Национальная библиотека Беларуси (стр. 6 )

в от видите, я почти угадал.

Ну, Министр, пожалуйста, в чем проблема в Смоленске? Вы должны знать.

(Министр промышленности Республики Беларусь). Да, действительно там есть сборочное производство. Оно, правда, не совместное предприятие, а это контрактная была сборка. Но, к сожалению, в последнее время в связи с этими причинами, о которых сказал Глава Администрации, с предприятием постоянно не рассчитываются, и нет возврата денег в Беларусь. И мы временно приостановили отгрузку.

в от видите, вы забрали запчасти, из которых складываете трактор, а деньги не заплатили. Вот в чем вопрос.

Но это не ответ. Разберитесь. к оль человек поднял вопрос, может, в чем-то и мы там недорабатываем.

Александр Григорьевич, я посмотрю этот вопрос.

Посмотрите обязательно.

Спасибо.

Мы Вам обещаем, что мы буквально в ближайшие дни разберемся с этим вопросом, но уверен, скорее всего здесь вопрос сбыта и оплаты. Потому что вы слышали из моих докладов вам, что у нас сложная ситуация на валютном рынке, у нас валюты не хватает, а тут еще отдали товар, а деньги не поступили в страну. Никто ж в тюрьме сидеть не хочет. Поэтому ”МТЗ“, видимо, и прекратило эти поставки.

Но мы, день-два вы нам дайте, разберемся.

И Вы информацию, Андрей Владимирович, направьте в газету.

( главный редактор газеты ”Красное знамя Севера“, Республика Коми). У нас в республике проживает очень много представителей разных национальностей, в связи с этим очень развиты движения национально-культурных автономий. Автономия белорусов у нас одна из самых активнейших.

Ну они ж вам не мешают жить?

Нет, наоборот, они украшают нашу жизнь. И когда я сюда приезжала, они мне сказали, что завидуют белой завистью, что я впервые побываю на их малой родине.

Так вот наш глава республики Вячеслав Гайдер очень активно поддерживает это движение национально-культурное. Сейчас у нас строится Дом дружбы. Это уникальный по меркам северо-запада России проект, это будет центр, в который переселятся все автономии и смогут реализовывать там свои мероприятия. Правда, в следующем году выборы главы Республики, но я думаю, что нынешний сохранит за собой свой пост, и Дом дружбы будет не только достроен, но и активно будет действовать.

И вот в этой связи, даже не столько вопрос, сколько предложение: возможно ли с Беларусью по линии нашей автономии наладить тесное сотрудничество с перспективой выхода на экономическое партнерство, потому что наша республика очень выгодна и перспективна, у нас вся таблица Менделеева под землей, а с учетом того, как вы здесь эффективно умеете использовать весь природный ресурс, который есть, я думаю, что это вам, по идее, должно быть интересно?

Спасибо.

Передайте своему руководителю, что мы готовы к конкретным переговорам на эту тему. И, если будут задействованы еще и белорусы под эту тематику, я буду только рад.

Я буду очень кратко отвечать на ваши вопросы, потому что чувствую, что и вы уже кушать захотели, устали.

(корреспондент телерадиокомпании ”Пятый канал“). Александр Григорьевич, вот многие говорят и даже ставят Вам в вину то, что Вы хотите в Беларуси сохранить дух Советского Союза. Тут уже говорили и про плановую экономику, и про большой госсектор, но дело даже не в этом, мы как-то оторвались от пресс-тура и просто проехались в общественном транспорте. Вот всë, как в советские времена: кондуктора нет, зато сохранились компостеры, уже подзабытые…

Надо, чтобы кондуктор был? Так кондуктор и в советские времена был.

Но всë на доверии. Это подкупает…

Вопрос такой – скажите честно: Вы скучаете по СССР?

Вы знаете, я Вам больше скажу, опять же я подвергаю себя опасности жестокой со стороны отдельных людей. Я не просто скучаю, я – человек советский. Советский, я вырос в той стране. От той системы мне, я нигде об этом не говорю, но мне сполна хватило. Вот мне хватило… Меня чуть из партии не исключили в свое время. А вы знаете – что такое исключить из партии, а я руководителем работал? – это на всю жизнь. Два строгих выговора или три с занесением в учетную каточку. Но Радьков ( – Первый заместитель Главы Администрации Президента Республики Беларусь) нашел карточку – не записали. (Смех в зале.) В райкоме партии не записали.

Наверное, знали, что Президентом будете.

Наверное (смеется).

Я просто так говорю об этом...

Когда уже свободнее стало, выборы пошли, депутатами избираться, а я прочив одного начальника на выборы пошел – Премьер-министр нашей республики – в советский парламент. Мне показали, кто прав. Чуть в тюрьму не посадили в свое время. Я это нормально воспринимаю, было всякое. Сейчас система в целом не лучше. Не лучше, если брать в целом. Где-то лучше, где-то проще, можно из подворотни ”гавкать“, можно оскорбить Президента, наплевать на него – и тебе ничего не будет. Раньше это было невозможно. Но есть и много худшего. Я не вижу в том, что у нас, честно говоря, я в автобусе почти не езжу, не почти, а сейчас не езжу (раньше, для того чтобы проехать посмотреть ”как?“, я мог себе это позволить). Не знаю, компостеры там или…

Сейчас самое передовое – мы изобрели какую-то карточку. И этой карточкой можно рассчитаться ребенку в школе за обед, можно на автобусе ехать с этой карточкой и так далее. Покупай и езди. Деньги положил на карточку, это ”Беларусбанк“ по-моему, у нас что-то подобное вводит. Да, Надежда Андреевна?

( Председатель Правления Национального банка Республики Беларусь). Да.

Да, и езди. Хочешь компостером – ну давай компостером билет этот. Но я думаю, что есть и любимые вами кондукторы. Есть. Это Вы просто попали в транспорт, где нет кондуктора. Есть и кондукторы. Всё это есть. Ну, я как-то не вникал в это, но если Вы считаете, что это уже нецивилизованно, то я займусь, потому что негоже, что страна в центре Европы, а у нас такой анахронизм. Ну, я как-то не совсем в это вникал…

А что касается моего личного, то я вам должен сказать, что Горбачева многие ругают… Я – единственный депутат, который голосовал в нашем Парламенте против развала Советского Союза. Против.

Я действительно очень переживал и переживаю за это. Но, с другой стороны, если бы не было плохого Горбачева и той ”оттепели“, которая была... С Михаилом Сергеевичем я встречаюсь иногда, я его поругиваю очень сильно, особенно, когда он сейчас начинает невпопад что-то говорить, не всегда оно получается красиво, он начинает себя обелять. Я ему говорю: ”Ну, зачем ты это делаешь, ведь люди тебе оценку уже дали, и, когда ты будешь оправдываться и что-то говорить, это не значит, что поменяется общественное мнение. Всё, уже было, был Горбачев“. Но для меня, если бы лично для меня не было Горбачева, я бы Президентом не был точно. Если бы сохранился Советский Союз, у нас вообще не было бы Президентства в Республике. Но это ничто по сравнению с развалом Советского Союза.

Кто-то сказал, что я уже ”древний Президент“. Правильно сказал, 20 лет, здесь было уже отмечено, я работаю в этой должности. Я видел всё, я постоянно сравниваю: так было, сейчас и прочее. И за что не возьмись, везде ответ один – ”не хватает Советского Союза“. Если бы была эта страна и ею нормально управляли. Я уже как управленец, извините, высокого уровня, понимаю, в чем причина распада Советского Союза. Знаете, самое главное в чем, этим отчасти и в России страдают – вы не умеете ценить людей. Если человеку плохо, у него нет хлеба, стиральных порошков, за которыми мы с вами, кто постарше, стояли в очереди, а некоторые из заднего угла заходили и выносили что хотели (начальники, сотрудники ЦК, обкомов и так далее)… Кругом была несправедливость и перекосы. Более того, ведь в экономике, по большому счету, создавая хорошее и гигантское, забыли о простых людях. Этим не занимались. Ну что, Советскому Союзу проблема была построить две мощнейшие фабрики по производству суперсовременных порошков? Такой рынок… Пришли бы любые западники, вложили деньги и построили, и стирайте… И проблему бы сняли.

Я помню, какая была вспышка… Что надо было ЦК Партии повышать тогда зарплаты, в пику обездоленным людям? Можно же было потерпеть. Нет, в два раза повысили зарплаты. Мелочь, казалось – их меньше было, чем сейчас в России, чиновников, но, тем не менее, это плохо было. Впрочем, бездумно делали и не уважали людей.

Надо ценить людей. И тогда люди к власти будут… будут бурчать, будут чем-то недовольны, но внутри всё равно люди нормальные, они будут понимать, что не сегодня, так завтра будет.

Это главная причина. Я не говорю о том, что на нас давили, распада этого ждали и так далее. Ну разве же это нормально, в Беловежской пуще, я же знаю детально, собрались втроем… В нарушение Конституции! За это надо было сразу огородить, я предлагал тогда: ”Слушайте, не надо против них воевать, там все любят выпить. Давайте им туда отвезем, пускай кормятся, пьют. И колючей проволокой“. Это надо было одна команда из Москвы сюда, чтобы КГБ Беларуси осуществил эту операцию. Два часа – все были за забором. Хорошо, кормим – немного ж людей, выдержала б страна – выпивают там и в бане парятся. Вот приедете в следующий раз, мы вас завезем в Вискули и покажем эту резиденцию, где это всë происходило. Это же надо, собрались, всë это обрушили. И ни у кого не было силы воли приостановить это. И вот куда бы я сейчас, где бы я ни бывал, везде один ответ: ”Нет союза. Нет альтернативы. Мир стал однополярен“. Вы посмотрите, до чего договорились: исключительная нация… Это уже попахивает, знаете, серединой прошлого века! Я недавно об этом сказал, к чему приводит исключительность нации, и, сколько, 50 миллионов человек мы угробили с этой исключительностью! Если бы был Советский Союз не полыхал бы Ближний Восток, ”арабская дуга“, и войны бы в Ливии не было, не переговоры бы там вели, а там бы стояли наши авианосцы и другие вооруженные корабли, и никому бы в голову не влезло воевать. А сейчас – альтернативы нет.

Поэтому, как я могу не переживать, не жалеть, сравнивая то, что было и зная (я еще лектором международником тогда был, в советские времена, поэтому мне информация была доступна, я вынужден был этим заниматься очень серьезно, я по многим вещам был информирован в те времена). И сравниваю сейчас. Вижу вот эти подводные все течения, то, чего даже вы, журналисты, не видите.

Не всë у нас было плохо. И я даже вижу всë больше и больше молодежи, которая всë больше и больше говорит о том, что ”а вот у нас в той стране было вот так“.

Поэтому да, ностальгия большая, как у многих сидящих за этим столом, кто жил в Советском Союзе, кто знал, что такое Советский Союз. Ну, время надо. Еще пройдет немного времени и, наверное, мы окончательно дадим оценку всем этим процессам.

(заместитель главного редактора газеты ”Коммуна“, Воронежская область). Вы сказали, что Вы советский человек, я беру на себя смелость сказать, что в подавляющем большинстве присутствующие здесь тоже советские люди, и мы все хорошо помним, чем гордилась наша страна. Сегодня все эти позиции практически утрачены. Но страна без национальной гордости жить не может, поэтому нам сегодня усиленно прививается необходимость гордиться тем, что мы занимаем первое место в мире по экспорту газа. Нас учат гордиться страной по причине того, что мы занимаем первое место по поставкам газа в Европу. Как твердят нам телевизионные ролики, у нас хорошее будущее, потому что мы открываем новые рынки и маршруты поставок. Я не знаю, видели ли Вы эти ролики и какое Ваше к ним отношение?

Видел, видел.

Но вопрос у меня краток: чем может из достижений последних 15 лет по праву гордиться белорусский народ? И чем Вы как Президент Республики Беларусь тоже по праву гордитесь?

Спасибо.

Отвечу кратко: я горжусь тем, что я,

во-первых, Президент у этого народа, что он меня избрал. Это искренне и правда. Но что я могу себе и моим коллегам поставить в заслугу за это время – то, что мы создали свое государство. Понимаете, это была окраина, провинция, если хотите. Да, развитая, хорошая, удобная. В советские времена – я не скажу, что у нас плохая была республика. Нет. С определенными недостатками и так далее, но не было государства. Люди даже не мыслили то, что это… Психологически, ментально мы к этому не были подготовлены. И мы из разрухи, подхватив страну на краю пропасти, какую страну – обломок, мы ее сохранили, людей одели, накормили, очистили, отмыли. Насколько могли, модернизировали эту страну, производство. И параллельно – это крайне тяжело! – мы создали государство суверенное и независимое.

Вот единственное, что я могу себе в заслугу поставить, а всë остальное это народ делает. И государство мы тоже создавали, не я один. Просто мне выпало счастье идти впереди в этом процессе. Вся наша заслуга.

(заместитель главного редактора газеты ”Наше Время“, Республика Саха). Александр Григорьевич, у меня вопрос, возможно, неприятный, но я его всё-таки решила задать.

Неприятный для Вас?

И для меня, и, возможно, для Вас. Если я ошибаюсь, я буду просто счастлива.

Только матом не ругайтесь, а то в конце пресс-конференции испортится атмосфера.

Нет-нет, мата не будет.

Ваша Республика интернациональна, мы уже в этом убедились не один раз, нам об этом говорили и мы это видели собственными глазами. Она не только интернациональна, но в ней представлено множество конфессий, которые соседствуют довольно мирно, как нам кажется, да?

Правда, правда.

Наша республика тоже считается интернациональной, она тоже также многоконфессиональна, но, тем не менее, у нас есть вопросы, которые не принято говорить вслух, которые обсуждают на кухне разве что, – это национальный вопрос, поскольку наша республика является национальной. У нас есть свой Президент, у нас есть своя Конституция.

Так вот вопрос в чем? У нас бывали случаи, несмотря на то, что об этом непринято, как я сказала, говорить, у нас бывали всё-таки случаи межнациональных столкновений, которые принято преподносить не под этим ”соусом“, скажем так. Их обзывают, как угодно, но только не межнациональные. Были даже случаи, в том числе и с нашей газетой, когда нас проверяли на предмет наличия признаков разжигания межнациональной розни. У нас есть ведомство, которое занимается этими вопросами, в частности это Департамент по делам народов и федеративным отношениям, а что касается правоохранительных органов, то это специальный отдел, так называемый отдел ”КА“ и отдел по противодействию экстремизма. Вот я хотела бы узнать, это такой предваряющий вопрос, не лирическое отступление, вопрос в чем: какие ведомства занимаются у вас подобными вопросами? Вообще существует ли у вас такая проблема, поскольку в республике, как я уже сказала выше, действительно очень много национальностей и очень много конфессий? Если этого вопроса не существует, если этих ведомств не существует, то, может, и вопроса нет, по сути.

Спасибо большое.

Вы знаете, у нас действительно нет специального ведомства, которое бы занималось каким-то разводками на национальной почве. У нас нет этого ведомства. Национальный вопрос, он у нас, как Вы его изложили, он вообще отсутствует. Нас Господь миловал. Мы всегда, и я в том числе, начиная любые переговоры, с кем бы то ни было, я это выставляю, как величайшее достижение, я всегда говорю, что Республика Беларусь – это страна, где нет межконфессиональных и межнациональных споров и распрей. Это величайшее наше достижение! Я не помню случая, чтобы кто-то с кем-то дрался.

Я как-то вам сказал, но, наверное, не договорил: на рынках в свое время, у вас были проблемы, кавказцы, еще кто-то, у нас тоже была какая-то проблема, что с Кавказа люди (то ли из Азербайджана они, то ли из Чечни? я не знаю, откуда), возникла проблема, говорят: ”Обижают людей“. Не то что драки какие-то, разборки, нет, а плохо себя ведут. Люди кавказской национальности (у нас, правда, так не говорят, но я ваш термин использую) плохо себя ведут. Я думаю: для меня это странно. Как я решил этот вопрос? В свое время в Службе Безопасности (я приводил где-то этот пример, может, кто-то из вас слышал) у меня служил парень из Чечни (это как раз период, когда началась чеченская война). Здоровый мужик, в два раза больше меня, вот таких два кулака. Такой… запомнился. И началась чеченская война, он пришел к начальнику Службы Безопасности. У меня маленькая служба, мне сразу доложили: ”Он хочет уволиться“. Я говорю: ”Ну, хорошо (а хорошо служил, вообще чеченцы – служаки неплохие). А в чем дело? Хороший же человек. Пригласите“. Я не помню уже, как его зовут, я по имени и задаю вопрос: ”…а почему ты увольняешься?“ Он говорит: ”Александр Григорьевич, знаете, вы будете иметь столько проблем от того, что, а я уже видный человек, в Вашей службе. Вас начнут упрекать. Лучше я уйду. В любой момент Вы меня позовите – я приду и Вам добро сделаю“. И так далее. Меня это поразило. Я говорю: ”Да нет, я не настаиваю. Никто меня в этом не упрекнет. И потом, ты же бандитом не будешь“. – ”Ну нет, вот поверьте, так лучше“. Ну, думаю: раз решил, ладно. Ушел. И вот когда на рынке возникла ситуация, я говорю: ”Слушайте, найдите мне этого парня“. Он говорил: ”Буду работать у вас где-то, так, чтобы меня никто не видел и не слышал“. Они мне нашли его и приводят. Я говорю: ”Вот ты мне обещал помочь. Я не хочу принимать карательных мер, ведь ты же меня знаешь, я могу за сутки махнуть так, что никого не останется. Разберись, пожалуйста. Там, – говорю, – на чеченцев жалуются и на этих“. – ”Будет сделано, Александр Григорьевич. Подождите неделю“. С тех пор я ни одной жалобы не слышу. Но мне потом сказали, что он по своим каналам разобрался так, что они стали самыми вежливыми, и знали, где они находятся. Ну, я позже спросил: ”А что он им там говорил?“ Он пришел и говорит: ”Вы знаете Президента, знаете, меня тоже знаете, я его человек, но, – говорит, – если Президент махнет, то не только шапок, а ни у кого головы не останется. Поняли?“ – ”Поняли“. – ”Работайте честно“. Вот у него было общение. Я использовал его один раз, когда поступила жалоба, что там кто-то плохо обслуживает. Это, может даже, и не чеченцы были. В основном у нас из Азербайджана люди работают. Может, по-хамски и сейчас где-то кто-то ведет, но это не через край, это не через край.

И мы никогда… мы пытаемся спокойно разобраться в этом. Ну в чем виноват еврей, который у нас работает нормально, что этот Концельсон загубил нашу ”Коммунарку“?! Он вообще американский еврей, не белорусский. Поэтому, конечно, можно было создать ажиотаж против евреев и так далее, но этого нельзя, надо помнить, что будет потом. И потом, у нас огромное количество этих людей, которые работают честно, иностранных тех же евреев, украинцев. Ну, украинцы в ЕС, можно тоже не пустить. Вот у нас проблема в Брестской области – медсестры (я помню, лет пять назад говорили: закрыть границу, чтобы врачи и медсестры к нам в Брестскую область не ехали работать). У них работы не было там, медсестры и врачи. Я говорю Министру: ”Можем мы выдержать этот вал?“ А Министр была украинка сама, предлагала, говорит: ”Ну не можем, надо закрываться“. Я говорю: ”Нет, не будем“. Всë рассосалось, разошлось. Кто переехал работать, кто на пенсию ушел и так далее.

Не надо их, эти проблемы, во имя политических каких-то целей обострять на столько, чтобы порождать конфликт.

Если хотите, вот так я ответил бы.

Поэтому у нас специального ведомства нет, но если, допустим, что значит ”межнациональный спор?“, если эти люди угрожают безопасности государства, и этот конфликт угрожает безопасности государства, то у нас есть Комитет госбезопасности – КГБ, мы не меняли название. Он занимается защитой конституционного строя, обеспечивает безопасность своими методами. Если какая-то уголовщина и прочее – МВД.

Ну, нет, по-моему, Владимир Владимирович (Макей), у нас специального ведомства?

(Министр иностранных дел Республики Беларусь). Уполномоченный по делам религии и национальностей.

А-а, уполномоченный. Но это не то. Уполномоченный по делам религий и национальностей.

Голос из зала. 10 человек.

Ну, да, 10 человек – в Совмине – это который там разводит, сводит, вопросы решает этих конфессий, в основном конфессий, он у нас по этим конфессиям, потому что у нас конфессий тоже хватает. Все конфессии представлены. Вот эти 10 человек в Правительстве. Бывший Министр культуры возглавляет, взрослый человек, который всех их знает.

Поэтому специального у нас подразделения нет. Слава Богу, нет.

Четыре часа. Идем на рекорд. Задавайте максимально четко вопросы.

( ответственный выпускающий отдела стран СНГ единой службы новостей агентства ИТАР-ТАСС). Александр Григорьевич, у царя Соломона на перстне была надпись…

Всë пройдет, и это тоже.

”И это пройдет“.

Как Вы оцениваете нынешнее состояние процесса слияния ”МАЗа“ с ”КамАЗом“? И в этом контексте: Ваше видение будущего Вашего главного бренда – БЕЛАЗа?

Спасибо.

Ну, БЕЛАЗ – это не МАЗ, это другое. БЕЛАЗ – это…

Я понимаю. Я именно ”БЕЛАЗ“ спрашиваю. Будущее ”БЕЛАЗа“.

А-а, я думал, Вы думаете, что это одно предприятие.

Давайте, я не буду Вам отвечать стандартно на этот вопрос, а так, гипотетически задам Вам несколько вопросов и Вы сами найдете ответ на проблему объединения ”МАЗ“ – ”КамАЗ“.

Мне говорят: мы хотим инвестировать и участвовать в приватизации ”МАЗа“. На разных уровнях – Путин, Медведев и прочие. Прекрасно. Но при этом есть классика: если ты хочешь участвовать в приватизации и купить, приватизировать, какое-то предприятие, или часть его, первое, ответь мне на первый вопрос, когда ко мне инвестор приходит. Первое – ты какие деньги будешь сюда инвестировать (то есть объем инвестиций)? Ответа нет. Второе – ты какие новые технологии привнесешь сюда, если ты приходишь на это предприятие? Закономерный вопрос? Закономерный. То есть деньги, инвестиции – технологии. Ответа нет. Третье – какие новые рынки ты предлагаешь? Ну, произведем продукцию, на каких рынках будем продавать? Россия, Беларусь?..

Что при этом изменится, если даже взять вот эти параметры? Денег нет, технологии – хуже, чем на ”МАЗе“, потому что МАЗ – конкурентная продукция, она продается не хуже, чем КамАЗ, если в равные условия поставить. Мы модернизировали один раз это предприятие, сейчас ведем углубленную модернизацию. И мы говорим россиянам: ”Если вы идете, то как вы будете в модернизации участвовать?“ – ”Никак“. Тогда у меня встает вопрос: а не получится ли так, что вы предприятие это заберете за бесценок (денег же нет, там какие-то акции… махинации), и со временем на ”МАЗе“ будут производить только диски для автомобилей? И мы лишимся производства грузовых автомобилей. Не может быть такое? Может быть! Вот вам ответ на мой вопрос.

Я должен был поставить перед ними вопрос: новые технологии, деньги, новые рынки. Этого ничего нет, всë остается, как есть. Так зачем? Мы и так можем договориться, наш общий рынок поделить, и продать. Как его поделить? Вы производите 30 тысяч автомобилей, а мы 20, или вы 30 тысяч и мы 30 тысяч. Наш рынок, известно сколько может потребить, общий. Больше не производим, чтобы не уронить цену. Цена для производителя тоже важна. Давайте договоримся.

Зачем сегодня давить через край: ”Давайте приватизируйте“. Мы в одном государстве живем. Зачем?!

Можно было, если бы за это платили, если бы была модернизация углубленная завода, новые рынки. Этого нет.

Параллель провожу. Приехал ко мне Шпулер, фирма – Штадле Рэйл Групп. Австрийцы? Швейцарцы. Купили у них пригородную электричку. Меня приглашают на открытие новой линии. Эта электричка из Минска ходит по пригородам, людей на работу привозит. Я, проехавши на дизельных поездах в свое время много, на поездах и прочее, знаю хорошо железную дорогу, вырос на ней, проехал. Ну, супер, Мерседес… Мерседес на рельсах. Вот такая цена и прочее. Я ему говорю: ”Слушай, господин Шпулер, всë хорошо, мы купили, можем еще что-то купить, а давай ты к нам приходи и начни производство у нас (знаю, что спрос даже у нас будет большой)“. – ”А почему бы и нет“. Через год привозит предложение – 200 миллионов евро инвестиций (заканчивает завод под Минском строить, новейшие технологии – у нас вообще такого производства нет – новые производства). Третье – рынки. В России, уже выиграл в будущем году, – у вас от Внуково, или откуда, пойдет электричка вот такая до Москвы, прямое сообщение. Он уже 25 таких составов – выиграл конкурс, потому что солидная технологическая разработка. И он еще не успел построить завод, а у него уже есть новые рынки. Он 200 миллионов евро инвестировал, И он попросил приватизировать ”Белкоммунмаш“ (то, где выпускают трамваи, троллейбусы у нас и другую коммунальную технику). Я ему разрешил приватизировать, потому что я принимаю последним это решение, трудовой коллектив первым согласился, что быть новому заводу. Так он говорит: ”Господин Президент, спасибо Вам за всë, за то, что поддержали, я не могу бросить старую площадку в Минске. Если Вы поддержите, я туда тоже инвестирую, и буду там производить коммунальную технику не хуже, чем у вас это было“. Я поднялся, обнял его и пожал ему руку. Он сейчас там на второй площадке работает.

И когда я привожу это в пример вашему руководителю, говорю: вот один пришел, и второй пришел… Разница есть? Есть!

А ”БЕЛАЗ“? Будущее ”БЕЛАЗа“?

А ”БЕЛАЗ“ мы никому не отдаем. ”БЕЛАЗ“ – это 30 с лишним процентов мирового рынка таких автомобилей. Только советский белорусский ”БЕЛАЗ“ держит такой рынок. И вот недавно, вы были, наверное, уже здесь, когда мы первыми в мире произвели в 450 тонн грузоподъемностью машину. В мире еще такой никто не произвел! Но главное не в этом, и наши конкуренты начали ее производить, но у них база в полтора раза шире и габариты другие, а мы при таких же габаритах произвели эту машину. Это о чем говорит? Что она может по дорогам в карьеры, которые существуют, перемещаться, потому что у нее база типичная, как для предшественника. А если в полтора раза, то надо новые дороги строить. Это большая победа конструкторов. Яйцеголовый наш конструктор, я его поблагодарил там.

Это один из наших брендов, это гордость Беларуси. Если кто-то хочет инвестировать вот по такому принципу и новые рынки открыть, потому что технологически мы здесь не отстаем, мы на очень высоком уровне, сотрудничаем с ведущими фирмами. ”Сименс“ поставляет нам электростанции для них, там же электрические передачи – правильно я говорю, электропередачи, да? – поэтому технически очень высокий уровень, если хочет кто-то инвестировать, чтобы больше производить, но для этого надо дополнительные рынки, мы с ним пойдем на кооперацию, продадим часть акций. Но пока таких желающих нет. А чтобы кому-то ”сплавить“ ”БЕЛАЗ“… – исключено! Это, как ”Беларуськалий“.

В лучшие времена, по-моему, ”БЕЛАЗ“ уже к миллиарду долларов подходил продаж. Да или нет? В какой-то год они под миллиард долларов, или сколько, продавали техники?

(Министр промышленности Республики Беларусь). Больше миллиарда.

Больше миллиарда уже было. Вот, я даже прозевал. Уже больше миллиарда долларов продавали своей техники за год! Это очень большие объемы. Тридцать процентов мирового рынка! ”Катерпиллер“, ”Камацу“, ”Хитачи“ – конкуренты нашему ”БЕЛАЗу“, и они считаются с нами.

Есть там и проблемы мелкие, с покраской и прочее. Ну, это я их ”покрасил“ там один раз, так они будут красить эти ”БЕЛАЗы“, как положено, кисточками.

Спасибо.

(обозреватель газеты ”Тюменская правда“). Александр Григорьевич, у меня короткий вопрос: какое значение Вы, как Президент, придаете борьбе с коррупцией? Вопрос не случайный, потому что Вы знаете, что это просто бедствие для России.

Вы знаете, самое главное: если начал бороться с этой гидрой – борись до конца. Не должно быть кампанейщины.

Это, если хотите, в нашей ситуации одно из важнейших направлений, один из важнейших вопросов, на который Президент должен каждый день обращать внимание. Каждый.

Если говорить кратко, моя позиция. Я ведь пришел в это кресло с должности председателя комиссии, как вы ее называли у нас, по борьбе с коррупцией, парламентской комиссии. Мне пришлось работать, заниматься этим (два с лишним года, наверное?). Поэтому мне эта проблема известна. Тогда мы очень жестко заявили о себе. Многие даже сейчас говорят, что вот Лукашенко пришел к власти на фоне борьбы с коррупцией, на волне борьбы. Чепуха это всë, но в этом доля правды есть. Здесь много, наверное, составляющих, но и, как я уже сказал, я сам порой не понимаю, почему за меня голосовали тогда люди? Не в этом дело. Но первая моя программа, о которой я заявил, когда баллотировался в Президенты, был раздел борьбы с коррупцией. В нашей действительности, в нашей ситуации коррупция – это ржавчина. Вы знаете, как металл разъедает ржавчина? Вот коррупция… вроде хорошую создали конструкцию, хороший металл, тот же ”БЕЛАЗ“, потом смотришь – через месяц, год ржавчина разъела. п оэтому при коррумпированности, высокой коррумпированности общества, ты любую конструкцию создавай, что хочешь делай, но всë пойдет прахом.

Я не буду приводить примеры. Наверное, вы тоже можете мне их привести огромное количество.

Поэтому, коль эта страшная ржавчина, с ней надо бороться любыми средствами! Но есть несколько условий, я вам уже одно называл, повторюсь: если ты сказал о том, что ты будешь бороться с коррупцией, ты должен с ней бороться, но сам быть кристально чистым!

Я недавно слышал, когда ваш Президент упрекнул некоего блогера Навального в том, что, если ты борец с коррупцией, должен быть сам абсолютно чистым в этом отношении. И это правда. Я дальше никуда не влезаю, я говорю, что это заявление справедливое.

Никогда, если даже вот чуть-чуть в чем-то тебя заподозрят, что ты совершил действие с привкусом коррупции, с признаками коррупции, ты никогда ничего никому не объяснишь, ты никакой не борец. Бывают ошибки, если ты где-то ошибся, но желательно не ошибаться. Это очень тонкая работа и очень тонкая борьба. Если хотите, то это некое самопожертвование: ты не можешь быть богатым, ты не можешь ни у кого заработать даже деньги, твои дети не могут работать в коммерческих структурах, в каких-то частных структурах, где они могут честно даже заработать. Поэтому, когда я стал Президентом, я сразу сказал своим детям: ”Вы никогда не будете заниматься частным бизнесом и коммерцией, пока я Президент“. Я это выдерживаю. Я тоже человек, я понимаю, что ну ладно, завтра меня выгонят за какую-то девальвацию и прочее, так и жить негде будет. Я тоже человек. Но тогда надо поставить крест на этой части своей работы. Я на это никогда не пойду. Не пойду еще и потому, что я говорил нашему кавказскому товарищу, что меня люди не поймут, я обижу тех людей. Некоторые уже умерли люди, которые так голосовали за меня, но я могу их обидеть. А это не прощается.

Поймите, у нас, у президентов, несколько иное мышление, нежели у обычных простых людей. Моя необычность и то, что у меня не то мышление, заключается в том, что некоторые, может быть, как-то обеспечить себя и свою семью, честно обеспечить, кто-то нечестно, кто-то еще как-то, а я хочу остаться в памяти людей, уходя, чтобы они, проходя мимо, никогда в меня не бросили камень, или палку в окно не бросили. Как в деревне у нас говорили: ”забросают палками в окно“. Вот для меня это важно! я этот хочу для себя памятник воздвигнуть – чтобы люди обо мне не сказали плохо. И во имя этого, может, я где-то допускал какие-то ошибки, еще что-то там делал, но во имя этого я готов работать. И я работаю.

У нас никто не скажет, что у нас чрезмерно коррумпированная страна, что у нас чиновники – взяточники, и прочее, и прочее. Знаете, я порой себя очень неудобно чувствую, вот они сидят у меня за спиной, а ведь они встречаются с вашим, с украинским, а ведь они пашут в три раза больше. Вот я знаю. Они у меня не имеют особняков. Да, я им разрешил построить дом: ”Продай квартиру, возьми кредит“. Каждому подписал. Вот покажи мне, где деньги: вот – продал квартиру в Минске, вот – взял кредит, который я тебе льготный дам, иди строй дом, строй сам. Некоторые построили, но я это знаю. Может, они с кем-то договорились и тысячу долларов сэкономили. Может быть, я в это особо уже не лезу. Но они пришли и мне список положили на стол, и сказали, где возьмут деньги. Я за них отвечаю. Но я не могу им дать то, что есть у ваших. Вот понимаете, я не могу. За 15 тысяч мой чиновник не может костюм себе купить. Он не может себе позволить купить галстук за три, за две тысячи долларов. И прочее, и прочее, и прочее. Это сразу внимание, концентрация в обществе, на него внимание, ну и мое внимание тоже.

Это очень тяжелые и сложные проблемы, но от них никуда не денешься, если ты хочешь создать государство и оставить после себя след. Это невозможно, если ты не будешь с этим бороться.

Я же только что вам сказал, идя сюда: еще сколько под контролем таких разгильдяев и идиотов, и среди министров. У нас министра нельзя даже поставить на прослушивание, чтобы за ним контролировать, следить, без разрешения Президента. Иммунитет полный – никто не имеет права. У меня в Кадровом реестре 800 человек, которых я назначаю и согласовываю – от председателя райисполкома до Премьер-министра, Главы Администрации и так далее. Никто не имеет права к нему прикоснуться без моего разрешения! Но если только ко мне приходит Председатель КГБ, министр, еще спецслужбы приходят и на стол кладут материал, где коррупция и взяточничество, где он себя ведет не так, как надо, пьянь, нарушает дорожное движение, правила по пьяни, а еще не дай Бог что совершит, то мгновенная расправа. Мгновенная! Нет, не сразу. Проведи расследование и докажи. Вот по этому первому заместителю ”Белнефтехима“ мне доложили полгода назад: ”Александр Григорьевич! Берет взятки“. Я говорю: ”Факты“. – ”Вот этот сказал, этот“. – Этот сказал, – я говорю, – мы это знаем. С поличным! На стол, с поличным“. Через три месяца – с поличным. Сам признался. И назвал, где еще брал, то, что они не знали. Справедливо, никуда не денешься: виноват – будь добр отвечать за это.

Но сам не бери. Если возьмешь хоть один раз у кого-то, тайны не будет. И вся твоя борьба с коррупцией превратиться в показушничество и в цирк…

Да, вот у россиян не получается так.

Ну, еще важно и ваша позиция: общества, народа.

У нас, если человек коррумпированный, начальник... Ну много у вас говорят о начальниках, которые чего-то там незаслуженно имеют, где-то нахапали и прочее? У нас, если бы о ком-то так сказали, начальнике... Есть у нас бизнесмены, богатые – господь с ними, они по закону зарабатывают. Не по закону – мало не покажется. Но, если какой-то начальник и о нем вот так говорят, это мгновенно становится достоянием Президента, потому что у нас общество так настроено. Да мгновенно волной пойдет. И люди просто проходу не дадут. У нас общество само заточено под это.

Хотя я, опять же хочу сказать, что я же вас не убеждаю в том, что у нас нет коррупции и что у нас всё там гладко. Весь мир… Вот понимаете, что такое Запад? Запад – это коррупция страшная, но в отличие от нас – узаконенная. Понимаете, у них всё это прозрачно, законно. Побор. То, что у нас взятки… только это всё узаконено.