том, как управлялась типичная синагога в Восточной Европе. Типичная синагога ухитрялась каким-то образом функционировать, несмотря на вечные ссоры между габбаями и раввинами. Эти ссоры часто приводили к полной анархии и кромешному аду. Нередко они достигали карикатурных пропорций. Но это была единственная форма политической культуры, которую евреи усвоили за две тысячи лет. Критики сионизма понимали это и выражали серьёзные сомнения в способности еврейского народа, склонного к анархии и индивидуализму, создать эффективную систему самоуправления. Такие же сомнения и опасения высказывали и многие лидеры сионизма, в том числе первый президент Израиля Хаим Вейцман».
После этого познакомимся со свидетельствами знающих людей о том, какие конкретные формы принимает такая система управления.
Юрий Штерн, депутат Кнессета, 1998:
Общая причина всех наших позорных явлений и провалов – балаган. Культура поведения, при которой всё, что можно и нужно сделать заранее, делается в последний момент. Система, при которой невозможно найти виновного за провал, а если таковой находится, то сам он ни за что не уйдёт в отставку и даже, как правило, не будет уволен. Отсутствие координации, возведённое в норму. Ситуация, при которой контролёры и контролируемые из одной и той же компании, или, как говорят у нас, «бранжи», -- по вечерам вместе пьют кофе и обсуждают общие интересы, а утром как бы друг друга проверяют. Принцип «положись на меня» («смох алай»), ставший самым ярким проявлением удивительной черты израильского национального характера – оптимизма, замешанного на безответственности и самонадеянности.
Нисим Звили, депутат Кнессета, генеральный секретарь партии «Авода», 1995:
За два года, которые я провёл на посту генерального секретаря партии, я окунулся в атмосферу лжи и обмана. Предательство и подсиживания на каждом шагу. Система, которая душит.
Роман Бронфман, депутат Кнессета, 1998:
Общее впечатление о том, как функционирует Кнессет, прямо скажем, нелестное. Главная забота депутатов – самосохранение. Мы живём в обстановке, когда эпидемия абсурда захватывает всех. Нас не интересует талантлив ли человек, честен ли, способен ли принести пользу обществу. Важно одно – свой он или не свой. Наше особое качество – пестовать обиды, у которых нет срока давности.
А сейчас кое-что об израильской национальной ментальности глазами иностранца.
Алан Тинсет, американский инструктор группы израильских артиллеристов на полигоне в штате Аризона, 1989:
Израильтяне осваивают на нашем полигоне новую самоходную гаубицу М – 109. Мы были поражены тем, как они пытаются устранять неполадки. Когда что-то выходит из строя, каждый из них бросается в свой «угол» и начинает быстро и бессистемно работать, как они привыкли это делать в Израиле. Потребовалось время, чтобы научить их пользоваться технической инструкцией и действовать последовательно, систематически, шаг за шагом. В противном случае вся работа идёт насмарку. Использование инструкции было для израильтян частью новой ментальности, которую они освоили в США.
И в заключение – квинтэссенция всех этих прелестных качеств.
Идо Натаниягу (младший брат Биби Натаниягу), автор романа «» (израильский эквивалент из романа Кафки «Процесс»), 1998:
В моём романе показан хорошо отработанный в Израиле психологический приём дискредитации личности, придерживающейся взглядов, отличных от общепринятых. И это касается любой области – искусства, науки, экономики, военного дела и т. д. (курсив мой – Х. С.). Основа приёма состоит в том, что личность «разоблачается», перечёркивается, выводится за рамки «хорошего общества», после чего члены этого общества, дорожащие своим статусом, не осмеливаются вступать с автором иных взглядов в дискуссию по существу вопроса. В такой компактной стране, как наша, последствия псевдоразоблачений подобны эффекту разорвавшейся бомбы. Индустрия поточного производства псевдофактов достигла в Израиле настоящих вершин. Еженедельно и даже ежедневно у нас взрываются такие бомбы, и взрывная волна разносит по стране их осколки. Иногда осколок попадает прямо в грудь ушедшему на пенсию армейскому офицеру: он узнаёт из газеты о том, что натворил тридцать лет назад и о чём ему стало известно только сейчас. Иногда удар приходится по рядовому гражданину, согласившемуся участвовать в телевизионном обсуждении морального состояния армии. Этот человек вдруг узнаёт из газет о своей затянувшейся тяжбе с владельцем квартиры, купленной под ключ, и о том, что сам он имеет привычку разбрасывать мусор на лестничной клетке. Если некий профессор математики случайно выскажется о значении в еврейской истории той или иной горы и этим затронет чьи-то интересы, то через некоторое время он узнает из газет, что сам он едва постиг элементарную алгебру, не говоря уже о высшей математике (автор не называет имён, но имеет в виду конкретные случаи – Х. С.)
А теперь уместно дополнить эти безымянные примеры историей из собственной жизни. Моя специальность – поиски и разведка нефтяных месторождений. О том, как обстоит с этим дело в Израиле хорошо известно. В 1990 году я пришёл к выводу, что настало время привлечь к этой проблеме внимание общественности и заинтересованных государственных учреждений, в т. ч. ведомства Госконтролёра, и опубликовал книгу на иврите «Есть ли нефть в Израиле?». В ней была не только обоснованная критика многолетних ошибок и непрофессиональных решений в этой области, но и предлагался план их исправления с учётом мирового опыта поисков нефти. Через некоторое время я узнал из газеты Маарив, что все мои предыдущие исследования и проекты в профессиональном отношении безграмотны; что в западной стране, где я несколько лет работал, я провалился как специалист; что я занимаюсь очернением израильских коллег; что по своим политическим взглядам я не сионист; что мой иврит очень плохой; и, наконец, вершина научной полемики – по своему психическому состоянию я нуждаюсь в госпитализации. При этом по существу поднятой проблемы не было сказано ни слова. Поэтому, когда я прочитал роман «», то был приятно удивлён. Оказывается, подобная мелкотравчатая клевета не является чем-то из ряда вон выходящим, это обычная практика реагирования на критику и сведения счётов в Израиле.
Если дело обстоит действительно так, как пишет Идо, то мы можем зайти (если уже не зашли) на этом пути столь далеко, что возврат из кафкианского абсурда в нормальный конструктивный мир, в котором допускаются критика и исправление ошибок, станет крайне проблематичным.
Таковы, по моему скромному мнению, подлинная болезнь израильского общества, её анамнез и разнообразные симптомы. Как видим, в этом анамнезе нет места таким словам как левые, правые, поселенцы, переселенцы, сионизм, постсионизм, патриотизм, политкорректность, Осло, ответственность репатриантов, коды общения и многим другим, на которых строит свою концепцию проф. Чернин. Они только отвлекают наше внимание от главного недуга (или недугов) и маскируют их.
(Статья поступила от автора 10.01.09)
* * *
Газета Наша Страна, приложение “Пятница”, 30.
Хаим Соколин
О СТЕРЕОТИПАХ
Каждый народ, как, впрочем, и индивидуум, характеризуется определенным уровнем самооценки, которая почти всегда превосходит его истинные добродетели. То и другое, порой в причудливом сочетании, создает стойкие национальные стереотипы -- большей частью ложные, независимо от того, лежит ли в их основе завышенная самооценка или оценка, даваемая другими. При этом совпадения стереотипов, основанных одновременно и на самооценке, и на внешней оценке, случаются довольно редко. Именно таким редким совпадением являются два стереотипа, относящиеся к еврейскому народу. Один из них связан с распространенным мнением о евреях как о народе, превосходящем прочие своим умом. Другой стереотип касается такой прекрасной черты, как взаимопомощь, взаимовыручка, национальная солидарность. Возможно, здесь следует говорить даже не о редком совпадении, а о чем-то ином. Известно, что указанные стереотипы никогда не обсуждаются применительно к другим народам, населяющим планету. Никого не интересует и не волнует, насколько умны и солидарны между собой датчане, шведы, французы, греки, чилийцы, сирийцы, англичане, русские, монголы и все остальные. Мир озабочен только евреями, как неким загадочным феноменом, который не укладывается в законы истории и, более того, противоречит им. Согласно этим законам евреи должны были исчезнуть подобно другим древним народам, тем более что на протяжении двух тысячелетий они были лишены своей территории. Но они не исчезли, и это заставляет искать разгадку в особых свойствах ума и монолитной сплоченности.
Но вернемся к стереотипам. Как ни странно, оба указанных стереотипа охотно поддерживаются как самими евреями, так и неевреями (юдофилами и юдофобами в равной мере). На житейском (нееврейском) жаргоне это находит выражение в таких расхожих утверждениях, как “Евреи -- народ умный” и “Еврей еврею всегда поможет; стоит одному куда-нибудь пролезть, он и других за собой тащит”. Что касается нас самих, то заявлять открыто об интеллектуальном превосходстве, как о нашей национальной особенности, разумеется, нескромно. Но не секрет, что между собой мы нередко говорим о превосходстве “еврейских мозгов” над иными прочими как о чем-то само собой разумеющемся. Впрочем, насчет скромности я, кажется, поторопился. Вот характерный пример. Журналистка газеты Новости берет интервью у специалиста по женской психологии и спрашивает ее: “Есть ли у еврейских женщин какие-то особые специфические черты?” В ответе нет и намека на такой предрассудок, как скромность: “Конечно. Интеллект. Еврейки мудры от природы. Не случайно многие выдающиеся мужчины связывали свою жизнь с еврейками”. Да, видимо, не случайно. Случайно можно связать жизнь лишь с француженками, итальянками и прочими.
Второй стереотип, взаимопомощь, в нашей собственной формулировке звучит коротко и веско: “Все евреи -- братья” (слышал ли кто-нибудь выражение “Все датчане -- братья”?). А братья всегда стоят друг за друга -- это тоже само собой разумеется. Например, обозреватель израильского радио РЭКА по вопросам диаспоры Фредди Бен-Натан никогда не говорит “аргентинские евреи, французские евреи и т. д.”, но только “наши аргентинские братья, французские братья…” Как фигура речи, такое выражение, конечно, замечательно. Дальше мы рассмотрим, насколько оно отражает истинное положение дел.
Пожалуй, наша национальная самооценка наиболее четко и недвусмысленно сформулирована в брошюре “Праздник Шавуот”, составленной известным израильским раввином Моше Франком: “Получив от Всевышнего Тору, народ Израиля стал народом возвышенным и вечным. И рядом с ним прочие народы увидели вдруг всю свою никчемность -- пигмеи рядом с гигантом”. Читатель может заподозрить, что эта провокационная цитата вырвана из контекста. Смею уверить, что она представляет собой вполне законченную мысль, отражающую некую этическую философскую концепцию, широко распространенную среди определенной части населения Израиля. Эта концепция имеет прямое отношение к обоим обсуждаемым стереотипам. Нетрудно понять, что малочисленный народ может считаться гигантом только в смысле духовном, нравственном и интеллектуальном. Эти качества, в свою очередь, предполагают наличие высокого морального стандарта -- по крайней мере, во взаимоотношениях между самими евреями. Отсюда стереотип еврейского братства.
Основная цель настоящей статьи -- рассмотрение именно этого стереотипа. Но сначала мне хотелось бы коротко остановиться на так называемом стереотипе “еврейских мозгов”. Ум -- категория не абстрактная. Признаком глубокого ума является способность аналитического подхода к проблемам, умение видеть дальше, чем видит личность посредственная, прогнозировать развитие событий и находить наилучшие или хотя бы оптимальные решения в сложных ситуациях. Как обстоит дело в этом отношении в Израиле? Разумеется, у нас, как и у любого другого народа, на индивидуальном уровне эти способности варьируют в самом широком диапазоне. Но каковы те особые качества ума, которые присущи не рядовому человеку, а нашей интеллектуальной элите, руководителям страны, умнейшим из умных? Сошлюсь на мнение авторитета в этой области. Вот что говорит всемирно известный политолог профессор Иерусалимского университета Иехезкель Дрор: “Израиль страдает хронической неспособностью долгосрочного прогнозирования как во внешней, так и во внутренней политике и, в конце концов, дорого заплатит за это”. Еще более резко высказался журналист газеты Едиот Ахронот Боаз Эфрон, хорошо знающий нашу политическую элиту: “Были и исчезали еврейские государства. И это наше когда-нибудь исчезнет, как любое другое. А может и быстрее, чем многие другие. Глупость, с которой оно управляется, лишь подтверждает мои слова”.
(Дополнение 2012 г. Приведу несколько конкретных примеров “прогнозирования”, и даже не долгосрочного, а краткосрочного. Известно, каким несчастьем для юга Израиля обернулось так называемое размежевание или эвакуация поселений Гуш Катиф в районе Газы. А вот, что говорили по этому поводу наши главные умы в 2004 году:
Ариэль Шарон, глава правительства: “Размежевание является основой и источником возможностей, которые перед нами открываются. Быть может, самых важных из тех, что выпали на нашу долю”.
Ави Дихтер, глава ШАБАК: “В Газе не ожидается перемен в связи с размежеванием. ХАМАС вряд ли попытается захватить власть в секторе”.
Меир Шитрит, депутат Кнессета, бывший министр финансов, юстиции, внутренних дел, транспорта: “Я не слышал более абсурдного утверждения, будто после размежевания на Сдерот упадут ракеты”.
Шауль Мофаз, председатель комиссии Кнессета по иностранным делам и обороне, бывший начальник Генштаба и министр обороны: “Размежевание принесет безопасность югу страны”)
Мне могут возразить -- министрами и премьер-министрами не обязательно становятся самые умные. Для занятия этих постов требуются другие качества, такие, например, как способность к внутрипартийным комбинациям и интригам. А вот самые лучшие наши мозги сосредоточены в органах разведки. Спору нет -- от того, как работает разведка, существование Израиля зависит не в меньшей мере, чем от министров и депутатов Кнессета (замечу, что ШАБАК -- это одна из двух главных структур разведки, что не помешало его главе Ави Дихтеру своим заявлением о ХАМАС сесть в очередную лужу). Разведка уже давно стала гордым символом государства, одним из наших непререкаемых мифов. Кто в мире не знает знаменитый Моссад? Но вот что говорит об этой прославленной организации член комиссии Кнессета по иностранным делам и обороне Йоси Сарид, человек достаточно осведомленный относительно истинного положения дел: “Сейсмографы израильской разведки выходили из строя всякий раз именно тогда, когда нужда в них была срочная и жизненно необходимая. Там и сям были впечатляющие успехи на тактическом уровне. Но на стратегическом уровне, когда требовалась всеобъемлющая оценка состояния национальной безопасности, разведка шла от провала к провалу”. И Сарид приводит убедительные примеры, подтверждающие это заявление. Отметим еще раз, что заявление Дихтера по поводу ХАМАС в Газе -- лишнее тому доказательство.
А теперь сделаем этакое сальто-мортале и перенесемся из высоких сфер, где обитает политическая элита, на другой конец общественного спектра, о котором принято говорить, что “здесь ума не надо”. Хотя любители спорта с этим вряд ли согласятся. Речь идет о футболе. В Израиле сейчас работает известный словацкий тренер Ян Пиварник. В недавнем интервью он выразил несогласие с мнением многих иностранных тренеров, работавших здесь прежде, о том, что игра наших футболистов слишком медленная. “Здесь футбол даже слишком быстрый, -- говорит Пиварник, -- но здесь не думают. Все десять игроков бегут за мячом -- ура! ура! А скоростных комбинаций нет”.
Пиварник, сам того не подозревая, сказал не только о футболе. Если в его оценке изменить всего несколько слов, то она будет вполне применимой к деятельности наших министров и правительства в целом. Смешение функций в израильских правительствах примерно такое же, как в футболе. Излюбленный мяч, который гоняют по полю почти все министры, независимо от их прямых обязанностей, это внешняя политика. Ею активно занимаются министры здравоохранения, экологии, полиции и многие другие.
О неспособности к долгосрочному прогнозированию с исчерпывающей полнотой сказал проф. Дрор. А как обстоит дело на уровне принятия повседневных, рутинных решений? Напомню о двух недавних событиях, которые произошли в течение одной недели. Первое -- отказ во въездной визе Аугусто Пиночету, который является министром законного чилийского правительства и который никогда не предпринимал враждебных действий против Израиля. В бытность Пиночета главой правительства, его политика в отношении Израиля была в высшей степени корректной. Второе событие -- приглашение на Израильский фестиваль искусств греческого композитора Микиса Теодоракиса, которому была оказана восторженная встреча. Если Пиночета, с точки зрения собственно израильских интересов, можно считать фигурой нейтральной, то о Теодоракисе этого не скажешь. Этот деятель искусства является ни больше, ни меньше как автором музыки гимна Организации освобождения Палестины.
Итак, мы сделали “интеллектуальный срез” израильского общества от правительства до футбола. И показали на конкретных примерах со ссылкой на авторитетных специалистов, что отличительной чертой на всех уровнях является неспособность думать, анализировать и прогнозировать развитие событий.
Теперь перейдем к другому стереотипу -- “все евреи братья”. Большинство новых репатриантов, убеждаясь рано или поздно в ложности этого стереотипа, испытывают шок или, по меньшей мере, сильное разочарование. Предотвратить такие психологические потрясения и подготовить людей к столкновению с израильской действительностью могло бы знание подлинной еврейской истории -- как древней, так и современной. Но, к сожалению, книги по еврейской истории, показывающие повседневную жизнь и человеческие взаимоотношения на социально-бытовом уровне, еще не написаны. Что касается канонизированной истории, то она сводится в основном к описанию определенных легендарных эпизодов, а также к рассказам о жизни и деятельности выдающихся религиозных мыслителей. Особое место занимает описание постоянных гонений и преследований, которые действительно являются неотъемлемой частью нашей истории. Но этими трагическими событиями она не исчерпывается. На протяжении веков и тысячелетий народ страдал и от внутренних распрей и междоусобиц, от жестокости или безразличия собственных лидеров и правителей.
Леденящие кровь примеры такой жестокости по отношению к собственному народу подробно описаны Иосифом Флавием. Но не будем забираться так далеко вглубь истории. Здесь возможно возражение, что две тысячи лет назад мораль и нравы были не такие, как сейчас. Равно как и цена человеческой жизни. Не спорю. Напомню лишь, что Тора с ее Десятью Заповедями уже тогда была дарована еврейскому народу. И, в отличие от нынешнего времени, в Бога верили все без исключения. Следовательно, уже тогда, согласно раввину Моше Франку, еврейский народ был возвышенным и вечным, духовным и нравственным гигантом среди окружавших его пигмеев. Однако это не помешало, например, царю Александру Яннаю из династии Хасмонеев, правнуку легендарного Матитьяху Маккавея, на глазах 800 своих противников (тоже евреев) перебить в центре Иерусалима их жен и детей. Царь с наслаждением наблюдал за этой бойней с бокалом в руке. названы улицы во многих городах Израиля. Этот и многие другие эпизоды не включаются в канонизированные книги по еврейской истории. Что касается более чем столетнего периода правления Хасмонеев в целом, то в этих книгах из него оставлено лишь описание героического восстания Матитьяху и пятерых его сыновей. Жестокая и кровавая борьба за власть между его внуками и правнуками каким-то образом выпала из еврейской истории, провалилась в некую черную дыру. За давностью лет не будем и мы акцентировать на ней внимание. Хотя, с другой стороны, из истории, как и из песни, слова не выкинешь.
Гораздо интереснее и важнее события и нравы, которыми отмечены более близкие нам эпохи. Поскольку с момента разрушения Второго храма вплоть до нашего времени не было другого Иосифа Флавия, мы лишены возможности воссоздать нашу последующую живую двухтысячелетнюю историю с такой же детальностью, с какой это сделано в его книгах. Однако благодаря архивным исследованиям современных историков и рассказам очевидцев событий последних пятидесяти лет имеется достаточно информации для размышлений на интересующую нас тему. Но прежде чем перейти к этим размышлениям, мне бы хотелось остановиться на романе Ицхака Башевиса-Зингера “Раб”.
Время описываемых событий XVII век, место -- Польша. Герой романа Яков бежал от погрома, был схвачен и продан в рабство польскому крестьянину. Через пять лет его выкупила еврейская община, и он вернулся в родной городок Юзефов. Вот как описывает Башевис-Зингер то, что увидел Яков: “Руководители общины делили между собой и своими близкими всевозможные привилегии и аренды, дающие возможность обирать народ. Как ни мал и убог стал после резни Юзефов, он остался полон ненависти, горечи и склок. За набожностью скрывались алчность, зависть. Раввины и главы общины дрались между собой. Каждый при дележе старался урвать для себя деньги, почет, лакомый кусок. Бедняков неделями и месяцами заставляли ожидать решения, которое можно было принять в течение нескольких дней. Время от времени находился кто-нибудь, кто подавал на кровососов жалобу, грозил мордобоем, доносом. В таких случаях крикуна брали в свою компанию, бросали ему кость, и он теперь уже хвалил тех, которых недавно поносил”. И т. д. и т. п.
Признанный знаток еврейского местечка Башевис-Зингер не историк, а роман “Раб” не исторический документ. Но нельзя отделаться от впечатления, что все в нем описанное -- это обобщенная и достоверная картина нравов, царивших в многочисленных еврейских общинах Восточной Европы того времени. Нравов, которые не претерпели существенных изменений и в последующие столетия, а затем перекочевали в Израиль. А ведь стереотип взаимопомощи и всееврейского братства уходит корнями именно в те времена. Надеюсь, никто не заподозрит великого еврейского писателя Башевиса - Зингера в клевете на собственный народ.
А теперь перенесемся в середину ХХ века. Израильский историк Том Сегев изучал в течение нескольких лет архивы и неопубликованные материалы в поисках ответов на следующие вопросы: Каково было отношение лидеров сионизма к Катастрофе и к европейским евреям во время Второй мировой войны и непосредственно после нее? Как была воспринята Катастрофа в еврейском ишуве (еврейская община в Палестине до создания Израиля) и позднее в новорожденном государстве? Какой прием был оказан уцелевшим европейским евреям на Земле Обетованной? Итогом его исследований стала книга “Седьмой миллион” (1991 г). Название книги показывает, что речь идет о миллионе европейских евреев, которые не успели разделить трагическую участь шести миллионов своих собратьев. Главные выводы книги сводятся к следующему.
Лидеры сионизма, будь то МАПАЙ или Херут, проявляли невероятное пренебрежение к событиям в Европе. Судьба их европейских братьев имела значение лишь постольку, поскольку она служила делу сионизма. Однако в последующие годы Катастрофа, ее последствия и память о ней стали эксплуатироваться без каких-либо колебаний во внутриполитической борьбе обеими главными израильскими партиями. Еще более шокирующим был прием, оказанный уцелевшим жертвам Катастрофы на Земле Обетованной. К ним относились с нескрываемым презрением, им не разрешали говорить о том, что они пережили. Моше Шарет, будущий министр иностранных дел и премьер-министр, заявил: “Эти люди -- нежелательный человеческий материал”.
Вот что рассказывает польская еврейка Галина Бирнбаум, прошедшая Освенцим и Майданек и направленная в киббуц с группой других уцелевших юношей и девушек: “Неожиданно после ужасов войны мы оказались в условиях другой войны, к которой не были подготовлены. Киббуцники подвергли нас остракизму. Однажды нас собрали всех вместе. Мы ожидали, что нас попросят рассказать о себе. Но наши ожидания были напрасны. Киббуцница, говорившая по-польски, заявила с самого начала: мы знаем о вас все, что нам нужно знать. Теперь ваше время узнать кое-что о нас”.
Писательница-сабра Иехудит Хендель вспоминает с запоздалым раскаянием: “Мы считали их неполноценными и относились к ним враждебно. Мы называли их сабоним и мы хорошо знали, что это означает (сабоним на иврите мыло во множественном числе; намек на то, что нацисты делали мыло из убитых евреев. -- Х. С.)”. Журналистка Грир Кешман замечает по этому поводу: “Напоминание о мыле было достаточно скверно само по себе. Никто из них не ожидал, что эта нацистская бесчеловечность станет в Израиле поводом для насмешек”.
И только после суда над Эйхманом руководители государства неожиданно осознали, что эта вновь обнаруженная общность судьбы всего еврейского народа является бесценным идеологическим приобретением, ключевым элементом в национальном объединении и в пропаганде израильских интересов. В соответствии с этим в последующие двадцать лет, по словам Сегева, “моделирование прошлого” получило дальнейшее развитие. “Черпая дыра” нашей истории, которая еще недавно игнорировалась и считалась постыдной, превратилась для многих в своего рода новую религию. Иными словами, отношение к недавнему прошлому было пересмотрено, исходя из заново осознанных политических и экономических интересов.
Теперь, когда мы знаем все эти факты и события, нам будет легче понять то отношение к нынешней алие со стороны части израильского общества, которое для многих репатриантов явилось полной неожиданностью. И, возможно, не только понять, но и примириться с этим. Сознание того, что мы не первые, с кем это произошло, должно служить некоторым утешением. Можно, конечно, найти множество примеров поддержки, искреннего участия и просто доброго отношения на индивидуальном уровне со стороны отдельных людей, семей и даже чиновников. Но это не меняет общей неприглядной картины, которая вполне вписывается в рамки нашей национальной истории.
А стереотипы будут жить. Создаются они легко, но разрушить их невозможно. Да это и не следует делать. Может быть, наоборот, следует попытаться поднять мораль до их уровня. Однако этот титанический труд -- задача не одного поколения. Пока же остается признать, что причина необычной стойкости стереотипов в том, что они нужны всем -- и нам самим, и нашим друзьям, и нашим врагам.
* * *
Из откликов на статью “О стереотипах”
(Хайфа), “Пятница”, 4.12.1996
Статья под негромким названием “О стереотипах” -- это негромкое произведение о громких вещах. Она не просто актуальна. Ее тема витает в воздухе, рассматриваемые в ней вопросы срываются со всех уст, вызывают раздумья и сомнения. И требуют внятных квалифицированных ответов. Автор проявил смелость, затронув эти вопросы. Своим анализом он засвидетельствовал, что истины, пусть и “низкие”, ему дороже, чем “возвышающий обман”. Похоже, что разрушается безвозвратно широко распространенное представление о всесильном и мудром еврейском уме. А исторические и почерпнутые из современности сведения о хваленом единстве и братстве всех евреев попросту вгоняют в тоску. Все это, к сожалению, не опровержимо. Статью следует рассматривать, прежде всего, как информацию, дающую повод для серьезного размышления, как сигнал о неблагополучии, которое при определенных условиях может перерасти в настоящее национальное бедствие. Таков, мне думается, подлинный смысл статьи Х. Соколина, такова его несомненная заслуга.
* * *
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 |
