Национальная библиотека Беларуси (стр. 2 )

Поэтому мы тут не прощаем. Мы не отменили смертную казнь. Я не считаю, что это хорошо, что у нас есть смертная казнь, но ведь не я виноват и не я причина тому, что она сохраняется, потому что есть в стране процессы такие, где нужно применять смертную казнь. Возьмите теракт в метро. В нашей-то стране, в Беларуси! Тоже ребята за трое суток вычислили и нашли. Какое они имеют право на жизнь, если погибли люди в этом метро?! Он это делал умышленно. К примеру.

Поэтому целый комплекс вопросов, целый комплекс мероприятий и, если хотите, уклад самой жизни в государстве, в обществе должен формировать такую безопасность наших людей.

Я еще раз говорю, что нас в открытом эфире слышат не только в Беларуси, мы транслируемся на половину России, до Урала наверное, по радио, мы транслируемся сейчас на Украину, на соседние государства, они всё это слышат, что я говорю. Если я буду врать, они будут с меня смеяться. Поэтому я оговорки всегда делаю, что у нас всего хватает, и привожу вам конкретные примеры.

Ну, еще один пример, который вам обещал привести. Время уже прошло, дело, так сказать, ушло, я уже могу об этом говорить и где-то об этом уже говорил. Когда я стал Президентом (Союз только развалился, самая страшная была беда, а мы – страна транзитная, мы должны обеспечить безопасность, мы на этом что-то зарабатываем, и наша главная магистраль Брест – Москва, и туда, на Берлин, из Москвы на ”Транссиб“ идет, основная артерия эта Олимпийская трасса в свое время была построена), у нас я столкнулся в первый раз, будучи еще ”сопливым“ мальчонкой-Президентом, с этим бандитизмом. Мне приходят и докладывают: там остановили машину и кого-то убили, а автомобиль забрали. Тогда же не столько было ”Мерседесов“ в России да и у нас, как сейчас, это была редкость, и бандиты сразу же глаз положили на эти автомобили и на хозяев, которые перемещались. Вот они видят: ”Мерседес“ едет какой-то или ”Ауди“, они останавливают, под видом милиции или еще чего-то. Если сопротивляешься – могут убить или искалечить. Автомобиль забирают, и всё, что в нем, забирают и так далее.

Я вынужден был принять радикальное решение. Собрали несколько групп, машин-то мало было таких, взяли крутые автомобили взяли и устроили ловушки на этой трассе – от вашей границы до Бреста. Всех, кто сопротивлялся из бандитов, расстреливали на месте. Три группы таких уничтожили. Четвертой не было. И до сих пор тихо и спокойно.

Может, это слишком, но я не находил другого метода ответить на этот разбой, как дать в морду. В сортире не мочили, но в морду дали.

Вот еще один пример. Н о все поняли.

Поймите, бандит понимает только тогда, когда ты с ним разговариваешь на его языке. Но при этом, ни в коем случае не надо зарываться. Если справедливо – поймут. Если нет – будет еще больший криминал, чем тот, который ты хочешь искоренить.

Еще один пример. Лет восемь тому назад мы контролировали какую-то бандитскую группу в разборке, серьезно контролировали по всем направлениям, и мне Министр, прежний Министр внутренних дел, докладывая, говорил: Александр Григорьевич, вот оперативная информация: этот бандит, который у нас сидит, разговаривает со своим коллегой в Москве (у них разговор шел о какой-то сходке и прочее); они говорят, что наши пригласили их приехать в Беларусь, чтобы обсудить какие-то вопросы, он ему говорит: ”Вы что, вообще сдурели, – я близко по тексту привожу, – вы что, сдурели… у вас же там этот ненормальный, у вас же законов нет (то есть я ненормальный, и законов у нас нет... – это бандит говорит). Поэтому мы, – говорит, – туда не поедем“.

Были и такие случаи. Это смешно, но это действительно так было, и это реакция этого криминального мира.

Были и другие факты. У нас очень много торгуют, наверное и сейчас, честно говоря, я сейчас почти не бываю на рынках, а раньше я очень часто бывал, когда надо было наводить там порядок. Вплоть до того, что, я уже где-то рассказывал, Павлу Изотовичу Якубовичу (наверное, он есть? а-а, вот он сидит) из ”Советской Белоруссии“ я говорю: ”Слушай, давай сделаем так: ты бери осенью (где-то вот в это время), зарежь свинью в деревне. Потом, как обычный крестьянин везет мясо продать на рынок, пройди этот путь с журналистом, и тот потом пусть все опишет: где его задержали, как ему предложили отдать по дешевке мясо, те, которые контролировали рынок этот, бандюганы (ну, они не бандюганы, а экономические бандюганы, они не стреляли, ничего, но вокруг рынка ходили и забирали мясо по дешевке у людей, и продавали по монопольно сформировавшимся высоким ценам)“. Ну и он повез этого поросенка. Назавтра выходит ”Советская Белоруссия“ со всем этим описанием. А затем были жесточайшие разборки по всем направлениям. С тех пор мне, в общем-то, не докладывали, что у нас на рынках плохо.

Но рынок – это лицо. Вот вы можете поехать на эту несчастную ”Комаровку“ как у нас ее называют, ”Комаровский рынок“, и посмотреть, есть там порядок или нет.

Но с того все начиналось. И мы наводили железный, жестокий порядок, подключая общественность, общественное мнение и так далее, и так далее. Но никому спуску не давали. Никому! Но при этом, запомните, ты должен быть сам чистым. Если ты борешься с коррупцией, проводишь эти острые мероприятия и так далее, и не дай Бог тебя народ заподозрит, а ведь это не спрячешь, ведь если ты, даже будучи главой государства, миллион получил в виде взяток, то ты нигде это спрячешь. Ведь те, кто тебе дают, они на кухне с женой, с любовницей, с кем угодно будут обсуждать, с друзьями выпил и рассказал, а мы же люди русские, выпил – язык развязался – всë рассказал, а завтра вокруг тебя сформируется слава, что ты просто такой же бандит, как они. И тогда ты никогда порядок в стране не наведешь.

Ну, я вам, наверное, элементарные вещи говорю. Так должно быть в любой стране, которая хочет, чтобы у нее был порядок. Так действуем и мы.

Но я вам привел такие вот жизненные ситуации и примеры, их можно было бы привести немало, которые предупреждают любого бандита, который приезжает к нам из-за границы, да и местных бандюганов, что мало не покажется и все перед законом равны: близкие, которые возле тебя сегодня расшаркиваются, возле левой и правой ноги, дальние и прочие. Ко всем отношение одинаковое. Будет это – будет порядок в стране.

Александр Григорьевич, спасибо огромное за предельно откровенный ответ.

(директор издательского дома ”Липецкая газета“). Александр Григорьевич, привет Вам из центра России.

Мы с большим вниманием относимся к нашей братской Республике Беларусь. У нас тоже с вашей республикой установлены очень деловые и культурные связи, мы проводим ярмарки, выставки. Мы помним Ваше личное участие в организации поездки наших ветеранов в Брестскую крепость. За это Вам низкий поклон. Но на сегодняшней пресс-конференции мне хотелось бы поднять другую тему. Приближается юбилей Победы. Как известно, наши отцы и деды воевали и одолели немцев вместе. Однако очень много сейчас пошло разговоров о принижении роли наших народов в Великой Отечественной войне. И, может быть, придет тот момент, когда придется нашу Великую победу защищать по-настоящему. Вот в этой связи, как Вы смотрите на то, что, может быть, мы совместными усилиями организуем проект, например под условным названием ”Победа одна на всех“, думаю, что многие участники нынешней пресс-конференции поддержат эту идею, и мы могли всколыхнуть немножко общество, придать величие подвигу? Ведь более яркого примера в воспитании патриотизма просто не существует. А здесь могли бы быть не только публикации в газетах, но и фильмы, и фотоальбомы, и организация совместных, может быть, каких-то пресс-туров на эту тему, может быть, конкурсов журналистских работ.

Ваше мнение по поводу сохранения памяти о Великой Отечественной войне и о подвиге наших народов в этой кровавой битве?

Спасибо.

Для того чтобы сохранить память, старшее поколение и мы с вами должны не просто помнить, и уже мало того отдавать дань этой Великой победе, мы каждый день, каждый час должны воспитывать своих детей, внуков, у кого они есть, рассказывая об этой войне. Это не просто слова, которые я сказал. Я вам из своей жизни могу привести пример. Каждый вечер, когда мне приходится укладывать малыша спать своего, он мне говорит: ”Так, телевизор нельзя смотреть? Ты мне рассказываешь историю“. Я говорю: ”Что, опять про войну?“ – ”Опять про войну“. Я говорю: ”Коля, у меня уже нет историй этих”. Каждый вечер про войну, про Сталина, про Гитлера, как они планировали эту операцию… Это пацаненок в третьем классе, а ему про войну и про войну, и целый год. И я, конечно, с определенным подтекстом, пусть уже по две минуты, по три рассказываю. Потому что действительно уже мне нечего рассказывать, хоть я по своему образованию первому историк, я уже ему перешел на войну с Наполеоном: с Великой Отечественной войны – на Отечественную войну 1812 года. Уже чертежи ему выстроил, чтобы он понимал: где революция была в 1917 году, что до революции Наполеон шел в Москву, а потом Бородинские сражения, как они назад отступали. Как-то мы летим на вертолете, я говорю: ”Вот здесь, на Березине, помнишь, я тебе рассказывал про французов, здесь их и утопили, мосты сожжены были“. И так далее и тому подобное.

Извините, что я говорю о собственном ребенке, но я просто, как пример, хочу сказать, что его уже сейчас не надо поворачивать к тому, что была война и что фашисты нам нанесли огромный урон. Если идет телевизор, он сразу щелкает каналы: ”Так, папа, посмотрим, что на ”Звезде“ (знаете такой канал, ”Звезда“, патриотический, в общем-то, удивительно, что в России такой канал откровенный). Вот он смотрит, особенно фильмы военные, как бандитов, была целая серия передач, как в советские времена ловили этих бандитов, убийц и так далее.

То есть это должно быть нормой в наших семьях. Потому что та молодежь, которая приходит, хорошая, как мы говорим, чудесная молодежь, но это молодежь другая, они этим не живут, чем жили даже мы в советские времена. И это очень опасно.

То, о чем Вы сказали. Любое мероприятие! Мы к этому не только подключимся, а мы будем главными инициаторами, если нужно, и проводниками этого мероприятия.

То, что в Беларуси делается, вы, наверное, это видели, знаете. У нас есть музей Великой Отечественной войны, вы тоже, наверное, знаете его, на центральной площади. У нас принято решение: мы создали проспект Победителей (мы находимся на проспекте Независимости, а под углом 90 градусов на Кольцевую дорогу – выходит проспект Победителей, там все наши знаковые события в истории) – туда мы, построили, и переносим новый музей Великой Отечественной войны. Это будет самый современный, это будет самый крупный музей в Европе Великой Отечественной войны. И об этом знают все. И там, у этого музея и у Стелы Победителей, на проспекте Победителей у Стелы городу-герою Минску, мы проводим все торжественные мероприятия: и праздник Победы, и парады, и так далее, и так далее. Наверное, я тоже не похвастаюсь безосновательно, это, видимо, так, но все-таки у нас, в Беларуси, молодежь сильно помнит и знает, что такое Отечественная война последняя и чего она нам стоила.

Ну и совсем последнее. Когда я стал Президентом, это было год спустя, выступая в феврале (нынешний Госсекретарь был Министром обороны тогда, по-моему), я выступал у военных 23 февраля, как обычно, наш праздник военных, и об этом сказал: вы обратите внимание, что у нас хотят отнять эту Победу, отнять, и показать, что не мы были защитниками, не мы защитили от ”коричневой чумы“ Европу, и весь мир в том числе, потому что, если бы Советский Союз в годы войны проиграл, последней войны, эту войну, ну, про Африку мы не говорим, но Америке было бы жарко. И, явно, Америка не удержалась бы, а Гитлер был на пороге создания ядерного оружия – хватило бы всем от этого маньяка.

Когда я отдал оценку этому и на всю Европу об этом сказал, а тут только Советский Союз развалился, экономическое положение тяжелое, Борис Николаевич говорит мне: ”Слушай, ты может как-нибудь поаккуратней с ними“. Я говорю: ”Борис Николаевич не могу, мы каждого третьего человека загубили в этой войне, искалечили, и умерли после войны. Треть населения! Как можно об этом молчать?!“ И вот слово в слово, что Вы сказали, тогда это было сказано. Это было непопулярно, и в той же России это было не популярно, вы это помните.

Поэтому мы с тех пор не изменились. Мы следуем этим курсом.

(корреспондент газеты ”Оренбуржье“). приношу Вам приветы, привезла из Оренбуржья, нашего славного города, который до сих пор вспоминает Ваш приезд в 2000 году, потому что ту дорогу, по которой Вас везли, настолько хорошо отремонтировали, что до сих пор она не нуждается в капитальном ремонту.

…держится.

Хотя к нам приезжали и другие: и Путин, и Медведев, но вот есть у нас такая дорога, по которой, видимо, вас на газ-завод возили по ней, она не самая центральная, до сих пор она называется Лукашенковской.

Тоже польза была от приезда.

Поэтому приезжайте еще раз. Может, еще одну дорогу нам сделают по-человечески.

Давайте мы вам построим дорогу там. С губернатором договоримся.

Давайте, я передам, я передам нашему новому губернатору.

Какую хотите – выбирайте – вместе построим дорогу.

Хорошо. Спасибо. У нас губернатор теперь новый, по фамилии Берг, и мы шутим, что пора город Оренбург переименовать в город Оренберг.

А я хочу поблагодарить, во-первых, в Вашем присутствии все начальство вашего удивительного города Гродно. Я уже не в первый раз в Беларуси и каждый раз маршруты не повторяются, и вот мы были на удивительной земле, нас встречал нас удивительный человек Семен Борисович Шапиро, вот настолько приятно было с ним общаться, он, знаете, нас просто вывел по городу, провел по одной улице… Всë знает, во всем разбирается!

Ну Вы просто евреев любите, поэтому Вы его хвалите.

Скибина . Я вообще люблю людей с юмором. А у него его не занимать.

Знаете, я Вас перебью. Часто рассказываю. Я его пригласил и говорю: ”Семен Борисович, поедешь в Гродно губернатором“. Он говорит: ”Господь с Вами“. – “Ты чего?“ – ”Я ж еврей“. Я говорю: ”Так у нас черта оседлости была. У нас, от Одессы до Питера (вы помните, Екатерина ссылала). У нас, – говорю, – тут все перемешено, чего ты переживаешь?“ – ”Ой, Александр Григорьевич, будут Вас упрекать и прочее“. – ”Давай поезжай и сделай дело, выстрой нормальную область, отстрой, чтобы за это уважали Вас в Беларуси и в России в том числе“. Вот так вот несколько лет назад был назначен Семен Борисович.

И Павел Константинович Скробко, который с нами ездил, удивительный тоже человек.

Поэтому очень хотелось бы лично Вам передать благодарность им, чтобы они тоже почувствовали, услышали нас.

Но они не просили Вас об этом?

Нет, не просили. Нет, они нас не просили, но я думаю, что я выражаю общее мнение.

Вообще у вас удивительно красивые мужчины, надо сказать. Говорю Вам как женщина, которая не в первый раз уже завидует – народ, стать…

Вы замужем?

Да.

Надо аккуратнее, а то дойдет до мужа – он будет ревновать Вас.

Стать и все прочее, которое, так сказать, на зависть нашим мужчинам, может быть, вот здесь представлено в лучшем виде.

Знаете, вопрос я заготовила один, а вот спрошу другое. Я сегодня утром открыла Интернет, а он пестрит сообщениями о том, что Лукашенко пообещал первому рожденному ребенку 10 тысяч долларов, следующему – увеличить еще сумму, и что это нанесет урон Беларуси (это наши, естественно, средства массовой информации), больше миллиарда нужно вытащить из бюджета. Это понятно, это все замечательно. А вопрос у меня такой: Вы не боитесь, что рожать начнут асоциальные элементы?

Боюсь.

И как?

Я боюсь это по жизни. Потому что я от той земли пришел, где вы сейчас стоите, и у меня таких асоциальных элементов было море.

И я вам могу привести конкретный пример. Пятеро детей. Практически нигде не работали, и даже не 5 – 10 тысяч этих, а на то пособие жили, которое государство платит. Когда я пришел в дом к этой семье, работая руководителем на селе, а я, в общем-то, человек такой неспокойный всегда был, а дети – для меня это… Я прихожу в дом, никого дома нет, все настежь раскрыто, а зимой, и сидят детишки, в основном маленькие (двое больших, трое маленьких – картинка до сих пор перед глазами), и руками со сковородки соскребают какую-то лапшу, которую приготовили, наверное, три дня назад (она подгорела на сковородке, а они, эти детишки, есть нечего, они ручонками своими соскребают эти остатки, для того чтобы поесть). Мое было решение абсолютно незаконное, антизаконное и прочее – на территории хозяйства, где я работал, была введена жесточайшая дисциплина: проверены все семьи, прежде всего многодетные, неблагонадежные, они никогда не получали больше пособия. Это пособие, я создал комиссию в хозяйстве во главе с главным экономистом, она собирала это пособие. Я посылал их в семью. Если школа, завтра школа, то мы детей одевали полностью, покупали все, что необходимо. Но чтобы меня не обвинили, что я диктатор и что я так поступил, нельзя было (это в конце советского периода нашего было), я дополнительно еще в два раза увеличивал эту сумму за счет прибыли хозяйства. Вот было, допустим, 300 долларов, я еще 300 давал, если в доллары перевести. И мы шли, одевали детей, кормили, все, в школе их кормили за эти деньги, а родителям мы эти деньги не давали. И мы их заставили работать – через милицию, через товарищеские суды и так далее, и тому подобное. Уже, как работали, но из дома вытащили.

Вот мое отношение к подобным вещам, и, как Вы говорите, что асоциальные эти семьи начнут рожать. Это первое.

Второе. У нас сегодня очень жестокое отношение к тем, кто рожает и детей смотрит не так, как надо. Я боюсь, поскольку экспромтном все отвечаю, боюсь быть не пунктуальным, допустим, или не ответить всеобъемлюще на этот вопрос, но самое главное, каждая семья, в какой бы деревеньке она ни жила, не говоря о городе, многодетная и не многодетная неблагополучная семья находится на учете. В милиции они у нас, в детской комнате в милиции, да? В милиции на учете, да?

В милиции. В органах власти и в милиции закреплен за каждой семьей какой-то человек.

Да, в райисполкоме отдел, и в милиции все закреплены за этой семьей. И не дай бог, поступил сигнал, а они обследуют постоянно, мы видим, что эта семья не может вырастить нормального ребенка… Уж какой он там родился, как Путин говорил, что Господь равных нас родил, ну, дай Бог, но мы это контролируем. Если только мы видим, что семья неспособна, мы немедленно забираем ребенка из семьи. Немедленно! Никакие суды здесь, вот уже честно вам признаюсь, никто не поможет, забираем.

Но мы содержим этих детей не за счет государства, а за счет родителей, если они не работают – мы их на принудиловку отправляем.

Сегодня сколько процентов?..

Голос из зала. Уже больше 70.

Больше 70 процентов расходы на содержание этих детей покрываются этими асоциальными пьяницами и бездельниками. Больше семидесяти, а было – ноль. Забрали, и за счет государства содержим. А они и дальше пьянствуют, а может быть, и рожают.

Поэтому очень жестокая здесь система. Тебя устраивают на работу, но, если ты не ходишь на работу, ты можешь оказаться за решеткой. Ты должен заработать деньги и отдать на содержание детей!

Есть и хорошие, очень много таких примеров, когда мы детей в семью возвращаем. Когда ну хоть, может, наполовину родители одумаются, и понимают, что, все-таки человеческое чувство есть, что ребенка своего потерял, что его нет, он где-то там, хотя бы между пьянками понимают. Есть люди, которые начинают это понимать. Возвращаем под жесткий контроль. Бывает и это.

Поэтому, конечно, я боюсь, что… Ну, давайте так, откровенно: все-таки большинство подавляющее в Беларуси многодетные семьи – это нормальные семьи. Есть и такие, о которых Вы говорите, асоциальные. Но ведь это проблема этой семьи, этих людей, но еще большая проблема и вина государства. Государство должно создавать такие условия, чтобы единичные были случаи вот этих асоциальных семей. Ведь есть такие государства, где единичные случаи. Есть! Ну, называют, я не знаю, Скандинавские страны и так далее. Я готов в это поверить. Вроде в Германии неплохо. Мы к этому стремимся, чтобы их было меньше.

Поэтому, конечно, приходится чем-то жертвовать.

Что касается – миллиарды и так далее, и так далее. Ну, это люди, которые слышали где-то звон, но не знают, как звенит. Я, рассказывая людям на ”БЕЛАЗе“, когда они пришли ко мне и говорят, что больничные листки, как-то вот Правительство приняло решение, сегодня невыгодно болеть... Я говорю: ”А вы что, вы болеть собрались?“ Смеются… Ну и потом зашла речь о семье, о детях, то, что я вам сказал, что самая большая проблема для нас – это население. И мы должны, даже если это миллиард будет стоить, найти, от чего угодно: от лекарств, от образования, от чего угодно мы этот миллиард должны найти, ради того, чтобы женщина рожала, и семьи были обеспечены. Согласитесь, это большая проблема. И у вас эта проблема есть. И, может, она еще острее стоит, чем у нас, потому что вы полмира занимаете по территории, а у вас 140 миллионов человек всего лишь.

Поэтому надо это делать. Но я говорю, что люди слышали звон, но не знают сути. Я говорил в общем. Потому что я вот при выезде на ”БЕЛАЗ“ просто прочитал записку, когда-то поручил одному человеку, многодетная семья у него: ”Проработай вопрос, все-таки ты чувствуешь этот вопрос“. Банкиру. Он говорит: ”Хорошо, Александр Григорьевич, я проработаю“. – ”Изучи, – говорю, – в мире опыт, в России, как это решается вокруг. И внесите предложения еще от таких же многодетных, но толковых семей“. У него, по-моему, четверо деток. И вот он мне записал записку эту, я ее прочитал, ну и людям, как пример, говорю: ”Вот только что мне поступило предложение. Мы, конечно, в этом направлении будем работать. Не знаю еще, что мы выберем, но есть предложение – большая семья, в частности предложение: за первого ребенка – 10 тысяч, за второго – 10 тысяч, за третьего – еще 10 тысяч, но, если ты, родитель, вносишь часть на этот счет. Это счет в банке. Ты его не возьмешь, этот счет, до определенного времени (до трех лет пока не исполнится ребенку или до совершеннолетия – мы должны еще решить). Это не то, что тебе дали 10 тысяч – и ты пошел пропил их вместе с дедушкой, бабушкой и так далее. Нет, это, как у вас материнский капитал, накопление и так далее, но более прозрачный для людей: родил ребенка – вот тебе энная сумма, я говорю – к примеру, 10 тысяч, может, это будет 20 тысяч, может, 5 тысяч, это будет зависеть от экономической ситуации в стране, есть у тебя деньги или нет. Если нет, что ты там, на этом счете, оставишь? Ничего ты там не оставишь.

И вот в таком духе я разговаривал с людьми. Ваши ”яйцеголовые“ умники, негодяи в этих газетах… это враги, они Лукашенко на дух не переваривают и Беларусь в том числе, они начали ерничать: ”А-а, вот такая финансовая ситуация в стране, а где он миллиарды найдет и прочее...“ Ну, во-первых, это 350 миллионов, если по десять, десять и десять, в год – 350 миллионов. При ВВП под 60 миллиардов долларов, я думаю, Беларусь, при ее порядке и дисциплине, 350 миллионов может найти. Если другие суммы, то это будет где-то под 800 миллионов долларов в год.

Это, если о суммах говорить, примерные расчеты. И никаких там ни миллиардов и так далее.

Но, еще раз подчеркиваю, это одно из предложений. И мне предстоит в ближайшее время выбрать это предложение, для того чтобы вас подтолкнуть рожать.

Сколько у Вас детей?

Двое мальчиков.

Это что за порядок – двое? Двое мальчиков – это хорошо. А где девочка?

Я уже приблизилась к той черте, которая называется ”пенсионной реформой“.

Если Вы забеременеете, не дай Бог, и захотите рожать, приезжайте в Беларусь, мы всё вам оформим в лучшем виде.

Спасибо. Я забыла представиться, Ольга Скибина. Спасибо.

Оля, подумайте дома вместе со своими.

Хорошо, но только от белоруса. Согласна. Девочку.

И это можем организовать, не вопрос.

Спасибо, я очень надеялась на этот ответ. Спасибо.

От белоруса, от еврея, от поляка. У нас украинцы, русские хорошие. Вот выберите, на выбор.

Спасибо, Александр Григорьевич.

Посмотрите, во Алла какая молодец, Пугачева. Двойняшек! Это, вы не представляете, какое счастье в таком возрасте иметь детей. Я представляю, потому что у меня в таком возрасте малыш. Вот я Вам советую. Как недавно у меня один разговор был с одной хорошей девушкой, которая одна в семье у родителей. Она одна, ну как это так? Ну и поручил с родителями разобраться: если родители не могут, то мы подключимся. Так и Вам говорю.

Спасибо.

Да. Поэтому, трое…

Тем более у вас очень хорошие медицинские центры. Если что – вынашивать к вам.

Да, можете ко мне, Оля.

Спасибо.

Но, я еще раз говорю, если серьезно: трое детей – это должно быть нормой. Только тогда мы будем иметь перспективу развиваться как нормальное суверенное и независимое государство.

Поэтому цена вопроса в этом плане – может, и миллиард, а может, и два. Но цена велика. Цель велика. Плата должна быть за суверенитет и независимость огромной. Без людского ресурса ни черта не будет, никакого государства не будет.

Поэтому пусть эти, не хочу их больше оскорблять, я тоже начитался, мне выписали эти все материалы, когда я говорил по этим детям, и наша оппозиция тут так называемая (у нас, правда, оппозиции нет, это ”пятая колонна“, они на деньги Запада живут здесь), вот Лукашенко где-то даже в шутку брякнул, вот Вам пообещал ребенка, они сейчас напишут, что Лукашенко Ольге пообещал ребенка, и он готов этого ребенка там…

И будут правы.

Я на это спокойно смотрю. Я на это смотрю спокойно. Моя цель – чтобы люди в стране были в безопасности и рожали детей, и не боялись за их будущее. И мы должны это обеспечить, чего бы мне это ни стоило. Никакой популизм здесь не приемлем. Любая мать и здравомыслящий отец меня поймут. Если я даже из пенсий и зарплат заберу этот миллиард, сформирую и отдам детям, они поймут. Почему? Знаете, откровенно говорю в прямом эфире, белорусы наши немножко избалованы, избалованы государством. Доходит часто во многих коллективах до того, что… я, в общем-то, жестким был руководителем, очень жестким: если не работаешь – труба. Меня и в райком могли затянуть, и выговор объявить за это, и прочее, но я всегда заставлял работать. Люди должны работать. И сегодня белорусам говорю: у нас только ленивый может не заработать денег. Ну, Россия огромная, где-то на окраине, в Оренбургской даже области, это от центра сколько, хотя у вас еще можно заработать, но есть такие места, и их много, где очень тяжело заработать: или предприятие разрушилось, или еще что-то. А что мешает в Беларуси заработать? Через нас летают, бегут, ползут, на велосипедах едут. И не бедные же люди. Путешествуют не бедные люди. Так ты им окажи услугу.

Заставлял вот эти агрогородки сделать. У нас их уже тысячи по стране. Зарабатывают приличные деньги. И люди туда валом идут, особенно из России, а еще больше с Запада. Я говорю: ”Вы чего туда ломитесь, денег же стоит?“ – ”За тишину хотим заплатить и побыть в тишине“. Вот ответ русского человека. Богатого. В деревне сидит в этой, рад, и платит бешеные деньги, и поддерживает их, и еще и в регионе. Есть комфортабельные очень агроусадьбы.

Кто мешает в Беларуси заработать? Едут люди по трассе Брест – Москва на Гродно, на юг, на Гомель, хорошие дороги, едут люди, они нуждаются в услугах – предложи эту услугу прямо на дороге. Заработай.

В Беларуси заработать можно. Всегда. И, я даже больше скажу, может, меня опять начнут завтра критиковать, можно заработать немало, если ты этого хочешь. Но у нас часто так: где-то зарплату чуть меньше дали, не вовремя выплатили, и еще, бывало такое, что рабочие становятся фронтом: ”Так, наш Президент вас заставит выплатить зарплату“. Ну, конечно, этот руководитель побаивается, при нашей-то власти, а вдруг напишут завтра Президенту, разбираться начнут. И где-то незаработанные деньги начинали платить. Я вынужден был отреагировать, что зарплата – это зар-плата, а не зря-плата.

Поэтому должно быть объективное, жесткое в этом плане отношение к людям. Но этим самым, защищая людей, проводя социальную политику, реагируя на все проблемные вопросы, притом на самом высоком уровне, люди уверовали в том, что, может, где-то надо и сачконуть, извините меня за грубость, и недоработать. Хотя это опять же опасно у нас, но бывает так.

Мы не бросали людей в этот рыночный омут. Помните, как это было у нас, со времен Гайдара у вас, и так далее? Вот давай рынок, и все. Мы это делали постепенно. И мы даже до половины сегодня не дошли того, что есть у вас. И я считаю, что нельзя так с людьми поступать. Надо все делать аккуратно. Да, можно сегодня раздать людям энное количество денег и всех перевести на платную медицину. Ну и скажите, где эти деньги окажутся? Ну, 20 процентов – пропили, 10 – потеряли, 30 – прогуляли, еще что-то, а завтра заболели, и что, я их под забор брошу?! Как в Америке будут валяться под забором?! Нет! Ведь мы славяне, мы православные люди, у нас совершенно иная политика, у нас подходы, у нас нутро, душа, совершенно другая, мы этого не сможем сделать. Почему я должен эту политику осваивать за один год…

Поэтому у нас в основном, в подавляющем большинстве, за исключением, я не знаю чего, ну, кроме зубопротезирования или еще чего-то, у нас государство отвечает за человека в сфере здравоохранения. И мы полностью в этом году и в следующем закончим модернизацию здравоохранения. Вот туда мы ввалили не один миллиард долларов.

Из Псковской области в Витебск сегодня (я знаю, что есть, я посмотрел по списку, есть журналисты из Пскова) очень много женщин едет рожать в Витебск. Не в Англию. Много русских людей приезжает к нам рожать за деньги. И не бедные люди.

Образование. Да, у нас половина – за бюджет учатся, половина – за свои деньги. Потому что нам надо столько, сколько мы заказываем, бюджет. Мы в образовании оплачиваем стипендию – 90 с лишним процентов получают стипендии, те, кто может получать, 90 процентов студентов. Но как-то, наверное, это было ошибочное мое решение, когда я сказал, что, ну может быть и с высшим образованием – пусть кто хочет, тот и получает – и у станка будут работать. Потому что сейчас станки очень сложные, вы это знаете. Вот так сказал, но к станку особо с высшим образованием никто не пошел. И у нас половина…

Сколько у нас тысяч учится? 140, или сколько?

( Заместитель Премьер-министра Республики Беларусь). Половина на половину.

Половина – сами платят. У нас частных вузов десять. Процент, который они… Сколько процентов частных вузов дают высшее образование?

Не больше десяти.

(Первый заместитель Главы Администрации Президента Республики Беларусь). 6 – 7.

Меньше. Там где-то половина.

Тоже у нас прошла реформа, за один год мы провели эту реформу. У нас было вузов – в деревне собак столько не было, сколько этих вузов частных. В каждом сарае был вуз. Помните, этот процесс и в России был.

Мы им стандарт. Мы не закрывали. Мы им стандарт: БГУ, государственные ВУЗы, солидные вузы, вот стандарт. Год сроку. Не выйдете – до свидания. Осталось только десять. Но хороших вузов. Более того, в этот вуз ректора никто не назначит, частный вуз, без Министра образования.

Я не знаю, он назначает его или же согласовывает?

Министр назначает по представлению…

…коллектива?

Да.

Жесточайшие отношения, жесточайший контроль. Десять ВУЗов частных. Но 6,5 процентов всего от государственных.

Что мы сделали? Тогда я говорю: ”Слушайте, ну люди готовы платить, так давайте мы откроем при государственных ВУЗах, нам не столько уже людей, может быть, надо образовывать, с высшим образованием людей, давайте им разрешим – пусть они на платной основе набирают. И это будет поддержка ВУЗам“. Сделали.

Поэтому, если ты по конкурсу или еще чего-то, или у тебя деньги есть, ты хочешь получить хорошее образование в ведущем ВУЗе страны, Белорусском госуниверситете, за собственные деньги, потому что по бюджету ты не прошел, пожалуйста, иди. Определенные требования – там без экзаменов тоже не поступишь. И по знакомству – у нас это исключено. На Президентском уровне каждый год создается комиссия, которая контролирует вдоль и поперек поступления в ВУЗы. Тестирование. У вас, я знаю, много шума было по этому поводу. Я своих позвал, говорю: ”Смотрите, чтобы так не произошло“. Он говорит: ”У нас это невозможно“. Фельдъегерской связью в это же утро везут документы, которые предложены для тестирования, никто ничего не знает, здесь же при студентах открывают, Комитет госконтроля, контролеры и милиция сопровождают, чтобы никто не вскрыл нигде этот конверт, и так далее и тому подобное. Сколько не контролировали – ни разу не выявили вот таких нарушений.

То есть мы серьезнейшим образом относимся и к образованию, и здравоохранению. Это главное. Если бы мы отдали это на откуп частникам, вот я уже десятки раз убедился в том, что я в этом оказался прав, последний раз с Керимовым… Ни один государственный ответственный человек, если он знает, что еще и контролируется государством как государственная фирма, никогда так бы не поступил, как он. А ему наплевать, это его, он рыночник. Это создавалось россиянами, белорусами, таджиками, узбеками (я не знаю, это предприятие много лет тому назад всеми создавалось) – мгновенно у него оказались эти акции. И он творит, что хочет. И что, это Березникам выгодно, который под землю уходит. А наплевать, что сегодня оно не работает, и люди там получают мизерную заработную плату… Я уже наелся этих частников. Только одно – прибыль схватить и куда-нибудь спрятать подальше, на Кипр, в Швейцарию или еще в какой-нибудь оффшор на Мальдивах, или еще куда-то.

Поэтому вот это святое – образование, здравоохранение, другое и так далее. И, я это к чему говорю, что мы очень спокойно и очень медленно должны приучать людей себя обеспечивать и жить в рыночной экономике.

Еще раз подчеркиваю: мы люди особенные, не потому особые, как Обама про американцев говорит, нет, я так не хочу, мы особенные тем, что всё, что на Западе, и работа, и там, в Америке, и так далее, в плане рыночных этих вот механизмов в экономике, даже по нашему менталитету, по нашей душе это нам неприемлемо. И тут мы должны быть очень аккуратны и осторожны, ибо получим очень сильный обратный эффект. Что в отдельных случаях в России и происходит (когда бросились на этот рынок), а еще больше – в нашей братской Украине. Но уже назад трудно вернуться, понимаете, потому что у жуликов, бандитов, олигархов сегодня большая доля власти. И уже что-то повернуть будет очень сложно. Это уже надо доставать из-под пола пулемет. А это драка, это гражданская война.