Национальная библиотека Беларуси (стр. 5 )

Поэтому нам не надо себя загонять в угол. И не надо сегодня говорить, что мы завтра вас так… А так не получится. Надо спокойно работать с Украиной. И делать так, чтобы не было хуже от их шагов в сторону Запада. Мы должны максимум сделать.

Мы с Владимиром Владимировичем обсуждали эту проблему. Я думаю, мы в Минске продолжим этот разговор накануне саммита СНГ.

Я не хочу подробности эти все излагать. Но думаю, что россияне в чем правы, что Украина сегодня уже может получить, и эта цифра осязаема, 7 или 10 миллиардов выгоды от того, что будет с нами, с Россией. Тот же ”Антей“, который они создали, – суперсамолет, хороший транспортный самолет. Ну, Россия сегодня свой строит.

Ведь на Западе этот самолет не купят, он лучший в мире, но его на Западе и в НАТО не купят! Потому что у них есть свой – Аэрбасовский – пусть хуже, но они будут танки перебрасывать и военнослужащих на своих самолетах. И они четко об этом Украине сказали. А Украина что будет возить на этих самолетах? Погибнет предприятие, если они с кем-то не скооперируются: с Китаем, с Россией, или еще с кем-то. А Россия предлагает. Тот же, я знаю, завод по производству вертолетных двигателей ”Сич“. Кому – России нужны. Россия строит такой же завод под Питером. Зачем? Вынудили.

Поэтому нам надо договориться, чтобы нам было хорошо и нам, и России, и Украине. Если не получится… Но всë равно мы обречены на это. Мы же ведь для того и существуем, верхотура эта – от Президента, чуть ниже правительство – для того чтобы договариваться, чтобы людям не было хуже.

А Украина – это не чужое государство. Огромное государство – 45 или 47 миллионов человек. Это не шутка! И туда вложились немало и россияне, и белорусы, и украинцы, особенно после войны, отстраивая и Беларусь, и Украину, и так далее, и тому подобное.

Поэтому проблема есть. Проблема сложная. Но надо спокойно, не накатывая друг на друга, сегодня сесть и разобраться. Попробовать разобраться перед подписанием этого соглашения Украины с ЕС. И подумать о том, что будем делать при разных вариантах развития ситуации.

Спасибо большое.

Здесь вот прозвучали имена. Я хочу сказать, что нас все – и маленькие предприятия, и большие – принимали великолепно, прекрасно. И такое доброе отношение.

Прозвучали: и Климук – агроусадьба, и – мясокомбинат. Просто чудесный прием. Так что огромное спасибо.

Ну, Вы знаете, Катерина, это не моя заслуга. Это менталитет белорусов. Это белорусы. Они в своей истории прошли такой путь. И это у них – всë последнее гостю отдать, особенно россиянам, русским. Ведь они так болезненно всë воспринимают, как и я. Мы тут не скрываем. И они видят. Как только они видят, что в нашу сторону, в мою, Беларуси, пакость какую-то говорят, они очень болезненно воспринимают. И когда вы приезжаете, они просто пытаются ”раздеться“ перед вами, душу выложить, и сказать, что, слушайте, россияне, мы не такие!

Вот в чем суть поведения белоруса, когда они встречаются с вами. Они не хотят, как и я не хочу, и они не хотят, выглядеть перед вами такими, как там это преподносят, даже не на ”РБК“, а на государственных каналах.

Спасибо большое.

Не обижайтесь, я говорю…

Нет-нет, что Вы, что Вы, у каждого свое мнение.

(корреспондент телерадиокомпании ”Брянская Губерния“). Спасибо большое.

, мы ваши соседи непосредственные – Брянщина – именно поэтому чувствуется это взаимодействие в магазинах продукты и проекты заводов совместные.

Вопрос у меня немножечко другой. Вот каждый год на стыке трех государств – Украины, Беларуси и России – проходит очень уникальное мероприятие ”Славянский фестиваль“ (по-моему, мы тоже в какой-то год его посещали?). Вот такие культурные площадки, на Ваш взгляд, они актуальны, они необходимы? И как Вам видится вопрос культурного взаимодействия?

Они очень необходимы и очень актуальны! Особенно в контексте вопроса, который задавали по молодежи. Но мы-то – славяне, нас никуда уже не запишешь и не задвинешь. Мы это понимаем, у нас это в крови. А вот там же основные действующие лица – молодежь. И это правильно – и лагеря там, и спорт, и соревнуются украинцы, россияне, белорусы. Вот там надо лоб в лоб, чтобы искры летели, соревноваться, драться, на волейболе, баскетболе, в футболе. Где только возможно. Вместе вечером (я наблюдаю, мне передают кассеты постоянно с этих праздников) – ну душа радуется, когда встречается молодежь. И особенно актив. Я не знаю, у вас это, наверное, уже устарело понятие, а у нас все-таки актив есть и в молодежной среде – у нас сохранен Республиканский союз молодежи. Ну, комсомол наш. Мы сохранили его. Пионерская организация у нас сохранена. То есть у нас вот эти активисты, они же избраны молодежью, они понесут это всë на места.

Поэтому это очень важно. Нам этого не хватает. Ну, ладно, может быть, не так актуально нам с россиянами, но украинцев надо подтягивать еще в большем объеме, чтобы они не подумали, что они чужие для нас. Поэтому это очень хорошее дело.

Спасибо.

(корреспондент газеты ”Новый вторник“, Республика Северная Осетия – Алания). , я по-прежнему живу на Северном Кавказе и снова хочу передать Вам огромнейший привет от своих земляков. Прежде всего, от русских жителей Кавказа и от Ваших земляков-белорусов, которых тоже много на Кавказе, от казачества. От всех, кого я знаю, все Вам шлют огромнейший-огромнейший привет и слова огромного уважения!

У меня вопрос немножечко такой. Вот сейчас Вы сказали о том, что белорусы очень искренне нас принимают и нам всегда рады. Но есть и та часть белорусов, которые, в общем-то, этот пресс-тур и предыдущие освещала немножечко по-иному. Я столкнулась с представителями вашей так называемой оппозиции в Москве два года назад у Посольства, когда они проводили антироссийский пикет. Я просто попыталась с ними немножечко вступить в разговор, но это обернулось тем, что ребята просто по хамски себя вели, потом ”сляпали“ ролик, где убрали все свои хамские пассажи, а оставили только мою реакцию, выложили в Интернет со всеми моими данными. И на меня обрушился вал буквально оскорблений, поношений, угроз. Ну, в общем, меня трудно поколебать, я очень военный журналист, но было очень неприятно. И всегда звучала одна и та же фраза: ”За сколько тебя купил Лукашенко?“ Вот я при всех говорю, и надеюсь, Александр Григорьевич подтвердит, что никаких копеек. Как говорится: я никогда не продаюсь и не покупаюсь! И тем более, Александр Григорьевич меня не покупал. И мне всегда жаль людей, которые продают свои убеждения за деньги. И вот ребята показали, что, в общем, меряют по себе, что, раз человек какие-то взгляды имеет, значит, кто-то его купил. Ну, в общем, для них я сообщаю, что я – не продажный человек.

Мне просто страшно за Беларусь – если такие люди дорвутся до власти... Потому что они пока еще, конечно, в меньшинстве, и мы это понимаем, что, слава Богу, что они в меньшинстве. Но они работают над этим. И они всегда используют факторы недовольства людей, и экономические в том числе. Потому что мы сталкивались с белорусами, сколько бы мы не встречались, всегда рефреном вот такая фраза звучит подспудно, что ”у нас зарплаты не такие, как у вас, в Москве“. Почему у вас так идеологически поставлено, что все люди промеряют по Москве нашу жизнь? У нас Москва – это вообще отдельный анклав – это супергосударство. А Россия, которая здесь сидит вся остальная, – это бедная, нищая, униженная и ограбленная Россия. Потому что мой Кавказ – в моем родном городе не осталось ни одного работающего предприятия. Ни одного! Вообще! И вот единственная картонная фабрика, там уже с июня не платят зарплату. И рабочие ко мне обращались с просьбой помочь хоть как-то, как журналисту вмешаться и помочь этим людям. Страшная ситуация. Коммунальные платежи просто чудовищные, они разоряют людей, простоя я не знаю… все подтвердят, что это для нас проблема номер один. И я знаю, что у вас недавно совещание проходило, я посмотрела у вас по телевидению, Вы запретили поднимать коммунальные платежи, и вы датируете очень сильно ваши платежи.

Расскажите, пожалуйста, как вы людям своим вот такие социальные гарантии сохраняете? И, к сожалению, опять же я подчеркну, – ваши люди этого не понимают и не ценят. Я бы хотела, чтобы вы больше идеологической работы проводили, объясняя, показывая нас и украинцев, ваших ближайших соседей, что у нас творится. У нас катастрофа, в коммунальном хозяйстве в первую очередь! Коммунальные хозяйства разрушены. Они чудовищно дорогие для населения, потому что они бездотационные они абсолютно – 100 процентов и даже 200 платим. И то мало. И поднимают, и поднимают, сейчас вводят норматив, Вы наверное знаете, что социальный норматив какой-то – 50 киловатт/час электроэнергии, а остальное – за тройную плату сумасшедшую. И люди уже говорят, что ни холодильник не включишь, ни телевизор, ни компьютер, ничего.

В общем, такие нас ждут ”чудеса“ страшные в энерго, как говорится, добывающей стране.

И я хочу Вас привлечь – прежде всего с молодежью работать, показывать, что Россия – это не Москва. Москва – это только часть населения, причем маленькая, и не вся Москва шикарно живет, как вам кажется. И ваши достижения люди должны научиться ценить. Просто ценить. Идеологически показывайте! Вот это моя просьба большая.

И чтобы ваши люди дорожили, и миром дорожили, потому что вот у нас Кавказ – это сплошная кровавая рана: у нас теракты постоянные, война. Это ни за какие деньги не купишь, потому что мир и спокойствие, о котором наши люди тут сказали: вечером просто на улицу выйти, – это счастье, это счастье, которое ваши люди не ценят, к сожалению. Детей на улицу отпускают спокойно, в школу не водят за руку, как у нас каждого ребенка за руку приводят и отводят, потому педофилия страшная – страшное явление у нас появилось, чудовищное!

Пожалуйста, рассказывайте больше правды. Не жалейте ваших белорусов – говорите правду.

Спасибо Вам. И счастья!

Это Вам спасибо. Вот всë, что Вы сказали, лучше всего пусть белорусы от Вас услышат, а не от меня или кого-то.

А то, что Вы сказали, – ну, Вы практически подтвердили то, о чем я искренне сказал вначале: мы немножко избаловали наших белорусов. Они не прошли не через революции ”коричневые“, ”розовые“ или ”блакітныя“, или еще какие-то ”оранжевые“. Они не видели, что такое трудности, сложности. Мы их от этого оберегали. И в этом моя задача.

Я как-то вам, вы знаете, я рассказывал, почему я такой несвободный перед своим народам человек. Ведь меня ”сопливым“, в 38 лет в цивилизованном государстве избрали Президентом. Это вообще уму непостижимо! Я до сих пор не могу себе ответить на вопрос – почему? Да, было сложно, да, было трудно, но и у вас было трудно, и у нас было трудно и так далее. Но почему они отчаялись – из 10 человек (а там были все: и коммунисты, и фашисты, и националисты, и все – выбирай любого) – 80, по-моему, с лишним процентов они избрали, они в первом туре меня избрали (там фальсифицировали выборы) и я пошел на второй тур. Думаю: ладно. И люди – хромые, больные, которые лежали, я пример приводил: лежал человек, не поднимался, говорит сын ему: ”Папа, я проголосую за твоего Лукашенко, чего ты переживаешь“. – ”Нет, ты меня подними, я пойду сам“. Он сыну своему не поверил. И таких много было фактов. Люди поднялись и пошли за Лукашенко голосовать. Слушайте, как я могу сейчас себя вести по отношению к ЭТИМ людям! Да, они где-то избалованные. Да, они как-то думают, может, чуть-чуть по-другому и так далее. Но, тем не менее, даже на сегодняшний день, когда у нас тишина и никаких выборов нет и так далее, и ситуация непростая, непростая, мы это не прячем от людей, они это видят. Ну, какая непростая? Непростая – у нас все сидят и ждут: будет ли девальвация или не будет? Я говорю: если вы захотите – будет. Если вы будете бегать сейчас по обменным пунктам и скупать валюту в надежде на девальвацию, ну, господь с вами. Я им так и говорю. Вот в чем неспокойствие. А во всем остальном – дай Бог, чтобы всегда так было. Да, цены не низкие. А как могут быть ниже цены при открытых границах с Россией, Украиной и так далее, если у нас в два раза цена ниже? Как я могу ее держать в два раза ниже – к онечно, я вынужден выравниваться так, чтобы не вывозилась продукция с прилавков.

У нас, когда девальвация прошла и разница была в ценах приличная, у нас на приграничье с Россией к вечеру, к вечеру – да к обеду с утра прилавки были пустые. Из Москвы приезжали люди, загружали. Ладно, если приехал человек купить на семью, закупить на два-три дня, на неделю. Так спекулянты же начали всë – загребают в этих магазинах – и повезли туда. И ничем ты не удержишь это. Поэтому я вынужден, хочешь – не хочешь, балансировать и держать цены так, как у вас, ну хотя бы, как в регионах Брянск, Псков, Смоленск, Москва, Питер, вот здесь, куда могут вывезти. Я вынужден. Это экономика, от этого никуда не денешься.

А зарплата от этого не зависит. Зарплата зависит от того, сколько ты заработаешь, сколько продашь. Ну, конечно, если у нас сегодня Россия отказалась покупать продукцию машиностроения, потому что остановились горнодобывающие у вас предприятия, угольные шахты – практически не работают, кризис во всем мире. Мы это понимаем: упали продажи в России, на других рынках и так далее. Но это тоже не факт, я заставляю своих идти в Индонезию. Сам лечу вперед, а их следом: давайте туда, дальше, ведь не одна же Россия в мире, надо же торговать по всему миру. Потому что мы продаем 80 процентов от произведенного – такая экономика нам от Союза осталась. Мы модернизировали предприятия, восстановили. Вы их видели. Много частных. Сейчас несколько диверсифицируем предприятия – больше заземляем на то, что у нас есть, ресурсы. Ну, допустим сельское хозяйство. Мы в этом году продадим продукции сельского хозяйства на 6?

К 6-ти миллиардам долларов подойдем.

6 миллиардов долларов – сельское хозяйство! А с пустых прилавков начинали, самим нечего, извините меня, жрать. Сегодня мы – 6 миллиардов. А можем и больше. Вот россияне попросили: ”Это нам надо, это, это“. – ”Хорошо, мы это способны произвести, продать и так далее“.

Поэтому, да, я понимаю, что есть определенные проблемы. Да, есть. Люди, не прошедшие через тяжелые испытания, они этого не знают, поэтому у них и сознание такое: а-а, у вас там зарплаты больше.

Более того, ведь в Москве сосредоточены и те 110, и в Москве сосредоточена, это же Беларусь – 10 миллионов человек, а там масса людей, которые получают миллионы, сотни миллионов и миллиарды, и есть часть, которые вообще перебиваются с хлеба на воду. А всë в среднем выглядит вроде и ничего, если все вместе богатство сложить и поделить на среднего человека. Поэтому и в Москве хватает, не сладко. Люди наши многие понимают это. И они ценят то, что в Беларуси, особенно если они побудут где-то, где хуже. Вот они там побудут, приезжают: ”А нет, нет. Лучше здесь“. Слушайте, если где-то конфликты, нестабильность, на улицу страшно выйти, а, не дай Бог, война, так зачем зарплата? Зачем она, эта зарплата?! Она никому не нужна будет, даже если она очень большая будет.

Но Вы абсолютно правы, что и мы где-то не дорабатываем, говоря об этом людям, а может быть, кондово, по-советски: ”А-а, у нас… вот это так“. А ты попроси человека, который приедет и расскажет. Того же бизнесмена, производственника, журналиста пригласи в этот коллектив, пусть он тебе скажет, расскажет. И не потому, что там плохо, а у вас хорошо и так далее, а просто, как Вы, от души, сказали: ”Цените люди то, у вас есть мир и покой“.

Мы это чувствуем, мы это понимаем, но, знаете, я иначе себя не вижу в этой должности, потому что я слишком зависим, если хотите – предан своим людям. Я не могу их чрезмерно упрекать, шпынять, швырять и так далее.

Вы говорите о коммуналке. У вас 200 процентов платежей коммунальных, а у нас – 21. Покрытие 21, да? Мы хотим 23 где-то хотя бы.

23,2.

Вот, 23 процента – 23,2. То есть люди платят всего 23,2.

И потом, вы имейте в виду, что у нас, если можно так сказать, цены, тарифы гораздо ниже, чем у вас, потому что у нас под государством эти структуры. Мы ЖКХ не распустили, не развалили, поэтому у нас еще эти ниже тарифы. Поэтому, представьте, насколько меньше платят люди за ЖКХ. Ну, это плохо, это плохо. Знаете, как экономист я вам скажу, в чем плохо. Произошел кризис. У нас была средняя зарплата 500 долларов. При наших-то ценах это фактически то, что у вас. Я говорю: надо людям вернуть, после кризиса финансового 2011 года надо вернуть эту зарплату. Довозвращались до того, что сделали не 500, а 720 уже. При падении сегодняшнем сбыта, при падении сбыта зарплата такая. При таких ценах, которые мы тоже тормозим, появляется лишняя, пусть немного, но появляется лишняя копейка. И куда они идут? Идут в валютный обменник этот, покупают валюту и – хорошо, если в банк еще несут – складывают там у себя. А ведь эту валюту не так просто заработать. И нам немало надо ее, чтобы рассчитаться за нефть, которую у вас покупаем, за природный газ. Это, наверное, миллиардов 13 долларов в год, если не больше.

Ты должен знать, по старой памяти, нефть – сколько у нас?

8 миллиардов примерно нефть.

И миллиарда 4? 3?...

3,2.

3,2. Представляете, вот только две позиции. А еще же мы покупаем и металлы, и прочее, прочее, и уголь. У нас же ресурсов этих нет. За всë за это надо заплатить. А человек еще лишнюю эту копейку несет в обменник и вытаскивает оттуда валюту. У нас абсолютно либерализированный свободный рынок. Как Премьер, это уже честно скажу, так он, настроение испорчено, говорит: ”Ну такого рынка свободного по валюте нигде нет, ни в одной стране мира“. Ну, у вас учились… Но у вас нефть, у вас газ, вы имеет под 150 миллиардов сальдо торговое с плюсом. Это не шутка.

Поэтому… люди это понимают, но всë равно говорят: ”Ну вот у вас так, а у нас так“. А я, один раз поклявшись служить народу, я вынужден его как-то поддерживать, хотя экономические законы – прежде всего. Сегодня ты их можешь наклонить, которые действуют объективно, независимо от нас, экономические законы, ты их сегодня наклонил, а завтра они у тебя выстрелят дуплетом.

Поэтому я это понимаю. И до поры до времени, насколько это возможно, как-то людям помогаем-помогаем. Но, если уже невмоготу, приходится немножечко подниматься.

Ну и потом, не очень удобно, знаете, оправдываться… там, там говорить – как-то…

Надеюсь на то, что все-таки люди поймут, что всë это не так просто.

Вот я посмотрел: мы за 10 – 12 лет последних в модернизацию сельского хозяйства и промышленности, а если добавить еще и здравоохранение, мы ввалили туда… Вот по сельскому хозяйству называли цифру?

У нас 5-летняя программа по всем направлениям…

Нет, за последние годы, две пятилетки?

40 миллиардов примерно.

Да, уже 40 миллиардов только в сельское хозяйство. Нам, бедной стране, в этом плане 40 миллиардов…

И Семашко мне по промышленности на ”БЕЛАЗе“ докладывал: 46, или сколько? Плюс здравоохранение. 100 миллиардов долларов! За две пятилетки, ну, может, за 11 лет! Как только встали чуть-чуть на ноги, мы начали модернизироваться. Почему сегодня россияне хотят купить наши активы – нефтеперерабатывающие заводы, даже машиностроительные? Что, плохое хотят купить? Нет. Они модернизированы! Глубина переработки на НПЗ выше, чем в России. И вы, наверное, заметили, россияне часто упрекали нас: ”А-а, вот вы нам не даете светлые нефтепродукты, переработав нашу нефть“. Пожалуйста, покупайте. В этом году дали столько, что и купить всë не смогли. И цены удержали у вас. Почему? ”Мерседесов“ кучи скупили, а топлива не хватает для них, а это 98 бензин, или еще какой-то. Топливо, солярка и прочее – двигателей ”Евро-2“, ”Евро-3“ уже нет, ”Евро-4“ тоже, а ”Евро-5“.

Конечно, мы туда вкладывали деньги, как нам трудно ни было.

И не надо только нас, часто это делают, упрекать в том, что ”это у России мы забрали“. Слушайте, мы ни у кого ничего не забирали. У России дураков нет, они ни кому просто так ничего не дают. А то, что таможенные пошлины сняли во внутренней торговле, ну так Таможенный союз это предполагает. И потом, не сняли ж… на какой-то процент нефти сняли таможенные пошлины, а за остальные: вот вы продадите – и отдайте нам в бюджет. И мы перечисляем в бюджет России только за нефтепродукты, вывезенные на Запад?

Около 4-х миллиардов долларов.

4 млрд. долларов – в бюджет! А если бы они остались в стране – я бы построил здесь уже Эмираты! Только за это! Но нам: ”Отдайте“. Правда, Путин пообещал: с 1 января 2014 года всякие изъятия, – говорит, – снимаем, на равных и так далее“. Если мы хотим развивать Таможенный союз и создавать единое государство экономическое – Евразийский экономический союз, то надо делать: мы снимаем все преграды, Казахстан снимает и Россия снимает. И мы от этого всë равно получим эффект и ничего не потеряем. В противном случае, мы никого в этот Таможенный союз не затянем, если мы не будем видеть результат от него. Это же чистая экономика, это не политика. В политике у нас слава Богу. И в политике, и в военно-политическом отношении – у нас тут торга и вопросов нет. А экономика, торговля – это и есть торговля.

Спасибо, Александр Григорьевич.

(исполняющий обязанности первого заместителя главного редактора издания ”Парламентская газета“). Спасибо. Александр Григорьевич, уже скоро 20 лет как вы руководите государством в центре Европы, в самом географическом.

Да.

И, кто бы как не захотел, Беларусь с этого места не выкинуть. Вы уже говорили уже несколько раз о транзитном положении. Скажите, пожалуйста, достаточно ли все-таки, на Ваш взгляд, используется преимущество этого географического положения? Может быть, надо было бы наряду с сильной производственной составляющей, сильной аграрной составляющей как-то, это в условиях, тем более когда Украина подписывает ассоциацию с ЕЭС, усилить торговую составляющую, чтобы не оставлять прибыль Белостоку, Люблину, Вильнюсу, а теперь, может быть, и Чернигову? Не наступило ли время какой-то новой четвертой директивы либерализации, для того чтобы вот с этого центрального европейского положения снять все ресурсы и сливки?

Спасибо.

Мы подумаем над этим. Может быть, мы действительно где-то недоработали…

Спасибо за совет, потому что Вы задали вопрос и на него ответили. Может быть.

Конечно, мы будет в этом направлении работать. И если дело только в либерализации, то проблем не будет. Проблем не будет. Ну, пока либерализация эта оборачивается нам боком… Недавно вы прочитали, когда меня начали трепать, я так, рассуждая, говорю: может быть, взять да и ввести вывозную визу – или как там? – за выезд на границе, за обслуживание на границе, ну примерно 100 долларов или 50 платить (когда ты едешь в Евросоюз и покупаешь, шмотки эти везешь)? А некоторые наши товарищи в течение вот этого промежутка времени, за 8 месяцев, на август есть данные, по 700 раз выезжали в Евросоюз (шмотки сюда вывозят – продают, а туда везут топливо еще что-то…). Раньше это ”спекулянтами“ называли, а сейчас это ”бизнес“. Этот бизнес нам оборачивается тем, что население в погоне за евросоюзовскими тряпками вывозит больше 2-х миллиардов – до 3-х миллиардов, оценочно, долларов за пределы страны – в Литву, Польшу. А они нас еще критикуют: нищие, бедные белорусы, такие-сякие.

Поэтому, конечно, и в этом проблема. И, видите, мы не закрываем границу: люди едут, покупают. Правда, наши умные говорят: надо создать такую экономику, чтобы у себя покупали и туда не ехали.

Я вам только назвал цифру по двум отраслям. И плюс здравоохранение. Это больше 100 миллиардов мы вбухали в модернизацию! Это одномоментно не сделаешь. Тем более – нужна не просто модернизация, а диверсификация. Я только начал говорить, вот что такое диверсификация? Мы подняли сельское хозяйство – это наши ресурсы, там не надо уже куда-то ехать. Хотя для него, для села, надо и нефть, и природный газ, понятно, н о в основном это здесь. И получили эффект должный – 6 миллиардов долларов в страну, которая еще 15 лет назад сама себя не могла прокормить, это прилично. И притом, никто не скажет, что белорусские продукты некачественные. Никто! Под брендом ”Батька“ и прочим в России и Украине продают какую-то ”бормотуху“ или разведенное сливочное масло. Это уже для нас проблема. Наши цепляют там – как будто Лукашенко продает там. От моего имени продают. Поэтому мы уже начинаем россиян предупреждать об этом: ”Вы смотрите“.

Почему хорошее, потому что сохранили ГОСТы. Вы там придумали какие-то технические регламенты. Или что там?

Технические условия.

А-а, технические условие. Вы отменили ГОСТы, а это наруку жулью. А ГОСТ жестко был в советские времена: в колбасу вот этой марки ты должен положить столько мяса, соли, и туалетной бумаги ни грамма. И мы эти ГОСТы сохранили. Мне тоже говорили: давайте на технические условия, туда-сюда… А они необязательны. А государственные стандарты ты должен выдержать. И говорю: мы получим от этого эффект. И мы от него получаем, потому что это нормальная, надежная, аккуратная и чистая продукция.

То же самое, даже если мы это тряпье вам привозим, грубо говоря, ”Милавица“ и другие – три часа, и нет, ничего нет. Женщинам белье, одежду, любую одежду какую привезем, обувь – всë мгновенно на любой ярмарке в течение трех часов расходится.

Вот ты мне докладывал, был на ярмарке, говорит: ”Три часа, Александр Григорьевич, и ничего нет. Столько привезли (фурами завезли… в Москве, продвинутый город) – ничего буквально, пустое, – говорит, – неудобно“. Я еще их ругал: ”Ну а почему больше не взял?“ – “Так не знали, что столько купят“. И по цене, и по качеству это нормально. Поэтому мы готовы открыться и продавать. Были времена, когда россияне закрыли ввоз – то ли молочных, то ли чего? – туда, так приехали брянские, смоленские люди, из Москвы и прочее, сами вывезли, самовывозом отсюда. А кто их на границе остановит – никто не имеет права.

Это говорит о качестве, о конкурентоспособности.

Поэтому мы не закрыты в этом плане. То, что мы от транзита, как транзитная республика не всë наверное имеем, – может быть. Но, вы знаете, сразу это нельзя делать, потому что мы можем оттолкнуть тех, кто через нас едет. Правда, сейчас через Украину, говорят, не проедешь, через Прибалтику тем более, но, тем не менее, мы не можем пользоваться этим.

Вот чемпионат мира по хоккею, я всех предупредил, и частников, и государственных, говорю: ”Не дай Бог вы страну опозорите ценами на гостиничные номера, на продукты питания и так далее“. Обычно, знаете, цены поднимают заоблачные. Это позор. Вон Украину до сих пор ”плещут“ за чемпионат Европы по футболу: ”Воспользовались…“ Ну куда людям деваться? Приехали люди к тебе, а ты в три раза повысил цену на гостиницы. Конечно, они будут платить, но уедут с пакостным настроением. Ну, выиграем мы три миллиона, пять, десять миллионов получим сверх. Но что это для страны – десять миллионов, ведь важнее, с каким люди настроением отсюда уедут.

Поэтому мы аккуратно в этом отношении действуем, не позволяем, чтобы задирали цены и не обижали людей.

Поэтому, видимо, наверное, резервов немало у нас – использовать страну и получать от этого, как транзитная страна. Над этим вопросом мы работаем потихоньку. Сейчас и платные дороги появляются (правда, для грузоперевозчиков, для грузовых автомобилей и так далее). Потихоньку действуем в этом ключе.

( корреспондент газеты ”Комсомольская правда“ – Рязань“). Александр Григорьевич, скажите, пожалуйста, какие миграционные механизмы и как так получается, что в Беларуси фактически нет незаконной миграции? Беда регионов России, беда Москвы, ну, Москва ладно, а регионов, где зарплата примерно такая же, в частности в Рязани, примерно такая же, как в Беларуси, но там тысячи просто людей, десятки тысяч.

И второй момент, который мне тоже бросился в глаза, но не очень понравился – это игорные заведения по Беларуси, то есть нет никакого запрета на это. И нет проблемы что ли никакой, игромания или еще что-то?

Спасибо.

Я отвечу вам так, как я чувствую. Начну со второго вопроса. Когда вы ”наехали“ на свой игорный бизнес, или, может быть, исходя из требований людей начали запрещать это, не знаю, особенно в Москве, то они хлынули сюда. У нас руки чесались у некоторых – запретить это. Я сказал: ”Нет, не делайте, посмотрим: принесут они нам ущерб или не принесут“. Пока… Недавно мне доложили, арестовали несколько человек в каком-то казино. Туда приехали иностранцы, ну ”иностранцы“ – россияне приехали, москвичи, не россияне, а москвичи приехали крутые. Ну и подвыпив, в казино потребовали ”девочек“. У нас это очень жестко, потому что мы в борьбе с торговлей людьми – в мире лидеры. Это везде признано, и у нас жесткое законодательство. Не то что мы каждую там девчонку хватаем, держим руками: ”Ты не иди туда, не иди сюда и так далее“. Это дело каждой, но ты не можешь организовать банду с целью поставок куда-то девчонок, за рубеж, еще куда-то. У нас, знаете, поначалу – жены очень больших начальников до сих пор сроки отсиживают за подобные вещи. Недавно мне доложили: ”В казино ”девочек“ им“. Ну эти побежали искать девочек… и прямо в камеру забежали. Это в казино. То есть мы их очень жестко контролируем. Не запрещаем. Мы не хотим их на кухни загонять, еще куда-то и так далее, но очень жестко контролируем, чтобы всë было по правилам.

Они не стали у нас криминальными центрами, если вы об этих игорных заведениях. И вы видите, я так чувствую, что, наверное, из Москвы многие перекочевали в Минск. И некоторые просвещенные и богатые москвичи с удовольствием прилетают на своих самолетах и оставляют тут деньги, и не малые.

Поэтому я в этой теме. Мы очень контролируем. И совершенствуем контроль. Вплоть до того, что замахнулись на контроль, как в Лас-Вегасе и так далее, где не вывернешься.

Пытаемся усиливать этот контроль. Но пока мы не видим от этого, ну то, что в Москве было, или не было у вас (там же до стрельбы доходило…). Но тут должны быть жесткие и одинаковые для всех правила.

Вообще основа моей политики – это честность и справедливость. Вот это в основе должно лежать! И по отношению к ним тоже.

Потом, Вы мне задали первый вопрос по поводу?

Миграции.

А-а, миграции. Я уловил себя на мысли, что мне в данном случае даже нечего Вам сказать. Не знаю, как Вам ответить?

Действительно, Вы вот так задали, в такой интерпретации, а я даже не задумывался: а почему? Приезжают к нам люди и из Узбекистана, и Таджикистана. Но семьями в основном. И мы четко это смотрим.

Я подписываю почти каждый месяц, не почти, а каждый месяц подписываю указы по предоставлению гражданства, вида на жительство и так далее. Семьями. Принимаем. С детишками. В основном в сельскую местность. Просят земли. Да ради Бога, нам это выгодно. Очень многим предоставляем такую возможность. Они селятся и благодарят нас, довольны. Лучшие пропагандисты среди нас – это люди, приехавшие оттуда, где трудно, где сложно. Они берут землю, они с удовольствием становятся частниками, фермерами, занимаются производством. Это очень нормальные люди.

Вот я вам назвал сейчас: 35 тысяч – только из России, а 9 – выехало.

Поэтому у нас нет этой проблемы, она не возникает еще и потому, что мы их контролируем прямо на въезде: ”Чего приехал?“ – ”Хочу работать“. – Хорошо. Как ты хочешь работать?“ – ”Там и там“. Есть небольшое количество, которые работают на стройке, еще где-то, но это, если тебя возьмут еще туда.

То есть важно не то, что к тебе едут, что едут – это хорошо, а важно, чтобы у тебя была система, чтобы был порядок на приеме. А если они просто едут и неизвестно где ночуют, извините меня, на вокзалах, в бардаках и в туалетах, ну так надо просто систему отладить. И образуется. За два года образуется точно. И лишних людей у вас не будет.

Спасибо.

Ну, я точно не могу ответить на этот вопрос, еще раз Вам честно признаюсь, потому что я не живу в этой ситуации, как вы, допустим.

( корреспондент ”Радио России – Смоленск“ (ГТРК ”Смоленск“). Александр Григорьевич, я в отличие от псковской коллеги часто бываю у вас в регионах, в частности в Витебской области, и даже сейчас, после пресс-конференции, я еду не в Россию, а в Витебскую область.

Но у меня вопрос другой. В 2009 году на территории нашей области, точнее говоря на территории нашего города, было организовано совместное производство тракторов МТЗ различной модификации, в том числе и энергонасыщенных. За эти годы было выпущено более 6 тысяч тракторов, они были и остаются востребованными в хозяйствах не только нашей области, но и в других регионах России. И причем эта компания единственная в Центральном федеральном округе, и у нее 240 дилеров, которые хотят получить эту продукцию вашу. Но на сегодняшний день сложилась такая ситуация, что производство почти свернуто. Хотелось бы, чтобы Вы поддержали этот совместный проект, и не только его, но и другие проекты в области экономики и других сфер, именно реализуемых на территории Смоленской области. Тем более что и у деловых людей, и госпредприятий Республики Беларусь есть интерес в отношении нашего региона.

Спасибо.

Вы говорите: есть интерес, спрос и так далее. Вот Вы пока заедете в Псков…

Я в Смоленск.

То есть в Смоленск, извиняюсь, глава администрации вам туда направит столько тысяч тракторов, сколько Вы скажете.

Так дело в том, что у нас совместное производство есть, но оно, в общем-то, сейчас свернуто, то есть оно…

Оно не может быть, я уверен, что оно не может быть свернуто просто так. Наверное, не покупали там эти трактора, не было сбыта?

Был сбыт. Был. И до сих пор остается сбыт. Я вот буквально вчера…

Вот давайте… Я почему говорю, что Глава Администрации направит? Когда у нас сложилась ситуация с затовариванием складов, излишки появились, я тогда всех начальников закрепил за заводами, говорю: вот езжайте, покажите (больших начальников), как вы умеете продавать, торговать. Вот Глава Администрации у меня отвечает за ”МТЗ“. Я не ошибся? Только не гадай: как там? Возьми на контроль, Смоленск рядом. И изучи эту ситуацию.

Хорошо, Александр Григорьевич, я обязательно дополнительно еще раз посмотрю. Речь, конечно, идет о сборке, о том, чтобы там возобновить производство. Вся проблема, в общем-то, Вы правильно сказали, проблема в сбыте. И я знаю, что готовилось постановление правительства Российской Федерации о том, чтобы обеспечить определенное стимулирование продаж сельхозпотребителям сельскохозяйственной техники. И речь шла о том, чтобы включать и трактора, и комбайны, произведенные на совместных предприятиях белорусско-российских и на территории Российской Федерации. И пока такое постановление не принято. И люди ждут, технику не покупают. И соответственно тракторный завод не отправляет туда свои машинокомплекты, потому что пока не видят сбыта, не то что не отправляют, а объемы значительно сокращены. Но, как только возобновится сбыт, естественно, возобновится и производство.