Национальная библиотека Беларуси (стр. 3 )

Поэтому, чтобы до этого не дойти, надо идти спокойно, даже не шагами, а по полшага, по четверть шага, как по тонкому льду.

Ой, Ольга, Вы меня от детей до рыночной экономики…

Спасибо большое, Вы мне ответили больше, чем на один вопрос. Спасибо.

( исполняющий обязанности главного редактора газеты ”Псковская правда“). Александр Григорьевич, я в отличие от коллег, как ни странно, первый раз в Беларуси, хотя живу…

Это же не Томская и не Урал, это же совсем рядом.

Да-да, совсем рядом. Но, тем не менее, действительно в первый раз приехала.

А Вы на лето приезжайте с родными и близкими в Витебск отдохнуть.

Уже всерьез задумываюсь.

Потому что там очень много людей отдыхает, в Витебске, россиян, москвичей.

Уже всерьез задумываюсь.

Поскольку я, скажем, только знакомлюсь с вашей странной и пытаюсь понять уклад, который у вас здесь утроен, мне хочется задать Вам не какой-то конкретный, а общий системный вопрос, очень интересно услышать, что Вы скажете. Мы посетили прекрасные рестораны государственные, пожили в государственной гостинице, посетили предприятия, где очень большая доля именного государственного участия. И мой вопрос такой: как известно, одной из важнейших и серьезных проблем советской экономики было теневое накопление капитала именно как раз предприятиями торговли, предприятиями сферы услуг, экономисты говорят о том, что это была, возможно, одна из причин развала Советского Союза.

Возможно.

Существует ли такая проблема в Беларуси?

Наверное. Наверное.

Но Вам это известно или нет?

Коль существует теневая экономика, так, и как последствие и результат – это какие-то деньги, которые в тени рождаются и накапливаются где-то. Я уверен, что это есть в Беларуси. Очень трудно просчитать объемы. Очень трудно. И когда в России говорят, что там 60 – 70 процентов в тени экономики, я в это не верю, каждый политик, по-разному относящийся к власти, может назвать свою цифру.

Если позволите, я уточню: я говорю о теневом накоплении капиталов людей, которые работают с госпредприятиями, то есть директоров ресторанов, директоров гостиниц и так далее. То, что было проблемой для Советского Союза, когда наличный оборот денег…

Вы хотите сказать, что они где-то поворовывают эти деньги…

Вот в Советском Союзе было так. Есть ли так в Беларуси?

А теперь же это разрешено, у нас же рыночная экономика. Поэтому тут даже и сравнивать с Советским Союзом нельзя. У нас рыночная экономика, и особенно в торговле. У нас проблем выше крыши, но это уже идет как законно. Но есть теневое накопление капитала и теневая экономика, которая вообще не подвержена контролю где-то, налоги они не платят и так далее. Я правильно рассуждаю? Теневики, они же ведь не платят, и поэтому в тень они прячут эти деньги. Почему и теневая – они прячут эти деньги. И в Беларуси это есть, но у нас это не приобрело такую страшную остроту. Вы у меня спрашиваете: знаете Вы или нет? Да, знаю, что теоретически это возможно, и практически это есть, но это в обществе не является страшной проблемой. В социологических опросах мы даже не видим этого. Почему, потому что нам удается каким-то образом держать эту ”гидру“ под полом, наверное. Она где-то там еще, она себя не проявила, в том числе как коррупция, как элемент коррупции. п отому что мы очень серьезно над этой проблемой работаем. И эффективно работаем, не жалея никого.

Поэтому да, у нас есть теневая экономика, я в этом убежден. Более того, я убежден, что теневая экономика это спутник рыночной экономики. Вот там, где есть это ”что хочу, то ворочу“, а тем более у нас, где еще не сложилась эта система. В Германии, там уже отработана была, как у нас советская система была, до винтика отработана, но были сбои, о которых Вы говорили, в Германии они есть. Но там они уже меньше этой тени. И в Америке в том числе. Потому что там жестокое, допустим в Америке, законодательство: налоги не уплатил – пожизненно можешь получить, а то еще и пулю в лоб или на электрический стул посадят. Там за это страшный спрос. Мы к этому еще не пришли. Ни общество наше к таким жестким карательным мерам не готово, ни мы к этому не пришли.

Поэтому, да, у нас есть теневая экономика. И это, это не только касается государственных служащих, госторговли и так далее. Теневая экономика свойственна и частному бизнесу. Но то, о чем Вы говорите, это, скорее всего, не тень, а это чиновник, госслужащий допустим, или работающий на государственном предприятии, который, имея определенные права, нарушая их, эти деньги подворовывает.

Вполне возможно. Мы совсем недавно (я доклад еще не смотрел Министра внутренних дел) заместителя министра, притом толковый, говорят, был человек, за взятки арестовали, ”Белнефтехима“ (за распределение там каких-то контрактов и так далее и так далее). И целый шлейф его подельников из частных структур. Все в камере сейчас, договариваются и так далее.

Поэтому я не исключаю. Да, у нас это обязательно есть. В каком объеме – трудно оценить. Это от пристрастий человека зависит и того же экономиста.

Ну, я не знаю, может быть, мои коллеги мне тут помогут? Объем этой теневой экономики, и что такое ”в тени“, и как вот эти руководители государственных гостиниц, государственной торговли могут подворовывать? Подворовывают? И как?

Это Министр статистики. Может, у него есть какая-то статистика.

Говори правду. На себя можешь не ссылаться.

(Председатель Национального статистического комитета). Есть такое понятие – ненаблюдаемая экономика. Ненаблюдаемая экономика в республике примерно разными специалистами оценивается в 20 – 22 процента валового внутреннего продукта (но это не обязательно теневая, а ненаблюдаемая), из которых 13 процентов примерно статистика делает досчет по тем методикам, методологиям, которые приняты в любой другой стране мира, например определенная статотделом ООН. И представляете, наполовину: теневая примерно оценивается в 12 – 13 процентов от ВВП ежегодного.

Что касается руководителей торговых предприятий, ресторанов и так далее, то у нас всё более и более это частный бизнес. И, конечно, там акционерное общество, действительно с долей государства. Но уже, извините, акционеры сами определяют: какую заработную плату платить и так далее, и так далее, или какие иметь бонусы. Безусловно, возможно и есть какая-то проблема, но она достаточно прозрачная, вот эти все вещи, которые можно оценить, рассчитать и показать.

Скажите, а вы что, против, чтобы были государственные гостиницы, госторговля и так далее?

Я не против. Просто это довольно необычно уже для нас. У нас практически не осталось таких.

Вы знаете, я вам скажу, в чем тут проблема. Я, когда стал Президентом, уже у нас курс был такой: бегом за Гайдаром, но торговлю, парикмахерские, эти все услуги давайте быстренько приватизируем и отдадим, и так далее. В свое время, когда я еще был совсем ”зеленым“, мне пришлось работать секретарем комитета комсомола на торговом предприятии. У меня было 1200 девушек членов комсомола и 3 мужика всего, я третий. Такая была у меня еще должность. И я хорошо видел торговлю, ту, советскую, о которой Вы говорите. Очень хорошо я ее изучил, года три работая секретарем комитета комсомола, но серьезно занимался этой проблемой. И, когда уже потом экономический факультет заканчивал, я сравнивал экономику предприятия аграрного, промышленного с экономикой торговли. Торговля несоизмеримо сложнее для меня оказалась. Но это так, между прочим.

Поэтому я очень хорошо знаю проблемы торговли. И когда я стал Президентом, вот этот процесс пошел, и ко мне уже побежали: ”Давайте ГУМ приватизируем, ЦУМ приватизируем“. Это у нас государственное же предприятие, да? Ну, контрольный пакет у нас?

Контрольный пакет.

Контрольный. Я на этом настоял. Крупнейшие вот эти универмаги, которые у нас были на тот период, сейчас уже появилось много этих ”Арена-Сити“ и прочих. Сетевые они называются такие? Или как они называются, эти центры? Гипермаркеты. Поэтому уже, наверное, наши эти ГУМы, ЦУМы, как раньше были, они не так уж выделяются на этом фоне, но тогда они были крупными. И ко мне пришли: ”Вот, приватизировать…“ Открываю – до копейки какие-то. И все стремились их приватизировать. Тогда я поручил посчитать Правительству: какой у нас удельный вес в торговле частного, государственного, смешанного и так далее. И оказалось, что на то время еще треть была государственных торговых организаций, плюс ”Белкоопсоюз“. Ну, понимаете, что это за организация, фактически управляемая государством. Мы ее не разрушили. т от, кто ”Белкоопсоюз“, потребкооперацию разрушил, а это в основном сельская торговля, тот сейчас кувыркается. У нас ”Белкоопсоюз“ – эта потребкооперация со всеми недостатками (совсем недавно посадили председателя ”Белкоопсоюза“ за взяточничество и за еще какую-то коррупцию,.. наверное, суда еще не было, да?). Есть и такие проблемы. Прощения никому в этом нет. Он как Министр, как член Правительства, а в ”Белкоопсоюз“ руководитель согласовывается с Президентом. Огромная организация.

Я понимал, что, если мы уничтожим потребкооперацию, на селе не будет торговли. Кто будет, какой частник пойдет обслуживать деревеньку, где 50 человек живет?! Какой там товарооборот, прибыль…

Мы поддержали этот ”Белкоопсоюз“. Они строят и магазины, и лавки, автолавки. Ну, по большому счету, у нас могут быть какие-то недостатки – не вовремя куда-то хлеб привезли, в какую-то глухую-глухую деревню. Но я не помню такого за последние годы, сколько бы мы ни контролировали. То есть мы нормально обслуживаем сельское население.

Но еще 30 процентов было государственной торговли. и тогда я сказал: стоп, 30 процентов государственной торговли, 30 – частной, 30 – еще какой-то смешанной и так далее, вот на этом мы должны остановиться. Почему? Я хочу через два-три-пять лет сравнить государственную торговлю, частную и прочую, и сделать определенный вывод. А продать всегда успеем. И пошла конкуренция. Как бы эффективно не работал частник, понятно, что, если он сам создал этот магазинчик, лелеял, за свои деньги, он будет это ценить и эффективно работать. Но есть разные и приватизированные магазины, и разные частники есть, и я должен был посмотреть. Знаете, у нас есть горисполкомовский магазин, который мне всего приводят в пример, минчане его знают, как его… ”Радзивиловский“? – ”Радзивиловский“. Это я попросил председателя горисполкома (умер Михаил Яковлевич Павлов): ”Создай мне магазин, который бы был не хуже частного. Можем мы это или нет?“ И он создал. И под этот магазин уже частники вынуждены были ровняться. Приходишь туда, а там колбас 250 сортов. И он эффективно работал. и сегодня я не знаю, чтобы государственные предприятия работали плохо, те, которые остались. Значит и государственные могут. Ну и пусть конкурируют, пускай соревнуются. Не потянешь – пойдешь на улицу, и никогда больше этим бизнесом заниматься не будешь. Государственный директор, у него всегда есть такая возможность и шанс – потерять свою должность и ходить с метлой. У нас запрещено из одного кресла руководителя пересаживать в другое.

Недавно Администрация Президента проверяла, контролировала, как выполняется в стране соответствующий Указ Президента. Бывает же так, знаете, вот он работает руководителем, председателем райисполкома допустим, хорошая должность, балду прогонял, пропил район или плохо работал, выгнали его, а он садится в друге кресло, более спокойное и тихое, сидит, и люди возмущаются: ”Что это такое, там провалил, здесь сидит, ходит, смеется, а еще и на автомобиле персональном ездит?“ Проверили – только в трех случаях обнаружили, по-моему, вот такой факт. Немедленно были уволены! А губернаторы понесли наказание.

Поэтому, если ты не сработал по объективным причинам, по болезни и прочим, мы тебя будем лечить, на руках носить, поддерживать. Но если ты проворовался или провалил на этой должности и не сработал, то ты руководителем больше не станешь.

Жестоко? Не рыночно? Но эффективно!

Поэтому вы, наверное, рассуждаете исходя из того, что видите повседневно. У нас в этом отношении более жесткие подходы, более жесткая политика. Ну, за что и диктатором же обзывают…

Поэтому… Ну опять же, целый комплекс. Может быть, это и не столько уже прописано нормативно-правовыми актами, может, не под каждый случай мы закон издали, указ, распоряжение Президента, постановление Правительства. Может быть. Но уже уклад такой в обществе сформирован. И не скажу, что это вот умный Лукашенко или кто-то рядом с ним это сотворили. Ведь это идет оттуда. Мы оттуда брали лучшее. А там не все было плохо.

Ну, вы, может, меньше знаете это, а я знаю хорошо, что не все было плохо. Хотя у меня, как у ваших некоторых ”правдоискателей“, сейчас модно на телевидении, особенно в России, в Беларуси-то я как-то контролировал это, да и у нас руководители каналов порядочные люди, у нас такого нет, знаете, выходит некий творческий человек и говорит: ”Ах вы знаете, ах вы знаете, меня так давили, так давили…“ Ну, возьмем Эльдара Рязанова к примеру. Ну и он иногда это допускал. А я сижу и думаю: ”Слушай, так тебя давили, а ты самый светило здесь“. Или Высоцкого – так травили, так давили, дальше некуда. А его знал весь мир. Наверное, не очень давили? Ну есть такое. Особенно у вас до сих пор это слышу: ”Ах, вот вопреки тому, что меня… я такая была, или такой, великий, меня тормозили, давили, не давали проходу никуда, но я пробилась, я вот такая…“ Понимаете, это просто смешно слушать…

Давили, травили, но на сцене Вы ни одного бесталанного человека не назовете, что были в Советском Союзе. Там мало было короткой юбчонки, чтобы трусы были видны, выйти на сцену и плясать. Ну, наверное, так вот глянешь сразу – красиво. А потом же ничего не остается – ни песни, ни музыки, ничего. Все-таки отбор был жесточайшим. Ну, может быть, кого-то и придавливали. А у нас что, не придавливают сейчас? Да еще как придавливают. И пожаловаться порой некому. Это я даже как Президент вам говорю. Приходится с такими случаями сталкиваться.

Поэтому я бы не торопился опять же вычеркивать из нашей жизни все то, что государственное. Но мы не против частного. У нас политика одна – быть частному. Я знаю, что такое частное – ты болеешь душой. Но если ты его создал, если тебе не через махинации достались эти акции… Вот вчера или позавчера, вы, наверное, все обратили внимание: 35 – 40 процентов богатств России – у 110 человек. Гигантская страна – 110 человек! Кто они? Тогда им было 25 – 27, сейчас под 35 – 40 лет. Они что, за эти 10 лет миллиарды заработали? Невозможно. Невозможно физически это. Невозможно! Даже в карты не выиграешь. Вот в чем вопрос.

Поэтому, если это частное создано собственным трудом, за свои деньги, или кредиты ты где-то брал, и, как эти, вот вы были в агроусадьбе какой-то – Обухово? – у нас, я говорю, много этих агроусадеб. У нас ”Агропромбанк“, это я попросил в свое время его, чтобы курировал это. У нас есть даже альбом, специально издан по агроусадьбам, может, вам показывали его, и так далее, вот они сами это создали, или им помогло чуть-чуть государство, и кредиты их. Конечно, они за это дрожат, трясутся за это. Но не это даже главное, а главное то, что этот человек по жизни, как у нас раньше говорили, ”вот это кулак…“, вот он по жизни хозяин. Вот таких людей – чего против них быть. Но есть обязательства. И самое святое – налог. Он небольшой у них, у других побольше. Налог – 13 процентов (мы за вами побежали… думаю, что, наверное, немножко допустили ошибку, но не важно) – ты его должен заплатить. Смерти подобно, если ты его не заплатил. Тут у нас не такое законодательство, как в Америке, но очень серьезно к этому относимся.

Поэтому пусть будет и государственная, пусть будет и частная собственность, пусть работает и акционерное какое-то общество с долей государства и долей частника.

Кстати, я приветствую – когда на государственное предприятие приходит частник и имеет определенный процент. Сначала не контрольный пакет. И мы наблюдаем за этими предприятиями, как работает этот частник. Инвестирует, развивает, болеет за производство – первая продажа дополнительных акций тебе.

То есть идем очень аккуратно, очень аккуратно и спокойно.

Недавно был шум по поводу ”Коммунарки“, у нас есть такое предприятие, вы, наверное, слышали. У нас был некий белорус Канцельсон, проживающий в Америке – фамилия то ли Марат, то ли? – Павел Изотович, как его фамилия?

( главный редактор учреждения Администрации Президента Республики Беларусь ”Редакция газеты ”Советская Белоруссия). Новиков.

По-нашему Новиков, по их – Канцельсон. Проживал в Америке. Приехал, приватизировал. Я предупреждал, что ни в коем случае нельзя отдавать, это же конфетная фабрика, кондитерская, ”Коммунарка“, она огромная (у нас их две мощнейшие: ”Спартак“ в Гомеле и здесь ”Коммунарка“, ну и еще мелкие). Это же дети. Нельзя, чтобы жулики там наживались. Ну, ладно, продали ему часть акций, он там начал проплачивать остальным, кто от имени государства там был представлен. Какао-бобы, главное сырье для этого, поставлял через свою фирму по завышенным ценам. Доллар стоит килограмм, по 2 – поставляет. Переработали. В России и прочих продавал через свою фирму тоже. Продавал по высоким ценам, а предприятию половину отдавал. И загнал это предприятие так, что не модернизации, ничего. Люди начали жаловаться. Предприятие начало рушиться, терять рынки, и не только в России и за рубежом, но и внутри страны. Это опять дошло до меня. Я приезжаю на это предприятие. Значит, мы у него акции не отбирали, мы ему пинком под это место, и он вылетел из страны. А Министра, который не контролировал, я отправил на это предприятие директором. Прошло почти два.

Сколько?

Почти два.

Ну вот, это твое предприятие, как вице-премьера, вот ты скажи, не я, вот что там сейчас происходит?

Идет мощнейшая модернизация.

Новую фабрику построил за два года, то есть линию.

Экономически устойчиво работает. Вот сейчас готова, и приглашаем Александра Григорьевича открывать новую линию по производству батончиков типа ”Сникерс“, ”Марс“. Под 100 миллиардов рублей вложено в течение этого года.

То есть он построил новые линии, он провел модернизацию только за два года. За счет собственных средств. Это какао-бобы начал закупать в два раза дешевле, вышел на стабильных поставщиков.

В России эти конфеты расходятся мгновенно, потому что знают, что это белорусское и что там еще сохранился государственный стандарт с советских времен. Они вкусные, мы их покупаем здесь, нам не надо никакой импорт. Человек работает. Но я ему тогда сказал: ”Вот ты пойдешь, раз не проконтролировал”. – ”Так, Александр Григорьевич, там же вот частник“. Я говорю: ”Ты пойдешь сюда руководить. Ты Министр, ты должен был проконтролировать. Ну, если поднимешь предприятие, как только премьер доложит – опять вернем министерское кресло“. Думал, он его не поднимет. Он мне докладывал дня два назад: ”Слушай, мы ж ему обещали, что министром вернем, а куда его теперь девать? Нет места“.

(Смех в зале.)

Он получает больше, он уже не пойдет, наверное.

(Смех в зале.)

Ну, слава Богу. А то ведь придется выполнять обещание.

Серьезно, был такой случай.

Ну что, я неправильно поступил? Не проконтролировал – иди на это предприятие. Понравились конфеты, видите, сейчас не хочет в министерское кресло даже возвращаться. Но государство взяло под контроль. И есть результат. А что натворил частник, и вроде бы законно? Слушайте, он закупил какао-бобы, ну и что, что в два раза дороже, рыночная экономика, законно, произвел конфеты (они стоят в России, тонна – тысяча долларов, он продал за тысячу, а предприятию заплатил шестьсот). Ну что, что тут незаконного? Рыночная экономика! А где осталась эта разница в 400 долларов – вот у этого предприятия, которое в России он создал и оно продавало. Это его было предприятие. Он таким образом обдирал основного производителя, который производил эти конфеты в процессе производства, а прибыль эту забирал себе. Вот и всë. И жил хорошо. В Америке сидел. Плевать ему на эту Беларусь.

Поэтому рынок рынком, но везде нужен контроль. И поверьте, вот то, что я говорю, вам кажется это всë просто. В России было бы проще, а нам так тяжело… вы представить не можете, потому что мы, как в жерновах: нас перемалывает Запад, рыночная Россия, а и еще Украина. И как только мы начинаем что-то: ”А-а, вы не рыночники. У вас плановая экономика…“ И начинают. А отсюда уже и диктатура, и права человека, и политзаключенные, и прочее. Это же вешают потом на эту вешалку всë, хотя этого близко нет. В экономике вся причина! ”А-а, Лукашенко, раз ты не отдал там каким-то российским бандитам, олигархам или же западным не продал предприятие (а у нас государственных активов, таких лакомых кусков, много), не продал…“ Ну не скажут же, что ты не продал, поэтому ты плохой, Нет. И начинают на тебя вешать всех собак, что ты и диктатор, и такой, и сякой. А причина в чем – не дает. Так я говорю: ”Мужики берите, но цена – вот эта. Вот ”Беларуськалий“ – 30 млрд. долларов“. Все хохотали: ”Одурел Лукашенко… 30 миллиардов не стоит“. Через пару месяцев ”Блумберг“ публикует информацию, что наша компания стоит больше 30 миллиардов. Я говорю: ”Больше мне не надо. Тридцать, я сказал тридцать“. Не надо даже тридцать два, а тридцать. Мне предлагают: ”Слушай, давай пятнадцать: десять – государству, пять – тебе“. Не проходит.

Вот вам рыночная экономика. Ну и что тут незаконного? Он дает свои деньги. Твое дело – бери или не бери.

Нам такая рыночная экономика не нужна. Русским людям она тоже не нужна, россиянам. Мы другие. Ну, может, мы к этому и придем. Может. Я не могу сказать, что наши люди вообще не способны будут жить в этой рыночной среде, я не могу это сказать, это обидит людей. Но давайте будем на контрасте смотреть: вот государственная, вот рыночная и прочая. И будем потихонечку к этому идти. Самое главное, что меня всегда прельщает в рынке, в советские времена это была социалистическое соревнование, ну, какое оно там было, а здесь конкуренция. Конкуренция – это главное. Есть конкуренция – есть развитие. Но всë должно быть в равных условиях. Своих, чужих в конкуренции быть не должно. Власть не должна помогать одним, а топить других. Это тоже очень важно.

Понимаете, огромные пласты проблем. Мы даже с вами здесь их не обсудим. Это надо сутками сидеть. И, как только зацепишь одну проблему, уходишь вглубь, а я уже ”древний“ Президент, у меня опыта в этом достаточно, я вам из жизни могу столько рассказать на примерах, что, поверьте, нам надо делать всë очень аккуратно и спокойно, чтобы не создать очень много очагов напряжения в обществе. Потом их очень сложно убрать. Потом, когда у тебя бандиты захватят экономику, а они уже в тени держат своих боевиков, оружие и прочее, страшное оружие расползлось по миру, терроризм, они что угодно включат – лишь бы только противостоять государству и сохранить свое.

Вот этого нельзя допустить. Этого ни одно государство допустить не может.

(Вздох.)

(Смех в зале.)

(корреспондент телеканала РБК-ТВ). Александр Григорьевич, добрый день. Мы уже частично затронули тему и ”Уралкалия“ и Березников.

РБК – это что, Прохоровская структура.

Да.

Я не знаю, что Вы спросите. Читаю: ”РБК-ТВ“. Смотрю вас постоянно, не всë, может, мне у вас нравится, но смотрю постоянно. Постоянно, каждый день.

А что Вам у нас не нравится?

Нет, не то что нравится, мне нравиться у вас всë. Вы молодцы – динамичны, энергичны, у вас своя позиция. Я, может быть, с ней не согласен, с теми людьми, которые там присутствуют, особенно некие рассуждения, которые я в жизни проходил, а они просто по теории знают. Но всë время смотрю.

Ну и я смотрю: ”РБК-ТВ“ – Анна Владимировна корреспондент, думаю: точно приедет и сейчас начнет меня про ”Беларуськалий“ и ”Уралкалий“ спрашивать. Вы про это хотели спросить?

Немного, отчасти да. Ну Вы же понимаете, что это же наша тема – экономика.

Я почему так подумал? Потому что уже вы столько времени уделяли этим вопросам на своем канале. Думаю: ну, наверно, специально прислали для того, чтобы меня терзать по этим вопросам.

Но ведь, если есть какие-то вопросы, моменты, лучше их уточнить у Вас, я думаю.

Вы абсолютно правы. Я же слуга у вас сейчас, я не могу вам сказать, что, как я вначале шутя сказал, гадкие вопросы или не гадкие. Коль уж я сел сюда, перед вами, я должен отвечать на все ваши вопросы. Даже если вы нецензурно начнете ругаться, я могу отреагировать, но я вынужден отвечать. В противном случае, зачем сюда приходить?

Это моя позиция, это моя политика, и я тут не пытаюсь перед вами пиариться, как писали ваши газеты, может, и ”РБК“ в том числе, а действительно это моя жизненная позиция. Лучше прояснить. Даже если вы искаженно это подадите, неважно, пускай, но вы-то как человек разумный будете понимать, что я, видимо, прав. Ну, вот там редакционная политика, Прохоров не разрешил, сказал: вот так это подать. Я же эту кухню знаю, но я буду знать, что человек у меня был и он слышал, что я сказал. Даже, может, вам это и не понравится, ну, что ж, я готов вас слушать.

Спасибо большое за возможность вам задать вопрос.

В общем, СМИ пишут, что жители Пермского края считают, что Березники, его называют городом-катастрофой. Потому что там дела обстоят не очень и населенный пункт постоянно уходит под воду из-за провалов грунта.

Это правда.

Вот. И местные власти пытаются найти повод, решение, где найти деньги на решение этой проблемы. И одна из причин бедствий этих жителей, наверное, все-таки нехватка и отсутствие эффективного менеджера ”Уралкалия“ Владислава Баумгертнера.

Нет, я Вам скажу, где найти деньги. Знаете, как я бы поступил? Извините, что перебил, Вы потом зададите про этого не то Баум, не то Гертнера, не то дерево, не то сад и так далее, про русского человека. Вы у меня потом про него спросите, я Вам всë отвечу.

Вот Вы правильно сказали: где найти деньги? Я как Президент поступил бы следующим образом. Значит, они взяли это предприятие? Они – это, я говорю, ”керимовцы“, Керимов сам и прочие Баумгертнеры. Так? Взяли. Они за него гарантировали социальную ответственность, гарантировали работу и так далее, и так далее. Гарантировали, я это знаю, когда отбирали это предприятие у Рыболовлева, с ним мы начинали совместные продажи калийных удобрений. Потом отдельно расскажу, потом.

Так где найти? Я бы Керимова и ”керимовцев“ закрыл в одну камеру – назавтра они бы продали все активы, и продали бы по самой высокой цене, а если бы не нашли покупателей, то я бы им нашел. И это 12 – 13 млрд. долларов. Падение сейчас, раньше было 20 миллиардов. И всë бы отправил в Березники. Вариант? Вот передайте ”РБК“ мои предложения: забрать у негодяев акции, которые им достались непонятно как, и отправить людям в Березниках. За 20 миллиардов, что стоила компания, можно было бы построить цветущий рай, поселок! Вывести этих людей из этого болота, которое уходит сегодня под землю. А вы не там ищите, а вы ищете у Баумгертнера. Какие деньги у Баумгертнера?! Сотая доля того, что у ”керимовцев“. Чтобы вы знали. Он был наемным, но он виноват. Он виноват! Мы передали, и я получил письмо от березниковцев.

Ну, в советские добрые времена, вот видите, все прибегают к советским методам, собрали подписи у народа, у тех, кто работает. Сколько подписей?

(Глава Администрация Президента Республики Беларусь). 4894…

4894... Почему Глава Администрации знает, русский человек, москвич, я говорю: ”Слушай, Андрей, надо, наверно, туда ехать“. Меня порывало самого туда приехать, вот в эти Березники, и рассказать всю правду, как было. Думаю: ну как я поеду, Президент приехал туда, в чужую страну, начинает отчитываться и прочее, не так поймут. Говорю: ”Слушай, наверное, тебе надо ехать. Подумай“. – ”Я подумаю“. Пишет мне записку через два дня: ”Выглядит будет так и так...“ Ну, решили не ехать. Ответ мы, конечно, дать должны, мы дадим людям ответ, готовим и так далее. Но я же знаю, как собирали эти подписи. Я же знаю, как! Да этому рабочему всë равно: Баум или Гертнер, или кто будет руководить, ему надо работа!

Они угробили предприятие! 900 долларов была тонна калийных удобрений на рынке мировом, а сегодня 230. И они еще демпингуют, они еще дешевле продают. Так откуда будут деньги?

И я говорю, когда уже этот скандал разгорелся, это не то что мы были не втянуты в него с Путиным, Правительство и так далее, нет, мы не считали нужным выходить на публичное обсуждение этого. н о я сразу вашим сказал, когда мне задали вопрос: ”Что надо делать?“ Я говорю: ”Немедленно надо вернуться в этот картель по продаже удобрений! Сразу в 2 раза цена поднимется“.

Почему вы не хотите это сделать? Потому что там есть другие нюансы. Керимов уже сегодня говорит: ”Я продам акции, но когда вы меня сенатором оставите“. И прочее, и прочее. Причем здесь сенаторство? Но это вы сами там, у себя, разбирайтесь. Но только не думайте, что Лукашенко заманил вашего не то Баум, не то Гертнера в Беларусь (смех в зале), посадил в камеру и, как людоед, издевается каждый день над ним... Да мне без Баумгертнера проблем в Беларуси хватает. Мне еще с ним заниматься…

н о, быть может, все-таки гуманно его отправить…

Гуманно… В квартире живет трехкомнатной, по моим данным. Какой еще гуманизм? Куда я его отправлю, в камеру опять?

Куда Вы предлагаете его отправить?

В Березники отправить.

Как это в Березники? Он же совершил преступление. Вы бы могли сказать: ”Слушайте, отдайте его россиянам, мы сами разберемся“. Пожалуйста, берите Чайку (знаете, Чайка у вас есть, генеральный прокурор?).

Знаю.

Вместе с ним, вот вы, симпатичная девушка, завтра приезжаете с Чайкой, и по закону, у нас есть такое, вы его забираете в камеру на ”Бутырку“, или еще куда-то, у вас где-то есть, и ведите расследование, мы будем помогать.

Он вам больше вреда принес. Пожалуйста.

Мы подумаем по поводу этого.

Подумайте.

Может быть.

Пока просьб таких не было.

Позвольте, я Вам еще задам один короткий вопрос?

Пожалуйста. Извините, что я в таком духе с Вами рассуждаю.

Нет, наоборот интересней.

Но интересней тем, кто слушает нас.

Хорошо, когда есть дискуссия.

Вот если в целом, Вы можете сказать, какие все-таки осложнения принесла эта история, от ”Уралкалия“?

Это, наверное, не надо говорить, но, если уж следовать нашему принципу… Через несколько дней некий вице-премьер в Правительстве заявил: ”Мы вам не дадим нефти. На четвертый квартал положено 5 миллионов 750 тысяч, мы вам дадим…

1,7.

…1,7, потом 3100 (сейчас не знаю сколько). Союзного Совмина не будет!“ Хорошо.

Не разобравшись ни в чем. Ну вы знаете, что это за вице-премьер. Союзный Совмин, Медведев: ”Не поедем“. И так далее и тому подобное. Я говорю: ”Хорошо, наверное, нет вопросов для обсуждения“.

Потом этот вопрос, как Вы говорили, вышел на президентов и так далее, и мы действительно с Владимиром Владимировичем обсуждали эту проблему. Подходы у нас абсолютно одинаковые – вор должен сидеть в тюрьме! Он прислал, я его попросил, говорю: ”Пришлите сюда генерального прокурора, пришлите сюда Бастрыкина, человек порядочный, с моей точки зрения, или его людей. Мы кладем на стол документы – вы оцениваете“. Побыли, посмотрели. Да, хотите сами разобраться, потому что ущерб России несоизмерим с ущербом Беларуси, ведь наша компания не котируется на бандитском рынке, акции не обвалились и прочие-прочие последствия, в бюджет… да, мы, ”благодаря“ вам, чего-то недополучили (в страну мы около полутора миллиардов долларов не получили, а что-то потерял бюджет), но вы в два раза больше потеряли.

”Если вы по закону с ними будете разбираться – мы будем у вас в пристежку, материалы давать и прочее, прочее“. – ”Пришлите“.

Он при мне снял трубку, направил сюда Чайку (аж 15 человек приехало) и людей Бастрыкина. Вот они оценили.

”Дайте нам материалы“. Позавчера, слышал я, мы отправили им?

(Государственный секретарь Совета Безопасности). Отправили 19 томов.

19 томов позавчера вам отправили материалов уголовного дела.

Ему переквалифицирована мера наказания по статье, раньше какая-то там была, вроде на хищение, и он выпал в осадок, он понял, что это дело серьезное.

Более того, эта фирма котировалась на Лондонской бирже. И всё время там или не было роста акций, или был рост стоимости акций. Так? Падения не было. А когда собрались продавать, люди посмотрели – банкрот. Так а почему ты Лондонскую биржу, или как там у них, не информировал? Почему отчетность искажал? Потом американцы заинтересовались этим. То есть это уже дело приобрело международный характер. Поэтому им белорусов бояться уже нечего. Они пусть там боятся.

Поэтому то, что мы объявили их в розыск по линии Интерпола, это цветочки, а ягодки там. А там пожизненное заключение могут получить за подобные вещи. Публичная компания – вы знаете, что отчетность должна быть исключительно точной. У нас этого не было, мы более-менее спокойно к этому относимся. Мы начали продавать калийные удобрения. 150 миллионов мы за месяц прошлый получили, под 200 миллионов за месяц октябрь получим. В ноябре-декабре у нас еще лучшие контракты. Мы выкарабкаемся. Нам сейчас очень тяжело, но мы выкарабкаемся.

Александр Григорьевич, спасибо большое.

Пожалуйста.

(обозреватель газеты ”Красное знамя“, Томская область). Я представляю научный университетский город, поэтому мне, безусловно, было очень интересно услышать в Гродно, как реализуется в вашей стране молодежная политика. Нам показали прекрасный молодежный центр, который был создан в том числе и по инициативе самой молодежи. И это замечательно, потому что, на мой взгляд, организовать сверху молодежь нельзя, она должна сама этого захотеть.

Досуг – это всё замечательно и великолепно, однако вопрос мой касается вот чего. Не секрет, что в России в последнее время, когда отменили обязательное распределение, много лет назад уже, то выпускникам вузов очень сложно устроиться по специальности, потому что работодателям нужны люди с опытом, который молодые люди по ряду причин, естественно, приобрести не могли. И вот сейчас поднимается такой вопрос, что то обязательное распределение, которое мы в свое время ругали, были очень недовольны им, то это, в общем-то, не так и плохо. Потому что люди получают образование, учатся пять, медики семь лет, а в результате получается, что не находят работу, уходят в другую профессию и не реализуются.